# Кислород, казино и 190 лет мудрости: уроки Berkshire Hathaway

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=r4QtHXQ-LhM
Канал: IDP
Опубликовано: 15.05.2022

---

Пока их сверстники вырезают из бумаги кукол, 90-летние Уоррен Баффетт и Чарли Мангер за три недели инвестируют 40 миллиардов долларов в рынок, превратившийся в казино. Перед вами концентрат мудрости о том, почему личный талант — лучшая страховка от инфляции, а наличные деньги важнее любых макроэкономических прогнозов.

## 🤝 Живые легенды и финансовый кислород: за кулисами Berkshire Hathaway

[[JUMP:00:01]]

Ежегодное собрание акционеров Berkshire Hathaway 2022 года ознаменовалось долгожданным возвращением к очному формату после трехлетнего перерыва, вызванного пандемией [0:14]. Уоррен Баффетт начал встречу с ироничного замечания о возрасте руководства: на двоих ему и Чарли Мангеру на тот момент исполнилось 190 лет [0:45]. Несмотря на почтенный возраст, руководители Berkshire настаивают на том, что личное присутствие — это не просто дань традиции, а вопрос фундаментального доверия и прозрачности перед владельцами компании.

### Право акционеров на проверку дееспособности
[[JUMP:00:58]]

Уоррен Баффетт убежден, что акционеры имеют полное право лично видеть людей, управляющих их капиталом, особенно когда тем далеко за девяносто [0:58]. Он в шутку отметил, что если бы у Berkshire был менеджер в возрасте 98 лет в другом городе, он бы сам время от времени отправлял кого-нибудь проверить, не «вырезает ли тот бумажных кукол» вместо работы [1:25]. Личное общение позволяет инвесторам убедиться, что их доверенные лица сохраняют остроту ума и по-прежнему способны эффективно распоряжаться миллиардами долларов.

В контексте управления Баффетт поделился уроками из прошлого, вспомнив случаи, когда менеджеры дочерних компаний страдали деменцией, но бизнес продолжал успешно функционировать [2:29]. Это привело к формированию своеобразного «теста на Альцгеймера» для потенциальных приобретений: Berkshire стремится покупать такие компании, которыми сможет управлять даже человек с серьезными когнитивными нарушениями [2:42]. Логика проста: такие устойчивые бизнес-модели менее подвержены рискам из-за ошибок руководства и сталкиваются с меньшей конкуренцией при покупке [2:55].

Баффетт подчеркнул, что доверие миллионов людей является главным мотиватором для него и Чарли Мангера [9:25]. Для многих из 3,5 миллионов аккаунтов, зарегистрированных в реестрах компании, инвестиции в Berkshire — это не просто цифры в отчете, а сбережения всей жизни, переданные под управление людям, которым они доверяют, не вникая в тонкости бухгалтерского учета [9:00].

### Наличность как «кислород» финансовой системы
[[JUMP:20:45]]

Одной из фундаментальных констант Berkshire Hathaway остается наличие огромных запасов кеша. Уоррен Баффетт сравнил наличность с кислородом: «Он есть всегда, но если он исчезнет на несколько минут — всё кончено» [20:58]. В отличие от многих других корпораций, Berkshire не полагается на коммерческие бумаги или открытые кредитные линии в банках. Во время финансовых кризисов, подобных панике 2008–2009 годов, компания оперировала исключительно казначейскими векселями США, избегая инструментов, которые могут мгновенно потерять ликвидность [20:32].

Философия накопления кеша строится на нескольких принципах:

*   **Абсолютная надежность:** Berkshire должна быть сильнее любого банка. Баффетт отметил, что его дочерние компании иногда открывают кредитные линии «для проформы», хотя в реальности Berkshire сама является для них более надежным источником средств [21:37].
*   **Готовность к действию:** Огромный запас ликвидности позволяет компании действовать молниеносно, когда рынок предоставляет возможности. Например, после долгого периода затишья в начале 2022 года, Berkshire потратила около 40 миллиардов долларов всего за три недели [20:07].
*   **Психологический комфорт:** Руководители испытывают «крайнее отвращение» к риску невозвратной потери капитала своих партнеров [14:41]. Как процитировал Баффетт своего коллегу: «Чарли говорит: я просто хочу знать, где я умру, чтобы никогда туда не ходить» [15:20].

Несмотря на снижение уровня кеша к концу марта 2022 года из-за крупных инвестиций, Баффетт заверил, что Berkshire всегда будет сохранять значительную «подушку безопасности» [21:23]. Это гарантирует, что даже в моменты тотальной паники, когда другие теряют доступ к финансированию, компания не просто выживет, но и сможет «продолжить игру» на следующий день [20:58].

### Операционная прозрачность и честность с партнерами
[[JUMP:11:51]]

В первом квартале 2022 года операционная прибыль Berkshire составила около 7 миллиардов долларов «реальных денег» [12:30]. Баффетт акцентировал внимание на том, что предпочитает использовать показатель операционной прибыли, очищенный от волатильности капитальных вложений, так как это лучше отражает здоровье 360 000 сотрудников, работающих в структуре холдинга [14:01].

Принципы взаимодействия с акционерами в Berkshire также остаются неизменными:

1.  **Равный доступ к информации:** Все владельцы, независимо от размера их пакета, должны получать отчетность одновременно, предпочтительно в то время, когда фондовые рынки закрыты [7:41].
2.  **Отсутствие привилегий:** Баффетт подчеркнул, что они не проводят специальных закрытых встреч для институциональных инвесторов, считая это несправедливым по отношению к трем миллионам частных партнеров [10:05].
3.  **Личная ответственность:** Баффетт пишет годовое письмо акционерам сам, мысленно обращаясь к своим сестрам как к типичным партнерам, которым он должен честно рассказать о состоянии их общего дела [17:18].

Завершая обсуждение финансовых основ, Баффетт продемонстрировал 20-долларовую банкноту, напомнив, что только федеральные резервные билеты являются «законным платежным средством для всех долгов, государственных и частных» [23:58]. Это подчеркивает его консервативный взгляд на то, что именно является настоящими деньгами, которые Berkshire стремится накапливать и защищать [24:49].

## 🎰 Рынок-казино, спасительная роль ФРС и «случайная» покупка Alleghany
[[JUMP:25:02]]

Вторая часть встречи была посвящена критическому анализу состояния современной финансовой системы: от механизмов государственного спасения экономики до деградации фондового рынка, который всё чаще напоминает зал игровых автоматов. Уоррен Баффетт и Чарли Мангер объяснили, как Berkshire Hathaway удается сохранять устойчивость и находить многомиллиардные возможности там, где другие видят лишь хаос.

### ФРС и уроки выживания в условиях финансового коллапса
[[JUMP:27:55]]

Уоррен Баффетт начал с демонстрации старых банкнот, напоминая, что «деньги» — это лишь то, что правительство США объявляет законным средством платежа [26:20]. Однако ценность этих бумаг может стремительно испаряться. Как отметил глава Berkshire, мир дважды за последние четырнадцать лет стоял на краю пропасти: в 2008 году и в марте 2020 года [27:02].

Баффетт выразил глубокое уважение Джею Пауэллу и Федеральной резервной системе за их решительные действия в начале пандемии. По его мнению, если бы ФРС не вмешалась в кратчайшие сроки, экономическая машина могла бы полностью остановиться [28:07]. Он рекомендовал книгу «Trillion Dollar Triage», в которой подробно описаны те критические дни работы ФРС и Казначейства [27:42]. 

Главное отличие современных кризисов от банковских паник XIX века заключается в скорости. Раньше вкладчики выстраивались в очереди у дверей банка, и кассиры могли тянуть время, выплачивая наличность медленно в надежде на чудо [28:46]. В 1931 году в Омахе четыре банка обанкротились за один день [29:12]. Сегодня же «набег на банк» происходит нажатием одной кнопки в системе электронных платежей, и всё заканчивается мгновенно [30:02]. 

Вспоминая разговор с Полом Волкером в 1980-х, Баффетт процитировал легендарного главу ФРС: «Мы можем сделать всё, что сочтем нужным» [31:09]. Именно эта безграничная способность ФРС действовать как кредитор последней инстанции спасла систему в 2009 и 2020 годах. Ранее в разговоре Баффетт уже отмечал, что наличность для бизнеса — это как кислород, и Berkshire стремится всегда быть в позиции силы, когда у других этот кислород заканчивается [31:36].

### Сделка на $11 миллиардов: сила случая и отсутствие банкиров
[[JUMP:34:32]]

Одним из самых ярких моментов главы стал рассказ о покупке страховой компании Alleghany. Еще 26 февраля 2022 года в ежегодном письме акционерам Баффетт признавался, что не видит на рынке ничего интересного [34:08]. Однако всего через несколько недель была объявлена сделка на 11 миллиардов долларов. Что же изменилось?

Оказалось, что всё решил случай. 25 февраля Баффетт получил короткое электронное письмо от Джо Брэндона, который когда-то работал в Berkshire, а теперь стал генеральным директором Alleghany [35:23]. Джо просто прислал свой первый годовой отчет в новой должности, отметив, что писал его в стиле Баффетта — так, будто обращается к своим сестрам [35:49].

Баффетт, который следил за Alleghany в течение 60 лет и имел четыре полных ящика папок с их отчетами, предложил встретиться в Нью-Йорке 7 марта [36:27].
 
> «Если бы Джо не прислал это письмо, мне бы и в голову не пришло написать ему и предложить встречу. Сделки бы просто не случилось», — признался Уоррен [36:41].

Особо примечательно, как принималось решение:

*   Никаких инвестиционных банкиров и многостраничных отчетов с советами [37:07].
*   Баффетт заранее знал цену, которую готов заплатить.
*   Решение было принято молниеносно на основе многолетнего изучения компании.

