# Роман Протасевич: от главреда NEXTA до минского электросварщика

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=55H-46ZqQ3w
Канал: Осторожно: Собчак
Опубликовано: 14.10.2024

---

«Я уничтожил осознанно свою репутацию в обмен на 25 лет жизни», — заявляет бывший главред NEXTA Роман Протасевич, сменивший статус главного медиа-врага белорусских властей на работу обычным электросварщиком в Минске. Оказавшись чужим как для вчерашних соратников, так и для госпропаганды, он пытается справиться с тяжелой депрессией и запускает YouTube-проект помощи пострадавшим от протестов 2020 года. Это предельно откровенный разговор о крахе иллюзий, тотальном одиночестве, эффективности КГБ и истинной цене компромисса со страхом.

## 🛠️ Сварщик вместо героя: новая жизнь Романа Протасевича
[[JUMP:0:00]]

### Диванное геройство и «правильные» страдания
[[JUMP:3:19]]

Роман Протасевич начинает разговор с жесткой критики ожиданий, которые предъявляет к политзаключенным белорусская оппозиция, находящаяся в безопасности за рубежом [4:11]. По его словам, образы героического сопротивления — требования «молчать на допросах как партизан» и «посылать всех на три буквы» — активнее всего продвигают те, кто сам боялся даже административного ареста на 15 суток и покинул страну при минимальной угрозе [4:37]. Протасевич отмечает парадокс: люди, сидящие в безопасности в Европе, диктуют тем, кто находится в застенках, как именно они должны страдать и бороться [5:17]. 

Роман признает, что мог бы выбрать путь «героя»: получить максимальный срок в 25 лет, статус политзаключенного и, возможно, улицу, названную в его честь в каком-нибудь европейском райцентре [5:42]. Однако он задается вопросом: «А дальше что?» [5:57]. Ксения Собчак проводит параллель между Романом и всеми, кто остается в России или Беларуси, отмечая, что в текущих условиях «каждый из нас немножко Роман Протасевич», поскольку риск оказаться в экстренной ситуации есть у любого [3:44]. Ранее в разговоре они вскользь касались темы осознанного выбора жизни в обмен на репутацию, но Протасевич подчеркивает, что его нынешний статус — это результат нежелания быть «сбитым летчиком» или «принудительно посаженным пассажиром» в угоду чужим ожиданиям [0:14].

### Будни на заводе: от IT-амбиций к сварочному аппарату
[[JUMP:7:11]]

Сегодняшняя реальность бывшего главного редактора NEXTA — это Минский электротехнический завод, где он работает электросварщиком [7:11]. Протасевич подчеркивает, что это не «трудовое исправление» по указу сверху, а его осознанный выбор профессии [8:19]. Роман долго пытался найти работу самостоятельно, в том числе в IT-сфере, проходил множество собеседований, но везде получал отказы из-за «репутационных рисков» [8:34]. В итоге он закончил теоретический курс, освоил сварку с нуля и нашел профессию востребованной и стабильной [9:00].

Его рабочий график выглядит следующим образом:

*   Ежедневные смены на заводе [7:24].
*   Работа по субботам [7:24].
*   Зарплата составляет от 2000 до 2500 белорусских рублей (примерно 65–70 тысяч российских рублей) [9:45].

Роман утверждает, что этих денег вполне хватает на жизнь в Минске, особенно с учетом наличия собственного жилья, доставшегося от родителей [10:15]. Несмотря на рабочую специальность, Протасевич не считает, что полностью ушел из медиа: он «остается в теме» и продолжает следить за информационной повесткой, хотя сейчас его основное изделие — это трансформаторные баки [9:14, 9:27]. Упоминание его недавнего отпуска в Дубае [7:39] вызывает вопросы о соотношении зарплаты и отдыха, на что Роман отвечает, что поездка была оплачена из накопленных ранее сбережений [8:05].

### Октябрьская улица и иллюзия нормальности
[[JUMP:13:21]]

Обсуждая атмосферу современного Минска, Собчак и Протасевич перемещаются на улицу Октябрьскую — некогда индустриальную зону, превратившуюся в главный хипстерский и андерграундный хаб города [14:30]. Роман с гордостью описывает, как по выходным эта улица становится пешеходной, здесь проводятся рейвы и кипит жизнь, не похожая на стереотипные представления о диктатуре [15:11]. На вопрос Ксении о «дискурсе нормальности» — этично ли тусоваться в ресторанах, пока другие сидят в тюрьмах — Протасевич отвечает однозначно: жизнь не должна останавливаться [15:38].

