В новом выпуске Rich Roll Podcast известный ведущий Рич Ролл беседует с Хайди Цукерман, глобальным экспертом в области современного искусства, куратором и директором Музея искусств округа Ориндж (OCMA). Собеседники, знакомые более тридцати лет, погружаются в глубокий философский диалог о том, как формируется ценность художественных произведений, почему искусство способно исцелять сообщества и каким должен быть музей XXI века. Эта встреча раскрывает не просто изнанку арт-индустрии, но и внутреннюю эволюцию лидера, пришедшего через многолетние духовные практики к искреннему служению обществу.
🤝 Пересечение судеб: тридцать лет личной истории и общих друзей 1:29
Личные траектории Рича Ролла и Хайди Цукерман пересеклись еще в начале 1990-х годов. В тот период Рич Ролл встречался с сестрой Хайди, Лорой, которая училась в Нью-Йоркском университете (NYU) и занималась экспериментальным театром. Лора Цукерман активно сотрудничала с молодым режиссером Дарреном Аронофски и принимала участие в работе над его ранними картинами «Пи» и «Реквием по мечте». Как вспоминает Хайди Цукерман, это было динамичное и острое время в Нью-Йорке, когда перформанс только начинал трансформироваться в глубоко личное искусство. Сегодня Лора замужем, воспитывает детей и живет в Копенгагене. Недавно вся семья собиралась в Лондоне, чтобы отпраздновать 70-летие отчима Хайди — Гэри.
Связи между ведущим и гостьей продолжали развиваться через множество общих знакомых из самых разных сфер. Одним из таких связующих звеньев стал известный спортсмен-бегун Рики Гейтс. В настоящее время Гейтс реализует проект «Ultra Training»: он путешествует на поезде Amtrak, выходит на каждой станции и пробегает маршрут по улицам городов, снимая об этом документальный фильм. Цукерман и Гейтс близко познакомились во время ее работы в Аспене. По мнению Цукерман, Рики Гейтс является настоящим художником, чья деятельность представляет собой уникальный сплав перформанса, фотографии, литературы и атлетизма.
В планах Хайди Цукерман и Рики Гейтса — совместная организация экспедиции проекта Hut Run Hut, намеченная на август 2023 года. Проект предполагает пятидневный поход протяженностью 100 миль (около 160 км) в условиях высокогорья с ночевками в хижинах, построенных в свое время для 10-й горнопехотной дивизии США. В состав группы планируется включить 12 человек:
- Шесть профессиональных художников.
- Шесть спортсменов.
Цель экспедиции — объединить людей вокруг идеи жизненной практики, уходящей корнями в буддизм. Свое согласие на участие в проекте уже дали известная сноубордистка Гретхен Блейлер и Лэнс Армстронг.
Сама Хайди Цукерман недавно преодолела полумарафон в округе Ориндж без предварительной подготовки, согласившись на это за два дня до старта. Цукерман признается, что долгое время считала себя «интеллектуально яростной, но физически трусливой». Рич Ролл предложил альтернативный взгляд: заменить концепцию физической храбрости обычным человеческим любопытством. По мнению Ролла, для прохождения подобных испытаний требуется не столько бесстрашие, сколько исследовательский азарт и желание узнать, каково это — пережить подобный опыт.
🎨 Путь в мир искусства: от семейных реликвий до аукционного дома Christie’s 13:28
Интерес Хайди Цукерман к искусству уходит корнями в детство и связан с ее бабушкой по отцовской линии — Бланш. Бланш определила, что Хайди с ранних лет будет коллекционировать стеклянные пресс-папье, а ее сестра Лора — декоративные шкатулки. Жизненный путь самой Бланш представляет собой классическую американскую историю: родившись в Нью-Йорке в семье скорняков с Нижнего Ист-Сайда, она имела лишь образование за три класса и в восьмилетнем возрасте из-за аллергии на норку оказалась в приюте. Позже она вышла замуж за состоятельного канадца и начала активно скупать недвижимость в Нью-Йорке вместе со всей обстановкой. Когда в ее собственных квартирах заканчивалось место для картин и антиквариата, Бланш отправляла мебель, ковры и полотна в дом родителей Хайди.
