Знакомство Билла Мюррея с Хантером Томпсоном началось с того, что актер едва не утонул, привязанный носками к стулу в бассейне во время безумного «escape-трюка» в Аспене. От опасных будней гонзо-журналистики до критики современной Таймс-сквер как «гигантской сетевой закусочной», легендарный комик препарирует упадок американской культуры и ищет спасение в «движущейся медитации» гольфа. Это честный разговор о потере национального единства и о том, почему секрет ментального здоровья кроется в умении вовремя «залезть обратно в свою кожу».
🎙️ Оживляя легенду: подводные побеги и безумие с Хантером Томпсоном 1:07
Первые минуты беседы в студии Джо Рогана задают тон всему подкасту: Билл Мюррей, разглядывая интерьер, сразу цепляется взглядом за фотографии Хантера С. Томпсона. Это не просто дань уважения иконе контркультуры, а личная история актера. Мюррей вспоминает один из самых причудливых подарков, который он когда-либо делал — «собачью шапку» . Сделанный из настоящей собачьей шерсти, этот головной убор обладал специфическим свойством: когда в Вуди-Крик шел дождь или снег, шапка начинала пахнуть мокрой собакой. Томпсон был в восторге от этого эффекта, используя его, чтобы шокировать окружающих своим «ароматом» .
История их знакомства в 1977 году в Аспене больше напоминает сцену из фильма, чем реальную жизнь. Билл Мюррей, только что закончивший свой первый сезон в Saturday Night Live, перегонял кабриолет Volkswagen Beetle для продюсера Лорна Майклса через всю страну . Оказавшись в Аспене в «несезон», когда город принадлежал только местным жителям, Мюррей заглянул в отель Jerome. Там он встретил «забавного парня», не подозревая, что перед ним знаменитый основатель гонзо-журналистики .
Их дружба началась с опасного трюка — попытки исполнить «подводный акт освобождения» в бассейне отеля, чтобы впечатлить присутствующих девушек . Томпсон привязал Мюррея к садовому стулу обычными носками и опустил на шестиметровую глубину.
- Мюррей планировал всплывать, чтобы перевести дух, но из-за привязи к тяжелому стулу не мог полностью выпрямиться и достичь поверхности .
- Актеру пришлось лихорадочно развязывать узлы из намокших носков под водой, пока Хантер наблюдал сверху.
- В итоге Мюррей выжил только благодаря тому, что Томпсон, оценив плавучесть конструкции, буквально выудил его вместе со стулом из воды .
Только на следующий день Мюррей узнал, что его едва не утопивший новый знакомый — тот самый Хантер С. Томпсон .
Творческое наследие и пророчества Хантера Томпсона 11:48
Обсуждая вклад Томпсона в литературу, Билл Мюррей отмечает, что труды писателя не теряют актуальности и сегодня. Джо Роган подчеркивает, что политические комментарии Хантера 1976 года можно легко применить к современной ситуации . Книга «Страх и отвращение в ходе избирательной кампании '72 года» (Fear and Loathing on the Campaign Trail '72) оценивается собеседниками как более глубокое и проницательное произведение, чем её знаменитый «лас-вегасский» предшественник, благодаря точному анализу американской политической системы .
Особое внимание уделяется тому, как образ Томпсона был передан в кино. Мюррей с восхищением отзывается о работе Джонни Деппа в фильме «Страх и отвращение в Лас-Вегасе». Он выделяет знаменитый монолог о «высокой волне» 60-х — моменте, когда вера в неизбежную победу над силами зла казалась абсолютной .
«Это потрясающий текст, который идеально запечатлел тот странный момент времени, когда движение за мир и любовь было заглушено администрацией Никсона», — отмечает Роган .
Мюррей добавляет, что в исполнении Деппа этот текст звучит невероятно красиво и меланхолично, отражая глубокую связь, возникшую между актером и писателем . Позже в разговоре они кратко коснутся того, как современное общество утратило это чувство единства, перейдя к трибализму.