### Фондовый рынок как казино: кейс Occidental Petroleum
[[JUMP:38:12]]

Баффетт подверг жесткой критике современную Уолл-стрит, заявив, что рынок превратился в «игорный зал» [39:02]. По его словам, финансовая индустрия зарабатывает на обороте акций («собирая крошки со стола капитализма»), поэтому ей гораздо выгоднее, когда люди активно торгуют, а не инвестируют вдолгую [39:40]. Брокеры бы «умерли с голоду», если бы все просто покупали и держали акции десятилетиями [39:16].

Именно эта безумная спекулятивная активность позволила Berkshire совершить невероятное: купить 14% акций гиганта Occidental Petroleum всего за две недели [40:50]. 

Для понимания масштаба аномалии:

1.  Около 40% акций Occidental заблокированы в индексных фондах (BlackRock, Vanguard, State Street) и фонде Dodge & Cox. Они не торгуют [41:31].
2.  Следовательно, в свободном обращении было лишь 60% акций компании, существующей десятилетиями.
3.  Трейдер Berkshire Марк Миллар смог выкупить колоссальный объем (14% от всей компании) за 14 дней просто потому, что рынок обращался с акциями Occidental как с «покерными фишками» [42:51].

Баффетт отметил, что невозможно представить покупку 14% всех ферм, квартир или автодилерских центров в США за такой срок [43:29]. Это стало возможным только благодаря тому, что рынок захлестнула «мания спекуляций». Чарли Мангер добавил, что ситуация, когда алгоритмы торгуют против алгоритмов, а люди, ничего не знающие об акциях, слушают брокеров, знающих еще меньше, — это «безумие», которое ни одна мудрая страна не должна поощрять [47:48].

Тем не менее, именно этот хаос позволил Berkshire эффективно разместить капитал. Баффетт принял решение об инвестиции после прочтения отчета аналитиков и презентации генерального директора Occidental Вики Холлуб (Vicki Hollub) [45:24]. Он подчеркнул, что США должны быть счастливы возможности производить 11 миллионов баррелей нефти в день внутри страны, обеспечивая работу своей «индустриальной машины» [46:56].

## 📈 Геометрия владения: от глобальных приобретений до магии обратного выкупа

[[JUMP:50:12]]

Инвестирование в своей основе — это отказ от потребления сегодня ради возможности потреблять больше в будущем [55:14]. Уоррен Баффетт подчеркивает, что этот процесс должен быть осознанным и рациональным, в противовес хаосу фондового рынка, который зачастую напоминает казино (эту тему подробно разбирали в предыдущей главе). Вспоминая свою поездку в Лас-Вегас в возрасте 21 года, Баффетт отмечает поразительную готовность людей участвовать в математически проигрышных играх [52:09]. Именно этот контраст между «безумием» толпы и здравым смыслом инвестора лег в основу успеха Berkshire Hathaway. «Мы не обязательно умнее других, но мы сохраняем рассудок», — резюмирует он [57:08]. Рассудительность позволяет Berkshire эффективно распределять капитал, выбирая между покупкой целых компаний, долей в бизнесе или увеличением владения через обратный выкуп акций.

### Глобальная экспансия и «принцип открытой двери»

[[JUMP:58:53]]

Хотя Уоррен Баффетт признает, что на американском рынке объемом в 40 триллионов долларов сосредоточено большинство их интересов [1:01:16], Berkshire Hathaway активно ищет возможности за пределами США. За последние десятилетия компания потратила около 5 миллиардов долларов на покупку ценных бумаг в Германии и Японии [1:00:12]. В частности, Berkshire приобрела доли в пяти ведущих торговых компаниях Японии, увеличив их примерно до 5,85% [1:04:08].

Баффетт отмечает, что Berkshire готова купить качественный бизнес в любой точке мира — будь то Франция, Германия или Великобритания — при условии, что сделка будет масштабной (от 10 до 20 миллиардов долларов) [1:03:41]. Основная сложность заключается в том, что за пределами США владельцы бизнеса не всегда вспоминают о Berkshire в первую очередь.

> «Мы бы купили компанию в Германии за 10 минут, если бы на другом конце провода был кто-то, способный заключить сделку так быстро», — поясняет Баффетт [1:01:29].

Ярким примером успешного международного присутствия является израильская компания Iscar (IMC) [1:05:37] и немецкое подразделение (Louis Motorrad), руководители которого присутствовали в зале [1:02:09]. Баффетт с сожалением замечает, что хотел бы «добавить еще один ноль» ко всем показателям немецкой сделки, подчеркивая, что Berkshire ищет именно крупные объекты для инвестиций [1:02:48].

### Эффективность обратного выкупа: урок на примере лимонадного киоска

[[JUMP:1:05:51]]

Одним из самых мощных инструментов увеличения стоимости для акционеров Чарли Мангер считает обратный выкуп акций (buyback). За последние годы Berkshire выкупила собственных акций на сумму около 60 миллиардов долларов [1:05:51]. Мангер лаконично описывает это как лучший способ увеличить долю в бизнесе, который вам уже нравится, без каких-либо дополнительных затрат, накладных расходов или операционных рисков [1:06:04].

Уоррен Баффетт объясняет логику байбэков на простых примерах, доступных любому владельцу бизнеса:

1.  **Лимонадный киоск**: Если у вас есть два партнера и они хотят выйти из дела, а у киоска есть лишняя наличность, выкуп их долей по разумной цене выгоден вам как оставшемуся владельцу [1:06:41].
2.  **Ферма**: Представьте, что вы владеете фермой в 640 акров [1:08:40]. Вы работаете на ней, и через 20 лет, благодаря тому что совладельцы постепенно продавали свои доли самой ферме, вы обнаруживаете, что владеете уже 1100 или 1200 акрами [1:09:07]. При этом вы не вложили ни цента из собственного кармана — это и есть магия грамотного выкупа акций.

Главным условием эффективности этого механизма Баффетт называет правильную цену. Если компания переплачивает за свои акции, это вредит оставшимся акционерам, но если выкуп происходит по цене ниже внутренней стоимости бизнеса — это «самая простая и лучшая вещь в мире» [1:10:39].

### Кейсы American Express и Apple: рост без вложений

[[JUMP:1:07:07]]

Для иллюстрации долгосрочного эффекта Баффетт приводит историю инвестиций в American Express. Berkshire купила последние акции этой компании еще в 1998 году, владея на тот момент 11,2% бизнеса [1:07:33]. С тех пор American Express ежеквартально выплачивает дивиденды и активно проводит обратный выкуп акций. В результате доля Berkshire выросла с 11,2% до 20% без каких-либо дополнительных инвестиций со стороны Омахи [1:08:00]. 

> «Теперь 20% всех доходов American Express принадлежат нам, а не 11,2%, и мы не потратили на это приращение ни доллара», — подчеркивает Баффетт [1:08:14].

Аналогичная логика применима и к Apple. Хотя Berkshire немного увеличила свою позицию прямыми покупками в первом квартале [1:10:00], их общая доля владения растет прежде всего за счет того, что сама Apple выкупает свои акции. Баффетт отмечает, что когда компания зарабатывает 100 миллиардов долларов в год, каждое увеличение доли владения даже на 0,1% добавляет Berkshire 100 миллионов долларов чистой прибыли [1:09:33].

Завершая обсуждение структуры управления, Баффетт затронул тему давления со стороны индексных фондов и ESG-активистов (подробно об этом — в главах 8 и 13), подтвердив свою приверженность защите интересов всех акционеров, независимо от размера их пакета [1:12:39]. Несмотря на предложения разделить посты председателя и генерального директора, Баффетт и Мангер остаются верны своей культуре управления, которую они выстраивали десятилетиями.

## 📉 Технологии в страховании и мифы о тайминге рынка
[[JUMP:1:15:12]]

Дискуссия четвертого часа ежегодного собрания акционеров Berkshire Hathaway началась с анализа эффективности ключевых дочерних компаний. Ранее в разговоре Уоррен Баффетт и Чарли Мангер уже затрагивали вопросы доверия к руководству и роли наличности, но теперь фокус сместился на операционные показатели и конкурентную борьбу. В ответ на вопросы о том, почему Berkshire, кажется, уступает позиции некоторым конкурентам — в частности, в железнодорожной отрасли и страховании, — руководство холдинга представило детальный разбор своих стратегий.

### Гонка за эффективностью: Geico, Progressive и фактор телематики
[[JUMP:1:22:49]]

Один из наиболее острых вопросов касался страхового гиганта Geico, который в последние годы демонстрирует более медленный рост и менее привлекательные маржинальные показатели по сравнению со своим главным конкурентом — Progressive. Ажит Джайн, курирующий страховые операции Berkshire, открыто признал наличие проблемы [1:23:14].

По словам Джайна, «главным виновником» отставания Geico стала телематика — технология отслеживания стиля вождения для более точного определения страховых тарифов. В то время как Progressive активно внедряет и совершенствует использование телематических данных уже около 20 лет, Geico включилась в эту гонку только в последние два года [1:23:39]. Это создало значительный разрыв в сегментации рисков. Тем не менее, Джайн выразил уверенность в том, что Geico уже начала делать серьезные успехи в использовании данных для сопоставления ставок и рисков. Он ожидает, что в ближайшие год-два компания сможет сократить технологическое отставание от Progressive [1:24:06].

Уоррен Баффетт дополнил этот анализ широким историческим контекстом, отметив уникальность американского рынка автострахования. Он выделил компанию State Farm как парадокс капитализма: будучи взаимной компанией (mutual company), которая «не должна быть успешной» согласно учебникам бизнес-школ из-за отсутствия стандартных стимулов к обогащению, она остается крупнейшим страховщиком в США с чистым капиталом около 140 миллиардов долларов [1:27:07]. 

