Перегрузки, ИИ и кубы в сферах: авиация будущего

При катапультировании пилот истребителя испытывает мгновенную перегрузку в 250G — выжить в этот момент можно лишь благодаря инерции собственной крови. Райан Грейвс прошел путь от экстремальных посадок на авианосцы до регистрации аномальных объектов, неподвижно висящих против штормового ветра. Сегодня он объединяет опыт боевой авиации с квантовым моделированием, чтобы научить человечество управлять материей так же эффективно, как мы научились управлять информацией.

🚀 Воздушный бой будущего: от тактики Top Gun до ИИ-стохастики 1:18

Современный воздушный бой — это не только рев двигателей и перегрузки, но и сложнейшая интеллектуальная дуэль. Райан Грейвс (Ryan Graves), анализируя реализм фильма «Топ Ган: Мэверик», отмечает, что авторам удалось на удивление точно передать физику полетов . Однако за кадром часто остается то, что Грейвс называет «шахматной партией» — процессом, где пилот сражается одновременно с противником, законами физики и временем.

В сценариях с высокой степенью угрозы (high threat scenarios), подобных миссии из фильма, самолеты используют тактику «проникновения» (ingress) на сверхмалых высотах . Это необходимо, чтобы оставаться в «мертвой зоне» радаров, используя складки местности и каньоны как естественный камуфляж. Однако в реальности такая задача осложняется ролью офицера систем вооружения (WSO) — «бэк ситера», который должен перерабатывать колоссальные объемы информации, пока пилот удерживает машину в нескольких десятках метров над землей . По словам Грейвса, на рефлексию или страх в такие моменты просто нет времени: когнитивная нагрузка по распределению целей и управлению связью поглощает всё внимание .

Интегрированные системы ПВО и методы прорыва 4:34

Прорыв в защищенное воздушное пространство сегодня невозможен без понимания структуры интегрированных систем ПВО (IADS). Это не просто набор разрозненных ракетных установок, а распределенная коммуникационная сеть . Главная опасность IADS заключается в том, что сенсоры (радары) и средства поражения (ракеты) в ней диссоциированы. Если пилоту удастся уничтожить радар, который его облучает, система способна «самоисцеляться», передавая данные о цели с другого узла сети .

Для обхода таких систем пилоты используют тактику маскировки в «шуме» (clutter). Радары работают по принципу прямой видимости, поэтому деревья, скалы и кривизна горизонта становятся союзниками авиации . Райан Грейвс подчеркивает, что современные цифровые карты позволяют пилотам заранее видеть «зоны смерти» — радиусы поражения ПВО, внутри которых вероятность выживания стремится к нулю . Впрочем, реальные боевые действия, как, например, в Украине, показывают, что война часто принимает «импровизированный» характер, где высокотехнологичные системы развертываются ad hoc, создавая хаос, к которому трудно подготовиться заранее .

ИИ и использование случайности как преимущество 9:46

Будущее авиации Райан Грейвс связывает с концепцией «командного взаимодействия человека и машины» (manned-unmanned teaming) . Вместо того чтобы просто автоматизировать полет, Грейвс предлагает использовать машинное обучение для создания тактической непредсказуемости.

Традиционные военные доктрины строятся на повторяемых и обучаемых маневрах, которые по определению не могут быть максимально эффективными, так как должны быть понятны человеку-инструктору . Искусственный интеллект же может привнести в бой «стохастическое преимущество».

Случайность как оружие: ИИ может генерировать тактические решения, которые кажутся врагу случайными, но на деле являются смертоносными и оптимальными для конкретной секунды боя .
Слом шаблона: Противник, обученный противодействовать стандартным фигурам пилотажа, оказывается бессилен против системы, которая меняет логику поведения в режиме реального времени.

Грейвс считает, что мы должны стремиться к уровню сложности, при котором даже союзные истребители не смогут безопасно войти в зону боя, где действует автономная система, из-за предельной агрессивности и нелинейности её действий .

Превосходство F-35: информация против маневренности 14:07

Классический ближний бой (dogfight) постепенно уходит в прошлое. Грейвс иронизирует, что в реальности «собачья схватка» выглядит как маленькая точка в пустом небе, а не зрелищные виражи из кино . Современные дистанции поражения настолько велики, что вход в ближний бой означает: «что-то пошло не так» .