«Там, где бродит бизон»: груз ответственности за роль 16:42
Билл Мюррей признается, что исполнение роли Томпсона в фильме «Там, где бродит бизон» (Where the Buffalo Roam) наложило на него огромную ответственность . Играть живого друга — сложная задача: актеру нужно за полтора часа экранного времени передать суть человека, который прожил десятилетия .
Процесс съемок был изматывающим из-за образа жизни самого Хантера:
- Томпсон жил в гостевом доме рядом с Мюрреем во время работы над фильмом .
- Ночи напролет они проводили в обсуждениях, причем писатель предпочитал коктейль из найквила и скотча в джакузи незадолго до рассвета .
- Через полтора часа после того, как Хантер ложился спать, в окно Мюррея уже стучал водитель, вызывая его на съемочную площадку .
Мюррей и Томпсон вместе редактировали сценарий и даже написали общую сцену, основанную на реальном случае — встрече Хантера с Ричардом Никсоном в туалете у писсуара . В реальности Томпсону разрешили поехать в лимузине с президентом только при условии, что они будут обсуждать исключительно американский футбол . Оказалось, что Никсон был глубоким знатоком игры и даже предлагал свои тактические схемы профессиональным тренерам .
Мюррей отмечает, что Томпсон обладал удивительной способностью находить общий язык даже с идейными противниками через общие увлечения, такие как спорт . Это умение «оставлять политику за дверью» ради человеческого общения — то, чего, по мнению актера, остро не хватает современному миру, где люди предпочитают закрываться в своих идеологических «племенах» .
🛡️ Искусственные границы и эстетика тишины: от трибализма к Стиву Маккуину 25:12
Ловушка трибализма и «архитекторы» разделения 25:12
В начале второй трети беседы Джо Роган и Билл Мюррей погружаются в анализ того, что Джо называет «тактикой деления». По мнению ведущего, современное общество оказалось в ловушке искусственного трибализма, где любая идеология возводится в абсолют, а несогласные автоматически приравниваются к врагам. Роган подчеркивает, что это крайне токсичное состояние, ведь у подавляющего большинства людей одни и те же базовые потребности: здоровье, благополучие семьи, безопасность и возможность процветать . Однако медийная среда и политические механизмы заставляют человека делать идеологию стопроцентной частью своей идентичности.
Билл Мюррей развивает эту мысль, проводя грань между «агентами» и «архитекторами» этого разделения. По его словам, большинство людей — это просто «агенты», которые пытаются выжить и выполнить свою работу . Проблема заключается в «архитекторах», которые сознательно конструируют этот племенной мир.
Ситуация усугубляется спецификой американской политической системы:
- Каждые два года проходят промежуточные выборы, каждые четыре — президентские.
- Граждане лишены передышки от пропаганды и ощущения «новой угрозы» .
- Постоянное состояние конкуренции и стресса негативно сказывается на психическом здоровье нации.
Мюррей с горечью отмечает, что сегодня люди одержимы социальными сетями, которые ежедневно обрушивают на них потоки самого худшего контента, вызывая чувство тревоги и бессилия .
Культурный сдвиг 60-х и влияние администрации Никсона 30:18
Вспоминая эпоху конца 60-х, которую Мюррей называет «необыкновенным моментом во времени», собеседники пытаются нащупать точку, где всё пошло не так. Ранее в разговоре они касались фигуры Хантера Томпсона, и именно его цитаты наводят их на мысли о силе антивоенного движения. Мюррей вспоминает, что в те годы музыка была универсальным языком, способным «прошибать мозг» вне зависимости от политических взглядов . Даже солдаты в джунглях Вьетнама слушали того же Джими Хендрикса, что и протестующие студенты дома.
Однако этот органичный культурный подъем был прерван жестким политическим вмешательством. Роган указывает на то, что администрация Ричарда Никсона сознательно нанесла удар по движению хиппи и антивоенным активистам через законодательство о наркотиках. Принятие закона о «Списке I» (Schedule I), поставившего психоделики вне закона, Джо называет « ведром холодной воды», вылитым на всё поколение .
