# Валерий Тодоровский: о магии звезд, отцовской тени и страхе старения

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=_-yX8SEqY7c
Канал: Скажи Гордеевой
Опубликовано: 19.10.2021

---

«Если бы можно было сейчас просто с ним посидеть, его потрогать, за руку подержать и прикоснуться к нему, то это дало бы мне сейчас какие-то невероятные силы вообще жить», — признается режиссер Валерий Тодоровский, вспоминая своего легендарного отца. За фасадом оглушительных продюсерских успехов вроде «Бригады» и «Оттепели» скрываются жесткая школа ВГИКа, глубокие личные драмы и многолетние цензурные запреты. Это честный разговор о природе актерского кастинга, изнанке советского и российского кинопроизводства, а также о главном страхе художника — проснуться однажды без желания творить.

## 🎬 Одесское детство, золотой век ВГТРК и закадровые тайны фильма «Любовник»
[[JUMP:00:00]]

### Невозможность дефиниций: о любви, доброте и сером цвете
[[JUMP:00:58]]
В самом начале интервью Валерий Тодоровский признаётся, что вид объектива съёмочной камеры вызывает у него внутренний «щелчок» [0:00], а на сложные вопросы интервьюера он часто реагирует с долей раздражения и грусти [0:12]. В разговоре с Катериной Гордеевой кинорежиссёр сразу отказывается давать сухие определения фундаментальным понятиям. Он убежден, что попытки всерьез объяснить, что такое любовь [0:58] или доброта [1:24], превращают человека в идиота, заставляя «высасывать смыслы из пальца» [1:11]. Вместо этого режиссёр предлагает мыслить историями: лучшим способом выразить сложные чувства он считает анекдоты — короткие сюжеты с началом, серединой и концом, передающие конкретное жизненное ощущение [1:36]. Если бы эту беседу нужно было раскрасить в определённый цвет, Тодоровский выбрал бы светло-серый [1:50] — неброский, но глубокий оттенок, созвучный его внутреннему состоянию.

### Воспитание чувств: отчий дом и тень Петра Тодоровского
[[JUMP:02:08]]
Валерий Тодоровский [2:08] построил свой загородный дом прямо напротив родительского участка [2:08] — в знаковом для него месте, куда он с самого детства приезжал в гости к близкому другу семьи Зиновию Гердту [2:33]. Несмотря на внешнюю идиллическую картину соседства, его отношения с родителями были крайне непростыми и неоднозначными [2:21]. Валерию приходилось годами конкурировать со знаменитым отцом, Петром Тодоровским [3:39], доказывать свою творческую состоятельность и справляться с детскими обидами на его эгоцентризм [3:53]. По словам режиссёра, Пётр Ефимович был полностью поглощён кино и друзьями, из-за чего сыну казалось, что его собственное творчество отцу не очень интересно [3:53]. Лишь к концу жизни отца они пришли к примирению и настоящей близости [4:46]. Сегодня Валерий признаётся, что с каждым годом ему всё острее, на физиологическом уровне, не хватает возможности просто подержать отца за руку [3:26]. Из этого сложного опыта выросла и его глубокая интроверсия, переросшая со временем в лёгкую форму социофобии [5:12]: Тодоровский-младший признаётся, что не переносит толпу [5:12] и чувствует себя комфортно только на съёмочной площадке, где нет фальшивого светского этикета, а есть лишь профессиональная конкретика [5:27].

### Из одесского дворика в бетонные коробки Тропарёва
[[JUMP:07:01]]
Детство Валерия прошло в совершенно особой атмосфере Одессы, где он рос в общем дворе прямо у киностудии [7:01]. Одесса для него — это тёплый весенний ветер с моря, начинающийся в апреле [6:46], и ощущение огромной семьи, где все соседи знают друг друга и всегда готовы накормить чужого ребёнка [11:46]. Переезд в Москву в возрасте десяти лет стал для мальчика тяжёлым испытанием [7:40]. Семья поселилась не в элитном писательском посёлке, а в новом, только строящемся спальном районе Тропарёво [7:14], который тогда представлял собой пустырь с бетонными коробками и жидкой глиной [7:28]. Всё первое московское лето Валерий провел в одиночестве с ключом на верёвочке [11:21], пока его отец снимал картину под Вологдой [11:21]. Чужой, холодный город вызвал у ребёнка сильный стресс: первый год учёбы в московской школе № 875 [12:25] сопровождался постоянными утренними мигренями [12:40]. Тодоровский признаётся, что по-настоящему принял и полюбил Москву лишь около десяти лет назад [13:06], а до этого долгое время чувствовал себя в ней чужаком [13:31].

