В специальном выпуске подкаста «The Jordan Harbinger Show» ведущий Джордан Харбинджер и его коллега Гэбриел Мизрахи делятся воспоминаниями о своих многочисленных поездках в Северную Корею в период с 2011 по 2016 год. Собеседники подробно описывают абсурдные, пугающие и глубоко человечные аспекты жизни внутри одной из самых изолированных стран мира, предлагая взгляд изнутри, недоступный большинству западных граждан. Эта журналистская статья реконструирует их уникальный опыт, обнажая как масштабную государственную пропаганду, так и скрытую от посторонних глаз повседневность простых северокорейцев.
✈️ За кулисами закрытого неба: особенности перемещения и странные попутчики 7:08
Посещение КНДР всегда сопряжено со строгими ограничениями, поскольку иностранные туристы обязаны постоянно находиться в сопровождении гидов-надзирателей. Джордан Харбинджер отмечает, что эти сопровождающие призваны не только обеспечивать досуг, но и следить за тем, чтобы иностранцы не отклонялись от маршрута и не видели изнанку северокорейского быта. Стандартные программы включают обязательное посещение Кымсусанского дворца Солнца — мавзолея, где тела Ким Ир Сена и Ким Чен Ира покоятся в стеклянных саркофагах, заполненных аргоном. Харбинджер сравнивает этот опыт с созерцанием восковых фигур, подчеркивая крайнюю эксцентричность и сюрреалистичность увиденного ритуала.
Помимо стандартных групповых туров, в стране существуют и специализированные маршруты, включая узконишевые авиационные туры. Гэбриел Мизрахи поделился историей о том, как летал на небольшом двухвинтовом пропеллерном самолете на север страны. Он признается, что испытывал серьезные опасения по поводу технического состояния авиапарка КНДР, регулярности проверок двигателей и использования контрафактных деталей в условиях санкций. В самый последний момент перед взлетом за занавеску в хвостовой части самолета молча подсадили группу местных жителей, которые, по предположению Мизрахи, являлись правительственными чиновниками, решившими воспользоваться чартерным рейсом иностранцев.
Перелеты между Пекином и Пхеньяном часто сводят путешественников с весьма необычными персонажами. Харбинджер вспоминает своего попутчика — этнического корейца с российским и северокорейским паспортами. Мужчина заявил, что занимается импортом и экспортом авиационного оборудования. Однако, по мнению Харбинджера, его чертежи с закрылками и деталями ракет не оставляли сомнений в том, что речь шла о поставках компонентов для военной промышленности в обход международных ограничений.
В другой раз Харбинджеру пришлось пересесть в хвостовую часть самолета к местным гражданам. Сидевший рядом молодой человек, оказавшийся сотрудником спецслужб, запретил ведущему читать журнал с фотографией Ким Чен Ына и силой отобрал его, не позволив забрать в качестве сувенира. На этих же рейсах собеседники встречали представителей корейской диаспоры из Японии, которые путешествовали по северокорейским паспортам, говорили на идеальном английском, но культурно оставались японцами, выделяясь модной одеждой, розовыми галстуками и очками Ray-Ban.
🎭 Массовые игры и «социалистический Супербоул»: пропаганда планетарного масштаба 16:15
Одним из самых грандиозных зрелищ в Северной Корее являются Массовые игры, проходящие на стадионе Первого мая, вмещающем, по словам Гэбриела Мизрахи, около 140–150 тысяч зрителей. В ходе оперативной проверки фактов ведущие уточнили, что общее число участников этого синхронизированного гимнастического шоу достигает 100 тысяч человек. На противоположной стороне стадиона размещаются около 13 тысяч подготовленных людей, которые по команде синхронно переворачивают цветные плакаты, создавая масштабные нецифровые анимации, например, запуск баллистической ракеты.
Джордан Харбинджер описывает это шоу как «живые светодиоды» и сравнивает его с эстетикой «Цирка дю Солей» в стиле соцреализма. На протяжении полутора часов под драматическую корейскую оперу на арене выступают как профессиональные взрослые артисты, так и дети в возрасте около 10 лет. По оценке ведущих, это мероприятие наглядно демонстрирует, на что именно режим КНДР направляет свои колоссальные ресурсы и человеческую энергию.
