В новом выпуске подкаста 20VC известный венчурный инвестор, сооснователь Palantir и управляющий партнер фонда 8VC Джо Лонсдейл делится своим видением будущего глобальных технологий и глубокого кризиса американской системы управления. В разговоре с ведущим Гарри Стеббингсом гость анализирует геополитическое противостояние с Китаем и Россией, объясняет причины неэффективности современных университетов и госаппарата, а также раскрывает инвестиционные тезисы новой эпохи искусственного интеллекта. Этот диалог представляет собой развернутый манифест прагматичного оптимизма, балансирующего между жесткой критикой устоявшихся институтов и поиском новых точек роста.
🧠 Детство, характер и первые шаги в карьере 0:25
Джо Лонсдейл вырос в атмосфере высокой конкуренции, будучи самым старшим среди своего поколения — у него было 20 двоюродных братьев и сестер с одной стороны и 9 с другой. С ранних лет он демонстрировал выдающиеся способности, становился чемпионом по шахматам и математике, что, по его собственному признанию, делало его довольно самоуверенным и порой несносным ребенком, считавшим себя умнее школьных учителей. Особое влияние на него оказала бабушка, дожившая до 103 лет. Однако столкновение с по-настоящему сильной конкуренцией произошло в Стэнфордском университете: записавшись на самый сложный курс математики среди 30 лучших студентов, Лонсдейл обнаружил себя в середине рейтинга. Это заставило его осознать, что академическая математика — не его путь, ведь в мире всегда найдется кто-то сильнее, как, например, Илон Маск, который в предпринимательстве ушел далеко вперед.
Важнейшим трамплином (или «ступенчатой функцией») в его карьере стало попадание в команду PayPal, несмотря на то, что сооснователь компании Макс Левчин изначально отклонил его кандидатуру после спора у маркерной доски. Работа напрямую с Питером Тилем открыла Лонсдейлу доступ к кругу будущих лидеров Кремниевой долины, включая создателей Facebook и основателя Zoom Кевина Хартца.
В этот период внутри «мира Питера Тиля» зарождалось множество эксцентричных и рискованных проектов. По воспоминаниям гостя, среди них были:
- Амбициозная разработка по симуляции работы человеческого мозга.
- Специализированная компания по борьбе со спамом.
- Ресторанный проект, который в итоге потерял 7 миллионов долларов из-за постоянных конфликтов шеф-повара с руководством.
На этом фоне идея создания компании Palantir, которой занимались трое 21-летних парней (включая самого Лонсдейла), пытавшихся строить ИТ-инструменты для спецслужб и выбивать под это бюджеты в Вашингтоне, казалась окружающим не менее безумной. Инвесторов приходилось буквально упрашивать не закрывать проект на ранней стадии. В итоге Palantir вырос в технологического гиганта с капитализацией более 50 миллиардов долларов.
🤠 Диалектика фронтира и ядра: почему болеет Америка? 5:41
Основной тезис Джо Лонсдейла заключается в том, что Соединенные Штаты исторически и ментально развивались как «нация фронтира». В рамках предложенной им концепции человеческое общество всегда делится на две зоны: «ядро» и «фронтир».
По мнению инвестора, «ядро» представляет собой пространство городов, где власть принадлежит комитетам, люди заняты статусными играми, процветает бюрократия и бесконечные запреты (феномен NIMBY — «только не на моем заднем дворе»). Жизнь в ядре безопаснее и защищеннее, но она лишена динамики. Напротив, «фронтир» — это опасная, жесткая среда, где один смелый человек может начать что-то новое и радикально это улучшить. Главное свойство фронтира, по словам Лонсдейла, — это прямая и жесткая ответственность за результат. Если новое поселение (как исторический Джеймстаун) управляется плохо, люди просто погибают от суровых погодных условий или столкновений с коренным населением.