Хотя дом был заполнен предметами изящного и декоративного искусства, родители Хайди не проявляли к ним интереса, воспринимая их лишь как элементы декора. Сама же Хайди росла в окружении этих арт-объектов, но изначально планировала связать жизнь с юриспруденцией и мечтала стать судьей. Поворотный момент, который Цукерман сравнивает с концепцией «сжигания мостов» по Джозефу Кэмпбеллу, произошел на третьем курсе Пенсильванского университета.
Летом после первого курса она нашла в телефонном справочнике адреса художественных галерей, обзвонила их и, заявив, что учится на искусствоведа, устроилась на работу. Тогда же она совершила свой первый визит в студию к Сэму Фрэнсису — важнейшему представителю абстрактного экспрессионизма второго поколения в Пало-Альто. Позже Хайди получила работу в Институте современного искусства (ICA) в Филадельфии, где познакомилась с такими значимыми фигурами арт-рынка, как Мэри Бун и Дэвид Салле.
Решающий совет Цукерман дал ее друг, архитектор Джонатан Гиннесс. Заметив ее страсть, он рассказал о международной образовательной программе аукционного дома Christie’s. Программа включала обучение в трех культурных столицах:
- Три или четыре месяца в Нью-Йорке.
- Четыре месяца в Париже.
- Четыре месяца в Лондоне.
Родители Хайди встретили ее решение отказаться от сдачи экзаменов LSAT и уйти в сферу искусства с глубоким скептицизмом, утверждая, что в этой индустрии невозможно заработать деньги. Однако Хайди успешно прошла сложное интервью, а бабушка Бланш согласилась полностью оплатить год ее обучения в Европе.
🏛️ Музейная практика и создание личной истории отношений с художниками 18:48
Профессиональный путь Хайди Цукерман включал работу во множестве коммерческих галерей Нью-Йорка, таких как Stux Gallery, а также сотрудничество с куратором Энн Левей. По воспоминаниям Цукерман, в начале 1990-х годов молодой девушке было чрезвычайно легко войти в арт-тусовку и стать завсегдатаем модных закрытых вечеринок. Однако статус «галерейной девочки» кардинально отличался от положения человека, которого воспринимают всерьез. Стремясь заслужить свое собственное место в индустрии, Хайди начала активно сотрудничать с независимой галереей AC Project Room. Художник Байрон Ким подсказал ей идею проводить регулярные задокументированные беседы с творцами — практику, которую Хайди ведет уже три десятилетия.
Цукерман осознала, что работа в коммерческой галерее ограничивает ее аудиторию людьми, которые и так ценят искусство. Ей же хотелось заниматься широким просвещением. Переход в Музей еврейской культуры в Нью-Йорке в 1993 году в качестве куратора помог ей отточить навыки убеждения широкой публики. Рич Ролл сравнивает ее многолетний метод сбора заметок и интервью с профессиональным подходом голливудского продюсера Брайана Грейзера, который на протяжении всей карьеры целенаправленно приглашал на беседы менторов и экспертов из разных областей ради накопления уникальной библиотеки мудрости.
Близкий друг Хайди, директор Художественного музея округа Лос-Анджелес (LACMA) Майкл Гован, однажды поделился с ней важной истиной: директора музеев пишут собственную историю через тех художников, с которыми они себя ассоциируют. Для Цукерман такими людьми стали авторы, с которыми она выстраивала аутентичные связи с самого старта их карьеры. Ярким примером служит ее тридцатилетняя дружба с Дагом Эйткеном. Они познакомились, когда Эйткен только прилетел из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк и снимал студию у художника Лоуренса Кэрролла. Эйткен стал участником первой же выставки, которую Хайди курировала в Париже, а затем она организовала его персональные выставки в Музее искусств Беркли и Художественном музее Аспена.