В этом контексте сравнение самолетов F-22 и F-35 выявляет смену парадигм:

F-22 Raptor: «Мускулистый» истребитель, созданный для доминирования в воздухе за счет физических характеристик, тяги и перегрузок .
F-35 Lightning II: Платформа будущего, которая может уступать в маневренности, но выигрывает за счет управления информацией. Это «командирский центр» в небе .

Сила F-35 заключается в электронном противоборстве (Electronic Warfare). В мире, где ракеты могут быть «сброшены» с курса цифровыми помехами еще до пуска, побеждает тот, кто лучше контролирует электромагнитный спектр . Грейвс сравнивает это с искусством боя на ножах: лучший мастер — это тот, кто вообще не доводит дело до поножовщины .

Гиперзвуковое оружие и цикл OODA 18:05

Обсуждая экстремальные скорости, Грейвс скептически относится к голливудским кадрам катапультирования на скорости Маха 10, напоминая, что даже сверхзвуковое катапультирование — это тяжелейшее испытание для организма . Тем не менее, гиперзвуковые технологии (от Маха 5 и выше) критически важны в контексте вооружений.

Главная проблема гиперзвука — это радикальное сокращение «цепочки поражения» (kill chain) и разрушение цикла OODA (Observe-Orient-Decide-Act / Наблюдение-Ориентация-Решение-Действие) .

Сжатие времени: Гиперзвуковая ракета оставляет обороняющейся стороне считанные секунды на обнаружение и реакцию .
Уязвимость сенсоров: Современные датчики часто не рассчитаны на объекты, движущиеся с такими скоростями, что требует полной интеграции данных со всех доменов (космос, воздух, земля) .

Завершая разбор тактических вызовов, Грейвс упоминает и более приземленную, но смертоносную угрозу — столкновения с птицами . Даже на современных истребителях обычный индейковый гриф может пробить фонарь кокпита или вывести из строя двигатель, превращая полет в борьбу за выживание. Пилотов учат, что при встрече с птицей нужно всегда уходить вверх: испуганная птица инстинктивно поджимает крылья и падает вниз, чтобы уйти с траектории столкновения .

🚀 Испытание на прочность: физика катапультирования и психология строя 25:02

Путь Райана Грейвса (Ryan Graves) в элитную авиацию начался в 2009 году, когда он, выбрав карьеру морского пилота, прошел путь от курсанта до управления истребителем F/A-18F Super Hornet . В разговоре с Лексом Фридманом (Lex Fridman) Грейвс вспоминает, что переход с винтовых самолетов мощностью 600 лошадиных сил на реактивный учебный T-45 Goshawk с тягой в 15 000 фунтов стал для него колоссальным скачком . В реактивной авиации всё происходит быстрее: от выпуска шасси до радиообмена, но самым жестким уроком для пилота становятся ситуации, когда техника отказывает, и единственным выходом остается катапультирование.

Физика экстренного спасения: 250G между жизнью и смертью 30:23

Для большинства людей катапультирование — это эффектная сцена из голливудского боевика, но для профессионального пилота это экстремальное физическое испытание, которое буквально меняет структуру тела. Грейвс едва не столкнулся с этим на своем самом первом полете в качестве курсанта: из-за отказа шасси экипаж готовился к «контролируемому катапультированию» в специальной зоне . Хотя в тот раз шасси удалось выпустить в последний момент, позже, уже в роли офицера по безопасности полетов, Райан расследовал множество подобных инцидентов .

Физика процесса покидания кабины поражает своей жестокостью. Чтобы безопасно выбросить кресло с пилотом из летящего на огромной скорости самолета, необходимо преодолеть инерцию за доли секунды.

«Это происходит мгновенно. Вы испытываете перегрузку около 250G в течение нескольких миллисекунд — это возможно только благодаря инерции нашей крови и тканей», — объясняет Грейвс .

После этого импульса перегрузка снижается до «стабильных» 40–50G, чтобы увести кресло подальше от падающей машины. Такие колоссальные нагрузки не проходят бесследно. Грейвс упоминает историю становления этой технологии, когда исследователи (включая военных врачей) использовали ракетные сани, чтобы понять пределы человеческой выносливости . Один из таких добровольцев буквально «превратил свое тело в кашу» ради науки, получив множественные травмы, но именно эти жертвы позволили создать системы, спасающие жизни современных пилотов. Последствия катапультирования непредсказуемы: пилот может потерять сознание и очнуться уже в свободном падении, на дереве или в ледяной воде .

