Состояние правящей династии Катара почти вдвое превышает капитал Илона Маска, позволяя сносить и перестраивать целые кварталы-декорации при малейшей ошибке проектировщиков. За футуристичными фасадами «роз пустыни» и охлаждаемыми тротуарами скрывается жесткая система лицензирования жизни и современное рабство, где мигранты продают последнее имущество ради права работать в золотой клетке. Пока «Аль-Джазира» обличает несправедливость по всему миру, Доха тратит сотни миллиардов долларов на создание безупречного имиджа, за которым стоят безлюдные мегаполисы и тысячи погибших рабочих.
🇶🇦 Катар: Декорации будущего и правила закрытого клуба 0:00
Катар — страна ошеломляющих контрастов и колоссальных денег, занимающая четвёртое место в мире по уровню ВВП . Ещё недавно это была скромная деревушка ловцов жемчуга, а сегодня здесь возводят небоскрёбы посреди пустыни и насыпают искусственные острова. Илья Варламов (Ilya Varlamov) начинает своё исследование с аэропорта Дохи — главного конкурента сингапурского Чанги, где пассажиры перед вылетом выстраиваются в очереди за золотом, словно за сэндвичами . Однако за блеском современной архитектуры и скульптур Тома Оттернеса скрывается специфический уклад жизни, где инновации соседствуют со строгими запретами.
Пустые города будущего и инфраструктурный скелет 4:19
Одной из самых амбициозных строек Катара стал Лусаил — новенький пригород, который должен был стать витриной технологического прогресса. Архитекторы Лусаила замахнулись на невозможное: они решили охлаждать не только здания, но и целые улицы, прокладывая под землёй трубы с холодной водой . Помимо этого, город оснащён пневматической системой сбора мусора — дорогостоящим подземным мусоропроводом, который избавляет улицы от контейнеров и неприятных запахов .
Однако сегодня Лусаил производит впечатление безлюдной декорации. Основные небоскрёбы пустуют, а единственные живые люди на улицах — редкие рабочие и охранники . Во время чемпионата мира по футболу здесь кипела жизнь: бульвары были заполнены болельщиками, развевались флаги, и это место напоминало московскую Никольскую улицу . Теперь же трамвайные пути остаются невостребованными, а роскошные павильоны остановок с работающими кондиционерами пустуют .
Илья Варламов отмечает, что, несмотря на «мёртвую» атмосферу, катарский подход к градостроительству заслуживает уважения:
- Сначала создаётся полная инфраструктура: дороги, тротуары, светофоры, коммуникации и общественный транспорт .
- Только после готовности среды возводятся жилые и офисные здания.
- Это исключает ситуацию, характерную для России или Турции, когда жильцы годами ждут появления элементарных дорог в «обживающемся» районе .
Даже если Лусаил не оживёт в ближайшие десятилетия, колоссальные запасы газа позволяют Катару совершать такие ошибки: «Бабла здесь столько, что даже если они допустили ошибку — ничего страшного, снесут и построят другое» .
Консерватизм против демократизации: Катар в тени Дубая 6:34
Катар часто сравнивают с ОАЭ, но Илья Варламов подчёркивает фундаментальную разницу в их стратегиях развития. Чтобы заполнить построенную недвижимость, Катару необходимо менять государственную политику, как это в своё время сделал Дубай, став более открытым и демократичным для иностранцев .
На данный момент Катар остаётся гораздо более консервативным обществом. Если Дубай делает ставку на развлечения, свободу и привлечение западных туристов, то Доха позиционирует себя как место для спокойной, безопасной и размеренной семейной жизни . В Катаре по-прежнему действуют строгие ограничения, которые могут отпугивать европейского путешественника. На набережных установлены огромные стенды с запретами: нельзя шуметь, рыбачить, кататься на скейтах, кормить животных (которых там нет) и даже «неприлично одеваться» .
При этом урбанистика Катара в чем-то выигрывает у дубайской. Общественные пространства в Дохе спроектированы более гуманно — здесь есть где погулять пешком, в то время как Дубай остаётся городом, где невозможно выжить без автомобиля . Символом этой архитектурной гонки стали Katara Towers — две башни-близнецы, напоминающие «Око Саурона», которые, несмотря на посредственный дизайн, стали главным фото-символом страны .