Баффетт также вспомнил свою встречу с бывшим главой Progressive Питером Льюисом сорок лет назад [1:29:05]. Он охарактеризовал Льюиса как «чертовски умного» конкурента, который понимал страхование до мельчайших деталей, но имел «слепое пятно» — он полностью игнорировал инвестиционную сторону бизнеса, которая для Berkshire всегда была столь же важна, как и андеррайтинг [1:29:32]. Резюмируя успехи страхового подразделения, Баффетт подчеркнул, что Ажит Джайн за годы работы создал для Berkshire больше стоимости, чем составляет весь капитал Progressive [1:30:24].

### Почему Berkshire Hathaway никогда не прогнозирует рынок
[[JUMP:1:30:39]]

Переходя к теме управления капиталом, Уоррен Баффетт ответил на вопрос о «феноменальном тайминге», который он якобы демонстрировал на протяжении десятилетий — от выхода из рынка в 1969 году до накопления огромных запасов наличности перед спадами. Ответ Баффетта был категоричным: «Мы не имеем ни малейшего представления о том, что будет делать фондовый рынок в понедельник. У нас никогда его не было» [1:31:20].

Баффетт подчеркнул, что ни он, ни Чарли Мангер никогда не принимали решений о покупке или продаже акций, основываясь на прогнозах экономики или движения рыночных цен. Популярное мнение об их прозорливости в 2008 году он назвал ошибочным, напомнив, что Berkshire потратила около 15–16 миллиардов долларов (огромную сумму для компании на тот момент) в течение нескольких недель после краха Lehman Brothers — и это было «ужасное время» с точки зрения тайминга [1:32:38]. Если бы у них было чувство рынка, они бы подождали еще полгода до марта 2009-го, когда цены достигли дна.

Философия Berkshire строится на поиске привлекательной стоимости, а не на попытках угадать фазу цикла:

*   Решения принимаются исходя из того, получаем ли мы достаточно за свои деньги [1:33:46].
*   Компания всегда предпочитает, чтобы рынок падал во время процесса покупки, позволяя приобретать больше активов.
*   Единственное долгосрочное убеждение Баффетта — вера в американский бизнес, которую он сохраняет с момента покупки своей первой акции 11 марта 1942 года [1:34:37].

### Простота инвестирования против сложности Уолл-стрит
[[JUMP:1:35:58]]

Уоррен Баффетт раскритиковал индустрию управления благосостоянием, назвав инвестирование «простой игрой», которую намеренно усложняют [1:35:50]. Он привел пример, что если бы инвесторы просто «бросали дротики» в список американских компаний и не платили комиссионные менеджерам, они бы показали результат лучше большинства профессионалов. «Девяносто процентов дохода людей, которые дают советы, исчезли бы, если бы они объяснили, насколько все просто» [1:35:58].

Чарли Мангер поддержал коллегу, иронично заметив, что современный бизнес по управлению капиталом часто сводится к тому, что советник просит клиента передать ему часть своего состояния в качестве «вклада в будущее советника» [1:37:02]. Баффетт добавил, что Уолл-стрит всегда будет привлекать людей, желающих заработать «деньги на единицу IQ», и привел пример из 1991 года о 26-летнем трейдере Salomon Brothers, который зарабатывал 20 миллионов долларов, «даже не умея бросать футбольный мяч» [1:39:20]. Этот контраст с реальной экономикой подчеркивает веру Berkshire в то, что успех приносит владение производительными активами, а не игра на колебаниях курсов, которые невозможно предсказать.

## 🛡️ Экзистенциальные угрозы: ядерный риск и кибербезопасность
[[JUMP:1:46:01]]

Прежде чем перейти к обсуждению глобальных угроз, Уоррен Баффетт и Чарли Мангер затронули философские аспекты управления капиталом и человеческой жизни. Мангер критически отозвался о индустрии инвестиционных консультантов, отметив, что многие из них берут плату за мастерство, но на деле лишь копируют индексные фонды, боясь выделяться из толпы [1:42:11]. Рассуждая о «лотерее яичников» (ovarian lottery) — удаче родиться в США в правильное время — Баффетт подчеркнул, что вторая половина жизни человека должна быть лучше первой, так как она опирается на десятилетия опыта взаимодействия с «человеческим животным» [1:44:46]. Однако этот накопленный опыт и процветание капитализма сегодня сталкиваются с вызовами, против которых нет проверенных алгоритмов защиты.

### Ядерная угроза: игра в кости с планетой
[[JUMP:1:46:01]]

Уоррен Баффетт подтвердил свое давнее убеждение: ядерная атака остается главным риском не только для Berkshire Hathaway, но и для всего человечества [1:46:01]. Он сравнил текущую мировую ситуацию с бесконечной игрой в кости. Если подбрасывать кубики достаточно долго, рано или поздно выпадет любая, даже самая маловероятная комбинация. «Мир каждый день подбрасывает монету, решая, уничтожат ли его люди, обладающие ядерным арсеналом», — отметил глава Berkshire [1:48:14].

Риск кажется крошечным в масштабе одного дня, но он аккумулируется десятилетиями. Баффетт выразил особую обеспокоенность риторикой использования «тактического» ядерного оружия. По его мнению, невозможно предсказать, где остановится эскалация, если кто-то решит убить сотни тысяч людей из-за неудач в локальном военном конфликте [1:48:53]. Главная проблема заключается в том, что технология создания средств массового уничтожения безнадежно обогнала развитие человеческой морали и коллективного разума [1:55:28].

Баффетт привел в пример исторические случайности, которые определили облик современного мира:

*   Антисемитизм Гитлера вынудил ведущих ученых, таких как Лео Силард и Альберт Эйнштейн, бежать в США [1:51:21].
*   Письмо Силарда и Эйнштейна президенту Рузвельту в августе 1939 года убедило власти США начать разработку атомной бомбы раньше других стран [1:52:40].
*   За десятилетия холодной войны мир не раз стоял на грани из-за ошибок: ложных сигналов радаров (например, из-за стаи гусей) или ошибочно вставленных учебных пленок в системы оповещения [1:53:45].

### Страховой тупик и невозможность оценки ущерба
[[JUMP:1:56:19]]

С точки зрения страхового бизнеса, ядерная угроза представляет собой «неоценимый» риск. Ажит Джайн, курирующий страховые операции Berkshire, признал, что у компании нет возможности даже приблизительно рассчитать потенциальные потери в случае ядерного инцидента [1:56:44]. В отличие от ураганов или землетрясений, последствия ядерного взрыва затронут слишком много направлений страхования одновременно.

Существует и юридическая ловушка для страховщиков. Хотя большинство контрактов Berkshire напрямую исключают ядерные риски из покрытия, Джайн опасается, что в случае катастрофы суды и регуляторы просто перепишут правила задним числом [1:57:10]. Например, стандартный полис страхования от огня может не покрывать ядерный взрыв, но если взрыв вызовет пожар, регуляторы могут заставить компании выплачивать компенсации, считая огонь первопричиной [1:57:48]. Баффетт подытожил это суровым выводом: Berkshire не пишет полисы на случай ядерной войны, потому что в такой ситуации компания всё равно не сможет выполнить обязательства, а ценность акций Berkshire станет последним, что будет волновать выживших [1:58:40].

### Кибератаки: невидимый фронт и миллиарды угроз
[[JUMP:1:59:06]]

Если ядерная война — это риск с низкой вероятностью, но катастрофическими последствиями, то кибератаки — это реальность, в которой Berkshire живет каждую секунду. Грег Абель подробно рассказал о защите критической инфраструктуры, такой как железные дороги и энергетические системы (Berkshire Hathaway Energy) [1:59:21].

Масштабы этой угрозы поражают:

*   Энергетические системы Berkshire ежедневно фиксируют миллиарды попыток атак на свои операционные системы [1:59:47].
*   Защита требует постоянного «закаливания» (hardening) активов и привлечения огромных ресурсов [2:00:13].
*   До сегодняшнего дня Berkshire удавалось избегать крупных инцидентов в ключевых подразделениях, хотя мелкие дочерние компании сталкивались с локальными проблемами [2:00:26].

Особый акцент был сделан на беспрецедентном уровне сотрудничества между частным бизнесом и правительством США. Баффетт назвал этот альянс «великолепным» [2:01:18]. Спецслужбы ежедневно анализируют данные операционных систем компании, чтобы выявлять следы проникновения враждебных субъектов [2:01:58]. Это партнерство выгодно обеим сторонам: правительство получает доступ к данным о реальных атаках, а бизнес — к разведывательной информации государственного уровня. Тем не менее, как подчеркнул Баффетт, и в киберсфере, и в геополитике сохраняется риск иррационального поведения людей, преследующих свои интересы, что делает мир крайне опасным местом [2:03:40].

## 💡 Инвестиции в человеческий капитал и «генетический код» Berkshire Hathaway

### Лучшая защита от инфляции — ваши навыки
[[JUMP:2:05:22]]

В условиях экономической нестабильности и роста цен инвесторы часто ищут спасения в золоте или недвижимости, однако Уоррен Баффетт предлагает фундаментально иной подход. По его мнению, лучшей защитой от инфляции является развитие собственных талантов и профессиональных умений [2:05:35]. Логика здесь проста: если вы лучший врач, юрист, певец или спортсмен в своем городе, люди будут готовы отдавать вам часть производимых ими благ (будь то «тонна пшеницы или хлопка») в обмен на ваши услуги, независимо от того, сколько нулей напечатано на денежных купюрах [2:06:15].

Баффетт подчеркивает, что инвестиции в себя обладают двумя уникальными преимуществами:

- Ваши способности невозможно обесценить или отобрать у вас с помощью инфляции [2:06:28].
- Доход от вашего таланта, в отличие от прибыли корпораций, не облагается налогом на капитал в тот момент, когда вы его «создаете» внутри себя.