Психология строя: эффект «кнута» и борьба с вертиго 34:55

Если катапультирование — это мгновенный шок, то полеты в строю (formation flying) — это затяжной психологический и физический изнуряющий стресс. Ранее в разговоре Лекс и Райан упоминали тактику и эстетику авиации, но реальность работы в формации далека от романтики . Пилот не просто летит рядом с ведущим — он вручную удерживает самолет в строго определенных визуальных точках, образуя воображаемый равносторонний треугольник относительно другого истребителя .

Грейвс выделяет несколько критических факторов, делающих этот процесс изматывающим:

Физический зажим: Новички настолько боятся столкновения, что подсознательно «замыкают» мышцы ног. Грейвс, будучи инструктором, часто видел, как студент судорожно давит на педаль руля направления, пытаясь отодвинуться от ведущего. «Я лечил это фразой: „Пошевели пальцами ног“», — делится Райан . Как только мышцы расслабляются, управление становится плавным.
Эффект «кнута»: В строю из четырех самолетов (дивизион) самое сложное место — позиция №4 (замыкающий). Ведущий летит стабильно, №2 корректирует положение относительно него, №3 — относительно №2. В итоге четвертый пилот оказывается на конце «хлыста», где малейшее движение лидера превращается в резкий рывок, требующий мгновенной реакции .
Пространственная дезориентация (Вертиго): Самый опасный момент наступает при входе в облака. Когда визуальные ориентиры исчезают, а самолет продолжает маневрировать, человеческий вестибулярный аппарат начинает лгать .

«Вы можете смотреть на приборы и видеть, что находитесь в крене 30 градусов, но всё ваше тело кричит, что вы летите прямо. Или наоборот — кажется, что мир вращается, хотя это не так», — описывает Грейвс состояние потери ориентации .

В таких условиях пилот обязан подавить свои чувства и полностью довериться либо приборам, либо ведущему, который в этот момент становится его «гироскопом» . Этот «полуавтономный танец» требует такой концентрации, что пилоты часто выходят из кабины с затекшими шеями и полным эмоциональным истощением .

Несмотря на колоссальный стресс, для Райана Грейвса авиация всегда была чем-то большим, чем просто управление машиной. Его привлекала возможность работать на самом острие науки и технологий . Он отмечает, что хотя война часто становится катализатором инженерных прорывов, именно стремление к мастерству и управлению сложнейшими системами, созданными человечеством, сформировало его как профессионала . Этот опыт работы с передовыми сенсорами и навигацией позже сыграет ключевую роль в его столкновениях с необъяснимыми явлениями, о которых пойдет речь в следующих главах.

⚓ Искусство посадки на авианосец и цифровое зрение радаров 50:12

Танцы на палубе: Физика и психология посадки 50:12

Для гражданского человека посадка самолета — это завершение путешествия, но для пилота палубной авиации, такого как Райан Грейвс, это самая напряженная часть миссии. В беседе с Лексом Фридманом Грейвс описывает этот процесс не как мягкое приземление, а как «контролируемое столкновение» с движущимся объектом в океане. Успех операции зависит от филигранной точности: чтобы совершить «идеальный проход», пилот должен пронести свою голову через воображаемое окно размером всего 30 на 30 сантиметров . При этом необходимо удерживать строгий угол атаки и скорость, отклонение по которой даже на пять узлов может стать критическим.

Ключевую роль в этом процессе играет офицер LSO (Landing Signal Officer) — специально обученный авиатор на палубе, который помогает пилоту «поймать трос». Система посадки IFLOLS, которую на флоте называют просто «зеркалом» или «шаром» (the ball), представляет собой оптическую систему, где положение светового луча относительно горизонтальной линии показывает пилоту его положение на глиссаде . Если «шар» в центре — всё в порядке; если он уходит вверх или вниз — пилот обязан немедленно реагировать тягой двигателей. Сложность в том, что и «шар», и двигатели истребителя имеют задержку в реакции, поэтому пилот должен действовать на опережение, буквально чувствуя динамику машины .

Ситуацию осложняют два физических фактора:

Подвижная палуба: Посадочная зона авианосца расположена под углом к оси корабля и постоянно уходит в сторону и от пилота. Любой маневр по исправлению курса (например, крен в 30 градусов) ведет к потере подъемной силы, которую нужно мгновенно компенсировать мощностью .
«Турбулентность за островом» (The Burble): Прямо перед касанием самолет попадает в зону завихрений, создаваемых надстройкой авианосца. Этот поток воздуха буквально «придавливает» машину к воде, увеличивая скорость снижения в самый опасный момент .