Алкоголь и свинина: система государственных лицензий 17:45
Жизнь экспатов в Катаре строго регламентирована системой разрешений. Алкоголь в стране официально запрещён, но существует «серая зона» для немусульман. Лицензию на покупку спиртного выдаёт монополист — компания QDC (Qatar Distribution Company), «дочка» Qatar Airways . Чтобы получить заветную карточку, экспат обязан принести письмо-разрешение от своего работодателя .
Система квот в Катаре устроена необычно:
- Лимит устанавливается не в литрах или градусах, а в денежном эквиваленте (реалах).
- Средний лимит для работающего экспата составляет около 4500 реалов (примерно 1200 долларов) в месяц .
- При покупке алкоголя в магазине мужу-спонсору необходимо присутствовать лично, чтобы контролировать траты семьи .
Интересно, что аналогичная система лицензий распространяется и на свинину. Даже чипсы с беконом можно купить только по предварительной записи в специальном магазине, предъявив ту же карту QDC . Завозить алкоголь в страну туристам категорически запрещено: бутылки конфискуют прямо на таможне в аэропорту .
Что касается местных жителей, то для них употребление алкоголя считается позором. Раньше в ресторанах практиковалось «скрытое потребление», когда спиртное подавали в чайниках, имитируя чаепитие . Сейчас правила ужесточились: если катарца поймают за выпивкой, заведение могут закрыть, а репутация человека будет разрушена. В итоге катарское общество превратилось в систему четырёх непересекающихся миров: туристов, богатых экспатов, местных жителей и бесправных гастарбайтеров, строящих это «чудо» за копейки .
⚽️ Игры престолов и бесправия: как Катар купил футбол и построил его на костях 25:09
После завершения Чемпионата мира 2022 года Катар столкнулся с проблемой «белых слонов» — грандиозной инфраструктуры, которая оказалась невостребованной в мирное время. Илья Варламов отмечает, что роскошные рестораны и отели стоят пустыми, а районы вокруг стадионов выглядят заброшенными стройплощадками . Ранее в разговоре уже упоминалось сравнение Катара с Дубаем и пустые города будущего, но за внешним лоском и безлюдными проспектами скрывается более мрачная история — история коррупции планетарного масштаба и системного бесправия людей, которые все это строили.
Спортивная прачечная: как фонд QIA покупал влияние 31:42
Катарский чемпионат стал самым дорогим в истории: на него было потрачено невероятные 220 миллиардов долларов . Однако путь к этому рекорду был вымощен не только деньгами, но и скандалами. Для продвижения интересов страны используется суверенный фонд Qatar Investment Authority (QIA), активы которого превышают 450 миллиардов долларов . Этот фонд владеет долями в таких гигантах, как Volkswagen, Barclays и сеть отелей в Лондоне.
Особое место в политических играх занял футбол. Покупка катарцами французского клуба «Пари Сен-Жермен» (ПСЖ), где играли мировые звезды уровня Лионеля Месси , считается формой политической взятки. По данным расследований, через этот клуб Катар лоббировал свои интересы перед бывшим президентом Франции Николя Саркози, который помог стране получить голоса при выборе хозяйки ЧМ-2022 .
Процесс выбора страны-организатора сопровождался и прямым подкупом:
- Мухаммед Бин Хаммам, тогдашний президент азиатской Федерации футбола, был пожизненно отстранен от спорта за коррупцию .
- По данным Sunday Times, на прямой подкуп чиновников FIFA Катар потратил более 5 миллионов долларов .
- Решение отдать чемпионат Катару сопровождалось рекордными закупками французских самолетов Airbus, что также связывают с лоббированием интересов страны .
Даже такие мелочи, как запрет на продажу пива на стадионах за два дня до турнира, подчеркнули, что принимающая сторона готова диктовать свои правила, несмотря на многомиллионные контракты спонсоров и международные нормы .
Система кафала: современное рабство в тени стадионов 33:42
За ослепительными фасадами восьми новых стадионов стоит трагедия мигрантов. По данным издания Guardian, в период подготовки к турниру в Катаре погибло более 6 000 рабочих из стран Южной Азии . Основным инструментом эксплуатации стала система кафала («спонсорство»), которая фактически превращает работника в собственность нанимателя.
Кафала подразумевает, что мигрант полностью зависит от своего спонсора: без его разрешения нельзя не только сменить работу, но и покинуть страну . Хотя в 2020 году под давлением международного сообщества власти Катара формально отменили кафалу и ввели минимальную зарплату, на практике ситуация изменилась мало.
