# Как торговые войны переместились в «узкие места» цепочек поставок

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=Yk-mlWPgZWY
Канал: Hoover Institution
Опубликовано: 20.05.2026

---

В современном мире торговая политика неразрывно переплелась с вопросами национальной и экономической безопасности, заставляя государства искать скрытые уязвимости в глобальных логистических цепочках. В эфире подкаста Economics Applied старший научный сотрудник Гуверовского института Стивен Дэвис обсудил эту проблему с известными экономистами Сумайей Кейнс и Чедом Боуном, авторами новой книги о стратегиях ведения торговых противостояний. Анализируя недавние глобальные кризисы, эксперты пришли к выводу, что эпоха абсолютно свободной торговли уступает место контролируемому геополитическому соперничеству, где главным оружием становятся не импортные тарифы, а контроль над технологическими «узкими местами».

## 🧲 Китайские «узкие места»: как парализовать американский автопром
[[JUMP:02:27]]

Чед Боун, опираясь на свой опыт работы в администрации Джо Байдена, отмечает, что проблема критических уязвимостей стала ключевым фактором в геополитическом противостоянии. По его словам, уроки 2025 года — первого года работы новой администрации Дональда Трампа — наглядно показали неэффективность традиционных методов экономического давления. Трамп начал год с резкого повышения пошлин: сначала против Китая (где тарифы взлетели выше 100%), а затем и против остального мира. Многие экономисты полагали, что Пекин ответит симметричными импортными тарифами, однако у Китая практически не было рычагов давления в этой плоскости из-за относительно малых объемов импорта американских товаров.

Однако, как утверждает Боун, Пекин задействовал гораздо более опасное оружие — экспортные ограничения на сырье и компоненты, в производстве которых он удерживает жесткую монополию. Первым болезненным ударом стал запрет на поставку редкоземельных элементов и постоянных магнитов в апреле и мае 2025 года. 

Постоянные магниты — незаметный, но абсолютно незаменимый элемент современного автомобилестроения. Без них невозможно запустить базовые функции комфорта, которые ожидает потребитель:

* Регулировку положения пассажирских и водительских сидений.
* Работу стеклоочистителей (дворников).
* Автоматический подъем и опускание автомобильных стекол.

Поскольку Китай контролирует около 90% мировой добычи редкоземельных металлов и 90% производства готовых постоянных магнитов, прекращение поставок поставило автомобильную промышленность США на грань полной остановки.

### Чиповый капкан Nexperia
Вторым примером успешного применения Пекином «узких мест» стал инцидент со стандартными микросхемами во второй половине 2025 года. В ответ на очередное расширение американского экспортного контроля Китай заблокировал поставки полупроводников от компании Nexperia. По оценке Боуна, эти чипы не были передовыми или уникальными — их могли производить десятки фабрик по всему миру. 

Проблема заключалась в скрытой концентрации внутри самой цепочки поставок: практически все крупнейшие производители автокомпонентов, включая немецкого гиганта Bosch, глубоко зависели от поставок именно этой китайской структуры. Перекрытие одного канала поставок мгновенно парализовало конвейеры мировых автоконцернов. Боун убежден, что именно эти точечные удары по уязвимостям в итоге вынудили администрацию Трампа смягчить риторику, отступить и вернуться за стол переговоров.

## 📊 Экономический триумф над политической паникой
[[JUMP:05:43]]

Сумайя Кейнс подчеркивает, что международное обсуждение устойчивости поставок достигло своего пика во время пандемии, ставшей колоссальным шоком для глобального рынка. В ответ на кризис правительства многих стран запустили масштабные аналитические проекты. Например, в Великобритании был инициирован строго засекреченный Project Defend, аналогичные исследования проводили власти Австралии, Европейская комиссия и ОЭСР. 

Как вспоминает Кейнс, в самом начале этих процессов среди политиков возникла настоящая паника. Звучали радикальные призывы полностью закрыть границы, отказаться от международной кооперации и перенести все производства внутрь национальных экономик. Однако вскоре произошел так называемый «перехват контроля экономистами». Профессиональное научное сообщество настояло на том, чтобы анализ уязвимостей строился на строгих математических расчетах и реальных данных, а не на популистских лозунгах.