🧘♀️ Саббатикал, Лаос и возвращение к руководству: вызов в округе Ориндж 25:20
Поворотным моментом в карьере Хайди Цукерман стало празднование 40-летия Художественного музея Аспена, который она успешно возглавляла в качестве генерального директора. Прочитав в самолете заказанное музеем масштабное историческое эссе, разросшееся до 15 000 слов, она внезапно ощутила завершенность определенного жизненного этапа. Это привело ее к решению покинуть пост и отправиться в длительный творческий отпуск (саббатикал) ради самопознания. Она купила билет в один конец из Денвера в Бангкок без какого-либо четкого маршрута. Ее путешествие включало:
- Йога-ретрит в Лаосе (давняя мечта Цукерман).
- Посещение древнего храмового комплекса Ангкор-Ват в Камбодже.
- Обучение буддийской медитации в Таиланде.
Во время медитаций в Таиланде к Хайди пришло важное осознание: все, что она так долго искала во внешнем мире, уже находится внутри нее. Вернувшись в США, она планировала развивать собственную цифровую платформу HiZ.art для дистрибуции интервью с художниками, однако началась пандемия COVID-19. Хайди оказалась в Скоттсдейле (штат Аризона). По ее признанию, этот регион абсолютно не подошел ей по духу, а отсутствие привычной команды и друзей сделало этот период жизни невероятно одиноким.
В июле 2020 года Хайди Цукерман получила предложение возглавить Музей искусств округа Ориндж (OCMA). Проект нового здания музея к тому моменту уже находился в стадии строительства, а его архитектором выступал лауреат Притцкеровской премии Том Мейн. Примечательно, что в 2008 году Мейн и Сигэру Бан одновременно соперничали в финалах архитектурных конкурсов как для музея в Аспене, так и для музея в округе Ориндж. В Аспене Цукерман выбрала Сигэру Бана, а в Ориндже руководство утвердило Тома Мейна. Со вступлением в должность директора OCMA Хайди стала единственной женщиной-руководителем в США, реализовавшей два музейных здания с нуля.
Несмотря на то, что архитектурный проект прошел через 17 модификаций за 14 лет, Цукерман смогла внесить в него важные коррективы, основываясь на своем опыте операционного директора. Она изменила систему освещения и настояла на возвращении в проект фотоэлектрических солнечных панелей, которые ранее были исключены ради экономии бюджета. Общий бюджет проекта составил около 94 миллионов долларов. Благодаря жесткой воле Цукерман, открытие музея было зафиксировано на конкретную дату — 8 октября, без каких-либо переносов из-за пандемии или погодных условий. Сам архитектор Том Мейн, по словам собеседников, является истинным гением и визионером, сформировавшим современный архитектурный облик Лос-Анджелеса.
💭 Что есть искусство: интенциональность, провокация и «Новое платье короля» 35:54
Хайди Цукерман предлагает предельно простую, но радикальную формулу дефиниции искусства: «Если человек, который это создал, говорит, что это искусство, значит, это искусство». По мнению Цукерман, ключевым критерием здесь выступает исключительно намерение (интенциональность) автора. В качестве примера она приводит красивую исламскую чашу IX века из коллекции Метрополитен-музея. Если предмет создавался для утилитарных целей — приготовления или подачи пищи, то это артефакт. Но если объект создается для размещения на полке с целью репрезентации чего-то нефункционального, он мгновенно переходит в статус произведения искусства. Потребитель имеет полное право судить о качестве работы, считать ее плохой или хорошей, но никто не имеет права отказать объекту в самом статусе искусства, если создатель наделил его соответствующим намерением.
