«Ни одна гребаная пивная компания не спонсирует нашу музыку. Никто нами не владеет», — заявляет Крис Робинсон, вспоминая, как The Black Crowes пожертвовали карьерой ради бескомпромиссного отказа подчиняться корпоративным правилам. В эпоху, когда индустрия ищет не таланты, а гонщиков за лайками, фронтмен культовой группы рассуждает о «ревнивой Музе», физиологии рок-вокала и о том, почему древнегреческие ритуалы имеют больше общего с современной демократией, чем кажется на первый взгляд.
🎸 От лейтенанта Коломбо до бунта против корпораций: эстетика, панк-рок и виниловый кайф Криса Робинсона 0:14
Эстетика сериала «Коломбо» и старое ТВ 0:14
Разговор Джо Рогана (Joe Rogan) и Крис Робинсона (Chris Robinson) начинается с неожиданного ностальгического погружения в золотую эпоху американского телевидения. Музыкант вспоминает культового лейтенанта Коломбо в исполнении Питера Фалька. Робинсон подмечает забавную деталь из эпизодов 1972–1973 годов: главного героя постоянно упрекают за вечную сигару в руках, на что тот лишь добродушно извиняется. В этом и заключался гений персонажа — прикидываться неуклюжим простаком, заставляя подозреваемых недооценивать себя, чтобы в самый последний момент развернуться у двери со своим знаменитым: «Да, кстати, еще один вопрос...».
Для Робинсона старое ТВ — это не просто ностальгия, а школа большого кинематографа. На подобных телевизионных проектах «набивали руку» такие режиссеры, как Стивен Спилберг и Джонатан Демми. Крис отмечает уникальный тон и эстетику того времени, попутно высмеивая забавный штамп: в классических детективах родственники убитых на месте преступления никогда не выглядят по-настоящему потрясенными. Вместо глубокой драмы они скорее выражают легкое раздражение от того, что полиция отвлекает их от дел. Джо Роган предполагает, что популярность таких предсказуемых шоу связана с психологической потребностью тревожных людей в справедливости: им жизненно необходимо видеть, что зло в конце концов будет наказано, тогда как реальная жизнь слишком туманна и жестока.
Панк-рок против телевидения: эпизод «Куинси» 2:52
Переходя от детективов к медицинским сериалам, собеседники вспоминают шоу «Куинси» с Джеком Клагменом, который вечно на всех кричал из-за анализов крови или недоеденного бутерброда. Для поколения Криса, заставшего расцвет американского хардкор-панка в начале 80-х после пропуска волны 1977–1979 годов, этот сериал стал культовым по комичной причине.
В одной из серий главный герой отправляется в панк-клуб и начинает читать лекции со сцены: «Что вы, дети, с собой делаете? Эта громкая музыка, злость, таблетки!». Телевизионная индустрия попыталась демонизировать бунтующую молодежь, но создала настолько нелепый карикатурный образ, что в реальной панк-среде мгновенно родился внутренний мем. Музыканты даже написали об этом песню: если ты выглядел или вел себя неестественно, тебя сразу же клеймили как «панка из Куинси» (Quincy punk), то есть подделку.
Детство в пригороде и влияние отца 4:00
Музыкальный путь самого Криса Робинсона был предопределен семьей. Его отец был профессиональным певцом, который в конце 1950-х даже попал в Top 40 с рок-н-ролльным синглом «Boom-A-Dip-Dip». Позже он жил в Нью-Йорке, вернулся в Атланту, записывал фолк-музыку на лейбле ABC Paramount, а к моменту рождения Криса в 1966 году ушел из индустрии и занялся торговлей одеждой, напоминая классического коммивояжера Вилли Ломана. Однако дома отец не выпускал из рук гитару, исполняя старые фолк-баллады. Для Криса, страдавшего дислексией, эти домашние концерты стали спасением: музыка буквально меняла пространство вокруг и дарила ощущение ментального освобождения.