По мнению Рогана, это было сделано исключительно ради подавления гражданских прав и протестных настроений . В результате творческая и свободная атмосфера 60-х сменилась странной эстетикой 70-х и полным распадом форм в 80-х, что отразилось даже на том, как люди одеваются и на каких машинах ездят.
Железо против пластика: почему современные машины потеряли лицо 31:50
Переход от политики к эстетике происходит через обсуждение автомобилей. Мюррей и Роган сходятся во мнении, что дизайн машин — это «общий язык», на котором можно договориться. Билл сетует на то, что современные авто сделаны из «чего-то вроде пластика или углеродного волокна», в то время как раньше их ковали из стали .
Собеседники выделяют несколько ключевых аспектов деградации автопрома:
- Утрата индивидуальности: В 60-е каждый год модели менялись радикально. Сегодня же Volvo может выглядеть как Mercedes трехлетней давности .
- Дизайн «Франкенштейна»: Мюррей рассказывает (возможно, апокрифическую) историю о Ford Taurus, дизайн которого якобы собрали из случайных панелей разных машин в качестве шутки, а руководство Ford пришло в восторг и продало сотни тысяч экземпляров .
- Эстетический пик: Роган считает 1960-е золотым веком, выделяя Corvette 1965 года и Mustang Boss 429 1969 года как вершины инженерного искусства .
Несмотря на признание того, что современные машины стали гораздо безопаснее благодаря «зонам деформации» , Мюррей тоскует по смелости форм прошлого. Он упоминает слух о том, что Buick планирует выпустить модель, которая не будет похожа ни на что современное, в попытке вернуть автомобилям их уникальное лицо .
Уроки Стива Маккуина: сила молчания на экране 38:41
Обсуждение классических авто неизбежно приводит к фигуре Стива Маккуина и его знаменитому фильму «Буллит» (1968). Мюррей признается, что недавно пересматривал эту картину и был поражен не знаменитой погоней по Сан-Франциско, а «моментами в промежутках» .
Билл восхищается актерской дисциплиной Маккуина: его герой может минутами молчать в кадре, находясь в продуктовом магазине или у почтового ящика, но при этом зритель чувствует его глубокую внутреннюю работу и уважение к окружающим . Мюррей подчеркивает, что пульс Маккуина на экране «начинает двигаться» только в моменты столкновения с коррумпированными политиками, что выдает в нем не просто крутого парня, а профессионала, знающего цену людям.
Роган добавляет, что такая манера игры была возможна только в ту эпоху — в «Буллите» или «Ле-Мане» персонажи могли не произносить ни слова по несколько минут, позволяя звукам и атмосфере затягивать зрителя в историю .
В завершение главы Мюррей вспоминает раннюю карьеру Маккуина в сериале «Разыскивается живым или мертвым» (Wanted: Dead or Alive). Его поражает, насколько «маленькой» и экономной была игра актера:
- Маккуин почти не использовал мимику, работая лишь едва заметными движениями лица .
- Он всегда находил какое-то физическое «дело» для своего героя, чтобы органично существовать в пространстве .
- Его знаменитый обрез винтовки (Mare's Leg) был частью тщательно продуманного образа «человека действия», который говорит телом лучше, чем словами .
Этот разговор о старом кино плавно подводит Билла к упоминанию его текущей работы с Уэсом Андерсоном над фильмом «Финикийская схема» (The Phoenician Scheme), где он отмечает выдающуюся работу Бенисио дель Торо и Майкла Серы .