Рич Ролл замечает, что подобное смелое определение способно вызвать ярость у консервативной публики. Цукерман подтверждает это личным примером из кураторской практики. Во время поездки с донорами в Нью-Йорк они посетили студию художника Джиди Сибони, который развешивал на стенах перевернутые остатки старых ковров, оформляя их как живописные полотна. Один из крупных меценатов пришел в ярость, посчитав происходящее метафорой сказки «Новое платье короля» и усмотрев в этом попытку выставить его дураком. Спустя две недели донор все еще требовал личной встречи в Аспене, чтобы выразить свое возмущение.
По словам Цукерман, она ответила меценату, что если эта работа преследует его и заставляет злиться спустя четырнадцать дней, это и есть главное доказательство ее художественной силы и качества. Цукерман считает, что главные враги современного общества — это апатия и отсутствие любопытства, в то время как искусство призвано выступать в роли мощного провокатора.
По мнению Цукерман, искусство представляет собой альтернативный язык, способный коммуницировать на темы, перед которыми пасуют любые другие средства. Ссылаясь на разговор с одной из журналисток, изучавших поэзию, Хайди дает определение художественному выражению через метафору «экстраординарного языка». Метафоры и сравнения необходимы человечеству не для банального сопоставления предметов, а для обретения фундаментальной способности говорить о вещах, которые невозможно выразить стандартным нарративом.
🌍 Демократизация искусства и концепция музея XXI века 41:22
Ведущий подкаста Рич Ролл озвучивает популярную критику традиционной музейной системы: для обывателя пространство музея часто ассоциируется со скупостью, именами крупных спонсоров уровня баронов-разбойников Вандербильтов на стенах, холодным и пугающим окружением, а также сложными, непонятными описаниями экспонатов, которые ставят в тупик даже самого искреннего посетителя. В массовом сознании музей превратился в закрытый институт для демонстрации власти, престижа, огромных целевых фондов и элитарных вечеринок.
Хайди Цукерман полностью соглашается с необходимостью реформирования этой среды. Разрабатывая концепцию музея XXI века для OCMA, она опирается на выводы из книги исследовательницы Брене Браун о работе мозга. Согласно этим данным, человеческий мозг физически не способен проявлять любопытство к тому, о чем он не имеет вообще никаких базовых знаний; для запуска интереса необходимо первичное семя знания. Когда обычный человек видит новости о том, что шелкография Энди Уорхола продается галеристу Ларри Гагосяну за 195 миллионов долларов, это лишь увеличивает дистанцию и разрушает восприятие искусства как живой системы энергии.
Выставочная программа нового музея OCMA базируется на трех фундаментальных принципах, призванных разрушить эти барьеры:
- Взгляд в прошлое ради движения вперед. Отказ от иллюзии, что современное поколение является первооткрывателем всех идей, и выстраивание исторической преемственности.
- Осознание места. Глубокая рефлексия человека над вопросами «Кто я?» и «Где я нахожусь?», обострившаяся в период пандемии и вынужденной статики.
- Забота и сотворчество (Caring and Sharing). Стремление сделать поход в музей похожим на рекомендацию отличного сериала на Netflix или хорошего ресторана, когда человек искренне зовет друга разделить этот опыт, полностью исключая позицию менторства со стороны музейной администрации.
Главным практическим шагом на пути к демократизации OCMA стало устранение финансового барьера. Благодаря привлечению крупного донора, вход в музей будет абсолютно бесплатным для всех посетителей на протяжении первых 10 лет работы. Цукерман также планирует масштабировать свой прошлый успешный опыт в Аспене — проект «Arte en Español». В рамках этой инициативы кураторы вышли в эфир испаноязычной радиостанции La Tricolor и лично пригласили латиноамериканскую общину посетить музей. В первый раз вместо ожидавшихся 15 человек пришло 50, а во второй — более 300. По мнению Цукерман, люди не терпят, когда за них делают предположения об их ценностях; они хотят персонального, уважительного приглашения и признания их видимости в социуме.