### «Зашквар» союзного значения: как Тодоровский создавал новое российское ТВ
[[JUMP:13:44]]
На рубеже 1990-х и 2000-х годов Валерий Тодоровский неожиданно для многих пришёл на государственное телевидение ВГТРК (РТР) [13:44]. Всё началось с оглушительного успеха сериала «Каменская», созданного им для НТВ [14:22]. После этого руководитель РТР Александр Акопов [14:36] предложил режиссёру возглавить направление сериального производства на канале [14:48]. В то время индустрия сериалов считалась в кинематографической среде низким, позорным жанром — «зашкваром» [16:08], сравнимым с порнографией [15:40]. Близкие друзья и известные актёры всерьёз предупреждали Валерия, что эта работа похоронит его репутацию художника [15:53]. Тем не менее, заняв пост заместителя генерального директора по кинопроизводству [16:48], Тодоровский поймал уникальный момент абсолютной творческой свободы [17:00]. Под его руководством были запущены культовая «Бригада» [17:14], экранизация «Идиота» Владимира Бортко [17:14] и выдающийся сериал Александра Велединского «Закон» [17:41]. Однако «золотой век» продлился недолго. Вскоре руководство канала в лице Владимира Троепольского [18:35] потребовало перейти на конвейерное производство сотен часов контента [18:49]. Появились маркетинговые схемы с адаптацией бразильских мыльных опер [19:41], и Тодоровский принял решение уйти [19:55], осознав, что не хочет участвовать в создании безликого дешёвого «мыла» и сталкиваться с растущей государственной цензурой [20:50].

### Психотерапия в Минске: как рождался фильм «Любовник»
[[JUMP:22:12]]
Работа на телевидении отнимала колоссальное количество сил: параллельно со съёмками собственных картин Тодоровскому приходилось по ночам отсматривать горы VHS-кассет с рабочими материалами чужих проектов [22:26]. В таком изнуряющем режиме в 2001 году в Минске создавалась одна из его лучших фильмов — драма «Любовник» [22:12]. Главные роли в картине исполнили великие актёры Олег Янковский и Сергей Гармаш [22:41]. Вопреки легендам, они не обсуждали по вечерам рабочие дубли [22:55], а собирались втроём в местном кафе и вели предельно откровенные разговоры [23:08]. В этих ночных беседах мужчины делились личными историями о любви, изменах и семейных драмах [23:08]. Этот процесс превратился в своеобразную психологическую самотерапию: участники сознательно «расковыривали» свои старые душевные раны [23:34], чтобы перенести этот живой эмоциональный опыт на экран. Режиссёр до сих пор жалеет, что не записывал эти уникальные исповеди [23:21].

## 🎭 Сложные люди, застойные времена и поиски утраченной Одессы
[[JUMP:25:21]]

### Искусство полутонов против законов мыльной оперы
[[JUMP:26:13]]

В кинематографе Валерия Тодоровского практически невозможно встретить однозначных персонажей — «хороших» или «плохих» [26:13]. Сам режиссер признается, что всегда создавал героев, за которых обычные зрительницы «не хотели бы отдать дочку замуж» или как минимум сильно бы перед этим подумали [27:07]. По его мнению, суть кино заключается именно в исследовании сложных людей в сложных обстоятельствах, хотя массовая аудитория у экранов телевизоров зачастую требует простых и понятных паттернов [27:20]. 

Тодоровский с иронией вспоминает свою работу на государственном телевидении и встречу с известным продюсером Юрием Беленьким, создателем популярных мыльных опер вроде «Кармелиты» и «Ундины» [27:47]. Анализируя один из сценариев Беленького, Тодоровский поинтересовался, почему персонажи совершают нелогичные и подлые поступки, на что получил обезоруживающе простой ответ: «Потому что она злодейка, а он — изменщик» [28:26]. Отсутствие полутонов — это базовый закон мыльной оперы, но режиссеру всегда хотелось работать в зоне «анти-мыла»: делать так, чтобы оступившийся или изменивший герой оставался сложным и глубоким человеком, запутавшимся в собственных чувствах и не знающим, как с этим жить [29:07].

При этом Тодоровский никогда в своей карьере не сталкивался с предложениями заниматься государственной пропагандой за бюджетные деньги [29:19]. Он предполагает, что заказчики прекрасно понимали его позицию, и отмечает, что подобная деятельность ему творчески неинтересна [29:45]. Режиссер не терпит пропагандистского давления извне, предпочитая мыслить самостоятельно [29:45], и категорически не желает становиться ни жертвой, ни производителем такого контента [30:11]. 

Описывая текущую общественно-политическую атмосферу в стране, Тодоровский характеризует ее термином «застой» [30:37], который официальные лица предпочитают иносказательно именовать «стабильностью» [30:50]. Он напоминает, что прожил в аналогичной советской атмосфере большую часть своей молодости, хотя признает, что сейчас в обществе все же сохраняется значительно больше свобод, чем тогда [30:50]. В разные годы режиссер открыто выражал свою гражданскую позицию: подписывал письма в защиту Светланы Бахминой [31:04] и Олега Сенцова [31:04], а также выступал против возвращения советского гимна [31:18]. По его мнению, у новой страны должен быть новый гимн, основанный на музыке Глинки или Чайковского [31:31], а аргументы власти о необходимости объединить общество через советскую ностальгию привели лишь к консервации старых смыслов [31:57]. При этом Тодоровский не считает себя профессиональным политическим активистом [32:10]. Он с улыбкой вспоминает критику со стороны политолога Глеба Павловского, который публично возмутился тем, как нелепо выглядят киношники, когда начинают рассуждать о серьезной политике [32:38].