Минимальная ставка сегодня составляет всего 1 000 реалов (чуть больше 20 000 рублей) плюс небольшие надбавки на еду и жилье . Жить на эти деньги в центре Дохи невозможно, поэтому мигранты вытеснены в «трудовые лагеря» на окраинах. Более того, закон о «семейных районах» запрещает одиноким мужчинам-мигрантам селиться в престижных кварталах, создавая настоящую систему пространственной сегрегации .
Для этой огромной массы людей создана параллельная реальность:
- Отдельные торговые центры: Для мигрантов существуют специальные моллы, где ассортимент состоит из дешевой одежды, техники и велосипедов (главного средства передвижения) .
- Денежные переводы: Огромное количество точек по переводу средств — единственный смысл пребывания рабочих в Катаре, чтобы прокормить семьи на родине .
- Демографический перекос: Катарцы составляют лишь 10% населения страны (330 тысяч из почти 4 миллионов), остальные 90% — это приезжая рабочая сила, преимущественно из Индии, Бангладеш и Непала .
Цена «катарского чуда»: истории бесправия 37:41
Норвежский журналист Ховард Мельнес, много лет расследующий условия труда в Катаре, называет местные реформы «чистой воды пропагандой» . Рабочие продолжают трудиться на 40-градусной жаре, часто без выходных, а любые попытки защитить свои права заканчиваются депортацией.
Многие мигранты попадают в долговую ловушку еще до прилета в Доху. Агенты в их родных странах (Гамбии, Уганде) обещают золотые горы, требуя за трудоустройство огромные суммы — около 8 000–9 000 реалов . Чтобы собрать эти деньги, семьи продают землю и имущество. По прилете же выясняется, что работы нет или условия кардинально отличаются от обещанных.
Эксплуатация принимает изощренные формы:
- Конфискация паспортов: Работодатели забирают документы в аэропорту, лишая людей возможности сбежать .
- Система штрафов: За один пропущенный по болезни день могут вычесть оплату за три или четыре дня .
- Опасные условия: Рабочих заставляют спешить на высоте без должной страховки, игнорируя технику безопасности ради сроков сдачи объектов .
- Расовая дискриминация: Рабочие из Африки жалуются на предвзятое отношение и более тяжелые условия труда по сравнению с другими группами мигрантов .
Многие из тех, кто строил инфраструктуру для Месси и других звезд футбола, в итоге остались без копейки в кармане, не имея возможности даже купить билет домой. Илья Варламов резюмирует, что этот блеск Дохи оплачен жизнями и сломанными судьбами людей, которые надеялись на лучшее будущее, но оказались в ловушке системы кафала.
🤐 Обратная сторона витрины: истории обманутых и тишина «Аль-Джазиры» 50:21
Сияющие небоскрёбы и безупречные газоны стадионов ЧМ-2022 скрывают за собой тысячи личных трагедий. Для многих трудовых мигрантов из Африки и Юго-Восточной Азии катарская мечта обернулась долговым рабством и юридическим тупиком. Ранее Илья Варламов уже касался темы системы кафала и эксплуатации, но в этой части интервью открываются шокирующие детали того, как именно система подавляет любое недовольство и оставляет людей без средств к существованию.
Долговая ловушка и депортация за протест 50:21
История Ибрагима, одного из охранников, работавших на объектах чемпионата мира, типична для Катара. Путь к «богатству» начался с того, что его семья в Африке продала землю, чтобы оплатить услуги рекрутингового агентства . Однако реальность оказалась далека от обещаний: по приезде у него забрали паспорт, выдав временное удостоверение, которое фактически привязало его к работодателю. Без катарского ID сменить работу в стране невозможно, а паспорт компания удерживает как залог того, что работник не сбежит, когда увидит реальное положение дел .
Нарушения прав работников носят системный характер:
- Зарплаты задерживаются на три месяца и более под надуманными предлогами .
- Компании подделывают банковские выписки, чтобы отчитаться перед государством о выплатах, которые люди никогда не получали .
- Обещанные вакансии маляров с зарплатой в 3000 реалов на деле оказываются позициями охранников с куда меньшим окладом .