Военные парады с демонстрацией межконтинентальных баллистических ракет и танков также служат мощным инструментом пропаганды КНДР. Гэбриел Мизрахи вспоминает, как их туристическая группа застряла в дорожной пробке из-за парада. Оказавшись на обочине, иностранцы увидели неформальную сторону армии: пьющих и веселящихся солдат, которые пытались угостить туристов алкоголем.
В то же время, как утверждают ведущие, северокорейские власти охотно используют иностранных граждан в качестве массовки для пропагандистских телепередач. Если туристы случайно оказываются в районе проведения официальных мероприятий, их продвигают вперед, заставляя аплодировать перед камерами государственного телеканала KCNA. Сам Джордан Харбинджер однажды попал в эфир северокорейских новостей, когда его вовлекли в традиционные уличные танцы. Местные партнерши по танцу, по его воспоминаниям, выглядели крайне недовольными и испуганными из-за необходимости позировать с иностранцем.
💍 Свадьбы, фрисби и лесные чекисты: бытовое взаимодействие с местными жителями 21:18
Повседневная жизнь в Пхеньяне полна неожиданных контрастов. В летний период в центральных парках можно встретить десятки свадебных процессий, проходящих в специально отведенные «удачные» дни. Джордан Харбинджер вспоминает, как фотографы, невесты и женихи настойчиво просили иностранных туристов, одетых в шорты и шлепанцы, сфотографироваться вместе с ними. По мнению гидов, для местных жителей, никогда не видевших иностранцев вживую, такая встреча приравнивалась к падению инопланетянина в парке и считалась символом огромной удачи. При этом традиционный медовый месяц у северокорейских пар, как отмечают собеседники, часто ограничивается поездкой на озеро в полутора часах езды от дома или сбором морских ушек на пляже в Вонсане.
Северокорейский метрополитен, построенный по советскому образцу, выполняет функцию ядерного бомбоубежища и залегает на глубине около 250 метров (800 футов) под землей. Спуск на эскалаторе занимает много времени, а перроны украшены мозаиками с изображением вождей на мифическом крылатом коне Чхоллима. Вагоны метро были закуплены в бывшей Восточной Германии (ГДР) еще в 1980-х годах и до сих пор поддерживаются в рабочем состоянии.
Наблюдая за реакцией местных жителей в метро, Гэбриел Мизрахи сформулировал гипотезу относительно отношения граждан к иностранцам:
- Пожилые мужчины: Часто проявляют холодность или открытую враждебность. Мизрахи связывает это с тем, что они помнят Корейскую войну или выросли на живых историях о ней, воспринимая американцев как прямых врагов.
- Женщины: Демонстрируют большую дружелюбность, улыбаются в ответ.
- Дети: Проявляют сильное любопытство, но остаются крайне робкими. Харбинджер вспоминает, как подсел к детям в вагоне, и они в страхе отодвинулись от него на край сиденья.
Попытки неформального общения иногда пресекаются спецслужбами. Во время импровизированного турнира по алтимат-фрисби в Пхеньяне американцы начали бросать диск случайным прохожим. Обычные прохожие охотно включились в игру, что помогло на время разрушить барьеры идеологии. Однако вскоре из лесополосы вышел сотрудник госбезопасности в характерной куртке, приказал местному ребенку бросить фрисби и немедленно уйти. Северокорейские гиды впоследствии полностью отрицали этот инцидент, прибегнув к тотальному газлайтингу, аналогично тому, как они скрывали увиденные туристами автомобильные аварии.
Специфика сервиса проявилась и в забавном случае с покупкой пива. Харбинджер дал водителю 20 долларов, ожидая, что тот купит около четырех бутылок. Водитель вернулся с 10 долларами сдачи и полным багажником дешевого государственного теплого пива (около 50–55 бутылок), поскольку охлаждение напитков в условиях дефицита электроэнергии там не практикуется.
🍕 Итальянская пицца, «Титаник» и караоке в автобусе: культурные парадоксы КНДР 34:11
Большинство северокорейских ресторанов, предназначенных для иностранцев, предлагают посредственную еду, но обязательно включают выступления поющих и танцующих официанток. Исключением является знаменитая пхеньянская пиццерия, шеф-повара которой проходили обучение в Италии. Это едва ли не единственное место в стране, где можно легально купить оригинальную Coca-Cola. Официантки там исполняют песни Фрэнка Синатры и Селин Дион через микрофоны с сильным эффектом реверберации. Постоянными посетителями заведения, по наблюдениям Харбинджера, являются высокопоставленные силовики и дипломаты, носящие на груди крупные значки с портретами вождей, символизирующие высокий социальный статус.