В ходе обсуждения Уоррен затронул теорию Малкольма Гладуэлла о «10 000 часах», необходимых для достижения мастерства. Он согласился, что практика важна, но добавил важное уточнение: нужно найти то, что вам действительно нравится и к чему у вас есть природная предрасположенность [2:08:40]. «Я мог бы потратить десять тысяч часов, пытаясь стать боксером-тяжеловесом, но не думаю, что в конце этого пути я чувствовал бы себя очень хорошо», — иронизирует Баффетт [2:08:15]. Секрет успеха заключается в том, чтобы «набрести» на сферу, которая одновременно полезна обществу и приносит вам удовольствие. В этом случае, даже если покупательная способность доллара упадет до цента, ваши навыки останутся востребованным активом, за который люди всегда будут готовы платить [2:09:06].

Ранее в разговоре лидеры Berkshire упоминали причины текущей инфляции, но здесь Баффетт акцентирует внимание на личной ответственности: лучший актив — это «вы сами». Он даже в шутку предложил «купить 10% будущих доходов» любого из присутствующих в зале, назвав это лучшей из возможных инвестиций [2:09:31].

### Культура Berkshire: корпоративное наследие на века
[[JUMP:2:10:49]]

Вопрос о том, что произойдет с Berkshire Hathaway после ухода её основателей, остается одним из самых острых для акционеров. Однако Уоррен Баффетт уверен: будущее компании защищено уникальной корпоративной культурой, которая встроена в её структуру гораздо глубже, чем личности руководителей [2:11:02]. Он называет культуру Berkshire «99,9% успеха бизнеса» [2:11:40].

Ключевые элементы, гарантирующие долголетие компании:

- **Децентрализация и доверие:** В отличие от большинства корпораций, Berkshire не полагается на бесконечные заседания комитетов или внешних консультантов. Это «чистое партнерство», основанное на доверии между владельцами и менеджерами [2:12:44].
- **Долгосрочный горизонт:** Компания строится не для квартальных отчетов, а «навсегда». У сотрудников и руководителей нет стимулов в виде опционов, которые нужно быстрее реализовать, или страха перед хедхантерами [2:13:36].
- **Особый состав акционеров:** Акционеры Berkshire воспринимают себя как партнеров. Многие из них владеют акциями десятилетиями, передавая их детям и внукам [2:16:00].

Баффетт отмечает, что нынешнее руководство и их преемники — это лишь «хранители культуры» [2:17:17]. Благодаря размеру компании и структуре владения акциями, Berkshire способна отразить любые попытки извне изменить этот внутренний порядок. «Мы будем здесь и через сто лет», — заявляет Уоррен, добавляя, что компания создана так, чтобы функционировать бесконечно долго, если только мир не столкнется с глобальными катастрофами [2:13:23]. (О ядерных и киберрисках он кратко упоминал ранее как о единственных угрозах, которые невозможно полностью контролировать).

### Ошибки как топливо для обучения
[[JUMP:2:18:36]]

Чарли Мангер и Уоррен Баффетт откровенно признают, что их путь не был безошибочным. Вспоминая покупку текстильной фабрики Berkshire (которая изначально была «безнадежным делом»), Мангер подчеркивает важность «элементарного здравого смысла» и умения вовремя признать реальность, какой бы ужасной она ни была [2:19:05]. Они совершали «глупые решения» — например, покупку универмага в 1966 году, который в итоге провалился [2:20:23].

Однако именно способность учиться на ошибках сформировала их подход к инвестированию. Баффетт описывает этот процесс через метафору «оптических иллюзий»:

1. Вы можете годами смотреть на картинку и видеть на ней только «лица» [2:24:49].
2. Но в какой-то момент происходит «Aha-момент» (момент истины), и ваш разум переключается — теперь вы видите «вазу» или «кролика» вместо «утки» [2:25:55].

Для самого Баффетта таким моментом стало прочтение книги Бенджамина Грэма «Разумный инвестор» в возрасте 19 или 20 лет. До этого он увлекался техническим анализом, графиками и предсказаниями рынка, но один абзац из восьмой главы полностью изменил его жизнь, заставив понять, что он смотрел не на ту сторону «иллюзии» [2:26:46].

Мангер добавляет, что мозг работает через накопление «апперцептивной массы» — опыта и знаний, которые со временем складываются в интуитивное понимание бизнеса [2:30:14]. Главное — уметь корректировать собственные ошибки, даже если это происходит «слишком поздно» по мнению окружающих. Этот процесс непрерывного обучения и есть то, что поддерживает жизнеспособность культуры Berkshire на протяжении десятилетий [2:30:26].

## 🤐 Гражданская позиция и «ценовой ярлык» на мнение: политическая нейтральность CEO
[[JUMP:2:33:32]]

Послеобеденную сессию Уоррен Баффетт начал с важного организационного уточнения: за первую половину дня акционеры успели задать всего семь вопросов — рекордно низкое число из-за многословия спикеров [2:33:18]. Однако первый же вопрос после перерыва затронул одну из самых деликатных тем современного корпоративного управления: должны ли руководители публичных компаний занимать активную позицию в политических и социальных спорах?

### Риски публичных высказываний: защита акционеров от «устойчивой ярости»
[[JUMP:2:33:32]]

Уоррен Баффетт признался, что долго размышлял над этим вопросом. В прошлом его позиция была иной: он заявлял, что «не передаёт своё гражданство в слепой траст», становясь генеральным директором [2:33:57]. Однако многолетний опыт управления Berkshire Hathaway заставил его радикально пересмотреть этот подход. Основная причина — осознание того, что публичные высказывания CEO на острые темы приносят компании гораздо больше вреда, чем пользы.

Баффетт пришёл к выводу, что любая политическая декларация способна сделать огромное количество людей «устойчиво злыми» (sustainably mad), в то время как те, кто согласен с мнением лидера, будут лишь «временно счастливы» [2:34:10]. Последствия такой ярости ложатся не на плечи самого Баффетта, а на компанию, её сотрудников и акционеров.

«Почему я должен вредить людям в этом зале, которые делают всё для процветания Berkshire? — задаётся вопросом Баффетт. — Зачем мне заставлять 20% населения страны мгновенно возненавидеть наши бренды только потому, что я высказал личное мнение, с которым они не согласны?» [2:35:00]. Он подчеркнул, что если его потребность выступать как гражданина станет слишком сильной, он должен будет оставить пост главы корпорации, чтобы его слова не отождествлялись с бизнесом [2:35:53].

Чарли Мангер добавил, что ему ещё труднее сдерживаться, учитывая его привычку критиковать всё, что он считает глупым [2:37:25]. Ранее в ходе встречи он уже позволил себе резкие замечания в адрес платформы Robinhood, назвав их методы «отвратительными» и увидев в падении их акций некую высшую справедливость [2:31:32]. Тем не менее, оба лидера согласились, что в современном мире заголовки СМИ часто путают личные действия Баффетта и операции Berkshire, что лишь усиливает необходимость в тишине [2:37:55].

### Лоббирование и налоги: почему Berkshire не «мускулирует» деньги
[[JUMP:2:39:07]]

Когда Баффетта спросили о предложении президента Байдена ввести 20-процентный налог на нереализованный прирост капитала для домохозяйств с состоянием свыше 100 млн долларов, он отказался давать прямую оценку [2:39:26]. Его позиция проста: он платит налоги, которые устанавливает закон, и принципиально не участвует в лоббировании налоговых льгот для себя или своей компании [2:39:53].

Отношение Баффетта к лоббированию граничит с физическим отвращением. Он вспомнил случай, когда оказался в одной комнате с лоббистами табачных компаний, которые не заботились ни о чём, кроме передачи чеков политикам. «От этого хочется тошнить», — лаконично резюмировал он [2:40:35]. 

Хотя дочерние компании Berkshire в энергетике или железнодорожной сфере вынуждены участвовать в отраслевых ассоциациях из-за жесткого регулирования, Баффетт придерживается строгих правил:

*   Не тратить деньги Berkshire на поддержку симпатичных менеджерам кандидатов [2:41:14];
*   Не оказывать давление на поставщиков ради политических целей [2:41:22];
*   Не использовать корпоративные ресурсы как «оружие» для продвижения личных взглядов.

В качестве примера принципиальности он привел знаменитое письмо Чарли Мангера 1989 года, в котором Berkshire вышла из Лиги сбережений и займов (U.S. Savings and Loan League), не желая иметь ничего общего с институтами, вредящими стране [2:42:07].

### Междисциплинарный подход: почему эксперты не любят универсалов
[[JUMP:2:43:49]]

Рассуждая о принятии решений, Чарли Мангер вернулся к своей излюбленной теме междисциплинарного мышления. Он напомнил старую поговорку: «Человеку с молотком всё кажется гвоздём» [2:44:18]. По его мнению, CEO совершают фатальные ошибки, если не владеют основами нескольких дисциплин одновременно.

Однако у такой универсальности есть обратная сторона — социальное неприятие. «Вы ужасно раздражаете людей, когда заходите на их территорию и заявляете, что, будучи неспециалистом, понимаете их область лучше, чем они, — отметил Мангер. — Они ненавидят вас за это» [2:44:31]. Несмотря на это, Berkshire продолжает культивировать внутреннюю автономию, избегая давления ESG-активистов (о котором пойдет речь в главе 13) и фокусируясь на долгосрочном развитии.

### Уроки краткости: история статьи для Fortune и инфляционный «обман»
[[JUMP:2:45:09]]

Обсуждая инфляцию, Баффетт вспомнил свою классическую статью «Как инфляция обманывает инвестора в акции», написанную в 1970-х годах [2:45:09]. Главный вывод статьи остаётся актуальным: инфляция — это налог на капитал. Даже если бизнес не требует больших вложений, при обесценивании доллара в 10 раз компании требуется в 10 раз больше оборотного капитала просто для того, чтобы оставаться на том же месте в реальном выражении [2:46:14].

История публикации этой статьи стала для Баффетта уроком редактуры. Изначально текст содержал 7000 слов, и редактор Fortune пытался убедить его сократить статью. Упрямый Баффетт настаивал на том, что «каждое слово бесценно» [2:47:07]. Ситуацию спасла Мэг Гринфилд, легендарный редактор Washington Post. Она мягко, но твердо сказала: «Уоррен, тебе не обязательно рассказывать в одной статье всё, что ты знаешь» [2:48:02]. 