Райан вспоминает, что даже опытные пилоты совершают ошибки. Самая опасная из них — попытка «переиграть систему» и резко центрировать «шар» непосредственно перед палубой, что часто приводит к удару о корму (ramp strike) .

«Зеро-зеро»: Когда палуба исчезает в тумане 56:28

Самым суровым испытанием Грейвс называет условия «99 taxi lights on» или посадку «ноль-на-ноль» . Это ситуация, когда из-за шторма или облачности видимость падает до абсолютного нуля: пилот не видит корабль, а офицер LSO не видит самолет. В такие моменты LSO берет в руки радиостанцию, напоминающую трубку телефона из 80-х, и буквально «словами» заводит пилота на палубу, ориентируясь на тусклый свет рулежных огней истребителя в дожде .

Для пилота это превращается в медитативный, но пугающий процесс. В кабине темно, приборы приглушены до минимума, чтобы сохранить ночное зрение, а вокруг — лишь черная бездна океана . Грейвс описывает, как в такие моменты мозг может потерять связь с телом, и пилоту приходится сознательно «встряхивать» себя, чтобы вернуться в реальность перед ударом о палубу на скорости снижения около 500 метров в минуту . Единственным утешением в ночных полетах для Райана была возможность использовать очки ночного видения, чтобы смотреть на звезды, не тронутые световым загрязнением, и наблюдать за бесконечными потоками метеоров над океаном .

Цифровой скачок: Радары AESA и обнаружение аномалий 1:02:19

Переломный момент в истории с НЛО для эскадрильи Грейвса VFA-11 «Red Rippers» наступил в 2012–2014 годах, когда их истребители F/A-18 прошли плановую модернизацию . Старые механические радары APG-73 были заменены на современные радары с активной фазированной антенной решеткой (AESA) — APG-79. По словам Райана, это был технологический скачок, сопоставимый с переходом от аналога к цифре .

Как только новые радары были откалиброваны, пилоты начали массово фиксировать объекты, которых раньше просто не существовало в их «приборной реальности». Сначала это сочли программными ошибками или ложными целями (false tracks). Однако аномалии появлялись систематически:

Неподвижность при штормовом ветре: Объекты могли часами висеть в одной точке на высоте от 5 до 20 тысяч футов, несмотря на ветер скоростью 100–150 узлов . Любой известный дрон или шар в таких условиях должен был дрейфовать по течению воздуха.
Странные траектории: На странице ситуационной осведомленности (SA page), дающей «вид сверху» на поле боя, эти объекты отображались с хаотично меняющимся индикатором направления (Target Aspect Indicator) . Они совершали «дрейфующие» маневры, не похожие на работу стандартного автопилота.
Сверхзвуковые скорости: Иногда объекты внезапно ускорялись до 1.1–1.2 Маха, сохраняя активность в течение невероятно долгого времени .

Вскоре подозрения в неисправности радаров отпали, так как объекты начали подтверждаться данными системы FLIR (инфракрасных камер) . Камеры фиксировали тепловую энергию в тех же точках, куда указывал радар. Грейвс подчеркивает, что это не были единичные случаи: к определенному моменту почти 90% пилотов его эскадрильи видели эти следы на своих приборах . Первоначальной реакцией была не вера в пришельцев, а страх перед столкновением в воздухе и опасения, что это сверхсекретные системы сбора данных иностранного государства, способные вскрывать тактики и частоты ВМС США .

🛸 Куб в сфере и загадка инцидента Gimbal 1:15:18

Геометрия аномалии: куб внутри прозрачной сферы 1:15:56

Долгое время неопознанные объекты оставались для пилотов лишь отметками на экранах радаров — «призраками» в системе, природу которых было невозможно подтвердить визуально. Однако со временем произошел критический сдвиг: пилоты начали видеть эти объекты собственными глазами. Райан Грейвс описывает один из самых шокирующих инцидентов, когда два истребителя из его эскадрильи буквально пролетели в опасной близости от аномалии .

Объект находился в «точке входа» в рабочую зону — одном из самых загруженных участков воздушного пространства на Восточном побережье, где самолеты постоянно входят в тренировочный сектор и выходят из него на разных высотах . Пилоты, летевшие в строю, увидели объект, который прошел прямо между их самолетами. По их описанию, это был темно-серый или черный куб, заключенный внутри прозрачной, полупрозрачной сферы . Углы (вершины) куба касались внутренней поверхности этой сферы.