Мизрахи подчеркивает, что северокорейские гиды начинают искренне открываться только на третий-четвертый день поездки, при условии уважительного отношения к ним со стороны туристов. Особенно это заметно за пределами Пхеньяна, например в Вонсане, где гиды чувствуют себя вдали от бдительного ока начальства. В одну из ночей в Вонсане гид взял Джордана за руку и повел гулять по ночным улицам города, что категорически запрещено официальными правилами. Однако любое появление человека в гражданской куртке из органов безопасности мгновенно меняет поведение гидов, возвращая их в строгие рамки субординации.
Информационный вакуум порождает скрытый интерес к западной культуре. Харбинджер подарил одной из девушек-гидов планшет Google Nexus, полностью заполненный американскими фильмами и музыкой, включая молодежную комедию «Быстрые перемены в школе Риджмонт-Хай». Несмотря на смертельную опасность владения южнокорейским или американским контентом, гиды тайно смотрят такие подарки дома.
Одна из гидов призналась, что смотрела фильм «Титаник» более 100 раз. По мнению Харбинджера, северокорейская цензура одобряет эту картину, поскольку в ней нет политики, а финал демонстрирует крах капиталистической инженерной мысли, где все замерзают в воде. Песня Селион Дион «My Heart Will Go On» стала абсолютным хитом местного караоке. Сам Джордан Харбинджер однажды исполнил национальный гимн США в караоке прямо в туристическом автобусе, вызвав бурные дискуссии в комментариях под видео на YouTube, где пользователи спорили, фейк это или проявление безумной храбрости.
🚂 Макбук Ким Чен Ира и орущие динамики в стенах: изнанка тотального контроля 44:01
В местном Железнодорожном музее среди экспонатов находится бронированный вагон Ким Чен Ира, законсервированный в том виде, в каком он находился в день смерти вождя. Внутри вагона на рабочем столе лежит ноутбук MacBook Pro. По словам Харбинджера, Ким Чен Ир, панически боявшийся летать самолетами, был преданным фанатом Стива Джобса и пользовался техникой Apple.
Музейные гиды неукоснительно следуют пропагандистским канонам, что порой доходит до абсурда. Рассматривая картину, где Ким Ир Сен держит на руках младенца Ким Чен Ира посреди ожесточенного боя с японцами, а мать ребенка в этот момент стреляет в солдата, Харбинджер поинтересовался, зачем брать младенца на передовую. Экскурсовод сначала не смогла сдержать смех, но через несколько минут выдала официальную заготовленную версию: будущему генералу было полезно получить боевой опыт в раннем возрасте. Писатель Нил Штраус, путешествовавший вместе с ведущими, сравнил устройство КНДР с технологиями манипуляции из своей книги «The Game», масштабированными до уровня целого государства для тотального управления восприятием граждан.
Инструменты идеологического давления проникают непосредственно в жилища граждан. По рассказам Харбинджера, в каждом доме на коллективных фермах установлены специальные радиодинамики, которые невозможно выключить. Ежедневно в 6 часов утра они начинают транслировать агрессивные государственные новости, сопровождаемые лозунгами вроде: «США собираются нас разбомбить, нужно затянуть пояса». В деревнях и на стройках, где отсутствует электричество, эту роль выполняют специальные агитационные фургоны с мощными громкоговорителями на крыше. Таким образом, граждане лишены не только свободы слова, но и свободы от навязанного слова.
Будучи аудиоинженером, Харбинджер также заметил в плинтусах северокорейских отелей старые 1/4-дюймовые монофонические аудиоразъемы 1970–1980-х годов. Он выдвинул гипотезу, что эти порты используются для подключения принудительного вещания, когда в номерах селятся сами граждане КНДР.
🌊 Даньдун: тайные миссионеры, обстрелы и северокорейское рабство за рубежом 51:16
Граница между Китаем и Северной Кореей в районе китайского города Даньдун представляет собой уникальную зону. Харбинджер рассказал о своем опыте прогулки на туристическом катере по реке Ялу вдоль северокорейских дотов. Когда китайские туристы нарушили запрет капитана и начали массово фотографировать берег, северокорейский пограничник взял катер на прицел, глядя прямо в оружейный ствол. Капитан немедленно развернул судно. По словам Харбинджера, северокорейские военные ранее неоднократно расстреливали гражданские китайские лодки, которые просто дрейфовали из-за поломки двигателя вблизи их берегов.