🤝 Искусство как инструмент исцеления и социального служения 48:47
Современный Аспен часто воспринимается исключительно как элитарный горнолыжный курорт для кинозвезд, однако его исторические корни глубоко связаны с культурой хиппи и контркультурными движениями. Под руководством Хайди Цукерман Художественный музей Аспена стал активно сотрудничать с местным реабилитационным центром и сообществом ветеранов, используя арт-терапию как доказанную модальность психологического исцеления. Цукерман утверждает, что высшая форма человеческого существования — это лидерство как служение (servant leadership).
Одним из ключевых проектов Цукерман стало сотрудничество с Hope Center — центром по предотвращению самоубийств в Аспене. Потеряв нескольких близких людей из-за суицида, Хайди восприняла эту инициативу как глубоко личную миссию. Поскольку музей как некоммерческая организация не мог напрямую собирать деньги для центра или выставлять любительские работы его клиентов, Цукерман предложила превратить само пространство музея в официальное «безопасное убежище».
Весь фронтлайн-персонал музея прошел специализированный психологический тренинг. По мнению Цукерман, базовое проявление доброты и тепла со стороны сотрудника способно удержать человека в критический момент между деструктивной мыслью и действием. Аналогичные программы контроля звука и света внедряются для комфортного посещения музеев людьми с расстройствами аутистического спектра.
Собеседники подвергли жесткой критике современную систему школьного художественного образования. Цукерман вспоминает свой визит в часовню Ротко (Rothko Chapel) в Хьюстоне, где она стала свидетелем того, как учитель вел группу детей со словами: «Заходим, двигаемся, ничего не трогаем, не останавливаемся, в конце налево и сразу на выход». По мнению Цукерман, такой подход транслирует детям деструктивный месседж «вы здесь чужие» и полностью уничтожает потенциал места, созданного для тишины, созерцания и уединения.
Рич Ролл соглашается с тем, что школьные задания в стиле «рисуй строго внутри линий» выступают прямыми убийцами детской креативности. Дети Цукерман, учившиеся в Aspen Country Day School, на протяжении трех лет получали абсолютно идентичные, не эволюционирующие арт-задания, а один из ее сыновей даже получил выговор за выход за рамки предложенного шаблона. По мнению Цукерман, подлинное искусство начинается там, где нарушаются инструкции.
🗣️ Искусство в эпоху повышенной чувствительности, культура отмены и природа художника 56:49
В условиях текущих тектонических культурных сдвигов и доминирования феномена «культуры отмены» в обществе нарастает страх сказать что-то не то, совершить ошибку или вызвать триггерную реакцию. По мнению Хайди Цукерман, в этой ситуации необходимо давать каждому человеку кредит доверия и исходить из презумпции, что каждый делает максимум возможного на основе той информации, которой он располагает в данный момент. Противостоять общественной гиперчувствительности можно лишь через радикальное смирение, открытость, сохранение достоинства и грации по отношению к любому оппоненту.
Роль художника в запутанном современном мире заключается в попытке кристаллизовать ясность через призму сугубо личного опыта. В качестве примера Цукерман приводит проходящую в Лос-Анджелесе выставку Барбары Крюгер, чья гигантская фреска украшает стену Музея современного искусства (MOCA). Крюгер на протяжении десятилетий последовательно исследует динамику власти и ответственность, которую эта власть налагает.
При этом Цукерман подчеркивает, что ей категорически не интересно дидактическое, поучающее искусство, равно как и дидактичные люди. По ее мнению, подлинная ценность заключается в вопросах, а не в готовых ответах. Комментируя циклическую природу социальных проблем, Цукерман отмечает, что человечество вынуждено раз за разом усваивать одни и те же уроки. Она предлагает метафору жизни не как замкнутого круга, а как штопора (или corkscrew), где каждое возвращение к старой проблеме происходит на новом, чуть более высоком витке эволюции и накопленного опыта.