Вскоре семья переехала в пригород Атланты, который Крис иронично называет местом зарождения «подросткового разочарования и сожаления». В консервативной Джорджии начала 80-х, где местная молодежь в флисовых рубашках слушала группу Alabama и была готова избить тебя за пластинку The Ramones, Крис искал глоток свежего воздуха. Таким спасительным маяком стали ночные телепередачи: шоу Night Flight на USA Network, где в полночь крутили концерты, «Голову-ластик» Линча или фильм Rude Boy о группе The Clash, и абсолютно андеграундный проект New Wave Theater с ведущим Питером Иверсом, выходивший в два часа ночи.
Через эти трансляции Крис открыл для себя аутентичное аутсайдерское искусство вроде хоррор-панк группы 45 Grave с барабанщиком Доном Боллсом из легендарных The Germs. Это была музыка, создававшаяся ради чистого висцерального контакта со слушателем, без мыслей о стадионной славе. Родительская коллекция из 250–300 пластинок, включавшая блюз Джимми Рида, фолк Боба Дилана и кантри Лестера Флатта, окончательно сформировала его вкус. Включение Дилана дома тоже могло стать поводом для драки со сверстниками.
Приход панк-рока доказал Крису, что играть может любой, главное — искреннее желание бунтовать. Он с сожалением отмечает, что сегодня протест превратился в позерство: люди носят футболки Dead Kennedys или Circle Jerks просто как модный аксессуар, сравнивая это с тем, как портрет Эдгара Аллана По превратили в автомобильный освежитель воздуха. Настоящая контркультура, по мнению Робинсона, всегда будет противостоять бездушным алгоритмам и коммерческой штамповке, как это делали в свое время Suicide, Sex Pistols или The Dead Boys, создававшие сырой, но честный звук на хорошем студийном оборудовании.
Конфликт с ZZ Top из-за Miller Light 13:47
Эта бескомпромиссная панк-идеология напрямую повлияла на карьеру группы Криса — The Black Crowes. Будучи фанатом ZZ Top и их сочного южного звучания (особенно альбома Rio Grande Mud), Крис столкнулся с кумирами на одной сцене, когда его группе выпала честь открывать их тур. Это было лето 1989 года: брату Криса, Ричу, было всего 18 лет, самому Крису — 23, и их дебютная пластинка только набирала обороты, продаваясь по 250 тысяч копий в неделю.
Конфликт разгорелся из-за того, что тур ZZ Top спонсировался пивным брендом Miller Light. Юный и дерзкий Робинсон не выдержал корпоративного давления: стоя прямо под огромными рекламными баннерами спонсора, он каждый вечер заявлял со сцены, что The Black Crowes не продаются, не пьют это пиво и ни одна корпорация не владеет их музыкой. В итоге молодых бунтарей с треском выгнали из тура.
Крис сравнивает свою тогдашнюю миссию с фильмом «Борьба за огонь» (Quest for Fire): они чувствовали себя хранителями первобытного пламени рок-н-ролла, защищающими его от «неандертальцев» большого бизнеса. Сегодня музыкант признает, что они были наивными и сложными в общении, но именно это нежелание подчиняться правилам помогло им сохранить творческую чистоту. Робинсон добавляет, что в современной культуре эту протестную, жесткую энергетику и бескомпромиссный стиль перехватили звезды хардкор-хип-хопа, которые не пытаются подстроиться под поп-стандарты.
Культура винила и страсть к диджеингу 20:43
Обсуждая падение физических продаж альбомов, Крис и Джо приходят к феномену возрождения винила. Робинсон признается, что скупает пластинки с 12 лет. Его страсть настолько масштабна, что недавно ему пришлось отправить около 4000 виниловых дисков на склад просто из-за нехватки места в доме, который они делят с женой Камиллой. Крис принципиально избегает онлайн-покупок, ради мощного выброса эндорфинов охотясь за редкими релизами исключительно в традиционных музыкальных магазинах. В 80-е годы такие магазины были главным социальным хабом для аутсайдеров, позволяя находить единомышленников по стилю одежды или редким релизам в руках.
Эта страсть переросла в серьезное хобби: Крис с супругой регулярно выступают в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке как диджейский дуэт The Captain and Camille. Свой путь за вертушками Робинсон начал еще в 80-е в легендарной пиццерии Fellini’s в Атланте, где собирались все местные музыканты, которых его отец ласково называл «отбросами и люмпенами».