### Одесса, которую пришлось собрать на «Мосфильме»
[[JUMP:33:04]]

Невозможность снять фильм «Одесса» в самом городе стала для Тодоровского глубокой личной травмой [33:04]. Одесса — это город его детства, и изначально сценарий писался с расчетом на натурные съемки [33:17]. Режиссер лично летал туда на переговоры с руководством местной киностудии и мэром, которые обещали полную поддержку [33:45], однако вскоре столкнулся с непреодолимым препятствием. Из-за санкционных списков украинских властей ключевым российским артистам был закрыт въезд в страну [34:13]. Столкнувшись с необходимостью менять каст в угоду политической конъюнктуре, Тодоровский испытал смирение перед обстоятельствами непреодолимой силы [34:41] и сначала хотел полностью закрыть проект [35:20]. Однако его сопродюсер и исполнитель главной роли Леонид Ярмольник, не привыкший отступать перед трудностями, убедил режиссера искать альтернативные решения и строить декорации [35:47].

Поиски «заменителей» Одессы привели команду в Румынию [36:28]. В Бухаресте нашлись улицы с точно такими же акациями и каштанами [36:52], а приморские эпизоды планировали снимать в Констанце [37:20]. Но производство в Европе оказалось слишком дорогим и превысило бюджет в полтора раза [37:33]. В итоге уникальный одесский двор был полностью воссоздан в павильонах «Мосфильма» выдающимся художником-постановщиком Владимиром Гудилиным [37:45]. Чтобы добиться абсолютной достоверности, съемочная группа скупала на одесских барахолках аутентичный реквизит: от ржавых почтовых ящиков до настоящих металлических лестниц, которые вели на вторые этажи старых домов [38:14]. Дополнительные натурные съемки проходили в Таганроге и Ростове-на-Дону, где задействовали старый, закрытый после Чемпионата мира по футболу аэропорт [38:57]. 

Тодоровский признается, что у него полностью отсутствует ностальгия по собственным работам: он никогда в жизни не пересматривает свои картины после премьеры [40:20] и мгновенно переключается на новые замыслы [40:45]. Картина «Одесса» далась ему нелегко — многие продюсеры и зрители не поняли, зачем в наше время снимать дорогое кино о еврейской семье 1970-х годов [41:35], а часть аудитории ожидала легкой комедии с карикатурным одесским акцентом [43:46]. Единственным, кто сразу понял замысел и сравнил атмосферу ленты со своим родным Ереваном, стал продюсер Рубен Дишдишян [42:29]. Тем не менее, этот фильм стал для режиссера редкой творческой роскошью [42:54]. Особой гордостью Тодоровского стали актерские работы Леонида Ярмольника, который без грима сыграл стареющего главу семейства, придумав себе походку и живот [44:14], и Ирины Розановой, исполнившей роль еврейской старухи и выучившей для этого идиш [45:20]. Прообразом этой героини послужила родная тетка режиссера — старшая сестра его отца [46:18].

### Национальные вопросы: от советского антисемитизма до личных драм
[[JUMP:47:10]]

Тема еврейской идентичности и антисемитизма проходит через ключевые картины Тодоровского — от ранней драмы «Любовь» [47:10] до зрелой «Одессы» [47:23]. Режиссер отмечает, что в современном российском обществе острота еврейского вопроса практически сошла на нет, уступив место ксенофобии в отношении выходцев с Кавказа и Центральной Азии [47:36]. Однако в конце 1980-х годов, когда создавался фильм «Любовь», эта проблема стояла чрезвычайно остро [48:03]. Сюжет картины во многом автобиографичен: Тодоровский в юности встречался с девушкой-еврейкой, чья семья подвергалась жесткому преследованию и угрозам по телефону со стороны антисемитов, при полном безразличии советской милиции, что в итоге и вынудило их эмигрировать [48:16].

В советские семидесятые годы, показанные в «Одессе», антисемитизм носил более системный, «упакованный» характер — в виде негласных процентных квот на поступление евреев в престижные вузы и ограничений на выезд за границу [49:10]. Сам Тодоровский в силу возраста и специфики творческой семьи не ощутил этого давления на себе [49:23], но хорошо помнит рассказы своего отца, знаменитого кинорежиссера Петра Тодоровского [49:36]. Отец вспоминал, что сталкивался с жесткими вспышками бытового антисемитизма даже на фронте во время Великой Отечественной войны [49:36]. Выживать и сохранять человеческое достоинство в этих условиях Петру Тодоровскому помогали невероятная харизма, легкий нрав и музыкальный талант: стоило ему взять в руки баян или балалайку, как даже самые агрессивно настроенные сослуживцы меняли свое отношение к нему на дружеское [50:04].