Этот визуальный контакт стал поворотным моментом для всего подразделения:

Безопасность полетов: Пилоты немедленно прервали полет и вернулись на базу, заявив, что едва не столкнулись с «одной из этих штук» .
Официальная реакция: Именно после этого случая начались регулярные подачи отчетов об опасных ситуациях (hazard reports) через каналы безопасности морской авиации .
Отсутствие агрессии: Райан Грейвс отмечает, что объект не проявлял враждебности и не маневрировал агрессивно — он просто неподвижно висел в воздухе, словно не замечая присутствия истребителей .

Лекс Фридман уточняет, не могли ли это быть галлюцинации или оптические иллюзии. Грейвс парирует: пилоты проходят многочасовую подготовку по распознаванию иллюзий, ложных горизонтов и особенностей ночного зрения . Описанный случай произошел идеально ясным днем, и объект был зафиксирован физически, что исключает категорию природных явлений или психологических ошибок . Более того, этот феномен оказался «проблемой поколений»: спустя годы бывший ученик Грейвса позвонил ему и сообщил, что видел точно такой же «куб в сфере» в том же районе .

Анализ происхождения и тактическая неопределенность 1:20:32

Райан Грейвс пытается классифицировать увиденное, разделяя возможные варианты на несколько «корзин». Если предположить, что это секретные технологии США, то налицо катастрофический провал в коммуникации между ведомствами, который ставит под угрозу жизни пилотов . Если же это технологии противника (Китая или России), возникает логический вопрос: почему мы не видим «отголосков» этих прорывных технологий в гражданской экономике или других сферах вооружений? . Разрыв между возможностями этих объектов и современным уровнем науки кажется слишком огромным.

Особый интерес вызывает способность объектов действовать в разных средах (transmedium). Обсуждая знаменитый «Tic Tac» (инцидент Нимиц), Грейвс упоминает сообщения о том, что подобные объекты могут уходить под воду . Для авиатора подводная среда — это «черный box»; современные системы ПВО не обладают возможностью бесшовного кросс-доменного отслеживания, когда цель можно вести от космоса до глубин океана .

Несмотря на потенциал разведывательной угрозы, Грейвс не склонен видеть в объектах непосредственную боевую опасность. В отличие от психологической войны, которую Лекс Фридман упоминает в контексте современных конфликтов, поведение НЛО скорее напоминает пассивное наблюдение .

Инцидент Gimbal: «флот» против истребителей 1:38:51

Одним из самых задокументированных случаев остается видео Gimbal. Райан Грейвс находился в воздухе во время этого инцидента, а запись была сделана его близким другом . Это происходило во время масштабных учений перед развертыванием — периода максимального стресса и концентрации сил, когда авианосец и его авиакрыло отрабатывают все возможные сценарии войны .

Ключевые детали инцидента Gimbal:

Групповое присутствие: На радарах наблюдался не один объект, а целая группа (целый «флот»), двигавшаяся в определенном строю .
Аномальное вращение: На видео запечатлено, как объект совершает вращение, которое невозможно объяснить аэродинамикой привычных летательных аппаратов.
Контекст учений: Изначально пилоты решили, что это часть тренировочного сценария, где береговая авиация пытается прорвать оборону авианосной группы . Однако реальность оказалась сложнее.

Грейвс подчеркивает, что хотя сейчас создаются новые офисы вроде AARO (All-domain Anomaly Resolution Office) под руководством доктора Шона Киркпатрика , прогресс идет медленно из-за «стены классификации». Ранее в разговоре они кратко касались того, как бюрократия может тормозить научный поиск, но Грейвс сохраняет осторожный оптимизм, видя, что стигма вокруг темы постепенно исчезает благодаря открытости профессиональных пилотов .

🛸 От слушаний в Конгрессе до квантовой химии: новая эра изучения аномалий 1:40:19

Государственные усилия и борьба со стигмой 1:45:13

Райан Грейвс отмечает, что долгое время в военной среде существовал своего рода «предохранительный механизм»: пилоты, сталкиваясь с необъяснимыми объектами, просто отмахивались от них, чтобы не нарушать график выполнения боевых задач. Грейвс называет это «ведром безопасности» — состоянием, когда странные объекты игнорируются, если они не представляют немедленной угрозы, просто потому, что у военных слишком много дел . Осознание масштаба проблемы пришло к нему лишь позже, когда он перешел на работу инструктором и получил время для рефлексии .