🧘♂️ Сила медитации, ритуалы и священные утренние часы 1:01:28
Важнейшим личным инструментом трансформации для Хайди Цукерман стала практика ежедневной медитации, которую она непрерывно ведет на протяжении более 1300 дней. По утверждению Цукерман, этот опыт полностью переформатировал ее мозг, колоссально увеличив ментальное пространство между внешним стимулом и ее внутренней реакцией. Если раньше она действовала реактивно, то теперь способна выдавать осознанный, взвешенный ответ.
Хайди описывает себя как глубоко ритуализированного человека: она ежедневно выполняет пять неизменных утренних действий, ест одинаковую пищу и в рамках личного вызова обязалась практиковать йогу 365 дней без перерывов. Ключевым фактором она считает не длительность сессии, а абсолютную регулярность.
Рич Ролл напоминает фрагмент из книги Хайди «Интервью с художниками», где известный скульптор Том Сакс описывает важность защиты ранних утренних часов. Сакс утверждает, что во время сна наше подсознание проделывает колоссальную работу по генерации идей, и в момент утреннего пробуждения эта тонкая информация максимально доступна. Растрачивать это священное время на чтение чужих новостей или решение чужих проблем — значит совершать преступление против собственного творческого дара. Профессиональное кредо Тома Сакса сформулировано в жестком правиле: «Не прикасайся к утренней газете, пока твоя рука не коснулась живой глины». Цукерман полностью разделяет эту позицию, отмечая, что перенос медитации на более позднее время суток неизменно разрушает продуктивность всего дня.
Анализируя сотни бесед с творцами, Цукерман выделяет общую для всех концепцию «состояния потока» (flow state) — моментов, когда человек полностью теряет ощущение времени, забывает о гаджетах и чувствует себя максимально аутентично. Для кого-то это горнолыжный спуск (как для генерального директора Aspen Skiing Company), для кого-то — мытье посуды под теплой водой или прогулка с собакой. Хайди находит свои инсайты в душе.
С другой стороны, Рич Ролл ссылается на опыт режиссера Вана Найстата, долгое время работавшего со скульптором Томом Саксом. Найстат разрушает романтический стереотип о художнике как о человеке, перманентно испытывающем хаотичные озарения. По мнению Найстата, создание искусства — это результат жесткой, упорядоченной, рутинной и изнурительной работы, требующей колоссальных затрат времени. Цукерман добавляет к этому списку экзистенциальное одиночество. Она считает одиночество масштабной социальной патологией современного мира, но подчеркивает, что способность оставаться наедине с собой является обязательным, базовым топливом для любого акта креативности. Развенчивая миф о «мучениках от искусства», Хайди резюмирует, что художники — это просто люди, которые создают вещи для других людей.
💼 Коммерческие коллаборации, новые технологии и лидерство в арт-индустрии 1:10:07
Современная индустрия искусства активно интегрируется в корпоративный сектор. Ярким примером служит деятельность Дэниела Аршама, чьи масштабные коллаборации с брендами (например, Adidas) позволяют его работам проникать напрямую в поп-культуру, минуя музейные пространства. По мнению собеседников, принадлежащих к поколению Gen X, исторический комплекс «продажности» (selling out) полностью исчез из ментальности современных авторов. Цукерман считает крупные бренды легитимным и эффективным инструментом масштабирования смыслов, проводя аналогию с Малкольмом Маклареном и его концепцией взаимосвязи медиума и месседжа.
Тот же процесс происходит со стрит-артом: городская среда превращается в тотальный музей, эффективно решая проблему инклюзивности. Хайди иронизирует над своим прошлым юношеским снобизмом, когда она заявляла, что если «Кувшинки» Клода Моне напечатаны на кухонном полотенце, она больше никогда не посмотрит на это полотно. Увидев оригинал на японском острове Наосима в лучах естественного света, она осознала, что шедевр ушел в тираж именно потому, что он невероятно красив.