Ведущий Гарри Стеббингс приводит в пример европейскую модель (в частности, Скандинавию), где «фронтиров» практически не осталось, но сильное социальное государство обеспечивает гражданам высокий уровень жизни, доступную медицину и образование даже в зрелом возрасте. Лонсдейл соглашается, что для обычной жизни большинство людей выберет стабильное «ядро», и сам он, воспитывая четырех дочерей, не хотел бы растить их в условиях чистого дикого фронтира. Однако для выживания и развития всей нации необходима постоянная инъекция духа фронтира в общественные институты, иначе цивилизация становится замкнутой, декадентской и сломанной.
В качестве теоретического обоснования упадка институтов Лонсдейл ссылается на книгу Кэрролла Куигли «Эволюция цивилизаций». Согласно этой теории, механизмы, которые изначально привели цивилизацию или компанию к успеху, со временем превращаются в «группы особых интересов» (special interests). Эти группы начинают бороться не за общее благо или выполнение своей миссии, а за сохранение собственных привилегий и бюджетов, создавая миллионы защитных правил.
Ярким примером такого институционального паралича в США Лонсдейл называет пенитенциарную систему. Вопреки расхожему мнению о засилье частных тюрем, 90% американских исправительных учреждений являются некоммерческими и контролируются государственными профсоюзами. В Калифорнии работают одни из самых высокооплачиваемых тюремных охранников в мире, но их доход никак не привязан к результату: вернется ли освободившийся заключенный к нормальной жизни или совершит новое преступление, система получает те же деньги. Вместо внедрения метрик эффективности руководство занимается «демонстрацией добродетели» (virtue signaling) и политической риторикой, что, по мнению гостя, лишь вредит уязвимым слоям населения.
Чтобы доказать жизнеспособность альтернативного подхода, структуры Лонсдейла спонсируют проект Social Profit Corrections (SPC). Идея состоит в том, чтобы выкупить коммерческую тюрьму под эгидой некоммерческой организации и перевести ее на модель «оплата за результат»: прибыль структуры должна напрямую зависеть от снижения уровня рецидивизма и повышения занятости бывших заключенных. На законодательном уровне продвижением таких метрик занимается Cicero Institute, который уже работает в 19 штатах (преимущественно «красных» и «фиолетовых»), внедряя законы, привязывающие финансирование, например, профессионально-технических училищ к их реальным результатам.
🏛️ «Прогрессивный вирус»: борьба за меритократию и кризис университетов 12:25
Обсуждая феномен, известный как «woke mind virus» (прогрессивный вирус ума), Джо Лонсдейл характеризует его как своеобразную постмодернистскую религию. Гость полагает, что человеческой природе свойственно искать высший смысл и трансцендентность. Когда традиционные верования отвергаются, их место занимают деструктивные суррогаты. Термин, популяризированный Илоном Маском и Ричардом Докинзом, описывает систему взглядов, где демонстративное морализаторство ставится выше реальной компетентности и меритократии.
Лонсдейл отмечает, что изначально это движение опиралось на благие прогрессивные ценности — стремление к справедливости и помощь отстающим. Однако в своем нынешнем выражении оно превратилось в перформативную культуру публичного стыжения и агрессии, лишенную механизма прощения. Инвестор соглашается с термином «luxury beliefs» (роскошные убеждения): подобные деструктивные идеи могут позволить себе лишь очень богатые и комфортные общества. В развивающихся экономиках, где идет ежедневная борьба за выживание и пропитание, люди привязаны к жесткой реальности и не имеют времени на подобные дискуссии. Бюрократическое «ядро», защищенное от рыночной конкуренции и банкротства монопольным положением или госфинансированием, становится главным рассадником этих процессов.
Особый удар этот кризис нанес по системе высшего образования США. Вместе с журналисткой Бари Вайсс и историком Нилом Фергюсоном Лонсдейл стал сооснователем Университета Остина (University of Austin, UATX). Проект создается как альтернатива традиционной Лиге плюща. Цель нового вуза — вернуть образование к его либеральным истокам, где во главе угла стоит поиск истины и изучение интеллектуального фундамента Запада, а не боязнь кого-то оскорбить.
Ситуация в ведущих американских университетах, по оценке инвестора, критическая:
- В Йельском университете количество администраторов уже превышает число студентов, а в Гарварде эти показатели практически сравнялись.