🎬 Кино как образ жизни: «коммуны» Уэса Андерсона и наследие Фила Хартмана 50:39
В современном Голливуде, где производство зачастую превращается в конвейер, Билл Мюррей остается верен подходу, основанному на личных связях и интуиции. В разговоре с Джо Роганом актер признается, что его выбор ролей сегодня зависит не столько от гонораров, сколько от доверия к автору. Если звонят Уэс Андерсон, Джим Джармуш или София Коппола, Мюррей соглашается, даже не дожидаясь подробностей сюжета . «Они знают, что я могу, они присматривают за мной, и я люблю их как людей и как художников», — объясняет он . В остальных случаях актер полагается на сценарий, утверждая, что качество текста становится понятным уже через пять страниц .
Уютный мир Уэса Андерсона: жизнь в «квази-общежитии» 59:51
Особое место в творчестве Мюррея занимают проекты Уэса Андерсона, чья методика съемок кардинально отличается от индустриальных стандартов. Билл Мюррей описывает этот процесс не как работу, а как уникальный социальный опыт, напоминающий студенческую общину. Андерсон превращает создание фильма в образ жизни всей команды .
Основной принцип режиссера заключается в следующем:
- Вся съемочная группа и ключевые актеры заселяются в один небольшой отель в городе, где проходят съемки .
- Пространство превращается в «квази-общежитие», где границы между профессиональным и личным стираются.
- Утро начинается с того, что актеры спускаются к завтраку прямо в пижамах и тапочках, пьют кофе, читают газеты и обсуждают планы на день .
Для Мюррея такой формат — воплощение мечты о том, как должно выглядеть идеальное творчество: группа единомышленников, живущих вместе и «валяющих дурака» на профессиональном уровне . Эта атмосфера единства и легкости переносится и на экран. Мюррей вспоминает, что подобный дух веселья царил и на съемках комедии «Заводила», где в перерывах между дублями актеры спорили на деньги, кто попадет камнем в телефонный столб, лишь бы поддерживать энергию и драйв . По мнению актера, если на съемках комедии людям не весело, результат получится несмешным .
Фил Хартман: «чистое серебро» юмора и трагедия профессионала 1:02:41
Обсуждая золотую эпоху шоу Saturday Night Live (SNL), Джо Роган и Билл Мюррей с глубокой теплотой вспоминают Фила Хартмана — актера, чей талант и профессионализм стали легендарными. Роган, работавший с Хартманом в ситкоме «Новости радио» (NewsRadio), называет его близким другом и подчеркивает его невероятный голос и умение играть «на серьезных щах», что является ключом к настоящей комедии .
Мюррей пересекался с Хартманом на SNL и снимался вместе с ним в фильме «Быстрые перемены» (Quick Change). Он описывает работу Фила как «чистое серебро» (sterling silver) — каждый дубль в его исполнении был безупречен . Несмотря на феноменальный успех, Хартман сохранял поразительную скромность. Мюррей вспоминает, как после удачной сцены Фил лишь тихо и с достоинством признавал: «Да, я тоже чувствую, что получилось неплохо» .
Трагическая гибель Хартмана в 1998 году стала шоком для всей индустрии. Роган вспоминает, что Фил был образцовым профессионалом, чья организованность порой даже пугала коллег: он подшивал сценарии в специальные папки с разделителями и делал подробные заметки к каждой сцене . Мюррей, напротив, признается, что никогда не старался заучивать сценарий намертво, зная, что правки могут вноситься вплоть до дня съемок .
Хартман пришел к славе поздно — он попал в SNL только в 37 лет . До этого он был успешным графическим дизайнером и иллюстратором (в частности, создавал обложки для рок-альбомов), что давало ему особую перспективу и спокойствие в работе . Его гибель оборвала историю «Новостей радио» — сериал продержался еще сезон с участием Джона Ловитца, но, по словам Рогана, «магия ушла» вместе с Филом .
Импровизация как отсутствие страха «смерти» 1:07:44
Разговор о комедии неизбежно коснулся темы импровизации. Билл Мюррей упоминает своего брата, Джоэла Мюррея, который активно гастролирует с шоу Whose Line Is It Anyway? . Билл признает, что брат в вопросах импровизации значительно превзошел его самого, так как постоянно тренирует эти «комедийные мускулы» на сцене .