Обсуждая роль официальных структур, таких как программа AATIP (Advanced Aerospace Threat Identification Program) и её преемник AARO (All-domain Anomaly Resolution Office), Грейвс вспоминает показательный случай. После записи знаменитого инцидента Gimbal (подробно разобранного в предыдущих главах), на авианосец прибыл адмирал, чтобы лично ознакомиться с кадрами. По словам Райана, высокопоставленный офицер посмотрел видео всего пять-шесть секунд, после чего молча развернулся и вышел . Такая реакция убедила Грейвса: руководство ВМС уже давно знало о существовании этих объектов, и для них это не было новостью .

На вопрос Лекса Фридмана о том, почему Пентагон в итоге признал существование видео, Грейвс отвечает прагматично: информация уже просочилась в открытый доступ, и у государства не оставалось иного выбора, кроме как ответить на общественный запрос . Сегодня Райан видит в создании AARO важный шаг к легитимизации темы UAP (неопознанных аномальных явлений), хотя борьба со стигмой в армии всё еще продолжается.

Критика скептицизма и подход Мика Уэста 1:48:58

Важной частью дискуссии становится обсуждение деятельности профессиональных скептиков, в частности Мика Уэста (Mick West), который занимается математическим моделированием и развенчанием случаев наблюдения НЛО. Райан Грейвс признает ценность работы Уэста в плане построения моделей и анализа данных, соглашаясь с мантрой «доверяй, но проверяй» . Однако он указывает на фундаментальный изъян в подходе многих «дебюнкеров».

Основная претензия Грейвса заключается в том, что скептики часто исходят из заранее заданного вывода — «этого не может быть» — и подгоняют под него факты . Самым слабым местом таких анализов Райан считает полное игнорирование показаний экипажей. Он называет логической ошибкой попытку исключить человеческий фактор из анализа, особенно когда речь идет об опытных пилотах, чьи визуальные наблюдения подтверждаются данными радаров . Для Грейвса статистика говорит в пользу существования внеземного разума, и он считает «статистически глупым» предполагать, что человечество — единственная развитая цивилизация во Вселенной .

Манипуляция материей: технологии будущего 1:52:37

Размышляя о том, какими технологиями могли бы обладать продвинутые цивилизации, Райан предполагает, что ключом является выход за пределы нашего понимания физики. Если сегодня человечество виртуозно манипулирует информацией, то сверхцивилизации, вероятно, научились так же легко манипулировать материей .

Это видение включает в себя:

Способность мгновенно создавать физические объекты;
Полный контроль над химическими реакциями на атомном уровне;
Мастерство управления физической реальностью, позволяющее обходить барьеры, которые сейчас сдерживают развитие земных технологий, таких как термоядерный синтез .

Грейвс считает, что следующим этапом развития станет управление полями, в частности, гравитационными. Это позволит перемещаться в пространстве без использования реактивной тяги (propellantless travel) . С точки зрения такой цивилизации, современные истребители, сжигающие тонны топлива для перемещения на короткие дистанции, выглядят крайне архаично — Грейвс сравнивает это с «Флинтстоунами» или «бросанием камней из задней части лодки» .

Квантовое моделирование в GenMat 1:55:28

Практическое применение своего интереса к передовым технологиям Грейвс нашел в компании GenMat (Quantum Generative Materials). Он объясняет, что разработка новых материалов традиционными методами упирается в огромные вычислительные сложности. Классические компьютеры не способны эффективно просчитать взаимодействие всех атомов в сложной структуре .

Работа Райана в GenMat сфокусирована на нескольких направлениях:

Квантовая химия: Использование искусственного интеллекта и машинного обучения для преодоления разрыва между возможностями классических и квантовых компьютеров при проектировании материалов «с нуля» .
Обратный инжиниринг: Попытки использовать алгоритмы для определения свойств аномальных материалов, если такие попадут в руки ученых .
Гиперспектральное зондирование: В ближайшее время компания планирует запуск спутника с передовым сенсором. Этот аппарат будет использовать знания в области квантовой химии для поиска месторождений полезных ископаемых и анализа состава материалов на Земле из космоса .

Грейвс верит, что использование «нечеловеческого интеллекта» (ИИ) в науке может привести к открытиям, которые мы сами не смогли бы осознать . В завершение темы они с Фридманом обсуждают возможность того, что правительство скрывает инопланетные технологии. Райан признается, что у него нет прямых доказательств, но «сердце подсказывает», что за завесой секретности происходит нечто важное, что может вызвать шок у современного общества .