- На гуманитарных факультетах стало практически невозможно получить ученую степень или постоянную позицию (tenure), если соискатель не разделяет марксистские взгляды.
- Две трети студентов признаются в жесткой самоцензуре из-за страха подвергнуться преследованиям за неформатные взгляды.
Лонсдейл вспоминает собственный опыт обучения в Стэнфорде 22 года назад: тогда он получил свою первую оценку «B» за эссе в защиту идей Джона Локка о праве на жизнь, свободу и собственность, которые преподаватели назвали наивными и устаревшими. С тех пор, по его мнению, обстановка значительно ухудшилась, а события после 7 октября (нападение ХАМАС на Израиль) обнажили открытую дискриминацию студентов-евреев на кампусах и нежелание руководства вузов четко осудить радикализм. Единственным выходом инвестор считает появление мужественных лидеров, готовых открыто противостоять культуре отмены, приводя в пример действия Илона Маска.
⚖️ Реформирование госаппарата и политические ориентиры 25:01
Для восстановления динамики и подотчетности в американском государственном управлении, по мнению Лонсдейла, необходим не популистский снос системы, а хирургическое вмешательство — «скальпель, а не кувалда». Главная угроза исходит от разросшегося «административного государства» (administrative state), регулирующие органы которого захвачены крупными корпорациями и лоббистами. Гость предлагает использовать современные технологии и анализ данных для автоматического сокращения и ревизии устаревших регуляторных правил. Каждое ведомство и правило должно регулярно доказывать свою полезность на основе жестких метрик, иначе оно должно ликвидироваться.
В контексте предстоящих президентских выборов в США Лонсдейл характеризует основных кандидатов (Дональда Трампа и Джо Байдена) как «крайне несовершенных лидеров». Несмотря на то, что Трамп сам по себе действует скорее как «кувалда», инвестор склоняется к поддержке его политической платформы.
Свою позицию он аргументирует качеством команды вокруг Трампа: в качестве примера он приводит своего друга Пола Рея, возглавлявшего при Трампе Управление по информации и регуляторным вопросам (OIRA) — ведомство, выполняющее роль «регулятора над регуляторами». По мнению Лонсдейла, именно в правом политическом спектре сегодня концентрируются специалисты, нацеленные на сокращение неэффективного госаппарата и уничтожение локальных чиновничьих монополий.
🌐 Геополитические вызовы: Си Цзиньпин, TikTok и угроза со стороны России 28:16
В сфере национальной безопасности Джо Лонсдейл занимает жесткую позицию, называя Китай главной стратегической угрозой для США. Он настаивает на необходимости принудительного отчуждения (продажи американским инвесторам) платформы TikTok. По его мнению, не имеет значения, где формально находятся серверы компании или где сидит ее генеральный директор (в Сингапуре или США) — ключевая опасность заключается в том, что Пекин контролирует рекомендательные алгоритмы приложения, получая инструмент для ментального манипулирования десятками миллионов американских граждан.
Председателя КНР Си Цзиньпина гость называет крайне опасным лидером, чье мировоззрение ковалось в жестких условиях Маоистского Китая (когда его собственная мать была вынуждена донести на него в юности). Лонсдейл утверждает, что китайское руководство целенаправленно мобилизует лучшие умы страны на создание военных технологий и одержимо идеей противостояния с США.
При этом инвестор подчеркивает глубинное разделение между коммунистическим правительством и китайским народом, который он считает невероятно умным, предприимчивым и склонным к реальным инновациям. По его мнению, жесткие действия Си Цзиньпина в последние годы фактически напугали и уничтожили внутреннее технологическое сообщество Китая.
Глобально мир сейчас переживает тяжелый период деглобализации. Хотя концепция международного разделения труда и сравнительных преимуществ экономически верна, масштабная торговля с Китаем, по мнению Лонсдейла, была геополитической ошибкой, так как сделала диктатуру сильнее. Развитие искусственного интеллекта и автоматизированного производства должно позволить США вернуть ключевые производственные мощности на свою территорию (onshoring).