Этот совет помог Баффетту осознать важность фокуса не только в письме, но и в бизнесе. В конце раздела спикеры кратко напомнили: лучшая защита от инфляции — это не акции или золото, а собственные навыки и способность делать что-то лучше других (тема, затронутая ранее в главе 6), так как профессиональное мастерство невозможно обесценить или отобрать налогами [2:49:57].

## 📈 Прогнозы прибыли, арбитраж с Activision и власть индексных фондов
[[JUMP:2:55:30]]

### Деструктивность прогнозов прибыли и «культура лжи»
[[JUMP:2:55:43]]

Уоррен Баффетт начинает этот блок с резкой критики устоявшейся практики Уолл-стрит — публикации корпоративных прогнозов прибыли. По его мнению, попытки менеджмента соответствовать ожиданиям аналитиков любой ценой разрушают компанию изнутри. Баффетт сравнивает манипуляции с отчетностью ради «красивых цифр» с кражей пяти долларов из кассы: начав однажды, человек убеждает себя, что вернет их позже, но в итоге это превращается в хроническую привычку [2:56:23]. 

В Berkshire Hathaway работает более 360 000 человек, и Баффетт подчеркивает, что сотрудники всегда знают, лжет ли их руководство. Если менеджер среднего звена видит, что цифры в отчетах подгоняются «сверху», он получает четкий сигнал: честность не является приоритетом. «Если вы начинаете лгать — у вас большие проблемы. Всё просто», — резюмирует Баффетт [2:57:12]. Он отмечает, что даже при наличии аудиторских комитетов и сложных процессов контроля, они становятся бесполезными, если в компании воцаряется «культура лжи».

Ранее в разговоре они касались вопроса культуры Berkshire и преемственности, и здесь Баффетт вновь подтверждает: он надеется, что принципы честности сохранятся в компании на десятилетия, в то время как остальная корпоративная Америка движется в противоположном, «весьма странном» направлении [2:58:43]. Упор на формальные процессы в законодательстве (например, в штате Делавэр) часто создает ложное чувство безопасности у директоров: они верят, что могут делать что угодно, если это формально разрешено правилами, даже если это подрывает фундамент организации [3:01:10].

### Арбитраж в сделке Microsoft и Activision
[[JUMP:3:01:22]]

Баффетт воспользовался случаем, чтобы прояснить ситуацию с инвестициями в компанию Activision. Изначально один из управляющих Berkshire приобрел около 15 миллионов акций Activision за несколько месяцев до того, как Microsoft объявила о намерении купить разработчика игр за 95 долларов за акцию [3:02:02]. После этого объявления характер актива изменился: из обычной ценной бумаги он превратился в то, что Баффетт и Мангер называют «workout» (обработкой) или арбитражем.

В таких сделках стоимость акции зависит не от рыночных колебаний, а от того, произойдет ли конкретное событие — в данном случае, слияние. Основные риски здесь лежат в плоскости регуляторов: одобрят ли сделку Министерство юстиции США или власти Евросоюза [3:03:06]. Баффетт напомнил, что Berkshire имеет большой опыт в подобных операциях:

*   Сделка Bayer по покупке Monsanto (где Berkshire повезло, так как покупка оказалась проблемной для Bayer, но сделка закрылась) [3:04:26];
*   Покупка Red Hat компанией IBM [3:04:40];
*   Сделка по British Columbia Power десятилетия назад.

Баффетт лично принял решение увеличить долю Berkshire в Activision до примерно 9,5%, доведя объем вложений до значительных сумм [3:05:20]. Он подчеркнул, что в этой сделке нет финансового риска — у Microsoft точно есть деньги, — но сохраняется риск блокировки сделки регуляторами 30 различных юрисдикций [3:07:42]. «Я сам прочитал документы, сделал свою оценку и могу потерять на этом довольно крупные деньги, если сделка сорвется», — открыто заявил Баффетт, желая пресечь неверные интерпретации в прессе [3:08:35]. Чарли Мангер, хотя и не участвует в детальном анализе этой сделки, относится к ней философски, замечая, что Уоррен иногда любит «повозиться» с арбитражем, если шансы кажутся привлекательными [3:08:22].

### Влияние индексных фондов и структура BHE
[[JUMP:3:08:51]]

Обсуждение переходит к доминированию пассивных инвестиций, которые теперь контролируют более 50% фондового рынка США. Чарли Мангер высказывается крайне жестко: он считает, что ситуация, когда три гигантских индексных фонда диктуют правила корпоративного управления всей стране, деструктивна [3:09:42]. «Не думаю, что это хорошо для страны — иметь трех пассивных инвесторов с молодыми людьми из Гарварда, которые рассказывают компаниям, как ими управлять», — говорит Мангер [3:09:50].

Баффетт добавляет, что лидеры этих фондов прежде всего стремятся к росту собственных активов и будут подстраиваться под общественное мнение, чтобы избежать политического давления и регулирования со стороны Конгресса [3:10:52]. По его прогнозу, если общественность начнет протестовать против их власти, фонды могут просто отказаться от права голоса или начать голосовать пропорционально остальным акционерам, чтобы снять с себя ответственность за судьбу американских корпораций [3:12:35].

Завершая главу, Баффетт отвечает на вопрос о структуре Berkshire Hathaway Energy (BHE) и участии Грега Абеля в капитале этой дочерней компании.

1.  **Проблема заемного капитала:** BHE имеет высокий уровень долга, но это обусловлено требованиями регуляторов штатов (например, в Айове). Регуляторы настаивают на долге, так как он дешевле собственного капитала, что позволяет снижать тарифы для потребителей [3:15:14]. Даже если бы Berkshire владела 100% компании, уровень левериджа остался бы прежним [3:17:23].
2.  **Доля Грега Абеля:** Исторически сложилось так, что часть BHE принадлежала Уолтеру Скотту и Грегу Абелю. Баффетт не видит в этом конфликта интересов: «Я никогда не видел решений Грега, которые не были бы в лучших интересах Berkshire» [3:18:03]. По его словам, владение долей в дочернем предприятии — это «историческая случайность», которая не мешает эффективному управлению [3:17:49].

## 🌏 Инвестиции в Китай и философия «вечного полотна» Berkshire

### Риски и возможности китайского рынка
[[JUMP:03:23:45]]

Вопрос об инвестициях в Китай вызвал оживленную дискуссию, в которой Чарли Мангер в очередной раз подтвердил свой прагматичный подход. Несмотря на растущие опасения американских инвесторов, связанные с авторитарным характером режима, нарушениями прав человека и киберугрозами, Мангер продолжает видеть в китайском рынке уникальные возможности. Он признал, что за последние месяцы и годы действия правительства КНР усилили напряженность, что негативно сказалось на котировках, особенно в технологическом секторе [03:24:26]. Однако он отметил и недавние «обнадеживающие признаки»: сигналы со стороны китайского руководства о возможном смягчении давления на бизнес [03:24:52].

Основной аргумент Чарли Мангера в пользу Китая остается неизменным: это сочетание качества компаний и их стоимости. «Причина, по которой я инвестировал в Китай, заключается в том, что я мог получить гораздо более качественные компании по гораздо более низким ценам», — подчеркнул он [03:25:31]. Мангер открыто признает, что готов идти на определенный политический риск ради такой доходности, хотя понимает, почему другие инвесторы могут прийти к противоположному выводу. Он констатировал, что сегодня уровень тревоги относительно Китая значительно выше, чем три года назад, что является объективной реальностью рынка [03:25:44]. Уоррен Баффетт предпочел не добавлять ничего к этому анализу, оставив за Мангером роль главного эксперта по региону.

### Феномен страхового флота: от Джека Рингвольта до Аджита Джайна
[[JUMP:03:26:00]]

Обсуждая страховой бизнес Berkshire Hathaway, Уоррен Баффетт затронул тему «флота» (доступных для инвестирования страховых резервов), который остается бесплатным или крайне дешевым капиталом для компании. Баффетт подчеркнул, что их успех в этой сфере — не случайность, а результат взвешенных суждений о вероятностях [03:27:02]. Хотя страхование не является «гарантированной победой» (что доказали события 11 сентября), Berkshire находится в лучшей позиции для использования этих средств, чем кто-либо другой в индустрии [03:27:28].

История успеха Berkshire в страховании полна знаковых моментов и счастливых случайностей:

*   **Покупка National Indemnity (1967):** Сделка с Джеком Рингвольтом заняла всего 15 минут. Рингвольт, раздосадованный регуляторами, предложил цену в 50 долларов за акцию, и Баффетт согласился мгновенно, без проведения аудита [03:29:35]. 
*   **Появление Аджита Джайна (1986):** Баффетт назвал огромной удачей приход Джайна, который смог масштабировать страховые операции так, как сам Уоррен не мог и мечтать [03:30:39].
*   **Отсутствие бюрократии:** Одной из ключевых причин успеха Баффетт считает отсутствие комитетов и громоздких структур. Способность принимать решения «почти мгновенно» и «по-крупному» позволяет Berkshire забирать сделки, которые другие упускают из-за процедурных проволочек [03:31:58].

Баффетт подчеркнул, что Berkshire всегда готова к действию, когда появляется возможность, и обладает ресурсами, чтобы выполнить любое обещание, не подвергая компанию риску [03:32:25].

### Управление как искусство: Berkshire как «растущее полотно»
[[JUMP:03:33:42]]

В философском отступлении Уоррен Баффетт сравнил создание Berkshire Hathaway с процессом написания картины. Для него компания — это «холст неограниченного размера», который постоянно расширяется [03:33:42]. Баффетт признался, что получает удовольствие от каждой минуты этого процесса: «Я не разбираюсь в живописи... в музее искусств я первым делом ищу туалет, но Berkshire — это моя картина» [03:34:09].