Мюррей отмечает, что успех живого шоу строится на непредсказуемости. Когда комики вытаскивают случайных людей из зала, это поднимает уровень энергии до предела . «В этом бизнесе нельзя бояться "умереть" на сцене, — резюмирует актер. — Если ты не боишься провала, ты готов ко всему» .
В завершение этого блока Джо Роган показывает Мюррею артефакты в своей студии, включая знаменитое фото Элвиса Пресли с Ричардом Никсоном. Ранее в разговоре они уже касались политики 60-х, но здесь Мюррей акцентирует внимание на абсурдности момента: Элвис, находясь в глубокой зависимости от препаратов, получает от президента значок федерального агента по борьбе с наркотиками . Этот анекдот из истории США актер считает «великой американской историей», подчеркивая сложность и противоречивость человеческих натур, будь то Никсон или Пресли .
🎙️ Между ложью биографов и грязным Нью-Йорком: наследие Джона Белуши 1:15:51
В середине подкаста Джо Роган и Билл Мюррей переходят к одной из самых болезненных тем для гостя — искажению истории его близких друзей. Разговор начинается с обсуждения фигуры Боба Вудворда, легендарного журналиста, раскрывшего Уотергейт. Джо Роган упоминает теорию о том, что Вудворд мог быть связан с разведывательными структурами, чтобы сместить Никсона . Ранее в беседе они уже касались фигуры Никсона и его влияния на запрет психоделиков, но для Мюррея фигура Вудворда примечательна другим — глубоко личной обидой, связанной с книгой о Джоне Белуши.
«Wired» Боба Вудворда: ложь под маской журналистики 1:15:51
Билл Мюррей вспоминает, что его отношение к Вудворду навсегда испортилось после выхода книги «Wired» (в русском переводе «Надломленная жизнь»), посвященной жизни и смерти Джона Белуши. Мюррей признается, что смог прочитать лишь пять страниц этого труда, прежде чем почувствовал острое желание «сжечь всё это дотла» . По его мнению, книга — это пример жестокой и неточной эксплуатации образа его друга.
Мюррей подчеркивает, что Вудворд собирал информацию у людей из «внешнего круга», которые едва знали Белуши, полностью игнорируя тех, кто был действительно близок к актеру . Для Билла это стало уроком того, как легко пропаганда и искаженное восприятие могут стать общепринятой нарративой. Он иронично замечает, что Джон Белуши — самый знаменитый выходец из их родного города Уитон, штат Иллинойс, тогда как Вудворд в этом списке занимает лишь почетное третье место . Мюррей категорически отказался сотрудничать с автором при написании книги, чувствуя, что проект «дурно пахнет» с первого дня .
Джон Белуши: культурный локомотив и верный товарищ 1:20:47
В противовес образу «неуправляемого наркомана», созданному прессой, Мюррей рисует портрет человека, который был фундаментом для карьеры десятков людей. «Он сделал возможными карьеры множества людей, включая мою», — заявляет Билл . Именно Белуши первым «взломал» Нью-Йорк, перебравшись туда из чикагского театра Second City, и буквально перетянул за собой коллег .
Джон был не только локомотивом в комедии, но и человеком, возродившим интерес к блюзу. Мюррей напоминает, что без влияния Белуши не существовало бы сети House of Blues и многих площадок, где музыканты этого жанра могут выступать сегодня . Билл вспоминает Джона как невероятно щедрого друга: в его доме постоянно жили начинающие артисты, которым он позволял спать на своем диване, пока они не встанут на ноги . Несмотря на трагический финал, Мюррей настаивает, что Белуши был «лучшим театральным актером», которого он когда-либо видел, обладавшим магнетической харизмой .
Дикий Нью-Йорк 70-х: от разрухи до славы в SNL 1:25:09
Воспоминания о друзьях плавно перетекают в описание атмосферы Нью-Йорка конца 70-х — города, который Мюррей застал в состоянии экономического коллапса и инфраструктурной разрухи. Город был фактически банкротом, метро было опасным и грязным: окна в вагонах не закрывались ни зимой, ни летом, и пассажиры задыхались от металлической пыли при 40-градусной жаре .