Особый цинизм ситуации проявился во время самого дорогого в истории мундиаля. Ибрагим работал охранником на одном из стадионов ЧМ-2022, но за шесть месяцев контракта получил оплату только за два . Когда же терпение рабочих лопнуло, и группа мигрантов из Бангладеш (от 200 до 500 человек) вышла на мирную демонстрацию, требуя свои деньги, реакция властей была мгновенной: их задержали, продержали две недели в полиции и депортировали без выплаты долгов .
Те, кого не депортировали сразу, оказались в государственных приютах (шелтерах), напоминающих тюрьмы. «Мы живём там уже три месяца и две недели. Нам привозят одну и ту же еду, которая нам не нравится. Мы из Африки, а не из Азии, мы не едим такое», — делится Ибрагим . Попытки добиться справедливости в суде часто заканчиваются ничем. Судьи открыто заявляют рабочим: «Если вы не работаете на компанию — это не мои проблемы», игнорируя тот факт, что компания сама не дает работу и не возвращает документы . Призывы правозащитников создать компенсационный фонд в 400 миллионов долларов (сумма, эквивалентная призовому фонду ЧМ) были проигнорированы и ФИФА, и правительством Катара .
Парадокс «Аль-Джазиры» и жизнь под цензурой 1:01:05
Параллельно с эксплуатацией рабочих в Катаре выстроена жесткая система идеологического контроля. В рейтингах свободы слова Катар обходит Россию, но стоит ниже Таиланда или Зимбабве . В стране действует тотальная цензура интернета: блокируются сайты знакомств, информация об ЛГБТ, сексуальное просвещение и даже данные о VPN-сервисах . Отношение к наготе доходит до абсурда — в 2013 году Катар вернул Греции античные статуи атлетов, потому что их решили прикрыть тканью, чтобы не смущать местных жителей .
Главный медиа-феномен страны — холдинг «Аль-Джазира». Эта сеть делает блестящие расследования по всему миру, критикует режимы в Сирии и Египте, поддерживает «арабскую весну», но хранит гробовое молчание о внутренних проблемах Катара .
«Аль-Джазира делает прекрасные расследования по всему миру, но только не в самом Катаре», — отмечает Илья Варламов .
Норвежский журналист, давший интервью в этой главе, подчеркивает, что Катар — единственная страна в его практике, где полностью отсутствует оппозиция и какой-либо политический активизм . Хотя иностранным журналистам позволяют работать, риск ареста сохраняется всегда. Большинство населения живет в постоянном страхе перед депортацией, которая может последовать за любое нарушение «общественной морали» .
Мораль, дресс-код и «глаза» режима 1:05:32
Жизнь в Катаре регламентирована смесью светских и исламских законов. Для экспатов и туристов это создает массу ограничений, которые здесь соблюдаются строже, чем в Дубае .
- Публичные проявления чувств: Целоваться в ресторане или на улице запрещено. При входе в заведения с алкоголем у посетителей сканируют паспорт или ID; в случае нарушения правил депортация может занять всего 24 часа .
- Дресс-код: В государственные учреждения и приличные рестораны не пустят в шортах. Плечи и колени должны быть прикрыты даже у мужчин .
- Иерархия: Жалоба от местного жителя («катарца») имеет решающий вес и может привести к немедленным проблемам для любого иностранца .
Даже в новых «умных» кварталах, таких как Мшейреб, о котором подробнее пойдет речь в следующей главе, за фасадами европейской архитектуры скрывается тотальный надзор. На каждом перекрестке, буквально под каждой камерой видеонаблюдения, на специальном стульчике сидит охранник-мигрант . Эти люди в униформе — безмолвные свидетели катарского благополучия, которые следят за порядком на пустых улицах, где даже трамваи кажутся лишь дорогими декорациями .
🏙️ Умный город для людей: урбанистика Мшейреб и «Роза пустыни» 1:15:10
Мшейреб: европейский уют посреди пустыни 1:15:23
В новом центре Дохи, районе Мшейреб (Msheireb Downtown Doha), Илья Варламов (Ilya Varlamov) обнаруживает нетипичный для Ближнего Востока подход к городскому планированию. В отличие от Дубая, который ранее в разговоре упоминался как город для автомобилей, Мшейреб спроектирован с приоритетом для пешеходов . Здесь реализована концепция «умного квартала», где архитектурные решения борются с экстремальной жарой не только кондиционерами, но и грамотным проектированием.