По мнению Романа, суть любых политических перемен должна заключаться в том, чтобы «обычные люди просто жили», без войны и «пиздеца» [17:00]. Он убежден, что даже те, кто шел на жертвы (упоминая, в частности, Алексея Навального), делали это ради того, чтобы у остальных сохранялась возможность нормальной жизни [16:47]. Протасевич констатирует, что массовый подъем 2020 года сменился смирением [19:26]:

*   Часть активных участников протестов уехала [19:00].
*   Часть находится в местах лишения свободы [19:00].
*   Остальные «вовремя поняли, что лучше притихнуть» [19:00].
На заводе, где он работает, политические новости по-прежнему читают, но былого накала страстей уже нет [19:13].

### Эмиграция как пузырь: критика Тихановской и потеря связи с родиной
[[JUMP:19:26]]

Анализируя судьбу лидеров протеста, Протасевич приводит в пример Александра Дылевского, рабочего лидера 2020 года, который после отъезда в эмиграцию быстро потерял связь с реальностью внутри страны [19:39]. Роман утверждает, что это общая проблема политической эмиграции: люди оказываются в «пузыре», где варятся в собственных взглядах и начинают «межвидовую борьбу за место под солнцем» [20:19]. Он скептически относится к успехам Светланы Тихановской на международной арене, называя это «Западной карьерой», а не реальной политикой [21:03].

Основные тезисы Протасевича о политиках в изгнании:

*   В мировой истории нет успешных примеров правительств в эмиграции [20:19].
*   Политика — это борьба за реальную власть, а не за ужины с сенаторами [21:16].
*   Органы вроде Генассамблеи ООН, где выступает оппозиция, занимаются лишь «глубоким осуждением», не принимая важных решений [23:06].

Роман признается, что после помилования полтора года сам «ждал у моря погоды», надеясь легально уехать [24:01]. Однако позже он осознал, что за границей ему придется начинать все с нуля, не имея четкого плана [24:28]. В итоге он выбрал остаться, считая, что создание образа «мученика» — это продукт пропаганды тех, кто сам сбежал от ответственности [25:07].

## ✈️ Выбор в Дубае и осознанный отказ от побега
[[JUMP:27:36]]

Ксения Собчак начинает этот блок с вопроса об этичности интервью с «заложником» [27:36], однако признаёт, что ситуация изменилась после поездки Романа Протасевича в Дубай [28:17]. Эта поездка стала для многих индикатором того, что журналист остаётся в Беларуси добровольно, имея реальный шанс не вернуться из отпуска и запросить убежище на Западе [28:03].

Роман Протасевич не скрывает, что мысли о побеге у него были [28:32], но он осознанно отказался от этой возможности. Его решение продиктовано не только личными причинами, но и нежеланием подставлять людей, которые за него поручились [28:45]. Роман рисует пессимистичную картину жизни в эмиграции: он не видит смысла в том, чтобы «выйти в центре Амстердама» [29:11], рассказать о пытках (даже если их не было, но «в красках» [29:25]) и вновь погрузиться в информационную войну, которой он, по собственному признанию, уже «наелся» [30:08]. 

Журналист подчёркивает, что жизнь в эмиграции превратила бы его в вечного аутсайдера, вынужденного отрабатывать повестку в условной «Медузе» [29:54], сталкиваясь при этом с недоверием бывших соратников, часть из которых всё равно считала бы его предателем [29:40]. Ксения Собчак замечает, что нынешнее положение Романа тоже незавидно: в Беларуси он порой выглядит как «мальчик для битья», с которым пропагандисты вроде Григория Азарёнка общаются с позиции победителя [30:47]. Протасевич на это парирует: он перестал чувствовать идеологическую ненависть и просто хочет нормальной человеческой жизни, а не бесконечного противостояния [40:55].

### 🤝 Сделка с репутацией: цена жизни и свободы
[[JUMP:31:48]]

Центральным моментом главы становится признание Романа Протасевича в том, что он совершил осознанный обмен. «Я уничтожил свою репутацию в обмен на 25 лет жизни для себя и для неё», — заявляет он, имея в виду Софью Сапегу [31:48]. Для него этот выбор был единственно правильным, несмотря на «тонны говна», которые вылились на него в интернете [31:55]. Роман признаётся, что поначалу ему было больно читать посты бывших коллег, которые знали его много лет, но осознанно писали небылицы, пользуясь тем, что он не может ответить в полной мере из-за тайны следствия [32:56].

В отношениях с системой Протасевич выбрал стратегию сотрудничества, считая, что только он сам может вытащить себя и Софью из критической ситуации [40:28]. Он утверждает, что:

*   Решение идти на контакт было рациональным и спокойным [40:55];
*   С ним обращались «абсолютно по-человечески», без идеологической агрессии, как только он сам начал общаться нормально [41:08];
*   Он осознавал, что как публичная фигура не может просто «уйти в отказ», не имея рычагов для торга [40:14].