Однако для 26-летнего Мюррея это время было магическим. Попадание в состав шоу Saturday Night Live (SNL) мгновенно изменило его жизнь: из человека, едва способного оплатить аренду, он превратился в знаменитость с кредитной картой . Билл с теплотой вспоминает специфический сервис такси тех лет под названием «Skulls Angels», который обслуживал артистов SNL по записи в счет . Times Square того времени, по словам Мюррея, был «странным, но настоящим», в отличие от современного «санированного» варианта, который он называет «гигантским Applebee’s» [1:26:40, 1:27:06].
Прошлое кедди: как гольф сформировал характер 1:34:10
Разговор заходит о гольфе, когда Мюррей дарит Рогану фирменную одежду своего бренда William Murray Golf. Билл вспоминает, что его связь с этой игрой началась в десятилетнем возрасте. Он работал «шэг-боем» (мальчиком-мишенью) — это редкая сегодня роль, когда ребенок стоит в поле и ловит мячи, которые в него тренируется посылать гольфист .
«Ты был просто мишенью. В десять лет твой разум блуждает, и вдруг ты слышишь, как мяч приземляется прямо рядом с тобой», — вспоминает Билл . Позже он стал полноценным кедди и таким образом оплачивал свое обучение в средней школе . Весь этот опыт лег в основу культового фильма «Гольф-клуб» (Caddyshack), сценарий к которому написал его брат Брайан, основываясь на их общих детских воспоминаниях . Сегодня Мюррей продолжает играть, удерживая гандикап на уровне 12, и признается, что недавно «открыл для себя кое-что новое» в механике игры благодаря книге «У каждого удара должна быть цель» (Every Shot Must Have a Purpose) [1:39:13, 1:39:44].
⛳️ Философия гольфа и искусство «присутствия» 1:40:38
Разговор Джо Рогана и Билла Мюррея плавно переходит от воспоминаний к философии повседневных действий. Для Мюррея гольф — это не просто спорт, а практика «расчистки разума» от лишнего мусора. Он сравнивает этот процесс с прополкой сорняков в собственной голове . Билл подчеркивает парадоксальность игры: матч может длиться пять часов, но время непосредственного контакта с мячом — самого «действия» — исчисляется минутами, как и в американском футболе .
Основная сложность, по мнению Мюррея, заключается в умении возвращаться в собственное тело в момент удара. В перерывах между лунками игрок волен делать что угодно: травить анекдоты, курить сигары или обсуждать дела, но перед ударом необходимо «вернуться домой» — внутрь собственной кожи .
Билл выделяет несколько ключевых аспектов этой ментальной гигиены:
- Концентрация на физическом: Успешные атлеты в «зоне» — это не люди в трансе, а люди с запредельным уровнем осознанности и связи с телом .
- Упражнение с мячом: Мюррей описывает простую технику — подбрасывать и ловить мяч между ударами. Это заставляет внимание оставаться внутри физической оболочки, не позволяя мыслям улетать в «открытый космос» .
- Очищение от эмоций: Агрессия или излишняя соревновательность — это лишь эмоции, которые мешают чистому выполнению задачи .
Мюррей резюмирует: если ты не находишься в своем теле в момент исполнения, шансы на успех минимальны. Все наши мечты и цели достижимы только внутри нашей кожи, поэтому «путь домой» должен быть максимально коротким .
🏹 Стрельба из лука: динамическая медитация и «неожиданный выстрел» 1:46:02
Джо Роган развивает тему ментальной фокусировки, приводя в пример свою страсть к стрельбе из лука. Для него это форма динамической медитации, требующая абсолютной синхронизации разума и мышц . Роган отмечает, что современная стрельба из лука, которую теперь транслируют с использованием макросъемки, позволяет увидеть колоссальное напряжение и неподвижность торса лучших стрелков мира .