Основа комфорта в Мшейребе — это тень и материалы. Все улицы вымощены гранитной брусчаткой, которая, в отличие от асфальта, гораздо меньше нагревается под палящим солнцем . Плотная застройка создает эффект «ущелий», где здания сами затеняют друг друга, а узкие переулки напоминают исторические европейские центры .
Особое внимание Илья Варламов уделяет деталям, которые создают уникальный дизайн-код района:
- Единый стиль уличной мебели: фонарные столбы, дорожные знаки и парковочные столбики выполнены из металла с общим графическим паттерном .
- Маскировка технических объектов: электрические щиты и инженерное оборудование скрыты за декоративными решетками с изысканным принтом .
- Вертикальное озеленение: технические стены закрыты сетками с вьющимися растениями, превращающими бетон в «зеленые стены» .
Настоящим сюрпризом для ведущего становятся городские огороды в самом центре квартала. Посреди ультрасовременных зданий растут капуста, лук, лемонграсс и картофель . Это подчеркивает стремление Катара создать живую, «человечную» среду, а не просто витрину из стекла и бетона.
Урбанистика как инструмент социальной справедливости 1:25:04
Рассматривая архитектуру Дохи, Илья Варламов (Ilya Varlamov) формулирует теорию «справедливого города». По его мнению, качественные общественные пространства — это единственный способ сгладить социальное неравенство. В то время как богатые жители имеют доступ к частным бассейнам и закрытым клубам, обычные рабочие или бедные горожане зависят от того, что город предоставляет им бесплатно .
«Хороший город должен быть комфортным для всех вне зависимости от того, сколько у вас есть денег» , — отмечает блогер. Мшейреб становится примером такого пространства, где любой человек — от топ-менеджера до гастарбайтера — может сидеть в тени под перголой у фонтана, не чувствуя себя лишним . Даже современные мечети в этом районе выполнены в лаконичном, стильном дизайне, который органично вписывается в общую футуристическую концепцию, не нарушая при этом традиционных канонов .
Метро Дохи: беспилотный люкс и «золотой вагон» 1:30:50
Транспортная система катарской столицы была построена к Чемпионату мира по футболу 2022 года, в котором принимал участие Лионель Месси (Lionel Messi). Метрополитен Дохи, открытый в 2019 году, проектировался при активном участии немецких специалистов и сегодня считается одним из самых технологичных в мире .
Ключевые особенности метро Дохи:
- Полная автоматизация: поезда ходят без машинистов в беспилотном режиме .
- Классовое деление: в поездах есть стандартные вагоны, семейные зоны и так называемый «золотой класс» (Gold Club) .
- Стоимость проезда: поездка в стандартном вагоне стоит 2 риала (около 0.5 доллара), а билет в золотой вагон — в пять раз дороже, 10 риалов .
Золотой вагон напоминает бизнес-класс самолета: мягкие кресла с дорогой обивкой и повышенный уровень комфорта. Однако Илья Варламов (Ilya Varlamov) замечает ироничный парадокс: те, кто может позволить себе «золотой» билет, в Дохе обычно не пользуются общественным транспортом . В основном метро наполнено обслуживающим персоналом, для которого это основной способ передвижения по городу.
«Роза пустыни» и архитектурные символы 1:38:42
Культурный ландшафт Дохи завершают шедевры мировой архитектуры. На набережной Корниш, растянувшейся на 7 километров, расположены главные музеи страны . Среди них выделяется Национальный музей Катара, построенный лауреатом Притцкеровской премии Жаном Нувелем.
Форма здания вдохновлена «розой пустыни» — минералом, который образуется в песке и напоминает лепестки цветка . Музей, строившийся более 10 лет, представляет собой не просто здание, а гигантскую скульптуру из пересекающихся бетонных дисков. Экспозиция длиной почти в 3 километра рассказывает историю превращения Катара из пустынного региона в богатейшее государство .
Варламов подчеркивает, что такие объекты становятся новыми символами нации. Архитектура здесь выступает не только как функциональное пространство, но и как мощный инструмент имиджа страны, способный конкурировать с лучшими мировыми образцами, включая филиал Лувра в Абу-Даби, также созданный Жаном Нувелем .