Этот подход объясняет, почему он не планирует менять свой стиль управления. Его счастье заключается в возможности «рисовать» именно так, как он хочет, время от времени возвращаясь к старым деталям и «перекрашивая» их, если что-то было сделано не идеально [03:35:01]. Ранее в разговоре они уже касались темы преемственности, но здесь Баффетт акцентировал внимание на личной мотивации: он нашел то, что делает его счастливым, и не видит причин останавливаться.

Завершая этот блок, Баффетт затронул тему текущей экономической ситуации, отметив необычайный приток денежных средств в руки потребителей. Он привел поразительную цифру: объем валюты в обращении в США вырос с 800 миллиардов до 2,2 триллиона долларов за последние 15 лет [03:39:34]. Это означает, что теоретически на каждого мужчину, женщину и ребенка в стране приходится около 7000 долларов наличными [03:40:01]. Такое обилие ликвидности, по его мнению, неизбежно сказывается на ценах, что особенно заметно в розничной торговле, например, в мебельных и ювелирных магазинах Berkshire, где покупатели тратят деньги, не дожидаясь распродаж [03:44:49].

## 📈 Инфляционный «вертолет» и закулисье аудиторских игр
[[JUMP:3:45:55]]

В рамках обсуждения макроэкономической ситуации Уоррен Баффетт и Чарли Мангер затронули фундаментальные причины текущего всплеска инфляции в США. По мнению Баффетта, сложившаяся ситуация была практически неизбежной: когда государство «рассылает по почте» колоссальные объемы наличности населению в условиях пандемии, это не может не отразиться на ценах [3:45:55]. Тем не менее, он подчеркнул, что действия Федеральной резервной системы (ранее в разговоре они уже касались её спасительной роли) были критически важны. «Если бы они этого не сделали, наша жизнь была бы намного, намного хуже», — отметил Баффетт [3:46:07].

Инфляция стала прямым следствием масштабного печатания денег. Баффетт вспомнил, как в 1942 году он купил свои первые акции, не имея ни малейшего представления о будущем, но веря в долгосрочную победу Америки. Тогда военные облигации приносили 2,9% дохода, но массовая эмиссия денег со временем всегда снижает их покупательную способность. Он иронично заметил, что однажды на CNBC его слова «деньги будут стоить значительно меньше» сократили до «деньги обесценятся», что вызвало недопонимание, хотя суть процесса остается неизменной: избыток ликвидности при неизменном количестве товаров толкает цены вверх [3:47:39].

### Масштаб «вертолетных денег» и японский сценарий
[[JUMP:3:48:05]]

Чарли Мангер добавил, что масштаб финансовой помощи в этот раз был беспрецедентным. Чеки рассылались практически всем, кто заявлял о наличии бизнеса или сотрудников, что буквально «утопило страну в деньгах» [3:48:18]. Хотя Мангер признает необходимость этих мер, он указывает на уникальность ситуации — раньше подобные вливания никогда не проводились в таких объемах. 

Уоррен Баффетт при этом назвал главу ФРС Джея Пауэлла героем, отметив, что любой другой на его месте мог бы поддаться нерешительности («сосать палец»), обвиняя во всём вирус или внешние факторы, пока мир рушится вокруг [3:48:45]. В качестве контрастного примера спикеры привели Японию. Там государство выкупало долги и обыкновенные акции, что привело к 25 годам стагнации — сценарий, который никто не мог точно предсказать [3:49:11]. 

Резюмируя тему устойчивости, Баффетт подчеркнул, что они стремятся построить Berkshire Hathaway так, чтобы она могла выдержать любые потрясения, за исключением разве что ядерного конфликта (эту экзистенциальную угрозу они обсуждали ранее). «Мы хотим заслужить ваше доверие, создавая компанию, которая выстоит против всего, на что мы можем повлиять», — подытожил он [3:50:15].

### Проблемы аудита: GAAP как защитный механизм и «плавающие заглушки»
[[JUMP:3:50:30]]

Переходя к вопросам финансовой отчетности, Баффетт и Мангер подвергли критике современные правила GAAP (общепринятые принципы бухгалтерского учета). По мнению Баффетта, GAAP — это во многом условная конвенция, созданная не столько для отражения реальной стоимости бизнеса, сколько для защиты аудиторов от судебных исков [3:50:55]. Система устроена так, что компании часто «играют с цифрами», чтобы показать рынку желаемый результат. 

Баффетт поделился личными наблюдениями: он знал многих порядочных людей, которым доверил бы своих детей или кошелек, но которые, тем не менее, считали нормальным манипулировать показателями отчетности [3:51:48]. Быть в комитете по аудиту в такой ситуации — крайне неблагодарная задача: попытка поднять шум из-за сомнительных цифр чревата большими проблемами для директора. 

Наиболее ярким примером несовершенства системы стала история с Salomon Brothers после их слияния с Phibro. Баффетт рассказал, что спустя месяц после его свидетельских показаний в Конгрессе в 1991 году, финансовый директор компании сообщил ему о странном открытии [3:56:11]. Выяснилось, что в течение 12 лет в книгах компании существовал так называемый «плавающий плаг» (floating plug) — бухгалтерская заглушка, созданная для того, чтобы активы всегда равнялись пассивам [3:57:17].

*   Сумма этой заглушки постоянно менялась: в один день она составляла, к примеру, 173 412 000 долларов и несколько центов, в другой — иную цифру [3:57:17]. 
*   Ни крупнейшая аудиторская фирма того времени Arthur Andersen, ни руководство не могли найти концы этой ошибки в течение десятилетия [3:57:45]. 
*   Бухгалтерия Phibro велась на кассовой основе, а Salomon — на основе расчетов (settlement basis), и они так и не смогли корректно свести баланс после объединения.

Мангер, будучи в комитете по аудиту Salomon, лично обнаружил одну из таких ошибок на 20 миллионов долларов [3:54:36]. Баффетт иронично добавил: «Когда ваш бухгалтер начинает говорить о "заглушках" — это не к добру» [3:54:52].

### Игры с деривативами и экономика «справедливых мнений»
[[JUMP:3:58:10]]

Еще одной зоной риска Баффетт назвал оценку сложных долгосрочных производных контрактов (деривативов). Он предложил простой эксперимент для регуляторов: взять 100 самых сложных контрактов и сравнить, как их оценивают обе стороны сделки. Зачастую одна сторона фиксирует прибыль в 28 миллионов, а другая — убыток лишь в 23 миллиона, при том что обе отчетности подписывает одна и та же аудиторская фирма [3:59:26]. Однако никто не хочет проводить такие проверки, так как это неизбежно породит судебные иски и скандалы в прессе.

В завершение главы Баффетт привел пример из недавней практики — покупки страховой компании Alleghany. Цена предложения составила специфические 848,02 доллара за акцию [4:00:32]. Это число появилось не из-за сложных расчетов, а в результате вычета комиссионных инвестиционных банкиров из первоначальной цены в 850 долларов. Баффетт использовал это, чтобы проиллюстрировать абсурдность индустрии «мнений о справедливости» (fairness opinions).

Он вспомнил случай 1978 года, когда для слияния структур Berkshire требовалось официальное заключение банка. Баффетт отказался платить стандартные 2 миллиона долларов за «бумажку, написанную новичком за неделю» [4:04:41]. По совету Мангера он обзвонил 10 банков, предлагая всего 60 тысяч долларов за работу. Десятый банк в списке согласился, понимая, что это «игра в одни ворота», но решив, что имя Баффетта в списке клиентов важнее [4:07:36]. «Это всё игровые деньги (play money), которые платит акционер, но для нас это всегда имело значение», — подчеркнул Баффетт, призывая инвесторов видеть реальность за фасадом профессиональных финансовых услуг [4:09:52].

## 11. Иллюзия стоимости: почему Berkshire Hathaway не покупает биткоин
[[JUMP:4:10:54]]

В этой части ежегодного собрания Уоррен Баффетт и Чарли Мангер переходят от вопросов корпоративного управления к фундаментальной философии инвестирования и жесткой критике современных финансовых спекуляций. Прежде чем углубиться в тему криптовалют, Баффетт вспоминает поучительную историю из 1960-х годов, которая иллюстрирует их подход к честности и деловой этике [4:11:34]. 

### Уроки справедливости и страховой арбитраж Чарли Мангера
[[JUMP:4:11:06]]

Уоррен Баффетт рассказал об эпизоде из прошлого, когда небольшая инвестиционная фирма Чарли Мангера столкнулась с кражей 12 тысяч долларов со стороны сотрудника [4:12:40]. У фирмы был страховой полис, покрывающий подобные убытки, но крупная и престижная страховая компания отказалась выплачивать компенсацию, используя формальные предлоги и неравенство переговорных позиций [4:13:33].

Реакция Мангера была нетипичной для юриста. Он написал письмо председателю страховой компании, указав, что судебные тяжбы из-за 12 тысяч долларов не стоят его времени, и предложил пари:
> «Давайте увеличим ставку в десять раз. Если я проиграю в суде, я заплачу вам 120 тысяч долларов. Если вы проиграете — вы платите мне 120 тысяч. Теперь эта игра стоит моего времени» [4:15:03].

Чек на исходные 12 тысяч долларов пришел ответной почтой. Эта история подчеркивает убежденность руководства Berkshire: бизнес должен основываться на продуктивной деятельности и справедливости, а не на эксплуатации рыночных аномалий [4:15:28].

### Продуктивные активы против «магии» криптовалют
[[JUMP:4:15:41]]

Переходя к главной теме дискуссии, Уоррен Баффетт представил развернутую аргументацию того, почему он никогда не будет инвестировать в биткоин. Его основной аргумент строится на различии между продуктивными активами и спекулятивными инструментами [4:18:35].