Зимой река Ялу замерзает, превращаясь в один из основных маршрутов для беженцев из КНДР. Харбинджер заметил, что многие приграничные кофейни в Даньдуне принадлежат гражданам Канады и США, а внутри играет христианский рок. Как выяснилось, религиозные миссионеры намеренно скупают или арендуют недвижимость с видом на реку. Они выслеживают перебежчиков, прячут их на верхних этажах своих зданий и организуют аналог «подземной железной дороги» для их последующей переправки в Южную Корею, спасая от депортации со стороны китайской полиции.
В самом Даньдуне функционируют официальные северокорейские рестораны. Еда там намного качественнее, чем внутри КНДР, а персонал состоит из северокорейских девушек. Однако попытки американцев пригласить официанток погулять закончились отказом со ссылкой на строгий рабочий график и «наличие босса».
Ведущие подчеркивают, что этот персонал находится под постоянным надзором кураторов в черных костюмах с двойными значками вождей. По мнению Харбинджера и Мизрахи, сотрудники фактически живут в том же здании и перемещаются исключительно под конвоем, выполняя роль подневольной рабочей силы, чей заработок практически полностью изымается в пользу пхеньянского режима.
📉 «Шоу Трумана» и разряженные батарейки: психологические и гуманитарные последствия 58:00
После возвращения из КНДР эйфория от поездки быстро сменяется чувством глубокой меланхолии. Иностранцы завязывают тесные дружеские отношения с гидами, но поддерживать связь с ними невозможно: в стране отсутствуют Facebook, Twitter и гражданская электронная почта. Исходящий международный звонок из отеля Пхеньяна стоит около 13 долларов за минуту, но входящая связь из-за рубежа заблокирована. Единственный способ передать весточку — отправлять рукописные письма через доверенных китайских гидов, что занимает месяцы и делает полноценное общение нереалистичным.
Жизнь внутри КНДР, по оценке Харбинджера, отличается беспрецедентным уровнем монотонности и скуки. Собеседники используют полушутливый термин «государственный алкоголизм», поскольку алкоголь часто остается единственным доступным развлечением для населения в свободное время. Атмосфера напоминает зацикленный фильм: Харбинджер описывает случай, когда встретил на площади Ким Ир Сена велосипедиста с приметным лицом, а спустя 18 месяцев, вернувшись туда же, увидел того же человека, на том же велосипеде, в то же самое время. Ведущие предполагают, что это был сотрудник госбезопасности, чья работа заключалась в циклическом патрулировании площади.
Простые граждане производят впечатление людей с «низким зарядом батареи» — они перманентно истощены, перегружены работой и лишены личных перспектив. В провинции отчетливо видны следы системного голода: молодые люди в возрасте 35 лет часто имеют рост ниже 150 сантиметров и страдают от выпадения волос из-за хронического недоедания. Кроме того, по утверждению Харбинджера, в КНДР существует масштабная скрытая эпидемия потребления метамфетамина, который люди используют как доступное средство для подавления чувства голода и поддержания сил во время изнурительных многочасовых смен. В результате большая часть населения начинает напоминать неигровых персонажей (NPC) в жестоком симуляторе, созданном правящим режимом.
Главный вывод, к которому пришли Джордан Харбинджер и Гэбриел Мизрахи, заключается в том, что реальный мир устроен гораздо сложнее, чем его показывают в новостях. Телеканалы сосредоточены исключительно на ядерных испытаниях и тюремных лагерях, упуская из виду, что северокорейцы — это обычные, теплые и уважительные люди, стремящиеся к любви, семейному теплу и поддержке. Символом этого скрытого стремления стала история элитной северокорейской девушки (дочери полковника или генерала), которая тайно призналась иностранной коллеге в туалете: «Мы так устали постоянно говорить о Ким Чен Ире. Мы просто хотим быть нормальными, как все остальные». Собеседники резюмируют, что КНДР относительно безопасна для законопослушных туристов, но риск внезапного ареста ради политического шантажа делает такие поездки в текущих реалиях чрезмерно опасными.