Касаясь темы России, Лонсдейл одобряет экономические ограничения в отношении Москвы, называя ее «государством-агрессором». Он упоминает циркулирующие данные о разработке Россией ядерного оружия космического базирования, предназначенного для уничтожения американской спутниковой группировки, с помощью которой США ранее продемонстрировали свое технологическое превосходство.
Вопрос финансирования Украины под руководством Владимира Зеленского инвестор называет сложной диалектической проблемой. С одной стороны, недопустимо бросать союзников и позволять Владимиру Путину безнаказанно захватывать территории. С другой стороны, Лонсдейл критикует администрацию США за некомпетентность в дипломатии, затягивание конфликта и неэффективное расходование средств. Целью Вашингтона должно быть создание столь мощного давления на Кремль, которое заставит стороны сесть за стол переговоров и завершить боевые действия, а не поддерживать тлеющий конфликт бесконечно.
Анализируя ситуацию на Ближнем Востоке, Лонсдейл проводит историческую параллель с 1948 годом, когда Давид Бен-Гурион провозгласил независимость Израиля вопреки предупреждениям американского генерала Джорджа Маршалла о неминуемом разгроме арабскими армиями. Израиль является единственным и необходимым домом для еврейского народа, пережившего века погромов.
После терактов 7 октября радикальная группировка ХАМАС должна быть полностью уничтожена. Лонсдейл жестко осуждает практику использования боевиками мирных палестинцев в качестве живого щита. Отвечая на вопрос ведущего о том, не породит ли масштабная военная операция новое поколение ненависти среди выживших мирных граждан, инвестор заявляет, что ненависть культивируется не действиями Израиля, а палестинской системой образования. По его утверждению, школы и детские сады в регионе годами функционировали в режиме «культа смерти», воспитывая детей в атмосфере дегуманизации евреев. В ситуации прямой военной угрозы у Израиля нет иного выбора, кроме полной ликвидации террористической инфраструктуры.
👨👩👧👦 Семья, воспитание детей и баланс с работой 36:11
В личной жизни Джо Лонсдейл — отец четырех дочерей в возрасте одного года, трех, пяти и шести лет, а летом ожидает рождения сына. Он иронизирует над своими попытками привить девочкам соревновательный дух: когда он попытался обучить старших дочерей шахматным ходам и ненадолго отошел, по возвращении он обнаружил, что они уложили фигуры спать и устроили «свадьбу» между черными и белыми пешками, заявив, что все они теперь друзья.
Несмотря на колоссальную занятость в бизнесе и общественной деятельности, Лонсдейл не считает время, проведенное с детьми, «упущенной выгодой» (opportunity cost). Семья помогает ему жестко фильтровать приоритеты. Его ежедневное расписание подчинено строгому тайм-менеджменту:
- Обязательные 7 часов сна для поддержания высокой продуктивности.
- Регулярные физические тренировки, внесенные в календарь.
- Неприкосновенное время для общения с детьми, которое может быть урезано только в случае чрезвычайной ситуации.
- Традиционный семейный ужин в пятницу вечером в честь Шаббата, который неизменно начинается в 17:00.
Главная сложность воспитания детей в условиях финансового изобилия, по мнению инвестора, заключается в сохранении у них амбиций и «голода». Единственный рабочий метод здесь — демонстрация существующих в мире проблем и институциональных пробелов (gaps). Дети должны понимать: если природа наделила их сильным интеллектом, а семья — ресурсами, их прямая обязанность — направлять эти возможности на исправление того, что сломано в обществе.
📊 Стратегия инвестирования: люди против рынков и ошибки диверсификации 40:06
В вечной венчурной дискуссии о том, что важнее — сильная команда или перспективный рынок, Лонсдейл считает первичными людей, хотя признает наличие исключений. Он цитирует знаменитое описание раннего Twitter от Марка Цукерберга: «клоунская машина, которая провалилась в золотую шахту». Действительно, иногда можно наткнуться на пустующий сверхприбыльный рынок, где преуспеет даже не самая талантливая команда, но это редкое исключение. Сильная же команда способна вовремя итерировать продукт и найти верное направление, даже если первоначальный тезис оказался ошибочным.