Центральным элементом мастерства в стрельбе Джо называет технику «неожиданного выстрела» (surprise shot). Суть её в том, что стрелок не должен осознанно нажимать на спуск в конкретную секунду . Ожидание отдачи или звука выстрела неизбежно вызывает микро-напряжение, которое смещает стрелу на дюйм или два .
Технические нюансы, обсуждаемые собеседниками:
- Использование релиза: Профессионалы используют специальные механические устройства (hinge release), которые срабатывают от вращения кисти или работы мышц спины (ромбовидных мышц), а не от нажатия пальцем .
- Отсутствие мыслей: Процесс прицеливания настолько поглощает когнитивные ресурсы, что в голове не остается места для раздумий о счетах или звонках .
- Физический баланс: Билл замечает, рассматривая видео с соревнований в Лас-Вегасе, как стрелки распределяют вес, ища идеальное равновесие 50/50 .
Мюррей соглашается, что сложность задачи сама по себе способствует медитативному состоянию . Он вспоминает свой опыт подготовки к фильму «День сурка», где ему пришлось осваивать бильярд на высоком уровне. Несмотря на то, что в одной из сцен он забил восемь шаров за три удара, Билл до сих пор с иронией вспоминает разочарование от того, что оператор снял лишь часть стола, не запечатлев весь масштаб его успеха .
🏙 Кризис бездомности в Сан-Франциско и проблемы бюрократии 1:56:11
Вторая часть главы посвящена обсуждению социальной ситуации в Сан-Франциско — городе, который Билл Мюррей искренне любит за его историческую стойкость. Ранее в разговоре они вскользь касались темы Хантера Томпсона, и Билл вспоминает, что его брат учился в Беркли в те же бурные времена .
Мюррей защищает Сан-Франциско, утверждая, что город пережил землетрясения, эпидемию СПИДа и смену культурных эпох, оставаясь экстраординарным местом . Однако Джо Роган настроен более критично, указывая на то, что текущая политика города фактически поощряет людей жить и справлять нужду прямо на улицах .
Собеседники спорят о природе кризиса:
- Ментальное здоровье: Билл настаивает, что бездомность — это прежде всего проблема психиатрии, а не политики. Он вспоминает, как при администрации Рейгана (а в Нью-Йорке — еще при Рокфеллере) закрывались психиатрические лечебницы, что вытолкнуло тысячи больных людей на улицы .
- Идеологический раскол: Роган утверждает, что отсутствие эмпатии проявляется как раз в том, чтобы позволять больным людям деградировать в палатках, называя это «свободой» .
- «Индустрия бездомности»: Джо указывает на огромные бюджеты Калифорнии, которые уходят на зарплаты чиновников, занимающихся этой проблемой. Он цитирует знакомого юриста: у бюрократии есть прямой финансовый стимул не решать проблему, так как их должности и оклады в четверть миллиона долларов зависят от её наличия .
Мюррей завершает дискуссию размышлением о самой природе бюрократии. Он считает, что решение проблем часто заблокировано внутри самой системы, где талантливые специалисты связаны по рукам и ногам правилами . По его мнению, вместо того чтобы «вырезать» бюрократию целиком, нужно найти способ высвободить тех «архитекторов» внутри неё, которые действительно знают, как исправить ситуацию.
🎙️ Единство как фундамент: уроки прошлого и спасение через общину 2:06:40
В финальной части беседы Джо Роган и Билл Мюррей переходят от обсуждения бюрократических преград к более глубоким философским вопросам: что на самом деле объединяет нацию и как восстановить человеческое достоинство там, где социальные институты потерпели крах. Мюррей размышляет о наследии «Величайшего поколения», а Роган приводит пример работающей модели помощи людям, оказавшимся на обочине жизни.