Отвечая на вопрос о современных трендах, Цукерман выделяет художницу Дженнифер Гуиди, создающую масштабные песчаные мандалы для генерации чистой энергии. Также Хайди подробно описывает свой визит в Марфу (Техас) — изолированную арт-мекку посреди пустыни, основанную Дональдом Джаддом на месте бывших военных бараков, где содержались немецкие военнопленные. Сегодня в Марфе проживает всего 1400 человек, это беднейший округ Техаса, где, по выражению директора фонда Chinati, «легко найти шедевр Дональда Джадда за любой дверью, но удачи вам в поисках сэндвича в понедельник». Там же находится знаменитая инсталляция «Prada Marfa» художников Эльмгрина и Драгсета, которая регулярно подвергается вандализму, но стала культовым объектом.
В Марфе Хайди встретилась с Лео Вильяреалом, который презентовал меценатам свой генеративный NFT-проект «Cosmic Reef». Цукерман признается, что для понимания контекста она завела аккаунт на Coinbase, создала криптокошелек и лично изучила механику цен на «газ» при минтинге. По ее мнению, технологию блокчейна (роялти для авторов при перепродажах) необходимо отделять от самого художественного контента, который в сфере NFT пока остается вторичным и обслуживает крипторынок. При этом Хайди Цукерман категорически отрицает возможность создания подлинного искусства искусственным интеллектом, мотивируя это тем, что у ИИ полностью отсутствует сознание, которое можно было бы верифицировать.
🚀 Будущее OCMA и философия долгосрочных инвестиций в душу 1:37:35
Хайди Цукерман открыто позиционирует себя как ультра-предпринимательского генерального директора с аномально высокой толерантностью к рискам. Ее профессиональная самопрезентация звучит емко: «Идентификация трендов и построение брендов в сфере товаров и услуг для ультрабогатых людей». Цукерман убеждена, что ее ключевой навык — это не прямые продажи, а продажа фундаментальных концептов, смыслов и опыта.
В основе ее управленческой философии лежат принципы подлинного лидерства: всегда объяснять команде глубинное «зачем» (the why) и помнить, что в управлении важно абсолютно все. Цукерман предлагает авторскую математическую модель:
- 20% управленческих задач имеют значение на все 100%.
- 80% рутинных процессов важны лишь на 20%.
При этом лидер обязан идти на тяжелые дипломатические разговоры и бескомпромиссно защищать свою репутацию и честность.
Хайди делает откровенное признание: до того, как начать практиковать медитацию, она была «кричащим руководителем» и практиковала ор на подчиненных и детей. Чтобы остановить эту деструктивную привычку, она даже носила на шее амулет с гравировкой: «Будь грациозной, крик не работает». Сейчас, используя приложение Insight Timer и 12-минутную guided-медитацию Сары Блондин «Учимся сдаваться» (Learning To Surrender), она полностью искоренила гнев из своей практики.
В финале беседы Хайди формулирует свою главную цель на посту директора OCMA — сделать так, чтобы каждый пришедший человек почувствовал, что его видят и любят. Каждый день в 7:00 утра на ее телефоне срабатывает напоминание: «Меня видят и любят» — манифестация, которую она когда-то внедрила в период глубокого личного кризиса.
Проводя аналогию с экономическим феноменом сложных процентов, Цукерман подчеркивает, что ее ежедневные жесткие выборы — отказ от алкоголя, веганская диета, защита прав художников и медитации — это долгосрочные инвестиции в «банк ее собственной души». Она призывает публику не «играть мелко», напоминая лозунг своей аспенской выставки «Zombies: Pay Attention!», вдохновленной Брюсом Науманом: «Обратите внимание, ублюдки, у вас только одна жизнь, и каждый миг безвозвратно уходит».
Официальное открытие Музея искусств округа Ориндж состоится 8 октября в 17:00 и пройдет в уникальном формате 24-часового непрерывного марафона, включающего утреннюю йогу на рассвете, кинопоказы для полуночников и сайлент-дискотеку. Книга Цукерман «Conversations with Artists III» доступна для заказа непосредственно на официальном сайте музея.