В начале 2000-х вместе с другом Майклом из культового магазина Other Music он устраивал тематические ночи психоделического фолка под названием Guru’s Galore. Даже в турах своего сайд-проекта Chris Robinson Brotherhood (CRB) Крис воссоздавал модель Grateful Dead, приглашая друзей-диджеев играть сеты до концерта и в перерывах. Крис шутит, что если бы диджеинг приносил стабильный доход, он бы с радостью занимался только им, хотя сцена и живой вокал до сих пор остаются для него главным приключением жизни. Его страсть простирается и на другие независимые пространства — например, на культовые букинистические магазины в Денвере, где физическая кураторская работа всегда будет побеждать безликий онлайн-поиск.
🎸 Бунт в прямом эфире, «вкусный мусор» для мозга и ямайский дзен 35:22
Дым в гримёрке и рок-н-ролльный саботаж на Saturday Night Live 35:22
Свобода творчества для Криса Робинсона всегда оставалась главным жизненным приоритетом, ради которого он был готов идти на открытые конфликты с медиа-индустрией. Одним из самых ярких проявлений этого бунтарского духа стало второе выступление группы The Black Crowes на культовом телешоу Saturday Night Live. На тот момент их второй альбом Southern Harmony & Musical Companion дебютировал на первой строчке американских чартов. Продюсеры программы ожидали от музыкантов стандартного продвижения: исполнения актуального сингла "Sometimes Salvation" и их главного коммерческого хита "Remedy". Однако Крис и его брат Рич решили пойти наперекор студийным боссам и в прямом эфире сыграть совершенно новую, еще не обкатанную песню "Non-Fiction".
Музыкальный продюсер SNL пришел в ярость и категорически запретил менять сет-лист, заявив, что группа совершает огромную ошибку. Ситуация накалялась еще и потому, что музыканты демонстративно курили марихуану прямо в гардеробной. На угрозы руководства Крис дерзко ответил: «Это моя группа, так что позвольте мне самому совершать свои ошибки». Спустя годы этот продюсер признался в одном из подкастов, что The Black Crowes были худшим коллективом, с которым ему приходилось работать за всю его карьеру. Джо Роган отмечает, что этот инцидент наглядно иллюстрирует вечное противостояние корпоративного и художественного мышления.
В контексте этого разговора Крис вспоминает и другие исторические проявления неповиновения на телевидении. Ранее в разговоре они касались панк-рока, и Робинсон проводит параллель с легендарным погромом, который устроила группа The Replacements на том же SNL. Музыканты также восхищаются знаменитым «средним пальцем» от Nirvana на британском шоу Top of the Pops, когда Курт Кобейн в знак протеста против принудительного липсинка превратил выступление в откровенное издевательство и пародию. По мнению Криса, современному поколению артистов катастрофически не хватает такой бескомпромиссности, поскольку индустрия приучила их к послушанию ради мгновенного успеха.
Соцсети как «вкусный мусор» и цифровой кризис рок-звёзд 43:49
Анализируя изменения в современной культуре, Крис Робинсон находит точную метафору для индустрии коротких видео. Он сравнивает TikTok со «вкусным мусором» (tasty garbage) — вредным цифровым фастфудом, от которого невозможно оторваться, несмотря на его очевидный вред. По мнению музыканта, чрезмерное потребление такого контента оставляет неизгладимое «пятно на мозгу» и вызывает чувство растерянности. Сам Крис полностью изолировал себя от цифрового шума: у него никогда не было личных аккаунтов в Facebook или Twitter, а для связи с тремя-четырьмя самыми близкими друзьями он по старинке использует многочасовые телефонные звонки.
Джо Роган горячо поддерживает эту позицию, заявляя, что современный мир спроектирован не для людей, а для тотального захвата их внимания и стимуляции дофаминовых рецепторов. Ведущий отмечает, что реальный человеческий опыт складывается из простых вещей вроде походов по книжным лавкам, кофейням и галереям, тогда как виртуальное пространство разрушительно. Особое уныние у Рогана и Робинсона вызывает зрелище стареющих рок-звезд, которые часами сидят в Twitter, участвуя в политических спорах и занимаясь публичным «сигнализированием добродетели». Музыканты, которые когда-то олицетворяли свободу, теперь выглядят жалкими заложниками алгоритмов, тратящими по 5–6 часов в день на интернет-склоки. Вместо цифровой зависимости Крис выбирает «когнитивное питание» — получение живых впечатлений и культурного опыта во время гастролей, которыми он непрерывно занимается уже 35 лет.