Уроки «Величайшего поколения» и ценность национального единства 2:06:40
Разговор о трудностях управления и «информационном шуме» бюрократии подтолкнул Билла Мюррея к размышлениям о книге Тома Брокау «Величайшее поколение». Актер признается, что долгое время испытывал внутреннее сопротивление этому термину, задаваясь вопросом: «Почему именно они — величайшие, а не мы?» . Однако, перечитывая истории этих людей, он начал осознавать уникальность их опыта.
Это поколение было сформировано двумя колоссальными потрясениями: Великой депрессией и Второй мировой войной . Мюррей подчеркивает, что современному человеку трудно даже представить масштаб их испытаний. Он приводит в пример личные отношения: каково это — расстаться с любимым человеком на пять лет без надежной связи, находясь под обстрелами, и вернуться домой с тяжелой контузией или «снарядным шоком» (shell shock) .
По мнению Мюррея, именно неспособность этого «закрытого» поколения говорить о своих травмах породила культурный разрыв 60-х:
- Родители, прошедшие войну, молчали о том, что действительно важно.
- Дети (поколение хиппи) не могли понять их ценностей, продвигая идеи «мира и любви», которые для ветеранов звучали как нечто абстрактное на фоне пережитого ужаса .
- Это привело к тому, что плоть от плоти своих родителей стала для них чужаками .
Главный урок того времени, который выделяет Мюррей, — это наличие высшей цели. Противостояние нацизму и спасение западной цивилизации были задачами, которые давали четкое понимание «зачем мы здесь» . Сегодня же, когда мир стал свободнее и многолюднее, общество страдает от отсутствия объединяющего идеала. Джо Роган соглашается, отмечая, что общая угроза — самый эффективный, хоть и трагичный способ сплотить людей. Он вспоминает атмосферу в Нью-Йорке после 9/11: «Люди смотрели друг другу в глаза. Это длилось неделями. Город чувствовал себя единым и гордым» .
Успешный опыт борьбы с бездомностью: община Аллана Грэма 2:16:33
Переходя от глобального единства к конкретным социальным язвам, собеседники затронули тему кризиса бездомности. Ранее в разговоре Джо упоминал ситуацию в Сан-Франциско, но в этой главе он фокусируется на позитивном примере из Остина — проекте «Loaves and Fishes» (организация Mobile Loaves & Fishes) и её создателе Аллане Грэме .
Джо Роган лично посещал общину Грэма (Community First! Village) и был впечатлен её подходом. В отличие от государственных программ, которые часто превращаются в бездушный конвейер, проект Грэма строится на трех столпах:
- Постоянное жилье и безопасность: они выкупают участки земли и строят микро-дома для людей, долгое время живших на улице .
- Чувство цели: в общине работают мастерские. Люди занимаются искусством, ремеслами, изготавливают шахматы или ювелирные изделия и сами продают их, получая доход и осознание собственной значимости .
- Личный пример: Аллан Грэм, человек обеспеченный, сам живет в этой общине среди своих подопечных .
«Он настоящий христианин в лучшем смысле этого слова, — говорит Роган. — Он живет там, он их сосед, он вдохновляет их каждый день» . Билл Мюррей, выслушав рассказ, замечает, что такие люди, как Грэм, должны быть «делегированы» в проблемные города вроде Сан-Франциско, чтобы масштабировать этот опыт.
Проблема бездомности в Лос-Анджелесе, где на улицах живут около 100 000 человек (что сопоставимо с населением целого города, например, Боулдера), кажется неразрешимой из-за бюрократии и отсутствия стимулов у чиновников . Однако пример Остина показывает, что когда во главу угла ставится здоровье беднейших членов общества и восстановление их человеческих связей, система начинает работать. Как отмечает Роган, здоровье сообщества напрямую зависит от того, как оно заботится о самых слабых .
В завершение встречи Билл Мюррей поблагодарил Джо за подарок — фирменные шорты, которые он в шутку назвал «прощающими» (удобными после плотного обеда), и упомянул свой бренд одежды для гольфа «William Murray Golf», подчеркнув, что даже в бизнесе для него важен комфорт и самовыражение .