## 🎬 От морских контрабандистов до похорон кино: путь во ВГИК и рождение «Любви»
[[JUMP:50:31]]

### Поколение фронтовиков: незаживающая травма войны и шестьдесят лет безвестности
[[JUMP:50:31]]

Для поколения отца Валерия Тодоровского — Петра Тодоровского — Великая Отечественная война оставалась главным, сюжетообразующим событием всей жизни [50:31]. Режиссер вспоминает, что в кругу отца, куда входили Зиновий Гердт, Булат Окуджава [52:06] и другие фронтовики, разговоры о войне велись постоянно [51:11]. Однако в этих воспоминаниях никогда не было пафоса в духе современной пропаганды или лозунгов «можем повторить» [51:24]. Это были глубокие человеческие истории — драматические, комедийные и мелодраматические, вроде сюжета знаменитого «Военно-полевого романа» [51:52]. 

И, конечно, это была бесконечная скорбь по погибшим близким и друзьям [52:06]. Валерий Тодоровский описывает трогательный случай: однажды 9 мая отец с близкими друзьями-фронтовиками поехали на кладбище, возложили цветы, выпили по сто грамм водки, вернулись домой, сели за стол и все четверо мгновенно уснули под тихий майский ветерок из открытого окна [52:45]. Напряжение тех лет просто отпустило их в этот праздничный момент [53:43]. 

Особой незаживающей раной семьи оставалась судьба брата Петра Тодоровского — Ильи, погибшего на фронте [53:56]. Он долгие годы числился пропавшим без вести [54:24]. Его мать до конца дней верила, что сын жив, и постоянно разговаривала с ним во сне [55:18]. Лишь через шестьдесят лет благодаря телепрограмме «Забытый полк» [54:51] семья наконец нашла архивные документы, подтверждающие его гибель под Новгородом [55:05].

### Одесские мечты о море, контрабандные попугаи и суровая школа ВГИКа
[[JUMP:55:45]]

Детство Валерия Тодоровского прошло в Одессе, где едва ли не каждый мальчишка мечтал стать моряком [55:45]. В то время моряки дальнего плавания были настоящей элитой: они посещали Аргентину, Бразилию, Францию и Японию [56:11], что советским гражданам казалось полетом в космос [56:26]. Из рейсов они привозили невиданные вещи и даже экзотических животных [56:39]. Тодоровский вспоминает популярную портовую байку о том, как контрабандой везли попугаев: чтобы птицы не шумели при досмотре таможни, их заворачивали в мокрые тряпки, отчего те временно замолкали [56:52]. 

Однако после переезда семьи в московский район Тропарёво с его котлованами и жидкой грязью мечта о море сама собой отпала [58:00], уступив место увлечению кинематографом [58:50]. Поначалу Валерий просто «обезьянничал», желая быть главным на съемочной площадке, как отец [58:50]. При поступлении во ВГИК на режиссерский факультет его ждал провал — известная фамилия не помогла [59:44]. 

Спас счастливый случай: через месяц начался набор на сценарный факультет [1:00:10]. Это отделение тех лет Валерий называет «трудовым» и даже «унылым» по сравнению с тусовочными актерским или продюсерским [1:00:37]. Здесь царила жесточайшая дисциплина: каждую пятницу к 9 утра студенты обязаны были сдавать написанный за неделю текст [1:01:03]. Сценарии часто писались в последнюю ночь [1:01:17], после чего их зачитывали вслух, а однокурсники безжалостно громили работу в пух и прах [1:01:30]. Зато отсутствие успеха у актрис ВГИКа оставляло будущему режиссеру массу свободного времени для чтения и работы [1:02:09].

### Жизнь «в плесени» застоя, украинский маневр отца и тектонический слом девяностых
[[JUMP:1:02:37]]

В 1980-е годы атмосфера в стране казалась абсолютно застойной, «покрытой плесенью» [1:02:37]. Молодой Тодоровский читал запрещенный «Архипелаг ГУЛАГ» под одеялом [1:03:04] и был уверен, что эта серая советская реальность не изменится никогда [1:03:17]. Во ВГИКе педагоги шепотом советовали студентам писать экранизации классики, чтобы избежать цензуры [1:03:56]. Примером успешного обхода системы был сериал Игоря Масленникова о Шерлоке Холмсе, снимавшийся в Прибалтике подальше от московского начальства [1:04:36]. 