Особая связь с Ямайкой: в поисках подлинной жизни 48:15
Главным противовесом безумному ритму цивилизации и источником подлинного вдохновения для Криса Робинсона на протяжении последних 30 лет остается Ямайка. Музыкант открыл для себя этот остров благодаря близкому другу и с тех пор построил там уединенную жизнь, никак не связанную с шоу-бизнесом. Он сознательно избегает глянцевых туристических курортов, предпочитая простую сельскую жизнь на побережье. Крис с восторгом описывает местную аутентичную кухню, изобилующую свежей рыбой, фруктами и овощами. С легкой иронией он пересказывает ямайскую поговорку о том, что у местной козы в жизни бывает всего один плохой день — и это лишь короткий момент перед тем, как она окажется на праздничном столе.
Джо Роган проводит параллель между ямайскими каникулами Робинсона и философией знаменитого шеф-повара Энтони Бурдена, который умел полностью погружаться в местный быт, общаться с простыми людьми и разделять их трапезу, несмотря на усталость или похмелье. Крис соглашается, добавляя, что искреннее удовольствие от своего дела полностью нивелирует любые физические неудобства. За 35 лет постоянных разъездов музыкант выработал уникальный навык дорожного выживания — способность мгновенно засыпать и восстанавливать силы практически в любых условиях.
🌪️ Хрупкость перед лицом стихии и магия встреч с легендами 50:28
Разговоры о путешествиях часто сводятся к странным бытовым навыкам, например, способности мгновенно засыпать в самолете, но для Крис Робинсон (Chris Robinson) перелеты — это лишь фон для куда более глубоких размышлений о том, как легко привычный мир может рухнуть. Музыкант признается, что его жизнь сейчас неразрывно связана с Ямайкой, которая недавно пережила разрушительный ураган. Робинсон вспоминает, что в последний раз подобный масштаб бедствия там фиксировали в 2007 году, но нынешняя стихия оказалась еще беспощаднее.
Природа как неконтролируемая сила 51:20
Наблюдение за стихией вживую — это опыт, который полностью меняет восприятие реальности. Когда небо превращается в «разъяренного монстра», а порывы ветра достигают 120 миль в час, человек физически осознает свою ничтожность. Крис Робинсон делится, что такие моменты — это суровый урок временности: «Ты смотришь на свой лужайку, на припаркованную машину, а потом небо говорит: "Сегодня не твой день, давай-ка мы бросим дерево прямо в твой дом"».
Этот страх перед стихией глубоко укоренен в нашем животном ДНК. Робинсон проводит параллель с выживанием в условиях пожаров, которые трижды вынуждали его эвакуироваться во время жизни в Лос-Анджелесе. Он вспоминает, как однажды, возвращаясь домой со съемок «Fear Factor», он ехал по шоссе, когда вся правая сторона дороги была охвачена пламенем, напоминая сцены из «Властелина колец». Такие события заставляют человека «вернуться в строй» и переосмыслить значимость своих повседневных забот.
Рукопожатия с идолами: от блюза до баскетбола 57:45
Встречи с людьми, ставшими легендами, для Робинсона часто оборачиваются сюрреалистичным опытом — будь то прикосновение к древним камням Помпеи, где сохранились углубления от рук тысяч людей, или личное знакомство с кумирами.
- Джон Ли Хукер (John Lee Hooker): Робинсон вспоминает, что рукопожатие блюзового мастера было самым мягким, что он когда-либо чувствовал — «как облако или подушка». По иронии судьбы, когда The Black Crows выступали хедлайнерами на Memphis Blues Festival, Джон Ли Хукер играл перед ними, и Крис до сих пор считает, что это было неправильно.