Оценивая свои результаты за последнее десятилетие, инвестор самокритично признает, что совершил ошибку, пойдя по пути слишком высокой диверсификации вместо концентрации капитала. Тем не менее, его портфель включает целый ряд масштабных проектов:
- Addepar — финтех-платформа для управления крупными капиталами, которая, по расчетам создателя, к концу десятилетия должна достичь оценки в 20–30 миллиардов долларов.
- OpenGov — облачная платформа для автоматизации работы муниципальных органов власти (статус «единорога»).
- Epirus — оборонная технологическая компания, создающая передовые системы защиты от дронов на базе направленного электромагнитного излучения (EMP) (статус «единорога»).
- Resilience Bio — биотехнологическая корпорация в сфере высокотехнологичного контрактного производства медицинских препаратов, запущенная совместно с Бобом Нельсоном и оцениваемая в 8–9 миллиардов долларов.
Лонсдейл признает, что если бы он занимался развитием Addepar и OpenGov на полной ставке, а не в режиме серийного создателя, эти бизнесы развивались бы гораздо быстрее. Ошибки в подборе топ-менеджмента на ранних этапах стоили компаниям нескольких лет развития.
В отношении личных финансов Лонсдейл заявляет, что держит около 95% своего капитала в ликвидной форме (в контексте постоянного притока свободных средств от выходов из стартапов). Деньги для него — исключительно инструмент влияния. Сравнительно небольшие по меркам венчурного рынка суммы (несколько сотен тысяч долларов), направленные в Cicero Institute на оплату работы экспертов и юристов для продвижения эффективных региональных законов, способны позитивно изменить жизни десятков тысяч людей.
Поучительным примером трансформации общественной инициативы в коммерческий продукт стала история создания OpenGov. Первоначально команда Лонсдейла запустила некоммерческий проект, который оцифровывал и выкладывал в открытый доступ бюджетные данные городов Калифорнии, выявляя колоссальные неэффективности. Увидев это, другие муниципалитеты стали массово обращаться к разработчикам с просьбой провести аналогичный аудит у них. Выяснилось, что из-за отсталости рынка ИТ-консультанты требовали с городов от 50 до 80 тысяч долларов только за выгрузку данных. Тогда Лонсдейл принял решение создать полноценный коммерческий SaaS-стартап OpenGov. Коммерческая бизнес-модель позволила нанять лучших инженеров и сейлз-менеджеров, сделав продукт самоокупаемым и масштабировав его на тысячи американских городов, чего никогда не смог бы добиться классический благотворительный фонд.
📉 Уроки провалов: Backplane и крах маркетплейса Wish 49:24
В послужном списке инвестора есть и крупные неудачи. Одной из них стал стартап Backplane, запущенный совместно с певицей Леди Гага на пике ее популярности. Проект представлял собой специализированную социальную сеть для ее фанатов (littlemonsters.com). На начальном этапе инженерам удалось утроить продажи официального мерча артистки за счет прямой обратной связи от аудитории. Однако попытка масштабировать эту платформу на других мировых звезд полностью провалилась: выяснилось, что уникальная модель взаимодействия Леди Гага со своими поклонниками не воспроизводится с другими артистами, а сама технология оказалась невостребованной рынком, из-за чего компанию пришлось закрыть.
Этот опыт помог Лонсдейлу сформулировать важный вывод: предпринимателям, успешным в секторе корпоративного ПО (B2B/Enterprise), крайне тяжело дается переход в потребительский сегмент (B2C/Consumer), так как там действуют совершенно иные законы продуктового маркетинга, не поддающиеся чисто рациональному просчету.
Намного более сложной и финансово болезненной стала история с маркетплейсом Wish. Лонсдейл разглядел в проекте уникальную дату-культуру и проинвестировал в компанию в 2010 году через свой ангельский фонд при оценке всего в 6 миллионов долларов. Позже, в раунде Серии А, он возглавил инвестиции вместе с бывшим главой Yahoo! Джерри Янгом при оценке в 40 миллионов долларов.