Отец Валерия тоже сталкивался с жестким прессингом: когда сценарий «Военно-полевого романа» запретили запускать в Москве [1:06:13], Петр Ефимович пошел на хитрость. Он уехал в Киев на Киностудию имени Довженко [1:06:38], воспользовавшись вечным соперничеством между республиканским и союзным руководством. В итоге фильм, снимавшийся целиком в Москве, вышел под маркой Одесской киностудии и завоевал огромный успех [1:06:51], добравшись до номинации на «Оскар» и Берлинского кинофестиваля [1:07:05]. 

Перестройка и последующий распад СССР стали главным, тектоническим событием для поколения Валерия Тодоровского [1:07:19]. Сначала пришла эйфория от абсолютной свободы от худсоветов и цензуры Госкино [1:08:54]. Однако вскоре кинематографисты столкнулись с суровой реальностью:

* Полная потеря государственного финансирования кинематографа [1:09:45].
* Перепрофилирование кинотеатров под мебельные салоны и автосалоны [1:09:45].
* Засилье дешевого пиратского видео, боевиков категории «Б» и порнографии вместо качественного проката [1:09:45].

Наступил глубочайший кризис. Тодоровский вспоминает, как на одной из церемоний вручения премии «Ника» режиссер Сергей Соловьев буквально провозгласил похороны отечественного кинематографа, заявив, что снимать кино больше некому и не на что [1:09:57].

### История фильма «Любовь»: запретный сценарий и «похищение» Евгения Миронова
[[JUMP:1:10:12]]

Еще в студенческие годы, около 1984 года, Валерий Тодоровский написал сценарий под названием «Любовь» [1:10:12]. Когда он принес его на «Мосфильм», опытный редактор Любовь Горина (жена писателя Григория Горина) [1:10:42] дала ему категорический совет спрятать рукопись и никому не показывать [1:10:55]. Причиной была поднятая в тексте тема еврейской эмиграции в Израиль и государственного антисемитизма [1:10:55]. Сценарий пролежал на полке несколько лет, пока не наступили новые времена [1:11:07]. 

Главной удачей фильма стал выбор актеров. На кастинге на Киностудии имени Горького [1:12:40] Тодоровский отсмотрел десятки студентов театральных вузов [1:12:52]. Среди них появился молодой Евгений Миронов [1:13:19]. Пока Миронов сидел в очереди, он проявил профессиональную хватку — незаметно взял со стола сценарий и быстро его прочитал [1:14:12]. Его пробы оказались гениальными и сразу выделили его на фоне остальных претендентов [1:13:32]. 

Однако возникло серьезное препятствие: Миронов служил в театре Олега Табакова [1:14:52], который как раз во время съемок уезжал на двухмесячные гастроли в США [1:14:52]. Для советского артиста в 1990 году это было невероятным событием [1:15:06]. Чтобы не потерять исполнителя главной роли, Тодоровскому пришлось в буквальном смысле «выкупать» актера у Табакова — в киноиндустрии существовала налаженная система компенсационных выплат театрам за съемки их артистов [1:15:18].

## 🎬 Охота за звездами, феномен «Бригады» и ночные разговоры с Балабановым
[[JUMP:1:15:45]]

### Торг с Табаковым и судьбоносный жребий Евгения Миронова
[[JUMP:1:15:45]]

Выбор актеров на ключевые роли — это всегда история компромиссов, а иногда и чистой случайности. Валерий Тодоровский [1:15:45] вспоминает, как утверждал молодого Евгения Миронова на роль в картине «Любовь» [1:18:50]. Чтобы заполучить артиста, режиссеру пришлось отправиться на переговоры к Олегу Табакову [1:15:58] вместе с легендарным директором картины Семеном Сузумским [1:15:45]. Табаков неохотно отпускал молодого актера на двухмесячные съемки [1:16:23] и начал торговаться как на рынке [1:16:10]. Когда Сузумский предложил за аренду артиста «сто рублей» [1:16:23], Табаков парировал: «Сто пятьдесят!» [1:16:37]. Торги продолжались около двух часов [1:16:52].

Однако последнее слово оставалось за самим Мироновым. Перед ним стояла тяжелейшая дилемма: поехать с театром на престижные гастроли в США, охватывающие Нью-орк, Чикаго и Лос-Анджелес [1:17:05], или остаться зимой в холодной Москве сниматься у малоизвестного режиссера [1:17:46]. В те годы Миронов жил в крошечной девятиметровой комнате в общежитии вместе с родителями и сестрой [1:17:19], был очень беден, а поездка в Америку гарантировала солидный заработок и дефицитные вещи [1:17:33]. Чтобы принять решение, актер написал на двух бумажках «фильм» и «гастроли», положил их под подушку и вытащил жребий [1:17:59]. Выпала бумажка с фильмом [1:18:11]. Пока коллеги собирали чемоданы и снисходительно подначивали его в общежитии [1:18:25], Миронов остался работать в Москве. Впрочем, когда картина вышла на экраны, он в один день проснулся знаменитым [1:18:50]. Драматизм ситуации заключается в том, что с тех пор Тодоровский больше ни разу не снимал Миронова, безуспешно мечтая найти для него по-настоящему исключительную роль [1:19:16].