Говоря о Софье Сапеге, Роман отмечает, что многие медиа пытались выставить её «абсолютно невинной девочкой», попавшей под горячую руку [42:57], хотя на деле силовики имели полный доступ к данным её компьютера, где содержалась информация о тысячах людей [43:26]. Он настаивает, что его действия были направлены на спасение их обоих [41:48], несмотря на то, что родственники и адвокаты Сапеги позже устроили против него настоящую травлю, чтобы обелить её в глазах общественности [42:30].

### ⚖️ «Назовите фамилии»: опровержение слухов о массовых доносах
[[JUMP:33:38]]

Одной из самых болезненных тем для Романа остаются обвинения в том, что по его вине за решётку попали сотни людей. В ответ на это журналист выдвигает встречный аргумент: «Назовите по фамилиям, кто сел из-за меня?» [33:38]. Он объясняет, что его показания касались в основном тех, кто уже находился либо за рубежом, либо в СИЗО [33:51]. 

Протасевич раскрывает детали того, как работает следствие в Беларуси:

1.  **Отсутствие новых данных:** Силовики уже обладали всей информацией из закрытых чатов и компьютеров на момент его задержания [36:03].
2.  **Процессуальная «фабула»:** Его фамилия фигурировала во многих делах не как доносчика, а как организатора протестов [45:10]. Следователи просто копировали описание его действий (фабулу) в дела рядовых участников акций [45:10].
3.  **Свидетельские вызовы:** Его часто вызывали свидетелем по делам людей, которых он никогда в жизни не видел, но он старался не являться на эти суды, используя ограничения домашнего ареста [45:22].

Комментируя заявление Яна Рудика о 230 людях, якобы пострадавших от его показаний [44:18], Роман называет это проявлением юридической неграмотности «псевдоинтеллектуальных элит» [44:31]. Он утверждает, что ничего фактически нового не мог рассказать спецслужбам, так как данные из предложки и чатов сливались людьми, работавшими на государство внутри оппозиционных структур, задолго до его ареста [36:03].

В завершение главы Протасевич высказывает неожиданную мысль: его посадка принесла государству больше вреда, чем пользы [48:07]. Он вспоминает слова одного из силовиков в первые сутки после задержания: «Протасевич, нах*й ты здесь оказался? Ты понимаешь, что делаешь только хуже?» [48:47]. Это заставляет Романа сомневаться в том, что посадка самолёта была исключительно инициативой белорусских властей, учитывая, что за две недели до этого тем же рейсом летела Светлана Тихановская со всей своей командой, но её борт не тронули [49:27].

## 🛫 Заговор коллег, «хата» на 15 человек и обида на NEXTA
[[JUMP:50:11]]

### Предательство или случайность: кто «посадил» самолет?
[[JUMP:50:49]]

Роман Протасевич уверен, что принудительная посадка рейса Ryanair в Минске не была исключительно инициативой белорусских спецслужб [54:39]. По его словам, операцию спровоцировали его бывшие коллеги по оппозиционному движению, с которыми на тот момент он находился в глубоком конфликте [50:24]. Роман прямо называет имя Яна Рудика [50:49], который, по его мнению, мог стоять за «сливом» информации о перелете. Протасевич утверждает, что Рудик работал с «Киберпартизанами» [52:49], которые как раз специализировались на массовых рассылках сообщений о минировании и взломах сайтов [53:03].

Логика Романа строится на нескольких фактах. Во-первых, о его участии в Дельфийском форуме в Греции знали всего пять человек, четверо из которых летели с ним на одном борту [53:55]. Во-вторых, за несколько месяцев до инцидента в оппозиционном штабе на Протасевича оказывалось давление: от него требовали продолжать призывать людей на улицы, несмотря на его протесты и предупреждения о неминуемых тюремных сроках для протестующих [51:57]. «Не будет людей — не будет картинки, не будет картинки — не будет санкций», — так он описывает логику коллег [52:11]. Роман считает, что информацию о его рейсе намеренно вбросили в закрытый чат, где, как все знали, присутствовал информатор спецслужб [53:15]. Таким образом, посадка самолета стала результатом «два в одном»: официального сообщения о бомбе и оперативной реализации шанса задержать ключевого медийщика оппозиции [56:01].

### Невидимый автор NEXTA: 1000 евро и жажда признания
[[JUMP:57:07]]

Одной из главных причин личного и профессионального надлома Романа стала глубокая обида на руководство канала NEXTA, в частности на Степана Путило [58:16]. Протасевич утверждает, что именно он, будучи главным редактором, создал «самое читаемое русскоязычное СМИ в мире» [58:02], придумал уникальный визуальный язык и способы общения с аудиторией [57:19]. Однако все международное признание, включая премию имени Сахарова, доставалось Путило, который, по словам Романа, не прикладывал к работе сопоставимых усилий [58:16].