- Доктор Джей (Julius Erving): Встреча с легендой баскетбола в середине 90-х на вечеринке в Лас-Вегасе произвела на музыканта неизгладимое впечатление. Крис признается, что в тот момент чувствовал себя маленьким ребенком, ведь Джулиус Ирвинг и Джордж Гервин были его главными героями детства.
- Роберт Олтмен (Robert Altman): Знакомство с великим режиссером произошло на вечеринке в Лондоне. Робинсон, обычно стесняющийся в присутствии звезд, все же подошел к Олтмену, чтобы выразить свое почтение. В итоге их разговор перетек в обсуждение музыки и совместное курение марихуаны, причем Олтмен даже предложил Крису заглянуть к нему в продюсерский офис.
Ревнивая Муза и цена творчества 1:03:01
Размышляя о природе вдохновения, Робинсон описывает Музу как «ревнивую женщину». Это не вопрос владения, а вопрос полной преданности: если артист теряет почтение к искусству или начинает считать, что вдохновение можно включить по расписанию, Муза может отвернуться от него навсегда. Джо Роган (Joe Rogan) соглашается, отмечая, что если Муза действительно существует, она, вероятно, резервирует величайшее вдохновение для самых преданных последователей, готовых проводить часы за работой.
Для Робинсона творчество — это ритуал, требующий не только музыки, но и погружения в визуальный мир: от дизайна обложек до сценографии. Он признается, что не пишет тексты на экранах смартфонов, предпочитая бумагу, хотя и использует голосовые заметки, чтобы не потерять идеи, пришедшие в голову, например, после коктейля с друзьями. Робинсон также вспоминает о легендарном Принсе, который не просто владел всеми инструментами, но и был уникальным явлением в музыкальной культуре, вызывая трепет у любого, кто ценит мастерство.
Ранее в разговоре они коротко упомянули историю, связанную с Риком Рубином и предложением сменить название группы, но в данном отрезке Крис сосредоточился на важности сохранения своей творческой идентичности в мире, который пытается диктовать свои условия.
🎧 Провокации Рика Рубина, снобизм побережий и психоделические истоки демократии 1:13:50
Чёрные клансмены из Атланты: безумный маркетинг Рика Рубина 1:13:50
Крис Робинсон вспоминает курьёзный и одновременно шокирующий эпизод из ранней истории группы, связанный со знаменитым продюсером Риком Рубином. Рубин, известный своим нестандартным и порой откровенно провокационным мышлением, предложил музыкантам сменить название коллектива ради дешёвого и грязного хайпа. Зная, что группа родом с Юга, он выдвинул идею назваться «Cobb County Crows» («Вороны округа Кобб»), но с условием, что все три слова будут писаться через букву «K» — образуя аббревиатуру ККК. Для Робинсона и его брата Рича это предложение прозвучало абсолютно дико, омерзительно и напрочь лишённо какого-либо культурного контекста.
Крис до сих пор испытывает глубинное раздражение по поводу ошибок в Википедии, где их упрямо называют уроженцами округа Кобб. На самом деле братья Робинсон — потомственные атланты в третьем поколении, чей дед родился в Атланте ещё в 1906 году. В противовес безумным маркетинговым идеям продюсера, Крис настоял на сохранении буквы «e» в финальном варианте названия The Black Crowes. Эта орфографическая деталь до сих пор служит для группы своеобразным фильтром: если организаторы или бренды присылают официальные запросы с ошибкой, музыканты принципиально отказываются от сотрудничества. Несмотря на столь спорную идею, Крис подчёркивает, что не держит зла на Рика Рубина, считая его близким другом и просто уникальным мыслителем, в чьей голове интрузивные мысли порой обретают форму столь странных предложений.
Высокомерие «пролётных штатов» и кризис искренности в культуре 1:18:07
Выход дебютного альбома и последующие гастроли лицом к лицу столкнули группу с глубоко укоренившимся интеллектуальным снобизмом жителей американских побережий. Крис вспоминает, как во время промо-туров в Кливленде и Цинциннати местные радио-промоутеры общались с ним покровительственно и свысока, искренне удивляясь, что парень с Юга может читать книги и обладать широким кругозором. Нью-Йорк и Лос-Анджелес всегда транслировали высокомерие по отношению к так называемым «пролётных штатам» (flyover states), ведя себя так, словно каждый житель Рочестера обладает докторской степенью по французской литературе. По мнению Джо Рогана, ситуация с «хипстерской утончённостью» изменилась только с приходом интернета, который уравнял доступ к культурным референсам по всей стране.