### Охота за талантами: как нашлись Дина Корзун и Чулпан Хаматова
[[JUMP:1:19:16]]

Валерий Тодоровский [1:15:45] признается, что сознательно избегает режиссерского комфорта и старается не работать постоянно с одними и теми же артистами [1:19:43]. Поиск новых лиц для него — это настоящий азарт [1:19:43]. Именно так для фильма «Стиляги» была набрана целая плеяда тогда еще неизвестных студентов: Максим Матвеев, Антон Шагин, Екатерина Вилкова [1:20:37]. Однако самым тяжелым в его карьере оказался десятимесячный кастинг для драмы «Страна глухих» [1:21:40].

Поиск актрисы на сложнейшую роль глухой девушки Яи сдвинулся с мертвой точки благодаря случайности [1:21:55]. Пробовавшийся на мужскую роль актер Сергей Зуев [1:22:09] предложил режиссеру посмотреть его жену Дину Корзун [1:22:24], которая ждала мужа в коридоре с журналом в руках [1:22:36]. Уже через три дня Корзун блестяще прошла пробы, и кастинг на эту роль был закрыт [1:23:03].

Куда сложнее оказалось найти вторую героиню, Риту, хотя по сценарию изначально искали девушку с восточной внешностью [1:24:10]. Поиски затянулись еще на полгода [1:23:15]. Чулпан Хаматову [1:21:01], которая в тот момент снималась у Вадима Абдрашитова [1:23:55], режиссеру посоветовал посмотреть его ассистент [1:24:35]. Стоило Хаматовой сесть перед камерой, как у Тодоровского внутри «щелкнуло» [1:24:48]. Несмотря на видимый зажим и волнение [1:25:01], от нее исходил невероятный свет и редчайший талант [1:25:14]. Тодоровский сразу понял, что перед ним не просто хорошая исполнительница, а настоящая звезда масштаба того же Евгения Миронова [1:26:07]. Вечером он пересматривал кассету с ее пробами около 50 раз [1:26:34]. И хотя продюсер Леонид Ярмольник советовал не спешить [1:26:48], решение было принято мгновенно [1:27:03]. По мнению режиссера, работа с актером на площадке — это всегда большая платоническая любовь к чужому таланту и личности [1:28:24].

### Феномен «Бригады» и испытание бешеной популярностью
[[JUMP:1:29:17]]

Будучи продюсером «Бригады» [1:29:17], Валерий Тодоровский [1:15:45] искренне гордится своим участием в создании этого знакового сериала [1:30:00]. Он подчеркивает, что за стереотипом о «малиновых пиджаках» в картине всегда скрывалась глубокая человеческая драма [1:29:30]. Но ошеломительный успех проекта обернулся для молодых актеров тяжелейшим испытанием [1:30:12]. 

В отличие от классического пути, когда артист годами идет к признанию через эпизоды [1:30:40], исполнители главных ролей в «Бригаде» проснулись мегазвездами в один миг [1:30:53]. Удержаться на этой вершине было непросто [1:31:06]. Так, Павел Майков признавался Тодоровскому, что после премьеры ехал по МКАДу с абсолютным ощущением собственного бессмертия [1:31:21]. А Дмитрий Дюжев рассказывал, как во время гастролей в Средней Азии проснулся в шесть утра от рева толпы под окнами гостиницы [1:31:34]. Выйдя на балкон в одних трусах, он обнаружил сотни людей, которые скандировали: «Космос! Космос!» [1:31:34].

Сам Тодоровский видит свою роль в кинобизнесе шире, чем просто режиссуру: он определяет себя как «шоураннера» [1:35:49], способного писать сценарии, руководить авторами, находить финансирование и доводить замысел до конца [1:35:49]. Вместе с Сергеем Ливневым и Игорем Толстуновым он в свое время создал независимую кинокомпанию «ТТЛ» [1:36:46]. Тодоровский убежден, что хороший продюсер обязан уметь «любить чужое» [1:37:14]. Сам он никогда бы не стал снимать криминальный боевик вроде «Бригады», но разглядел режиссерский драйв в Алексее Сидорове [1:38:34], который на тот момент не снял еще ничего крупного [1:38:19], и помог ему реализовать этот масштабный проект [1:38:48].

### Дружба на троих и трагический уход Алексея Балабанова
[[JUMP:1:32:16]]

Валерий Тодоровский [1:15:45] тепло вспоминает кинематографическую среду 90-х годов и свое общение с коллегами по поколению — Сергеем Ливневым и Алексеем Балабановым [1:32:44]. С Ливневым его связывала многолетняя дружба, начавшаяся еще в детстве благодаря знакомству их родителей [1:33:10]. С Балабановым же они постоянно пересекались на фестивалях [1:32:58], порой конкурируя в творческом плане: например, когда на «Кинотавр» одновременно привезли драму Тодоровского «Любовник» и фильм Балабанова «Война» [1:33:35]. 