Разрыв в статусе подчеркивался и финансово: пока Степан становился лицом белорусского протеста на мировой арене, Роман получал зарплату в 1000 евро [1:00:11]. Обида усугублялась бытовым пренебрежением. Роман вспоминает случай с интервью Юрию Дудю: Степан даже не предупредил коллегу о приезде журналиста [58:44]. В итоге Протасевич, у которого был выходной после вечеринки, предстал перед камерой «растрёпанным и с похмелья», узнав о визите Дудя только в момент встречи в редакции [58:56]. «Меня не интересовали деньги, мне нужно было признание от окружающих», — признается Роман [59:21], отмечая, что отсутствие даже простой благодарности от «лица проекта» в адрес команды окончательно демотивировало его [59:58].

### Интервью Маркову и развенчание «сигаретной» конспирологии
[[JUMP:1:01:18]]

После задержания Протасевич стал героем резонансного интервью Марату Маркову, которое многие восприняли как результат пыток [1:05:35]. Роман признает, что в этом эфире была «здоровая доля кринжа» [1:07:19], но настаивает, что его главной целью было показать — он жив и здоров [1:08:11]. Именно тогда прозвучала его знаменитая фраза о том, что Александр Лукашенко поступал как «человек со стальными яйцами» [1:06:26]. Протасевич объясняет это не только давлением, но и попыткой «троллинга» на фоне осознания своего полного бессилия [1:07:59].

С этим же периодом связан миф о «сигаретной пачке». Когда в первом видео после задержания на столе Романа заметили чужую марку сигарет, оппозиционные СМИ и эксперты увидели в этом «секретный знак ГУЛАГа», сигнализирующий о пытках [1:01:59]. Роман опровергает это: он просто двое суток не курил из-за допросов и попросил у надзирателя любые сигареты [1:02:50]. Тот отдал свою пачку, которая и попала в кадр [1:03:03]. Аналогично он объясняет и следы на запястьях: это были не следы истязаний, а результат слишком туго затянутых пластиковых стяжек и наручников при транспортировке из аэропорта [1:03:45]. Ранее в разговоре Ксения Собчак упоминала, что Роману пришлось пойти на сделку с репутацией ради сохранения жизни.

### «Хата» на 15 человек: почему КГБ знал всё
[[JUMP:1:08:27]]

Обсуждая эффективность белорусских спецслужб, Протасевич признает, что уровень их осведомленности о внутренней кухне оппозиции вызвал у него «крайнюю степень удивления» [1:09:04]. Следователи задавали точечные вопросы о конфликтах внутри редакций и цитировали переписки из закрытых чатов, которые считались абсолютно безопасными [1:09:44].

Ключевым узлом координации протестов был чат под названием «Хата» [1:10:10]. В нем состояло всего около 15 человек — топовые блогеры и редакторы Telegram-каналов [1:10:38]. Несмотря на узкий круг участников, скриншоты из этого чата регулярно всплывали на государственном телевидении еще до ареста Протасевича [1:10:24]. Роман с горечью отмечает, что оппозиция так и не провела внутреннего расследования или проверок на детекторе лжи, списав всё на «традиционное раздолбайство» [1:11:29]. Он резюмирует, что белорусское КГБ оказалось «крепким орешком» [1:13:21], и призывает не путать уровень подготовки обычных патрульных с профессионализмом офицеров спецслужб [1:13:03]. В этом контексте он вспоминает свою первую встречу с Григорием Азарёнком [1:14:16], которая началась с напряженного разговора в курилке, где оба оппонента неожиданно для себя смогли пообщаться без открытой агрессии [1:15:24].

## 👣 Свой среди чужих: Роман Протасевич как вечный аутсайдер
[[JUMP:1:15:24]]

### Одиночество «принудительно сбитого» пилота
[[JUMP:1:19:48]]

Отношения Романа Протасевича с представителями действующей власти и её медийными лицами остаются сложной конструкцией, лишенной искреннего доверия. Ксения Собчак проводит параллель между Романом и Антоном Красовским в России [1:20:14], отмечая, что для консервативной среды «перебежчик» всегда остается чужаком, которого система выкинет при первой же ошибке [1:20:26]. **Роман Протасевич** признает: он прекрасно осознает, что стал «чужим для тех и для других» [1:20:42]. По его словам, это был осознанный выбор, в основе которого лежала не забота о хвалебных статьях, а стратегия выживания и сохранения собственной жизни [1:20:54].

Несмотря на медийную активность, Роман сталкивается с проявлениями неприязни в реальности, хотя и редко. Он вспоминает случай, когда к нему подошли с вопросом: «Слышь, ты, сердечко не болит? А должно заболеть» [1:21:40]. Тем не менее, он утверждает, что после помилования чаще встречает людей, которые жмут ему руку или просят сфотографироваться [1:22:04]. Свою позицию «аутсайдера» он объясняет нежеланием быть инструментом в руках политических групп:

*   Он не видит смысла переубеждать людей, которые «строят воздушные замки» и верят в собственные выдумки [1:23:12].
*   Он отказывается от роли «политического изгнанника» в Европе, считая, что его «минута славы» там продлилась бы три дня, после чего он остался бы в чужой стране с непонятным будущим [1:25:24].
*   Для него человеческие отношения с людьми, которые поручились за него в Беларуси, важнее политических дивидендов [1:24:58].