🛰️ Дроны, демократизация войны и поиск тишины в лесах Массачусетса 2:05:36

В современной военной стратегии происходит фундаментальный сдвиг: фокус смещается с массивных и дорогостоящих платформ на гибкие, автономные системы. Райан Грейвс (Ryan Graves), основываясь на своем опыте пилота и работе в исследовательских структурах, описывает будущее, где человек перестает быть оператором конкретной машины и становится «дирижёром» боевого пространства.

Командное взаимодействие: Пилот как высокоуровневый стратег 2:05:36

Концепция командного взаимодействия человека и необитаемых аппаратов (manned-unmanned teaming) в представлении Грейвса строится на максимальном делегировании тактических задач искусственному интеллекту. Райан подчеркивает, что человек-командир должен находиться на самом высоком уровне принятия решений: «Если я хочу, чтобы это здание исчезло, это и есть сообщение, которое я хочу передать системе» . Пилоту будущего не нужно знать остаток топлива в каждом дроне или их конкретные ТТХ — он выбирает результат из «облака возможностей» .

Такая автономия поднимает острые этические вопросы, однако Грейвс видит в ней инструмент гуманизации войны. По его мнению, при наличии морального лидерства в правительстве, именно автономные системы позволяют достичь хирургической точности, минимизируя сопутствующие потери среди гражданского населения . Райан вспоминает свой опыт в Афганистане, где он наблюдал ужасающие последствия неизбирательного насилия, такие как подрывы школьных автобусов террористами . Технологии, по его словам, — это способ сделать войну менее «грязной» и более контролируемой.

Украина и «Twitter-война»: Демократизация насилия 2:10:08

Обсуждая текущий конфликт в Украине, Лекс Фридман и Райан Грейвс отмечают беспрецедентный уровень прозрачности: мир фактически наблюдает за боевыми действиями в прямом эфире через социальные сети . Особое внимание уделяется использованию коммерческих технологий в военных целях. Применение дронов Bayraktar, российских «Орлан-10» и обычных потребительских квадрокоптеров DJI полностью меняет правила игры .

Лекс Фридман проводит параллель между правом на владение оружием и использованием гражданских дронов для защиты независимости: «Люди тратят свои зарплаты, чтобы купить дроны DJI и прикрепить к ним взрывчатку — это технологическая версия идеи Второй поправки» . Грейвс соглашается, отмечая, что такая доступность технологий превращает любую территорию в «непролазную трясину» (quagmire) для агрессора . Это меняет саму природу партизанской войны: теперь гражданское население, обладающее навыками компьютерного зрения и доступом к гражданским беспилотникам, становится грозной силой, способной обнаруживать и уничтожать цели .

Психология войны: Профессиональное рыцарство и «голоса безмолвных» 2:15:47

Размышляя о природе врага, Грейвс признается, что никогда не испытывал ненависти к тем, с кем сражался в небе. В среде элитной тактической авиации существует своеобразное «родство» (kinship) между пилотами разных стран . Райан отмечает, что противник в кабине стомиллионного истребителя — это такой же профессионал, прошедший через схожие испытания и тренировки .

Однако Грейвс осознает, что его взгляд — это «романтическая версия» войны с высоты птичьего полета, где всё кажется маленьким и абстрактным . Внизу же остаются люди, лишенные голоса и доступа к Twitter, чья жизнь разрушается из-за обрыва логистических цепочек или отсутствия отопления зимой . Лекс и Райан сходятся на том, что с ростом автономии и удаленности оператора от поля боя риск забыть о страданиях конкретного человека становится критическим.

Трудности перехода и поиск спокойствия в лесу 2:23:44

Увольнение из ВМС США стало для Грейвса серьезным психологическим испытанием. Несмотря на внешний мачизм и браваду армейской среды, переход к гражданской жизни редко сопровождается должной заботой о ментальном здоровье . Исследования показывают, что у пилотов истребителей после завершения карьеры на годы снижается выработка адреналина . «Я привык быть частью чего-то масштабного, и когда я вышел в отставку, я не знал, чем заполнить эту пустоту», — признается Райан, описывая возникшее чувство тревоги .

Его советом молодым людям становится призыв «не бояться выглядеть глупо» и сохранять «разум новичка» . Для самого Райана способом обретения ясности и покоя стала жизнь в лесной изоляции в штате Массачусетс .

