# Бенджамин Мозер: «Как мы учимся видеть искусство»

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=oHm9nUXi6iI
Канал: Conversations with Tyler
Опубликовано: 15.05.2024

---

## Искусство, история и «перевернутый мир»: беседа с Бенджамином Мозером
[[JUMP:00:04]]

Бенджамин Мозер, писатель и биограф, известный своими фундаментальными исследованиями жизни Сьюзен Зонтаг и Клариси Лиспектор, представил свою новую книгу «Перевернутый мир: встречи с голландскими мастерами» (The Upside Down World: Meetings with Dutch Masters). В разговоре с экономистом Тайлером Коуэном автор обсуждает специфику голландского искусства, феномен успеха Вермеера, литературное наследие, а также свои личные интеллектуальные траектории — от влияния В. С. Найпола до изучения сербохорватского языка.

### 🎨 Тайны голландской живописи: Вермеер и Рембрандт
[[JUMP:00:43]]

Голландская живопись «Золотого века» часто воспринимается как эталон, однако понимание этих работ сопряжено с историческими искажениями. Мозер отмечает, что многие произведения Яна Вермеера, включая «Аллегорию католической веры», он считает «не самыми удачными» из-за избыточной символики. По мнению автора, сила Вермеера заключается в недосказанности, в сексуальности взгляда, а не в дидактизме. 

Интересный факт: Вермеер не был широко известен до конца XIX века. Этому способствовало несколько факторов:

*   Малое количество сохранившихся работ (всего около 35).
*   Отсутствие развитой музейной культуры в то время.
*   Иконоборчество в протестантских церквях, приведшее к утрате многих произведений искусства.

Мозер также упоминает о фальсификаторе Хане ван Меегерене, который во время Второй мировой войны создавал подделки под Вермеера, заполняя пробелы в его «творческой биографии». Успех этих подделок, по мнению Мозера, говорит о том, что современные зрители зачастую приходят в музеи не «видеть» искусство, а поклоняться «бренду» и легенде.

Говоря о Рембрандте, автор характеризует его как «вулкан» и «одержимого творца», который работал до конца своих дней и умер в бедности. Мозер отмечает, что рынок офортов Рембрандта сегодня поляризован: шедевры стоят целое состояние, однако общая академическая культура коллекционирования, основанная на любви к истории, постепенно угасает.

### 🌍 Культурная оптика: Бразилия и «неприступность» модернизма
[[JUMP:31:15]]

Обсуждая Бразилию, Мозер объясняет, почему латиноамериканские интеллектуалы иногда кажутся более закрытыми для интервью, чем американцы. Причина кроется в недавнем опыте диктатур и цензуры: людям нужно время, чтобы научиться доверять собеседнику.

Особое внимание в беседе уделили столице страны — Бразилиа:

*   Мозер критикует город как «дипломатический остров», отгороженный от реальности бедности.
*   Коуэн, напротив, признает эстетическую ценность модернистской архитектуры города.
*   По мнению Мозера, бразильский модернизм стал способом создания новой идентичности, которая не требовала изменения глубоко консервативных социальных структур.

### ✍️ Сьюзен Зонтаг и интеллектуальное «наследие»
[[JUMP:48:23]]

Сьюзен Зонтаг, по словам её биографа, обладала глубоким дефицитом в способности «видеть» реальность в человеческих отношениях, что она пыталась компенсировать через аналитическое осмысление изображений и фотографий. Мозер отмечает, что её труды, такие как «Против интерпретации», остаются невероятно актуальными в эпоху «умственной гигиены», необходимой для обработки бесконечного потока информации.

На вопрос о том, не будет ли Зонтаг забыта, Мозер отвечает сдержанно:

1.  Её наследие «колючее» и неудобное.
2.  Общая культура чтения «суперзвезд» сохраняется, но разнообразие чтения среди молодежи падает.
3.  Чтение Зонтаг требует интеллектуальной дисциплины, что делает её важным «тренажером» для ума, даже если это не самое легкое чтение.

### 📚 Литературные вехи и планы на будущее
[[JUMP:59:23]]

Значительная часть дискуссии посвящена В. С. Найполу. Мозер признается, что в молодости боготворил его и был вынужден перестать читать Найпола, чтобы найти собственный голос. Лишь спустя годы, получив Пулитцеровскую премию, он смог вернуться к текстам Найпола и оценить их масштаб заново, несмотря на современную критику писателя за его сложные политические и личные взгляды.

В завершение Мозер делится своими текущими интересами: сейчас он увлечен изучением сербохорватского языка, который кажется ему загадочным и полным неожиданных смыслов. Хотя он иронизирует, что некоторые его академические занятия, например изучение шведского языка в колледже, так и не нашли практического применения в жизни, сам процесс интеллектуального поиска остается для него главным стимулом.