По мнению Кейнс, ключевой ошибкой раннего политического анализа было отождествление высокой доли импорта из одной страны с автоматической уязвимостью. На самом деле критически важным фактором является скорость, с которой экономика способна найти альтернативные источники поставок в случае внезапного кризиса. Настоящее картирование рисков требует ответов на целый комплекс сложных вопросов:

* Существуют ли доступные аналоги и заменители на рынке?
* Каковы возможности для развертывания внутреннего производства?
* Как быстро альтернативные поставщики смогут масштабировать свои мощности?

### Уроки Первой мировой войны: гибкость против жесткости
Для иллюстрации сложности оценки уязвимостей Сумайя Кейнс приводит исторический пример времен Первой мировой войны. Накануне конфликта Великобритания сильно зависела от импорта продовольствия и потребляла огромные объемы энергии, тогда как Германия обеспечивала себя продуктами питания самостоятельно и демонстрировала более скромный уровень энергопотребления. Внешнему наблюдателю казалось, что британская экономика рухнет первой при введении блокады.

Однако на практике ситуация оказалась обратной. Избыточная энергия в Великобритании расходовалась частным сектором на сферу досуга и развлечений, включая свободные поездки на автомобилях. В условиях тотальной войны правительство просто перенаправило эти «лишние» объемы ресурсов на военные нужды без ущерба для жизнеобеспечения страны. 

В то же время экономика Германии была оптимизирована до предела и потребляла лишь необходимый для выживания минимум. Лишившись даже небольшой доли поставок, Берлин столкнулся с жесточайшим дефицитом. Эта аналогия доказывает, что способность экономики адаптировать и снижать внутренний спрос (demand-side substitution) критически важна, но регулярно недооценивается аналитиками.

## 🔍 Скрытые цепочки и феномен непрямой уязвимости
[[JUMP:14:38]]

Чед Боун указывает на то, что стандартная внешнеторговая статистика не способна выявить самые опасные риски из-за феномена непрямой уязвимости (indirect vulnerability). На первый взгляд, американские компании могут покупать те же постоянные магниты исключительно у технологических партнеров из Японии, формально демонстрируя нулевую зависимость от КНР. Однако если японские заводы закупают 100% сырьевых редкоземельных элементов в Китае, то гипотетический запрет Пекина на экспорт сырья в Японию мгновенно лишит американские заводы готовых компонентов. 

По мнению Боуна, для качественного аудита национальной безопасности государству необходим глубокий доступ к транзитным данным третьих стран, что крайне трудно реализовать технически. Аналогичная невидимая ловушка сработала и в случае с немецкой компанией Bosch, закупавшей микросхемы Nexperia. Американские регуляторы не видели прямой угрозы в торговом балансе с Германией, пока вся цепочка не рассыпалась из-за блокировки первичного китайского звена.

## 💰 Погоня за дешевизной и японский опыт диверсификации
[[JUMP:17:03]]

Отвечая на вопрос Стивена Дэвиса о том, почему западные страны годами игнорировали очевидные риски зависимости от Китая, Чед Боун дает лаконичный ответ: бизнесу и государству невероятно трудно добровольно отказаться от низких цен. Пекин уже пытался использовать редкоземельный шантаж против Японии в 2010 году во время территориального конфликта вокруг островов Сенкаку. Токио тогда извлек уроки и запустил беспрецедентную программу субсидирования альтернативного производства. Японское правительство выделило 250 миллионов долларов австралийской добывающей компании Lynas, которая добывала руду в Австралии и отправляла ее на переработку в Малайзию. 

Благодаря этой сложной международной схеме Япония смогла снизить прямую зависимость от китайских редкоземельных металлов с 90% до 60%. Тем не менее, как подчеркивает Боун, Пекин быстро адаптировался к действиям Токио. Две крупнейшие китайские государственные корпорации, монополизировавшие этот сектор, начали умышленно выбрасывать на мировой рынок колоссальные объемы сырья по демпинговым ценам. Это сделало добычу в любых других регионах коммерчески нерентабельной, заблокировав появление новых частных игроков.

Сумайя Кейнс добавляет, что реальная уязвимость Японии изменилась незначительно, поскольку статистика в 60% учитывает лишь прямой импорт сырья. Китай расширил свои регуляторные механизмы на экспорт любых готовых изделий, произведенных в третьих странах, если в них содержится хотя бы незначительная доля китайских редкоземельных металлов.