В качестве примера истинного андеграундного духа, не зависящего от географии, собеседники называют великого комика Билла Хикса. Его легендарный «тур на летающих тарелках» проходил по самым глухим и странным уголкам Америки, а культовый альбом Rant in E-Minor навсегда изменил комедию, заставив людей думать, а не просто смеяться. Хикс, вдохновлённый психоделической культурой, противопоставлял себя коммерческой индустрии 90-х, где главными ориентирами для артистов были телевизионные ситкомы. Роган подчёркивает, что миллионные контракты таких звёзд, как Тим Аллен, Джерри Сайнфелд или Кевин Джеймс, заставили целое поколение комиков включить жесткую самоцензуру, уничтожившую их внутреннюю свободу и провокационность.
Сегодня этот кризис усугубился из-за социальных сетей. Вместо того чтобы вызывать у аудитории сильные эмоции и споры, современные артисты занимаются популизмом, пытаясь понравиться всем и транслируя фальшивую добродетель. Робинсон противопоставляет этой фальши сырую, первобытную энергию живой музыки: The Black Crowes принципиально не используют на сцене компьютеры, высмеивая современные поп-рок группы, которые отменяют концерты из-за зависшего ноутбука.
Эта культурная деградация разворачивается на фоне исторической слепоты общества. Наша цивилизация пугающе молода: Крис иронизирует, что с момента основания США в 1776 году прошло всего «три человеческих жизни по сто лет». Масштаб времени искажён, и археологические находки вроде храмового комплекса Гёбекли-Тепе в Турции возрастом 11 000 лет или римского театра в испанской Мериде, где The Black Crowes выступали во время тура, лишь доказывают, как легко целые пласты великих культур превращаются в прах и засыпаются мусором.
Элевсинские мистерии, древний трип и цифровой Колизей 1:32:34
Размышления об истории приводят собеседников к теме Элевсинских мистерий в Древней Греции. Крис делится впечатлениями от поездки в Элевсин, который он посетил вместе со своим другом Брайаном Мурареску — учёным и автором бестселлера о психоделических корнях античности. Современный химический анализ древней ритуальной керамики подтвердил наличие следов спорыньи (природного аналога ЛСД) в чашах для священного напитка — кикеона. Робинсон и Роган с восторгом обсуждают тот факт, что отцы-основатели западной демократии буквально «триповали», пытаясь выстроить концепцию равного участия граждан в управлении государством. Аналогичные ритуальные структуры с использованием галлюциногенов и системы зеркал находили даже в древнем Перу.
Упадок Элевсинских мистерий начался, когда их сакральный опыт монополизировала богатая элита, а окончательную точку поставили римские власти, запретившие обряды из страха перед переосмыслением социального порядка. Джо Роган проводит прямую историческую параллель с 1960-ми годами, когда администрация США внесла психоделики в строжайший Список 1 исключительно ради борьбы с антивоенными демонстрантами и движением «Чёрных пантер». Сегодня маятник качнулся обратно: Роган зачитывает официальную статистику за 2024 год, согласно которой уже 24 штата, три территории и округ Колумбия полностью легализовали рекреационный каннабис, хотя архаичные запреты на домашнее выращивание в некоторых регионах до сих пор вызывают у него недоумение.
В финале дискуссии авторитаризм древности связывается с современными технологиями. Римская империя веками удерживала контроль над массами с помощью формулы «хлеба и зрелищ» — бесплатной раздачи зерна и кровавой жестокости в Колизее. Сегодня, по мнению Криса, функции Колизея выполняет TikTok — платформа, которая держит миллиарды людей в состоянии перманентного легкого развлечения и ментальной дистракции. Глядя на руины Колизея, Крис задаётся вопросом: неужели римские императоры в своём эгоцентризме верили, что их тотальный контроль продлится вечно?.