### Профессиональный тупик: почему власти не нужно «новое NEXTA»
[[JUMP:1:27:40]]

Ксения Собчак задается вопросом, почему белорусская пропаганда использует опытнейшего медийщика Романа Протасевича лишь как источник сплетен о штабе Светланы Тихановской [1:26:31], а не как специалиста, способного осовременить государственные каналы. Она называет его «принудительно сбитым лётчиком» [1:28:19] и предлагает идею создания провластного ресурса с тем же драйвом, который был у NEXTA [1:30:19].

Однако **Роман Протасевич** настроен скептически. Он считает, что его таланты в области современного пиара не востребованы по нескольким причинам:

1.  **Стабильность как приоритет:** «Зачем что-то выдумывать, если всё и так стабильно?» [1:30:46].
2.  **Консерватизм чиновников:** Большинство людей, принимающих решения, — это «люди старой закалки», которые смотрят на методы популяризации крайне консервативно [1:31:02].
3.  **Отсутствие гибкости:** Даже название главного президентского ресурса «Пул Первого» кажется Роману анахронизмом, отсылающим к эпохе КПСС [1:31:30].

Рассуждая о том, как **Александр Лукашенко** мог бы действовать эффективнее в 2020 году, Роман предполагает, что вместо выхода с автоматом [1:32:22] президенту стоило бы вызвать оппонентов на прямые дебаты [1:34:12]. По мнению Протасевича, Александр Лукашенко как опытный оратор «размазал бы» технического кандидата Тихановскую [1:35:05], подчеркнув свою роль гаранта стабильности фразой: «Я кровавый режим и диктатор, но что, плохо живётся?» [1:34:51].

### Тезис о спасении от войны: главный нарратив режима
[[JUMP:1:36:13]]

В современной Беларуси центральной темой государственной повестки стал тезис о том, что именно благодаря политике Александра Лукашенко страна избежала военного конфликта [1:36:13]. **Роман Протасевич** подтверждает, что искренне рад отсутствию войны на белорусской территории [1:36:26]. Ксения Собчак цитирует **Григория Азарёнка**, который заявляет, что «ста синими задницами» (подавлением протестов) власть спасла страну от судьбы Украины [1:36:26].

Анализируя этот пропагандистский щит, Роман отмечает специфику белорусского медиа-поля в сравнении с российским:

*   Белорусская пропаганда поддерживает Россию как военного и экономического союзника [1:38:28].
*   При этом государственные СМИ Беларуси стараются не транслировать прямую ненависть к украинцам [1:39:11].
*   Часто риторика сводится к «умалчиванию» острых углов, в то время как на российских каналах, которые также транслируются в Беларуси, звучат гораздо более радикальные тезисы [1:39:24].

На вопрос Собчак, от кого именно Александр Лукашенко спас страну — от Украины, Польши или «не отпустившей бы её России» [1:37:35], Роман отвечает уклончиво. Он указывает, что основной угрозой в официальном дискурсе выставляется именно Запад [1:40:31]. В этом контексте Григорий Азарёнок нашел свою уникальную нишу «апокалиптического» вещания, которая, по мнению Романа, по-своему «прекрасна и прикольна» как медийный феномен [1:40:04]. Сам же Протасевич в этой системе остается в позиции наблюдателя, который научился «ждать и прогнозировать последствия» [1:29:00].

## 📺 Диктатура как бренд и кризис «беглых» медиа
[[JUMP:1:40:31]]

В этой части беседы Ксения Собчак переходит от личной истории Романа Протасевича к анализу медийного и идеологического ландшафта современной Беларуси. К дискуссии присоединяется один из самых ярких и одиозных представителей белорусской пропаганды — Григорий Азарёнок. В центре внимания оказываются две полярные реальности: деградация оппозиционных СМИ, потерявших почву под ногами, и открытое воспевание диктатуры как единственного способа спасения государства.

### Кризис независимых СМИ: от оригинального контента к перепечаткам госсводок
[[JUMP:1:43:41]]

Роман Протасевич отмечает любопытную деталь: в отличие от России, белорусские власти не стремятся заблокировать всё информационное пространство [1:43:15]. Например, YouTube в стране работает без ограничений [1:42:48]. Вместо тотальных блокировок государство выбрало стратегию активного противодействия на том же поле, и, по мнению Романа, оппозиционные медиа эту битву проигрывают [1:43:28].