«Для нас с женой при выборе дома земля была важнее самого здания. Нам нужна была приватность» .

Этот контраст — жизнь на острие технологий и потребность в тишине леса — кажется Грейвсу естественным. Природа, по его мнению, «совершенна во многих смыслах» и предоставляет ту интеллектуальную передышку, которая невозможна в мире машин . Даже размышления о смерти в этом контексте становятся частью биологической необходимости для эволюции . Грейвс видит смысл жизни в любопытстве и способности человеческого разума генерировать новую информацию в «стабильной» вселенной, создавая то, что никогда не возникло бы естественным путем без участия воображения .

🚀 Любопытство и дисциплина: Путь исследователя будущего 2:30:35

Заключительная часть беседы между Лексом Фридманом и Райаном Грейвсом превращается в глубокое философское размышление о том, что движет человечеством в его стремлении познать непознанное. Подводя итог многочасовому обсуждению, Лекс Фридман (Lex Fridman) подчеркивает, что все великие свершения и «новые, более грандиозные взаимодействия с нашей Вселенной» начинаются с одной простой искры — искры любопытства . Именно это качество, по мнению ведущего, объединяет все те сферы, в которых Райан Грейвс (Ryan Graves) оставил свой след: от кабины истребителя до переднего края квантовых вычислений.

Интеллектуальная смелость и серьезный подход к аномалиям 2:31:00

Одной из центральных тем финала становится признание личного вклада Грейвса в дестигматизацию темы неопознанных воздушных явлений (UAP). Лекс Фридман выражает особую благодарность Райану за его готовность «быть достаточно смелым, чтобы говорить об НЛО» . Важность этого шага заключается не просто в самом факте публичного выступления, а в том, насколько серьезно и академично Грейвс подходит к этому вопросу.

В мире, где тема аномальных явлений часто скатывается в конспирологию или насмешки, Грейвс выбрал путь данных и профессионального анализа. Ранее в их разговоре они вскользь касались темы слушаний в Конгрессе, и в финале Лекс подчеркивает, что именно такая «серьезность» и технологическая подкованность позволяют перевести дискуссию из разряда фантастики в плоскость национальной безопасности и научного поиска. Смелость Грейвса здесь интерпретируется как готовность поставить на кон свою профессиональную репутацию ради установления истины о том, что происходит в воздушном пространстве .

Синтез технологий: от истребителей к квантовому моделированию 2:31:14

Подводя итог профессиональному пути своего гостя, Лекс Фридман отмечает впечатляющую траекторию развития Грейвса как инженера и практика. Эта траектория охватывает сразу несколько критически важных для будущего человечества фронтов:

Авиационная инженерия и боевое применение: Опыт пилотирования и понимание механики истребителей, которые обсуждались в контексте тактики и систем ПВО.
Искусственный интеллект и машинное обучение (AI/ML): Применение алгоритмов в условиях реального боя, что становится новым стандартом современной войны .
Квантовые технологии: Текущая работа Грейвса в области квантового моделирования материалов (в рамках проекта GenMat), что обещает революцию в создании новых физических структур.

Лекс признается, что с нетерпением ждет следующих шагов Райана, рассматривая его деятельность как единый процесс освоения реальности на разных уровнях — от макромира сверхзвуковых скоростей до микромира квантовых состояний . Для Грейвса это не просто смена работы, а логичное продолжение поиска ответов на вопросы, которые возникли у него еще в кресле пилота F/A-18.

Дисциплина как фундамент героизма 2:31:40

Завершая подкаст, Лекс Фридман по традиции оставляет слушателей с пищей для размышлений, цитируя легендарного астронавта Базза Олдрина. Фраза Олдрина о том, что «смелость приходит вместе с постепенным накоплением дисциплины», идеально резюмирует жизненный путь Райана Грейвса .

Этот афоризм подчеркивает, что ни героизм пилота в экстремальной ситуации, ни решимость исследователя заявить о непознанном не являются случайными вспышками эмоций. Напротив, это результат многолетней подготовки, строгого следования протоколам и интеллектуальной честности. Ведущий благодарит аудиторию за внимание к этому долгому и сложному разговору, который начался с обсуждения тактики воздушного боя, а закончился вопросами о месте человечества в технологически развитой Вселенной . Последнее слово остается за благодарностью и надеждой на новую встречу, оставляя финал открытым для будущих открытий Грейвса.