👑 Абсолютная монархия, газовый фундамент и роботы-жокеи 1:40:15
История Катара — это наглядная иллюстрация того, как колоссальные природные богатства могут в кратчайшие сроки превратить полукочевое общество в одну из самых влиятельных экономик планеты. Однако за фасадом ультрасовременных небоскребов и высокотехнологичных кварталов, о которых шла речь в предыдущих главах, скрывается жесткая политическая структура и верность традициям, уходящим корнями вглубь веков.
Династия Аль Тани: власть через перевороты 1:45:01
Политический ландшафт Катара определяется правлением династии Аль Тани. Несмотря на наличие конституции, страна остается абсолютной монархией, где Эмир одновременно является главой государства и правительства . История передачи власти в этой семье долгое время была далека от мирной:
- В 1972 году, спустя всего полгода после обретения независимости от Великобритании, шейх Халифа бин Хамад Аль Тани сверг своего двоюродного брата .
- В 1995 году история повторилась: Халифу сместил с престола собственный сын, Хамад .
- Лишь в 2013 году традиция «дворцовых переворотов» была прервана: власть перешла к нынешнему Эмиру Тамиму бин Хамаду Аль Тани мирным путем .
Состояние правящей династии оценивается более чем в 330 миллиардов долларов — это почти вдвое больше личного капитала Илона Маска . Подобная финансовая мощь позволяет монархии полностью контролировать все процессы в стране и реализовывать проекты любого масштаба, не считаясь с затратами.
Газ и нефть: двигатель катарских амбиций 1:42:37
Фундаментом, на котором выстроен весь современный Катар, является добыча углеводородов. В Национальном музее этому посвящен отдельный лаконичный зал, который Илья Варламов называет самым важным . Именно здесь зафиксирована ключевая дата — 31 декабря 1949 года, когда страна впервые экспортировала нефть .
Однако истинное величие пришло с газом. Сегодня Катар — второй по величине поставщик сжиженного природного газа (СПГ) в мире, уступая в объемах лишь России (и потенциально обходя её на фоне санкций) . По запасам «голубого топлива» эта крошечная страна занимает третье место в мире после РФ и Ирана .
Цифры поражают воображение:
- Газа в недрах Катара лишь в два раза меньше, чем в России, при том что население меньше в 50 раз .
- Нефть и газ обеспечивают 70% всех доходов государства .
- Именно эти сверхдоходы позволили Катару купить право на проведение Чемпионата мира по футболу (о коррупционной составляющей которого упоминалось ранее) и приглашать лучших мировых архитекторов .
Остров «Жемчужина» и жизнь экспатов 1:53:02
Символом демонстративной роскоши стал искусственный архипелаг «Жемчужина Катара» (The Pearl-Qatar). Это насыпной район в заливе Дохи, имеющий форму нити с жемчугом . Здесь расположены причалы для яхт, белоснежные пляжи и пятизвездочные отели. Однако за внешним блеском скрывается тотальный контроль: любая попытка профессиональной съемки тут же пресекается охраной .
Несмотря на некоторую «пустоту» общественных пространств, русскоязычные экспаты отмечают ряд весомых преимуществ жизни в Катаре:
- Безопасность: Машины можно не запирать, а вещи оставлять без присмотра — криминал практически отсутствует .
- Доходы: Уровень зарплат значительно выше, чем в Москве, что с лихвой перекрывает высокие расходы .
- Атмосфера: По сравнению с «муравейником» Дубая, Доха кажется тихой и спокойной «деревней у дедушки» .
Традиции: от Соколиного рынка до роботов-жокеев 1:59:45
Несмотря на технологический рывок, катарцы свято чтят древние забавы. Главная из них — соколиная охота, которой на Ближнем Востоке более 4000 лет . В Дохе существует специализированный рынок, где стоимость хорошей птицы начинается от 5000 долларов и может достигать 100 000 долларов за редкий экземпляр . Эти «машины для убийства» со скоростью полета до 320 км/ч считаются национальным достоянием .
Не менее значимы верблюжьи бега. Раньше жокеями на них выступали дети из-за их малого веса, но после протестов правозащитников (из-за травматизма и недоедания детей) Катар совершил футуристический маневр . С 2005 года на верблюдах соревнуются роботы-жокеи — легкие куклы из пластика и алюминия, которыми управляют дистанционно . Это удивительный симбиоз средневекового развлечения и технологий XXI века, который идеально резюмирует весь облик Катара.