Балабанов был абсолютно не светским и не тусовочным человеком [1:33:48]. Он часто выдергивал Тодоровского из фестивальной толпы, доставал бутылку водки, и они уходили к воде на темный пляж, где часами разговаривали обо всем на свете [1:34:03]. 

Несмотря на теплые отношения, Тодоровский с горечью отмечает, что Балабанов совершенно себя не берег [1:34:29]. Когда Алексей звонил ему в тяжелом физическом и моральном состоянии, Тодоровский умолял его остановиться, напоминал о детях и здоровье, но тот лишь отмахивался [1:34:41]. В отличие от Балабанова, Валерий Тодоровский [1:15:45] признается, что умеет вовремя прислушаться к своему организму и сделать паузу, когда уровень стресса и усталости грозит катастрофой [1:35:20].

### Почему «Географ глобус пропил» остался без режиссуры Тодоровского
[[JUMP:1:40:09]]

Мало кто знает, что Валерий Тодоровский [1:15:45] изначально планировал сам снимать экранизацию романа Алексея Иванова «Географ глобус пропил» [1:40:09]. Режиссер вместе с оператором Романом Васьяновым даже съездил в Пермь, где они встречались с писателем в местном ресторане [1:40:09], плавали по реке и вовсю готовились к запуску производства [1:40:24]. Более того, Тодоровский уже договорился об исполнении главной роли с Константином Хабенским [1:40:38].

Однако планы кардинально изменились, когда завершилась полуторагодовая работа над сценарием к сериалу «Оттепель» [1:40:38]. Понимая, что не сможет разорваться между двумя проектами, Тодоровский сделал выбор в пользу «Оттепели», передав режиссерское кресло «Географа» Александру Велединскому.

## 🎥 От «Оттепели» до Голливуда и обратно: творческие поиски и семейная честность Валерия Тодоровского
[[JUMP:1:40:53]]

### ### Мечты о сериалах: как встреча с создателем «Безумцев» определила судьбу «Оттепели»
[[JUMP:1:40:53]]

Валерий Тодоровский вспоминает, что в определенный момент перед ним встал принципиальный выбор: снимать традиционный полный метр по отличному сценарию или уйти в сериальный формат [1:40:53]. По его наблюдениям, среди молодых артистов долгое время бытовал снобизм по отношению к сериалам [1:41:08]: они считали полный метр («ПМ») престижным искусством, а многосерийные проекты — чем-то второсортным [1:41:20]. Однако режиссер понимал, что индустрия изменилась, и современное телевидение зачастую оказывается профессиональнее и глубже большого кино [1:41:35]. 

Решающим толчком к созданию его культового сериала «Оттепель» стал разговор в ресторане с Мэттью Вайнером [1:42:17] — крупнейшим американским шоураннером и создателем культовой драмы «Безумцы» (Mad Men) [1:42:17]. На вопрос Тодоровского, почему тот решил снять историю о рекламщиках 1950–1960-х годов [1:42:31], Вайнер ответил, что его отец работал в рекламном агентстве на Манхэттене и этот мир знаком ему с детства [1:42:45]. Узнав, что отец Тодоровского — легендарный советский кинорежиссер Петр Тодоровский, американец удивился: «Почему же ты не снимешь сериал про своего папу?» [1:42:58]. Вернувшись в Москву, Валерий уже через две недели собрал сценаристов [1:43:11]. Из-за плотного графика и желания сосредоточиться именно на «Оттепели» ему пришлось отказаться от режиссуры фильма «Географ глобус пропил» и передать проект своему близкому коллеге Александру Велединскому [1:43:23]. В итоге оба знаковых проекта были созданы практически параллельно [1:43:36].

### ### Американский опыт: почему Тодоровский не стал сжигать мосты ради Голливуда
[[JUMP:1:43:36]]

Американский период в жизни Тодоровского начался в 2007–2008 годах [1:43:36], когда его мюзикл «Стиляги» успешно прошел на международных кинофестивалях [1:43:50]. Это совпало с экономическим кризисом 2008 года, парализовавшим российскую киноиндустрию [1:44:04]. Тодоровский решил воспользоваться паузой и пожить в США, где у него появились собственные агенты и менеджеры [1:44:16]. Однако интеграция в американскую киносистему оказалась сложнее, чем ожидалось: режиссеру предлагали проекты, которые его пугали из-за непонимания местной специфики [1:44:44], а действительно интересные идеи срывались на финальных стадиях [1:44:57]. 

Главным препятствием стала невозможность жить на две страны [1:45:09]. После года съемок «Оттепели» в России [1:45:22] Тодоровский обнаружил, что в Лос-Анджелесе его успели подзабыть [1:45:35]. По его мнению, чтобы пробиться в Голливуде, нужно «умирать» от желания работать именно там и сжигать мосты, к чему он сам никогда не стремился из-за успешной карьеры и собственной студии в Москве [1:45:49]. 