### Юридические иллюзии США
В то время как Япония выстраивала альтернативные цепочки поставок, США в 2010 году предпочли действовать исключительно в рамках правового поля и подали иск против Китая во Всемирную торговую организацию (ВТО). Спикеры с иронией отмечают, что тогда Вашингтон искренне верил в незыблемость правил международной торговли и надеялся, что судебное решение заставит Пекин отказаться от геополитического давления. Однако за последние десять лет характер мировой торговли полностью изменился. Геополитика окончательно вытеснила прежнее международное право.

## 🪓 Самострел регулирования: как Запад уничтожил собственную добычу
[[JUMP:28:09]]

Стивен Дэвис обращает внимание на то, что многие текущие уязвимости западных стран являются результатом их собственных внутриполитических решений, которые он называет «самострелами» (self-inflicted wounds). Ярким примером из истории служит государственное регулирование цен на газ в США в 1970-х годах, которое катастрофически усугубило последствия нефтяного эмбарго ОПЕК. В современной реальности США располагают богатейшими залежами редкоземельных металлов в своих недрах, однако в стране практически полностью отсутствует их переработка и функционирует лишь один действующий рудник. 

Причина заключается в жестком экологическом регулировании, которое сделало добычу и аффинаж редких элементов экономически неподъемными внутри США. Аналогичную ошибку, по мнению Дэвиса, совершила и Европа, которая сознательно заблокировала развитие собственной индустрии фрекинга (добычи сланцевого газа методом гидроразрыва пласта), несмотря на подходящую геологию, и тем самым загнала себя в тотальную зависимость от российского газа.

Чед Боун соглашается с этой оценкой, напоминая, что химическая очистка редкоземельных элементов — это один из самых грязных, токсичных и экологически опасных производственных процессов в мире, сопряженный с выделением радиоактивных отходов. До 1990-х годов США занимали лидирующие позиции в этой сфере, но затем американское общество решило избавить себя от экологических издержек, с радостью переложив эту грязную работу на Китай, который как раз предложил дешевые услуги. Фактически Запад сам передал Пекину технологии и монополию. 

С другой стороны, Боун подчеркивает, что географическая концентрация производств часто диктуется не только экологией, но и чистой рыночной эффективностью, известной как эффект агломерации. Концентрация передовых полупроводниковых заводов компании TSMC на Тайване произошла не из-за американских регуляторных запретов, а потому что это было сверхэффективно с точки зрения логистики, концентрации талантов и снижения капитальных затрат в условиях доверительных глобальных отношений. Однако в нынешних реалиях эта концентрация превратилась в критическую геополитическую уязвимость.

## 🧠 Искусственный интеллект на службе логистики и риски «галлюцинаций»
[[JUMP:37:03]]

В ходе дискуссии Стивен Дэвис выдвинул гипотезу: можно ли минимизировать риски, если государство просто решит информационную проблему — детально просчитает все цепочки поставок и конфиденциально укажет частным компаниям на их слабые места?

Чед Боун выразил серьезный скептицизм в отношении чисто информационного подхода. Во-первых, коммерческие компании часто неохотно делятся внутренней информацией с чиновниками. Во-вторых, транснациональные корпорации сами не знают структуру своих контрагентов на нижних уровнях. Поставщики второго и третьего эшелонов сознательно скрывают имена своих субподрядчиков, опасаясь, что головная компания исключит их из цепочки ради прямой выгоды или пересмотра контракта.

Тем не менее Боун рассказал об интересном тренде: на рынке появился новый сегмент частного бизнеса, который пытается восполнить этот информационный вакуум с помощью систем искусственного интеллекта. Специализированные ИИ-модели обходят регуляторные барьеры, мешающие госструктурам обмениваться данными, объединяют разрозненные коммерческие датасеты и моделируют скрытые связи между фабриками. 

Однако использование ИИ в вопросах национальной безопасности вызывает у Боуна тревогу из-за специфики работы больших языковых моделей (LLM):

* Модели всегда выдают структурированный и крайне убедительный ответ на любой запрос.
* Они принципиально не способны адекватно оценить степень достоверности собственных выводов.
* Существует высокий риск «галлюцинаций» и грубых ошибок.

Для государственного регулятора это создает серьезные риски: ИИ может либо спроектировать ложную уязвимость, заставив тратить миллионы на несуществующую проблему, либо полностью пропустить реальную угрозу, создав ложное чувство безопасности. Сумайя Кейнс добавляет, что даже при идеальном информировании крупный бизнес не станет переносить заводы из Китая или Тайваня добровольно, поскольку текущая модель слишком дешева, а первоначальные затраты на смену производственной площадки (switching costs) колоссальны.