Баффетт привел гипотетический пример:

*   Если бы ему предложили купить 1% всей сельскохозяйственной земли в США за 25 миллиардов долларов, он выписал бы чек немедленно, так как земля производит еду [4:16:48].
*   Если бы ему предложили 1% всех многоквартирных домов в стране за те же 25 миллиардов, он также согласился бы, ведь дома приносят арендный доход [4:17:13].
*   Однако, если бы ему предложили купить **весь биткоин в мире** всего за 25 долларов, он бы отказался [4:17:40].

Логика Баффетта проста: биткоин не производит ничего осязаемого. Чтобы заработать на нем, вам нужно лишь найти человека, который заплатит за него больше, чем вы [4:18:35]. В отличие от ферм или жилья, криптовалюта требует постоянных транзакционных издержек и комиссий, которые «съедают» капитал участников рынка, не добавляя в систему никакой реальной ценности [4:19:12]. 

Уоррен Баффетт подчеркнул, что настоящими деньгами может считаться только валюта, признанная государством. В обращении находится около 2,3 триллиона долларов наличными, и правительство США никогда не позволит «деньгам Berkshire» или криптовалютам заменить доллар [4:20:44]. По его мнению, биткоин обладает некой «магией» в глазах толпы, но это лишь очередная форма финансового пузыря, аналогичная компаниям, которые называют себя «технологическими», чтобы скрыть убыточность своего страхового бизнеса [4:22:15].

### Три причины ненавидеть биткоин по версии Мангера
[[JUMP:4:22:38]]

Чарли Мангер был еще более резок в своих оценках. Он заявил, что старается избегать вещей, которые являются одновременно глупыми, злыми и заставляют его выглядеть плохо на фоне других [4:22:40]. Биткоин, по его мнению, сочетает в себе все три качества:

1.  **Это глупо**, потому что его реальная стоимость, скорее всего, со временем упадет до нуля [4:22:52].
2.  **Это зло**, так как он подрывает целостность Федеральной резервной системы и национальную валютную систему США, в стабильности которой нуждается общество [4:23:05].
3.  **Это заставляет нас выглядеть глупо**, потому что лидер Китая оказался достаточно мудр, чтобы просто запретить криптовалюты в своей стране [4:23:18]. 

Кратко коснувшись темы растущего трайбализма в обществе, Уоррен Баффетт отметил, что нетерпимость к иным точкам зрения (в том числе в вопросах криптоактивов) напоминает ему накал страстей 1930-х годов, но подробнее этот вопрос будет разобран в следующей главе [4:24:10].

### Поиск призвания и работа на себя
[[JUMP:4:28:28]]

Заключительная часть главы посвящена советам молодежи о карьере и жизненном пути. Баффетт признался, что ему невероятно повезло найти любимое дело в раннем возрасте благодаря книгам в офисе отца [4:28:42]. Его главный совет студентам: ищите то, чем вам нравится заниматься, и работайте на тех, кем вы восхищаетесь [4:29:37]. 

Чарли Мангер добавил практический совет:
> «Выясните, в чем вы плохи, и избегайте этого всеми силами» [4:31:50].

Оба инвестора сошлись на том, что они никогда не достигали успеха в вещах, которые им были неинтересны или к которым у них не было способностей [4:33:10]. Это касается и их отношения к энергетическому сектору: признавая важность нефти, Баффетт скромно заметил, что им трудно определить, кто из них с Чарли более некомпетентен в вопросах добычи [4:34:16]. Мангер же высказал непопулярное мнение о том, что США следует беречь собственные запасы нефти и «радостно покупать ее у арабов», сохраняя драгоценный ресурс для будущих поколений [4:34:55].

## 🤝 Трайбализм против истины: ловушка групповой лояльности
[[JUMP:4:35:58]]

В этой части собрания Уоррен Баффетт и Чарли Мангер перешли к анализу глубоких социальных изменений, которые влияют не только на политику, но и на бизнес-среду. Основное беспокойство Баффетта вызывает рост трайбализма в обществе — явления, при котором преданность своей «группе» или «племени» становится важнее объективных фактов и поиска истины. 

### Идеологическое ослепление и вилификация отраслей
[[JUMP:4:35:58]]

Уоррен Баффетт отметил, что сегодня обсуждение многих важных вопросов становится практически невозможным из-за того, что люди разбились на враждующие лагеря [4:35:58]. Любое высказывание, не соответствующее догме конкретного «племени», мгновенно вызывает агрессию и обиду. В качестве примера такой поляризации была приведена энергетическая отрасль. По мнению Баффетта, в обществе сложился консенсус, что иметь собственные запасы нефти в стране — это благо, особенно в периоды турбулентности [4:36:11]. Однако идеологические установки заставляют многие группы игнорировать реальность: попытка полностью отказаться от углеводородов за три или пять лет привела бы к катастрофическим последствиям для экономики, но признать это в публичном поле становится всё сложнее [4:36:36].

Чарли Мангер высказался ещё резче, встав на защиту нефтяной индустрии, которая, по его словам, подвергается неоправданному шельмованию [4:36:49]. Он подчеркнул, что инженеры-нефтяники и проектировщики НПЗ — это одни из самых надежных и порядочных профессионалов, которых он знает [4:37:03]. Мангер признался, что не считает крупные нефтяные компании «злыми» или «безумными» местами, и выразил желание, чтобы остальной мир работал так же эффективно, как старая добрая Standard Oil [4:37:16]. Это противоречие между экономической полезностью и «социальным приговором» со стороны определенных групп — классическое проявление трайбализма, где лояльность повестке важнее практической ценности.

### Иллюзия независимости: институциональный трайбализм
[[JUMP:4:47:06]]

Проблема «верности группе» проявляется и в корпоративном управлении, особенно в вопросе независимых директоров. Баффетт подверг жесткой критике современную систему формирования советов директоров, назвав её в какой-то степени лицемерной. По формальным правилам регуляторов, директор считается «независимым», если он не является сотрудником компании. Однако Баффетт указал на абсурдность этого определения в реальности [4:49:29]. 

Он привел пример из своей практики, рассказав о письме от директора нескольких престижных компаний, который признался, что 100% его дохода составляют гонорары за членство в советах [4:50:59]. Такой человек формально независим, но фактически он — «раб» системы: он не может позволить себе перечить генеральному директору или создавать проблемы, потому что риск потерять место в совете для него означает финансовый крах [4:49:42]. 

*   В крупных компаниях гонорар директора может составлять $300 000 в год, что для многих является критически важной суммой [4:48:49].
*   Баффетт иронично сравнил «независимость» таких директоров с независимостью рабов [4:49:42].
*   Настоящая независимость, по мнению Berkshire, должна основываться на характере и отсутствии финансовой нужды в этих выплатах, а не на следовании формальным чек-листам.

Мангер добавил, что современные требования к советам директоров зашли слишком далеко: теперь от них требуют не просто независимости, а соответствия множеству критериев разнообразия [4:54:12]. Он сравнил текущую ситуацию с судом над Галилеем, намекая на то, что идеологическая чистота сегодня ценится выше здравого смысла [4:54:12].

### Рациональность как антидот социальному давлению
[[JUMP:4:43:45]]

Ранее в разговоре Баффетт касался темы обратного выкупа акций, и в контексте трайбализма он подчеркнул: инвестиционные решения должны приниматься исходя из простой математики, а не из желания угодить толпе или академическим стандартам. Он вспомнил свой опыт в возрасте 13-14 лет, когда изучал компанию Texas Pacific Land Trust [4:42:25]. Его поразила простота их модели: компания владела землей, получала доходы от минеральных прав и десятилетиями выкупала собственные акции [4:42:53]. 

Баффетт отметил, что люди склонны усложнять простые вещи, используя «сотни страниц и греческие буквы» в своих диссертациях, чтобы казаться умнее [4:44:38]. Но суть бизнеса остается прежней: либо вы покупаете долю партнера по привлекательной цене, либо нет [4:44:52]. Трайбализм в инвестиционном сообществе заставляет людей следовать сложным и зачастую ошибочным трендам, в то время как Berkshire Hathaway старается придерживаться рациональности, которая не зависит от моды или давления извне [4:46:26].

Завершая обсуждение перед официальной частью собрания, Баффетт выразил надежду, что его преемники сохранят этот «иммунитет» к социальному давлению. Он подчеркнул, что совет директоров Berkshire в будущем может наложить больше ограничений на нового CEO, чем на него самого, из-за отсутствия у тех многолетнего опыта и специфических дельварских законов [4:47:06]. Тем не менее, фундаментальный принцип — действовать в интересах тех, кто остается с компанией надолго, а не тех, кто следует сиюминутным импульсам своего «племени» — должен остаться неизменным [4:46:13].

## 🛡️ Битва за управление: Сопротивление ESG-повестке и «бюрократическому активизму»
[[JUMP:5:00:56]]

Ежегодное собрание акционеров Berkshire Hathaway в 2022 году стало ареной острого столкновения между руководством корпорации и активистами, продвигающими экологические, социальные и управленческие стандарты (ESG). Традиционно Berkshire придерживается принципа децентрализации и невмешательства в дела дочерних компаний, однако в последние годы эта позиция подвергается давлению со стороны институциональных инвесторов и общественных организаций. Основные претензии к Уоррену Баффетту касались как структуры управления холдингом, так и его предполагаемого бездействия перед лицом «социальной революции», разворачивающейся в американском бизнесе.

### Критика «пробужденного» корпоративизма и вопрос о разделении постов
[[JUMP:5:00:56]]

Обсуждение началось с выступления Питера Флаэрти из Национального юридического и политического центра (NLPC), который представил предложение о разделении должностей председателя совета директоров и генерального директора, которые сейчас занимает Уоррен Баффетт. Аргументация активистов вышла далеко за рамки формального корпоративного управления. Флаэрти обвинил руководство Berkshire в том, что оно позволяет топ-менеджерам своих портфельных компаний (таких как Disney и Coca-Cola) ввязываться в политические и культурные споры, что, по его мнению, подрывает доверие к капитализму [5:05:45].