Различие культурных кодов также сыграло свою роль: режиссер вспоминает, как Тимур Бекмамбетов объяснял ему тонкости американского общения в конфликтных ситуациях [1:47:50]. Именно из-за этих сложностей с передачей бытовых нюансов Тодоровский разрабатывал в США проект в жанре мюзикла [1:48:17], где условность жанра сглаживает культурные различия [1:48:31]. Несмотря на годы, проведенные за рубежом, Валерий планирует окончательно привезти свою 12-летнюю дочь в Москву и отдать ее в российскую школу [1:46:42]. Для него критически важно, чтобы ребенок вырос носителем русской культуры, читал Пушкина и мог прочесть «Анну Каренину» в оригинале [1:47:10].

### ### «Надвое»: новый кинороман о клерках и большая любовь Данилы Козловского и Александра Петрова
[[JUMP:1:49:12]]

Сегодня для Валерия Тодоровского границы между полным метром и сериалами окончательно стерлись — любой многосерийный проект он воспринимает как полноценное кино [1:49:25]. Его новой масштабной работой стал 9-серийный проект «Надвое» [1:49:41]. В этом сценарии, написанном совместно с близким другом Всеволодом Бенигсеном [1:51:00], режиссеру удалось объединить два давних замысла. 

Во-первых, он давно хотел снять честную и подробную историю любви мужчины и женщины, которой, по его мнению, не хватало на экранах со времен картины «Аритмия» [1:49:53]. Во-вторых, режиссера интриговала жизнь так называемого «офисного планктона» — нового социального класса клерков, которые неплохо зарабатывают, рутинно ходят в офис и ждут пятницы [1:50:33]. Главные роли в проекте сыграли главные звезды современного российского кино — Данила Козловский и Александр Петров [1:51:12]. Тодоровский признает, что объединить артистов такого масштаба в одном дуэте было непросто («флеш-рояль») [1:51:26], однако обоим актерам не хватало глубоких человеческих, а не просто героических ролей, поэтому они с радостью согласились принять участие в съемках [1:51:40].

### ### «Она проходила пробы»: творческий союз с Евгенией Брик и закон профессиональной гигиены
[[JUMP:1:51:55]]

Особое место в жизни режиссера занимает его супруга — актриса Евгения Брик, которую называют одной из красивейших женщин мира [1:51:55]. Тодоровский открыто говорит о правилах их совместной работы: он никогда не снимает жену в своих фильмах автоматически, только ради статуса супруги [1:52:25]. Режиссер считает такой подход губительным для профессии [1:52:37]. Каждая роль Евгении в его картинах была результатом честных кастингов и проб [1:53:58], что было важно как для нее самой, так и для съемочной группы, которая видела объективный талант актрисы [1:54:12]. 

Тодоровский подчеркивает, что перекраивать сценарии под супругу унизительно для обоих [1:55:05]. В качестве примеров других творческих союзов он приводит Глеба Панфилова и Инну Чурикову, чье идеальное творческое совпадение является редчайшим исключением из правил [1:53:07], а также Ингмара Бергмана, который регулярно влюблялся в своих муз, женился на них, снимал, но со временем переключался на новые лица [1:53:33].

### ### Блиц о важном: женщина-президент, страх потерять азарт и выбор между правдой и милосердием
[[JUMP:1:55:20]]

В традиционном финальном блице Катерина Гордеева задает режиссеру серию личных и философских вопросов [1:55:20]. Отвечая на вопрос о гендере, Тодоровский с улыбкой заявляет, что в следующей жизни хотел бы родиться женщиной из любви к разнообразию [1:55:45]. Он также выражает надежду, что в будущем президентом России станет женщина [1:55:58]. Единственным политиком прошлых лет, за которого он проголосовал бы без раздумий, режиссер называет убитую Галину Старовойтову [1:56:24]. 

Говоря о будущем через 10 лет, Валерий признается в желании уйти от суеты: больше времени проводить на даче, ходить босиком по траве в трусах [1:57:46] и наконец-то посвятить себя детям и внукам, чему он недодал им из-за постоянной работы [1:57:59]. Его главный страх — потерять внутренний азарт, энергию и интерес к творчеству [1:59:21]. Вспоминается совет Андрея Кончаловского, который твердит о необходимости постоянно хотеть и сохранять желания, чтобы не стареть [1:59:35]. В финальном выборе между безопасностью и правдой режиссер склоняется к компромиссу: он за правду [2:00:45], но признает, что если она несет смертельную опасность, безопасность важнее [2:00:58]. Между справедливостью и милосердием Тодоровский выбирает милосердие [2:01:12], а на вопрос «кино или любовь» отвечает, что кино — это и есть любовь [2:01:24].