Основная претензия Романа Протасевича к бывшим коллегам — полная потеря способности генерировать уникальный контент. Он называет ситуацию «смешной» и приводит в пример случай со своим участием: когда ГУБОПиК выпустил статью о якобы успешном взломе его компьютера спустя полтора года после ареста [1:43:54], оппозиционные СМИ просто перепечатали этот тезис [1:44:21]. Они не заметили логического противоречия: годом ранее те же ресурсы утверждали, что Роман сам добровольно сдал все пароли в первый же день [1:44:33].

В режиме реального времени Роман Протасевич вместе с Ксенией Собчак проводят эксперимент, листая «Зеркало» (ресурс, созданный частью команды TUT.BY) [1:45:38]. Их выводы неутешительны:

*   Большинство новостей — это рерайт официальных сообщений государственных ведомств или пресс-релизов [1:45:11].
*   Собственные расследования подменяются ссылками на анонимные инициативы без должного фактчекинга [1:47:17].
*   Эмоциональная окраска и обязательное упоминание Александра Лукашенко в заголовках заменяют реальную журналистскую работу [1:45:23].

Роман Протасевич резюмирует, что оппозиции «больше нечего предложить» аудитории [1:47:56], и их деятельность свелась к приданию эмоциональной тональности новостям, взятым из провластных источников [1:47:43]. Ранее в разговоре он уже касался темы угасания влияния политической эмиграции, и текущее состояние их медиа лишь подтверждает этот тренд.

### Григорий Азарёнок: «Баллада о Диктаторе» и концепция жесткой руки
[[JUMP:1:50:14]]

Появление в кадре Григория Азарёнка меняет тональность интервью. Ксения Собчак иронично называет его «триумфатором новых смыслов» [1:48:10], напоминая о его резких выпадах в её адрес (эпитеты «адская лошадь» и «падла») [1:48:36]. Однако Григорий Азарёнок демонстрирует миролюбие победителя: он сравнивает текущую ситуацию с отношением Сталина к Булгакову — вождь мог наслаждаться пьесой побежденного врага [1:50:14].

Григорий Азарёнок формулирует новую идеологическую рамку, в которой Александр Лукашенко — не просто лидер, а «абсолютный Диктатор» в самом позитивном смысле этого слова [1:57:10]. Основные тезисы его позиции:

1.  **Отказ от либеральных ценностей:** Григорий Азарёнок открыто заявляет: «Будь проклята ваша свобода, она нам нафиг не нужна» [1:57:24]. Он убежден, что мир, построенный либералами в 90-е, зиждется на лжи и политтехнологиях, в то время как в Беларуси торжествует «сермяжная правда» [1:57:50].
2.  **Героизация силового подавления:** События 2020 года и знаменитый выход Александра Лукашенко с автоматом Григорий Азарёнок считает не пиаром, а органичным поступком воина [1:58:42]. Он сравнивает президента с Сальвадором Альенде и Муаммаром Каддафи [1:59:35], подчеркивая, что Александр Лукашенко остался со своими бойцами, в то время как Виктор Янукович трусливо бежал [1:59:49].
3.  **Оправдание жертв:** По мнению Григория Азарёнка, лучше бы в 2014 году в Киеве расстреляли «нахрен всех этих нацистов», пожертвовав парой сотен жизней, чем допустили нынешнюю масштабную войну [2:00:03].

Пропагандист утверждает, что в 2020 году на свержение белорусского государства было вложено около 6 миллиардов долларов [1:58:15]. Теперь же, по его словам, наступило «время победителей», где Роман Протасевич занимает свою нишу как живое доказательство того, что Беларусь — не «страна клыкастых омоновцев» [1:51:25], а место, куда обманутые эмигранты могут вернуться через покаяние [1:54:00].

### Беларусь как «щит» России и геополитическая миссия
[[JUMP:2:01:20]]

Григорий Азарёнок развивает мысль о том, что Александр Лукашенко выполнил главную задачу — уберёг страну от войны. Это перекликается с тезисом, который Роман Протасевич озвучивал ранее, но Григорий Азарёнок добавляет в него мессианский масштаб. Он утверждает, что Беларусь спасла саму Россию, не вступив в конфликт напрямую [2:04:22].

По словам Григория Азарёнка, Запад планировал создать «санитарный кордон» от Балтики до Ростова, втянув Беларусь в войну, чтобы оголить российский фланг [2:01:07]. Он ссылается на закрытые данные совещания Совбеза от 2 марта 2022 года, где якобы обсуждались планы нападения на республику [2:01:20]. Удержание 1000-километровой границы с Украиной и сдерживание 300-тысячной польской армии, по мнению Григория Азарёнка, является решающим вкладом в безопасность Союзного государства [2:03:42]. Ксения Собчак парирует, что многие в России (даже в либеральной среде) восхищаются тем, как «хитрый Колобок» Александр Лукашенко умудрился не лечь ни под Путина, ни под Запад, сохранив суверенитет [2:02:12]. Григорий Азарёнок, однако, настаивает на эпическом, а не прагматичном образе «батьки» [2:02:50].