Флаэрти подчеркнул, что когда корпорации начинают диктовать политическую волю штатам (как это произошло в Джорджии или Флориде), это нарушает общественный договор. Он выразил опасение, что Уоррен Баффетт, будучи «лицом капитализма», не предпринимает достаточных усилий для его защиты от радикальных идеологий [5:05:59]. Тем не менее, акционеры Berkshire Hathaway подавляющим большинством голосов отклонили это предложение: за него было подано лишь 72 298 голосов против 421 181 [5:06:40]. Ранее в ходе встречи руководство уже касалось темы культурных сдвигов и политической нейтральности, но здесь вопрос встал ребром как формальное требование реструктуризации власти в компании.

### Кто на самом деле стоит за пенсионными фондами?
[[JUMP:5:07:45]]

Второе предложение касалось ежегодной отчетности о климатических рисках и возможностях. Среди сторонников этой инициативы выступили такие гиганты, как CalPERS (пенсионный фонд госслужащих Калифорнии) и Federated Hermes. Уоррен Баффетт отреагировал на это развернутой критикой того, как функционируют подобные организации. Он поставил под сомнение тезис о том, что руководители государственных пенсионных планов действительно представляют интересы пенсионеров.

По мнению Баффетта, пенсионеры в любом случае получат свои выплаты, так как государство не допустит социального взрыва и при необходимости поднимет налоги или обратится к федеральному правительству [5:09:15]. 

> «На самом деле они представляют будущих налогоплательщиков штата», — резюмировал инвестор [5:10:19].

Он указал на долгосрочный риск: если налоговая нагрузка станет слишком высокой из-за неэффективного управления активами фонда, люди и бизнес просто уедут из штата [5:11:11]. Berkshire, строя заводы с расчетом на 50 лет, вынуждена учитывать эти демографические сдвиги, которые активисты часто игнорируют ради сиюминутной повестки [5:12:04].

### Урок 1991 года: Почему фонды требуют «дани уважения»
[[JUMP:5:13:08]]

Чтобы проиллюстрировать природу взаимодействия с крупными фондами вроде CalPERS, Уоррен Баффетт рассказал поучительную историю времен кризиса в Salomon Brothers в 1991 году. Когда банк находился на грани краха, CalPERS, будучи крупным кредитором, решил прекратить сотрудничество, что только усугубило панику и «набег» на банк [5:18:44].

Ситуация разрешилась только после того, как Баффетт лично прилетел в Калифорнию, чтобы встретиться с попечителями фонда. 

*   Фонд требовал личного присутствия легендарного инвестора как формы признания своего веса [5:19:10].
*   Баффетт сравнил этот визит с фильмом «Крестный отец», где нужно было просто «прийти и поклониться» [5:24:33].
*   Несмотря на то, что содержательно его речь ничего не изменила, фонд возобновил работу с Salomon сразу после этой встречи [5:20:01].

Этот пример Баффетт использовал для объяснения нынешнего поведения ESG-активистов: часто их требования — это не вопрос экономики, а желание заставить руководство корпораций играть по их бюрократическим правилам.

### Реальные результаты против «отчетов для галочки»
[[JUMP:5:20:15]]

Завершая обсуждение климатической темы, Баффетт выразил скепсис по отношению к формализованной отчетности, которую требуют активисты. Он подчеркнул, что Berkshire Hathaway Energy (BHE) уже является одним из мировых лидеров в области возобновляемой энергетики. Штат Айова, благодаря инвестициям Berkshire, стал «столицей ветрогенерации», и любой CEO энергетической компании подтвердит лидерство холдинга в этом вопросе [5:22:13].

Инвестор отметил парадоксальность ситуации:

1.  Активисты игнорируют 40 страниц существующих отчетов о реальных достижениях в экологии, которые Berkshire публикует с 2006 года [5:23:31].
2.  Они требуют заполнения специфических форм и чек-боксов, разработанных сторонними группами в Европе или США [5:24:09].
3.  Многие корпорации соглашаются на эти требования просто «для спокойствия», создавая целые департаменты для обслуживания бюрократии активистов [5:24:09].

Уоррен Баффетт твердо заявил, что Berkshire не собирается «набивать избирательные урны» или манипулировать голосованием, но он не намерен тратить деньги акционеров на отчеты, которые не приносят реальной пользы бизнесу [5:25:26]. Для него приоритетом остается реальная эффективность, такая как ветровые парки в Айове, а не соответствие бюрократическим стандартам институциональных инвесторов, чьи сотрудники «заботятся лишь о том, чтобы мы поставили галочки в их списках» [5:26:05].

## 🏁 Вердикт акционеров и философия невмешательства

[[JUMP:5:26:18]]

Завершающая часть годового собрания Berkshire Hathaway в 2022 году была посвящена формальным процедурам голосования по резолюциям акционеров, однако даже в этих рутинных процессах Уоррен Баффетт нашел возможность прояснить фундаментальные принципы управления корпорацией. Обсуждая реакцию крупного бизнеса на внешнее давление, Баффетт отметил, что большинство руководителей корпораций рассматривают взаимодействие с активистами как некую неизбежную повинность [5:26:43]. Вместо того чтобы вступать в содержательный спор, они создают целые департаменты, задача которых — проявлять «надлежащее уважение» и умиротворять критиков, не меняя сути бизнеса [5:26:56].

### Энергетика Berkshire: социальное благо через реинвестирование

[[JUMP:5:27:10]]

Уоррен Баффетт подчеркнул, что Berkshire Hathaway Energy (BHE) вносит вклад в благополучие общества не через отчеты, а через реальные инвестиции. Ключевое отличие BHE от любой другой коммунальной компании в США заключается в политике распределения прибыли: Berkshire не изымает дивиденды из этого бизнеса [5:27:37]. Пока другие игроки индустрии вынуждены выплачивать дивиденды акционерам, оставляя минимум средств на развитие, Berkshire направляет десятки миллиардов долларов обратно в инфраструктуру [5:27:49].

Эта финансовая гибкость позволяет компании строить сложнейшие линии электропередач и реализовывать проекты, которые критически важны для страны, но недоступны конкурентам. Баффетт убежден, что руководители других компаний согласились бы с этим преимуществом, но им проще «потакать» тем, кто требует формальных изменений, чем менять бизнес-модель [5:28:15]. Вспоминая кризис с Salomon Brothers в 1991 году, он отметил, что иногда приходится «отдавать дань уважения крестным отцам» в лице регуляторов (Казначейства, ФРС и SEC), чтобы спасти тысячи рабочих мест, но в долгосрочной перспективе реальные дела важнее демонстративных жестов [5:28:42].

### Итоги голосования по климатическим вопросам

[[JUMP:5:29:08]]

Официальный отчет секретаря собрания, мисс Хэммик, зафиксировал решительное отклонение предложений активистов. Вторая резолюция, касавшаяся вопросов управления (подробно обсуждавшаяся ранее в контексте давления ESG-активистов), была отклонена подавляющим большинством: 370 415 голосов против 127 214 [5:29:21].

Следом на голосование была вынесена третья резолюция, представленная организацией Whistle Stop Capital. Акционерам предлагалось обязать Berkshire измерять, раскрывать и сокращать выбросы парниковых газов, связанных не только с операционной деятельностью, но и с инвестиционным и страховым портфелями компании [5:30:37]. Представительница фонда заявила, что корпорация должна взять на себя ответственность за свой вклад в изменение климата [5:31:03].

Результат голосования оказался практически идентичным предыдущему:

*   «За» — 127 065 голосов;
*   «Против» — 370 630 голосов [5:31:40].

Акционеры Berkshire Hathaway в очередной раз подтвердили свое доверие текущей стратегии руководства, отказавшись навязывать дочерним компаниям централизованные экологические стандарты отчетности [5:31:54].

### Разнообразие (DEI) и автономия дочерних компаний

[[JUMP:5:32:06]]

Четвертое предложение касалось публикации количественных данных о составе рабочей силы, а также о показателях найма, удержания и продвижения сотрудников в зависимости от их пола и расы (DEI) [5:32:32]. Отвечая на это предложение, Уоррен Баффетт перешел к личным размышлениям. Он признал огромную роль случая в жизни каждого человека, отметив, что если бы он родился женщиной или чернокожим в 1930 году, его жизнь сложилась бы совершенно иначе, несмотря на любые способности [5:33:11].

Однако философская позиция Баффетта в управлении остается неизменной: децентрализация превыше всего.

*   **Приоритет управления:** Руководители дочерних компаний знают позицию Баффетта, но они сами отвечают за свой бизнес [5:33:36].
*   **Отказ от микроменеджмента:** Идея о том, что штаб-квартира должна заменять успешных лидеров или диктовать им правила кадровой политики ради социальной отчетности, кажется Баффетту неверным путем управления [5:34:01].
*   **Институциональное давление:** Он заметил, что крупные фонды часто голосуют за подобные резолюции, заботясь о собственном имидже в глазах общественности [5:34:43].

Баффетт констатировал, что хотя корпоративная Америка перестала быть «клубом для мальчиков», прогресс в отношении расового разнообразия идет медленнее, чем хотелось бы обществу [5:35:46]. Тем не менее, владельцы акций Berkshire проголосовали против обязательной отчетности по DEI с соотношением почти 3 к 1: 373 925 голосов против 123 614 [5:36:38].

[[JUMP:5:36:50]]

Завершив рассмотрение всех пунктов повестки дня, Уоррен Баффетт объявил о закрытии собрания акционеров 2022 года. Это десятичасовое марафонское обсуждение подтвердило, что, несмотря на меняющийся мир и растущее социальное давление, Berkshire Hathaway остается верной своим принципам: долгосрочному капиталу, автономии менеджеров и прагматизму, который ставит экономическую эффективность выше корпоративной бюрократии.