## 🏎️ Закон о чипах и идея «субсидирования финала»
[[JUMP:44:21]]

Рассматривая инструменты государственного вмешательства, эксперты признают, что экономическое сообщество традиционно испытывает глубокую неприязнь к субсидиям, поскольку они неизбежно порождают лоббизм и коррупцию. Дэвис напомнил о субсидиях на кукурузный этанол в США, которые были введены еще в эпоху нефтяных шоков ОПЕК и до сих пор регулярно продлеваются под давлением аграрного лобби, несмотря на потерю актуальности. Тем не менее Сумайя Кейнс констатирует: в текущих реалиях государствам придется использовать эти инструменты, а значит, главная задача экономической науки — научиться применять их с наименьшими потерями.

Чед Боун разобрал этот тезис на примере американского Закона о чипах (CHIPS Act), который был принят на двухпартийной основе для возвращения производства полупроводников в США. Программа продемонстрировала два полярных подхода к субсидированию:

1.  **Прямые государственные гранты.** Потребовали от бизнеса прохождения сложнейших бюрократических процедур, комплаенса и бесконечных согласований. Один из топ-менеджеров в беседе с Боуном назвал эти гранты «самыми дорогими бесплатными деньгами в истории».
2.  **Налоговые вычеты (tax credits).** Сработали гораздо эффективнее, поскольку не требовали гор бумаг и автоматически поддерживали ту экономическую активность, которую бизнес и так планировал развернуть.

С точки зрения привлечения мощностей CHIPS Act оказался успешным: тайваньская TSMC, корейская Samsung и американская Intel строят передовые фабрики на территории США. Но возникла неожиданная проблема на стороне спроса: такие технологические гиганты, как Nvidia и AMD, создающие архитектуру ИИ-чипов, по-прежнему предпочитают заказывать фактическое производство на Тайване, игнорируя новые американские заводы. 

Для решения этой проблемы бывший главный экономист команды внедрения CHIPS Act Дэн Ким предложил оригинальный механизм — субсидировать не само производство, а затраты компаний на адаптацию и перенос своих архитектурных проектов (porting designs) с фабрик TSMC на конвейеры Intel или Samsung. Перенос одной архитектуры обходится разработчикам примерно в 200 миллионов долларов. 

Стивену Дэвису эта идея кажется крайне удачной по одной ключевой причине: такая субсидия является «самозавершающейся» (self-ending). Как только компания осуществила технологический переход, основание для выплат исчезает, что полностью блокирует риски вечного лоббизма и превращения субсидии в инструмент извлечения политической ренты.

## 📉 Иллюзия китайского успеха и цена безопасности
[[JUMP:53:11]]

Стивен Дэвис призывает западные правительства избегать слепого копирования китайской экономической модели дирижизма. Он напоминает, что американский капитализм остается фундаментально более успешным: показатель ВВП на душу населения в США примерно в шесть раз превышает аналогичный показатель в КНР. Построение гигантской и неэффективной государственной промышленной базы по лекалам Пекина станет для Запада рецептом гарантированного самообеднения.

Сумайя Кейнс призывает извлекать правильные уроки из китайского опыта. По ее словам, успех КНР в некоторых отраслях обусловлен не просто государственными вливаниями, а жесточайшей внутренней конкуренцией («tooth and nail fight») между субсидируемыми предприятиями, что не позволяет им превращаться в ленивых и застойных монополистов. Тем не менее эта система приводит к колоссальному перепроизводству и феномену, который в экономике называют «инволюцией» (involution).

Как поясняет Дэвис, китайская «инволюция» означает, что из-за огромных госсубсидий и перепроизводства внутри КНР вся чистая экономическая выгода фактически уходит конечным потребителям в остальном мире в виде аномально дешевых товаров. Западная экономика на протяжении последних 25 лет пользовалась плодами того, что Пекин фактически спонсировал европейских и американских покупателей.

Чед Боун предупреждает, что разрыв этой зависимости неизбежно приведет к завершению эпохи дешевых товаров. Если национальная безопасность требует переноса заводов из Китая, западному обществу придется платить за привычные вещи ощутимо больше. По мнению Боуна, единственным способом минимизировать эти издержки является тесная экономическая кооперация между США, Европой и Японией для создания единого масштабного рынка альтернативных поставок. 

Однако текущая политика Вашингтона, который вместо интеграции продолжает вводить пошлины против собственных ключевых союзников, выглядит глубоко ошибочной и мешает созданию коллективной экономической брони.