В самом конце этого временного отрезка Крис упоминает книгу «Неаполь 44» британского офицера, описывающую трагический послевоенный быт Италии, однако эти размышления о выживании человеческого духа и культуры в условиях оккупации станут отправной точкой уже для следующей главы.
⚔️ Война, вино и искусство выживания
История зачастую раскрывается наиболее полно в моменты величайших потрясений. Крис Робинсон отмечает, что неаполитанская оккупация 1944 года стала временем не только неописуемых страданий, но и примером поразительной человеческой стойкости. В то время, когда ресурсы были истощены, а привычный мир рушился, местные жители — включая аристократию — проявляли удивительную изобретательность, создавая стильные костюмы из старых армейских одеял с помощью черной краски.
Эти свидетельства выживания культуры в самые темные времена находят отклик в истории французского виноделия во время нацистской оккупации, описанной в книге «Wine and War». Для французов вино — это не просто товар, это «кровь страны», то, что связывает нацию воедино. Оккупанты прекрасно это понимали, конфискуя запасы и зачастую уничтожая не только сам продукт, но и вековые дубовые бочки, которые невозможно было заменить.
«Они уничтожили 300-летние бочки, это секрет вина. Он был больше расстроен этим, чем самим вином, потому что это было незаменимо», — делится Крис Робинсон.
Этот варварский акт разрушения материальной истории напоминает о сожжении Александрийской библиотеки, когда ранние христиане уничтожили пласт знаний, который мог бы пролить свет на строительство пирамид и устройство древнего мира. В этом контексте попытки полностью рационализировать историю, отбрасывая её мистическую составляющую, кажутся Крису Робинсону излишне жесткими и недальновидными. Культуры, которые процветали, всегда находили баланс между рациональным строительством и интеграцией в некое «универсальное сознание», будь то через архитектурное выравнивание по созвездиям или использование психоделиков в ритуалах.
🎸 Мик Джаггер: феномен энергии в 80 лет
Обсуждая артистов, которые остаются верны себе, Джо Роган и Крис Робинсон выражают искреннее восхищение формой Мика Джаггера и всей группы The Rolling Stones. Крис, который сам гастролировал с группой в 1995 году, был глубоко впечатлен недавним концертом, где 80-летние музыканты продемонстрировали уровень мастерства и физической выносливости, недоступный многим молодым исполнителям.
Для Джаггера это не просто выступление, а результат ежедневной дисциплины: он буквально берет с собой в туры два трейлера, оборудованных под полноценный тренажерный зал. Результат этой работы очевиден: его вокальная форма и сценическая энергия на таких треках, как «Wild Horses» и «Midnight Rambler», вызывают у слушателей неподдельные эмоции.
- Живой звук: В эпоху, когда многие современные группы полагаются на цифровые дорожки и работу через внутриканальные мониторы без реального звука на сцене, Stones продолжают играть «вживую», создавая ту самую «звуковую хаотичность», которая необходима для настоящего рок-н-ролла.
- Энергия против ожиданий: Джо Роган сравнивает Джаггера с «Сасквочем» — его присутствие на сцене кажется почти сверхъестественным.
- Наследие: Крис вспоминает, что еще в 1988 году комик Билл Хикс шутил о том, что Stones до сих пор выступают — спустя десятилетия они продолжают «убивать» на сцене, оставаясь эталоном того, как «рок-звезды должны оставаться рок-звездами».
Ранее в разговоре Крис Робинсон и Джо Роган вкратце коснулись темы общего влияния медиа и современного потребительского шума на сознание людей. Однако именно в музыке и истории они находят тот самый «другой ритм», который помогает сохранить подлинность, противопоставляя её современной корпоративной культуре и фастфуду для мозга.
🎤 Физиология вокала, гимны для зависимых и кризис «мавериков» в рок-музыке 2:05:42
В финальной части беседы Крис Робинсон и Джо Роган переходят к обсуждению музыки не только как искусства, но и как физического процесса и мощного социального инструмента. Ранее в разговоре они касались секрета долголетия Мика Джаггера, и Крис признает, что вокальная форма — это результат постоянного труда.