## 🤝 Билет в один конец: комиссия по возвращению и новый проект «Справа»
[[JUMP:2:05:45]]

Во второй половине интервью фокус беседы смещается от идеологических споров с Григорием Азарёнком к практическим вопросам сосуществования власти и тех, кто покинул страну после 2020 года. В центре обсуждения оказываются государственные механизмы репатриации и личная инициатива Романа Протасевича, направленная на помощь пострадавшим.

### Покаяние и безопасность: как работает комиссия по возвращению
[[JUMP:2:13:40]]

Ксения Собчак поднимает вопрос о деятельности уникального для постсоветского пространства органа — специальной комиссии по возвращению лиц, совершивших правонарушения в период протестов [2:13:40]. Основная задача структуры — дать возможность эмигрантам узнать свой правовой статус (наличие уголовных или административных дел) и получить гарантии безопасности при возвращении на родину [2:13:54].

Григорий Азарёнок, описывая работу комиссии, сохраняет свою жёсткую риторику, заявляя, что государству не нужны «испуганные граждане», которые боятся его личных резких высказываний [2:14:19]. Однако Роман Протасевич выступает здесь в роли более мягкого медийного лица, призванного выстраивать диалог с теми, кто «хлебнул демократии» за рубежом и теперь мечтает вернуться к привычной жизни в Беларуси [2:15:37].

По словам участников дискуссии, комиссия преследует несколько целей:

*   Снижение общего уровня напряжённости в обществе [2:12:58].
*   Возвращение человеческого ресурса (включая специалистов и рабочих) [2:13:14].
*   Создание легального коридора для тех, кто «выгорел» в эмиграции и хочет просто «погулять по улицам Минска» [2:15:37].

Роман подчёркивает, что реальное число заявок на возвращение гораздо выше, чем принято считать в оппозиционных СМИ [2:29:23]. Он объясняет это тем, что люди живут в «эмигрантском информационном пузыре», где Беларусь рисуется исключительно в мрачных тонах, в то время как государственные органы заинтересованы в успешных кейсах репатриации [2:29:36].

### «Справа»: медийная миссия Романа Протасевича
[[JUMP:2:19:51]]

После периода относительного затишья и работы на заводе (о чём упоминалось ранее), Роман Протасевич анонсирует запуск собственного YouTube-проекта под названием «Справа» [2:19:51]. Название многозначно: в белорусском языке оно означает и «дело» (как судебный процесс), и «дело жизни» [2:21:53]. Проект задуман как социальная платформа для помощи людям, чьи судьбы были сломаны или кардинально изменены событиями 2020 года [2:20:31].

Роман Протасевич открыто признаёт свою долю ответственности за то, что сотни людей оказались в тюрьмах, не имея его медийного веса или навыков ведения переговоров, которые помогли ему самому избежать сурового наказания [2:21:01]. «Справа» будет представлять собой серию еженедельных видеороликов, героями которых станут как известные личности, так и обычные семьи, оставшиеся без кормильцев [2:22:33].

Ключевые характеристики проекта:

1.  **Отсутствие «телевизионных клише»**: Роман обещает избегать стандартных пропагандистских штампов [2:23:00].
2.  **Прямая помощь**: проект планирует собирать средства для семей, оказавшихся в сложной финансовой ситуации после столкновения с законом [2:24:51].
3.  **Эксклюзивный доступ**: Протасевич получил разрешение посещать закрытые государственные комиссии и первым публиковать списки помилованных Александром Лукашенко лиц [2:25:30].

Роман Протасевич видит в этом свою новую жизненную цель — стать посредником, который помогает людям вернуться домой или получить легальную помощь внутри страны [2:25:55]. Он убеждён, что даже если проект поможет хотя бы десяти семьям, это будет эффективнее, чем написание «гневных антигосударственных постов» из-за границы [2:26:39].

### Личная ответственность и кейс матери
[[JUMP:2:27:31]]

В ответ на скепсис Ксении Собчак о том, не является ли комиссия по возвращению «ловушкой» для доверчивых эмигрантов [2:27:45], Роман делает смелое заявление. Он утверждает, что готов нести публичную персональную ответственность за безопасность тех, кто решит приехать по его рекомендации [2:27:31]. По его логике, государству невыгодно обманывать возвращенцев, так как один-единственный случай ареста после гарантий комиссии мгновенно уничтожит доверие к этому институту и сделает его работу невозможной [2:28:20].

В качестве главного доказательства работоспособности системы Протасевич приводит пример своей матери [2:30:32]. Она вернулась в Беларусь из Польши, воспользовавшись механизмом комиссии, и с того момента живет обычной жизнью без давления со стороны спецслужб [2:30:45]. Для Романа это становится личным подтверждением того, что выбранный им путь «служения» и помощи в реинтеграции — это не просто риторика, а работающая стратегия спасения судеб [2:25:55].