Бизнес-модель строилась на прямой поставке сверхдешевых товаров от 600 тысяч мелких торговцев из Китая американским потребителям из небогатых слоев, фактически конкурируя в онлайне с розничной сетью Walmart. Проект привлек миллиарды долларов от ведущих мировых институционалов, и инвестбанк Goldman Sachs вывел Wish на биржу (IPO) с оценкой в 25 миллиардов долларов.
Однако затем последовал стремительный крах компании. По мнению Лонсдейла, на это повлиял комплекс факторов:
- Резкое изменение трансграничного регулирования и правил тарифов.
- Реакция властей КНР, которым не понравилось, что американская компания зарабатывает миллиарды на их производственной базе, после чего Пекин начал оказывать преференции чисто китайским игрокам (таким как Temu и Shein).
- Глубокий личный кризис генерального директора Wish, приведший к управленческому параличу внутри корпорации.
С точки зрения фиксации прибыли инвестор допустил ошибку. Его основной фонд Formation 8 не успел выйти из позиций до обрушения котировок, а сам Лонсдейл, распределив акции через ангельский фонд, не стал продавать свою долю на пике. В результате этого управленческого просчета он лично потерял несколько сотен миллионов долларов недополученной прибыли. Питер Тиль в свое время совершил аналогичную ошибку, слишком рано или, наоборот, не вовремя зафиксировав позиции в Facebook, что указывает на фундаментальную сложность выбора момента для выхода из сверхуспешных активов.
🚀 Будущее венчурного капитала и революция AI-сервисов 54:36
Комментируя тезис легендарного партнера фонда Sequoia Дага Леоне о том, что венчурный бизнес превратился из бутикового высокомаржинального ремесла в коммодитизированный низкорентабельный конвейер из-за избытка капитала, Лонсдейл соглашается лишь частично. Для средних фондов, не обладающих уникальными преимуществами, рынок действительно стал крайне тяжелым. Однако топ-игроки, способные генерировать уникальный поток сделок и глубоко понимающие технологические тренды, продолжат зарабатывать миллиарды.
Главным драйвером роста на ближайшие годы Лонсдейл называет переход от волны «Умных предприятий» (Smart Enterprise wave), длившейся последние 15 лет на базе облачных технологий и Big Data и породившей около 500 подлинных ИТ-единорогов, к эпохе AI Services (сервисов на базе искусственного интеллекта).
В рамках прежней модели SaaS (программное обеспечение как услуга) стартапы фактически вели легкую борьбу, конкурируя с отсталыми дооблачными ИТ-системами образца 1980-х годов. Сегодня сектор классического корпоративного софта во многом насыщен. Искусственный интеллект открывает для технологической экспансии гигантский пласт экономики, который ранее был недоступен для автоматизации с помощью стандартного ПО — рынок традиционных сервисных услуг, где до сих пор доминируют ручные процессы.
В качестве примера Лонсдейл приводит индустрию медицинского биллинга (оформления счетов в здравоохранении) в США с годовым оборотом более 200 миллиардов долларов. Этот сектор до сих пор обслуживается вручную огромным штатом низкопродуктивных сотрудников, перекладывающих бумаги в офисах с 9 до 3 часов дня. Внедрение ИИ-агентов позволяет повысить эффективность этих процессов в 3–4 раза.
Команда 8VC уже выделила около 12 подобных сервисных вертикалей, из которых в ходе ИИ-трансформации будет извлечено более 100 миллиардов долларов неэффективных издержек. При этом Лонсдейл предпочитает не инвестировать в создание базовых фундаментальных моделей, чтобы не конкурировать с такими гигантами, как OpenAI. Зато запуск прикладных сервисов поверх этих моделей является выигрышной стратегией. Руководителем исследовательского направления в OpenAI сейчас работает Боб МакГрю — бывший звездный инженер Palantir, которого в свое время нанимал Лонсдейл, поэтому инвестор предпочитает действовать с командой Сэма Альтмана синергетически, а не вступать в прямую конкуренцию.