Голос как мышца: почему нельзя снижать тональность 2:06:35
Для Криса Робинсона пение — это прежде всего «физическая вещь». Он объясняет, что вокал неразрывно связан с мышечной памятью и тонусом. Если он перестанет петь на пару лет, голос никогда не вернется в прежнее состояние .
«Ваши голосовые связки — это просто мышцы шеи», — поясняет музыкант. «Вы тренируете их на регулярной основе, и они выходят из формы, если их забросить» . Именно поэтому The Black Crowes продолжают исполнять свои хиты в тех же тональностях, что и 35 лет назад. Крис с улыбкой вспоминает Джорджа Дракулиаса, продюсера их первых двух альбомов, который после недавнего концерта в Лос-Анджелесе признался: «Если бы я знал, что ты всё еще будешь петь это спустя тридцать лет, мы бы выбрали тональности пониже» . Однако Робинсон убежден, что в рок-н-ролле переход от куплета к припеву должен создавать предвкушение и азарт, что невозможно без высокого напряжения голоса .
Пандемия дала музыканту редкую возможность взглянуть на свою жизнь вне сцены. Несмотря на «дни отчаяния и страха перед неизвестным», которые пережили все, Крис осознал, что у него много интересов за пределами группы: от желания написать книгу до мечты просто жить на Сицилии и любить свою жену . Тем не менее, он не готов уходить. Крис наслаждается тем уровнем популярности, который позволяет ему оставаться собой: «Я не настолько известен, чтобы не иметь возможности самому сходить за продуктами» . Его поклонники — это не охотники за селебрити, а люди, имеющие глубокую эмоциональную связь с его песнями.
«She Talks to Angels» и терапевтическая сила рока 2:11:30
Обсуждая влияние музыки на фанатов, Джо Роган отмечает, что великие песни буквально меняют химию мозга, действуя как «аудио-наркотик» . Крис подтверждает это, рассказывая о том, как их композиции становятся частью жизни людей — их включают на свадьбах и даже на похоронах.
Особое место в репертуаре занимает «She Talks to Angels». Крис признается, что до сих пор чувствует себя смиренным, когда люди рассказывают ему о своем опыте преодоления зависимости через эту песню . «Мы написали её, когда были совсем детьми, но она стала чем-то огромным для тех, кто борется с пропастью внутри себя» .
Для самого Робинсона музыка — это способ пережить депрессию и меланхолию. Он называет песни инструментом, позволяющим «переплыть глубокую воду» и понять, что ты не одинок в своих страданиях . Крис уверен, что именно трудности и умение справляться с невзгодами формируют личность. В качестве примера он приводит своего друга Джима Джонса из Jim Jones All Stars, который в 90-е годы прошел через тяжелую героиновую зависимость . «Я люблю его отношение: он не испытывает обиды или гнева, он взял на себя ответственность за свою жизнь и извлек урок» .
Кризис индустрии: куда исчез дух бунтарства? 2:17:16
В завершение диалога Робинсон и Роган рассуждают о состоянии современной рок-сцены. Джо отмечает странный парадокс: группы вроде AC/DC или Metallica до сих пор собирают стадионы , но индустрия практически перестала рождать новых «мавериков» — дерзких, ни на кого не похожих артистов.
Крис связывает это с тем, что музыкальный бизнес превратился в среду «продавцов», которые просто следуют за алгоритмами . Он критикует молодых артистов за отсутствие искренней ярости:
- «Мир выглядит паршиво, разве вы не в бешенстве?» — задается вопросом музыкант .
- Вместо протеста современная поп-культура предлагает лишь заботу о лайках, прическах и узких штанах.
- Индустрия боится рисковать, в то время как раньше лейблы подписывали таких аутсайдеров, как The Stooges, Siouxsie and the Banshees или Боба Дилана, которого многие считали «некоммерческим» на старте .
«Я всё еще ищу этот дух маверика, кого-то, кто обладает видением за пределами коробки», — признается Крис . Он подчеркивает, что аудитория не стала глупее и по-прежнему нуждается в «настоящей еде» вместо музыкального фастфуда . Джо Роган благодарит гостя за искренность, отмечая, что их разговор затронул множество странных и глубоких тем, подводя итог насыщенному двухчасовому интервью.