## 🧩 Психологический надлом: цена выживания и жизнь после «слома»

[[JUMP:2:30:58]]

### Частная терапия за государственный счёт: попытка сохранить рассудок

В заключительной части интервью Роман Протасевич [2:30:58] делает откровенное признание, которое ранее никогда не озвучивал публично [2:32:56]. Он рассказывает о глубочайшем ментальном кризисе, наступившем вскоре после его задержания. По словам Романа, его психологическое состояние было настолько тяжёлым, что государственные структуры были вынуждены вмешаться, чтобы не допустить окончательного распада личности важного свидетеля и участника политических процессов [2:35:11]. 

Протасевич раскрывает неожиданную деталь: его возили на приёмы не в государственные психиатрические учреждения, а к лучшим частным психотерапевтам страны [2:33:10]. Все эти визиты оплачивались за государственный счёт, при этом соблюдалась строгая конфиденциальность [2:33:23]. Роман подчёркивает, что это была не «карательная психиатрия», а квалифицированная медицинская помощь, направленная на стабилизацию его состояния. В ходе лечения ему подбирали различные препараты, пока не был найден подходящий антидепрессант [2:33:37]. 

Ксения Собчак [2:31:36] уточняет, почему власти пошли на такие меры. Роман Протасевич предполагает, что по нему было слишком заметно: «кукуха улетела и вряд ли вернётся» [2:35:26]. Несмотря на медикаментозную поддержку, он признаёт, что полноценных сессий психотерапии (разговорного жанра) у него практически не было — лечение ограничивалось в основном фармакологией, которая помогала купировать наиболее острые приступы [2:33:37].

### «Бетонная стена» и суицидальные мысли: внутренняя механика депрессии

Описывая своё внутреннее состояние, Роман Протасевич [2:32:56] признаётся, что до сих пор сталкивается с регулярными «провалами» и эмоциональными сбоями [2:33:51]. Он открыто говорит о том, что мысли о суициде в определённые периоды становились его «ежедневным спутником» [2:34:05]. Основной причиной такого состояния он называет не только травму от задержания, но и полную потерю жизненных целей, а также осознание дикого «клубка» проблем, который невозможно распутать [2:34:17].

Чтобы справляться с реальностью, Роман выработал специфический механизм психологической защиты:

*   Создание ментальной «бетонной стены» вокруг себя в критические моменты [2:34:31].
*   Дистанцирование от происходящего: ощущение, что события случаются не с ним [2:34:45].
*   Вытеснение травмирующих воспоминаний (допросов и первых дней после ареста) в «дальний ящик» памяти [2:34:45].

Роман Протасевич отвергает термин «слом» в контексте предательства убеждений, но признаёт физическое и психическое бессилие [2:35:52]. Он описывает недели, проведённые в состоянии полной апатии, когда не было сил просто встать с кровати, а единственным занятием были «пустые взгляды в потолок сутками напролёт» [2:36:06]. Этот процесс он описывает как волнообразный: даже сейчас, когда его жизнь внешне стабилизировалась, тяжёлые состояния иногда возвращаются без видимых причин [2:36:20].

### Горький совет: «В полном пизде никто к вам на помощь не придёт»

Завершая разговор, Роман Протасевич [2:30:58] формулирует свою текущую жизненную философию, которая во многом продиктована его разочарованием в политических структурах. Ранее в интервью Ксения Собчак касалась темы его новой жизни на заводе и ожиданий героизма, но в финале Роман подводит черту под своими отношениями с бывшими соратниками.

Он даёт резкий и прагтичный совет всем, кто может оказаться в похожей ситуации:

1.  **Не рассчитывать на поддержку:** Роман утверждает, что ни оппозиция, ни правозащитники не смогут реально помочь человеку, оказавшемуся в заключении [2:36:46]. «Вы о них просто не узнаете», — констатирует он, намекая на информационную изоляцию и бессилие политических заявлений перед лицом системы [2:36:58].
2.  **Приоритет близких:** Протасевич призывает в первую очередь думать о семье и личной системе координат, а не об абстрактных идеалах [2:37:10].
3.  **Избегание крайностей:** Его главный совет — вообще не попадать в подобные истории [2:37:10].

Роман резюмирует, что любой выбор, сделанный человеком ради сохранения жизни и рассудка, является оправданным [2:37:24]. Он жёстко критикует тех, кто пытается осуждать политзаключённых за «недостаточный героизм», считая такие обвинения лицемерными [2:37:24]. На этой ноте, подчеркивающей глубокий разрыв Романа с его прошлым и его нынешнюю позицию осознанного аутсайдера, интервью завершается.