В новом выпуске подкаста Брайана Китинга «Into the Impossible» известный физик-теоретик и астроном Марсело Глейзер представляет свою концепцию биоцентризма и обсуждает будущее человеческой цивилизации. Ученые анализируют глубокий кризис в современной космологии, вызванный новейшими данными телескопа «Джеймс Уэбб», и размышляют об опасностях чистой спекуляции в физике без опоры на эмпирические тесты. В центре дискуссии — необходимость смены мировоззренческой парадигмы человечества ради сохранения жизни на Земле.
🌌 Рассвет осознанной Вселенной и манифест оптимизма 0:00
Материя в ходе космической эволюции непрерывно взаимодействовала сама с собой под влиянием гравитации, формировавшей галактики и звезды. Появление жизни на Земле изменило абсолютно все, превратив пассивную материю в одушевленную и целенаправленную.
В своей новой книге «Рассвет осознанной Вселенной: Манифест будущего человечества» Марсело Глейзер предлагает трехкомпонентный подход к современному состоянию цивилизации. Книга, по словам Брайана Китинга, представляет собой одновременно диагноз текущих недугов нашего коллективного сознания, прогноз дальнейшего развития при сохранении статус-кво и конкретный рецепт необходимых изменений. Марсело Глейзер отмечает, что этот труд стал его ответом на повсеместный упадочнический пессимизм и антиутопические сценарии будущего, транслируемые публичными интеллектуалами.
Понятие «осознанной Вселенной» в трактовке Марсело Глейзера означает момент зарождения разумной жизни, способной помнить прошлое и прогнозировать будущее. Гость называет людей «космическими рассказчиками», поскольку человечество, насколько нам известно, является единственным видом во Вселенной, способным осмыслять реальность через истории.
Марсело Глейзер признается, что при написании своей книги он намеренно перечитал «Манифест Коммунической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса, чтобы понять структуру этого жанра. По его мнению, качественный манифест должен состоять из двух ключевых частей:
- Обоснование критической необходимости перемен (в случае Маркса это была борьба с буржуазной эксплуатацией рабочих через материалистическую диалектику).
- Конкретный план действий для реализации этих изменений на практике.
Свой манифест Марсело Глейзер адресует широкой аудитории: от обычных людей и локальных сообществ до генеральных директоров крупных корпораций. На обложке книги изображен человек на вершине холма, что, как объясняет автор, отсылает к традициям романтизма и знаменитой картине Каспара Давида Фридриха «Странник над морем тумана». Этот визуальный образ символизирует глубокую связь человека с землей, из которой он вышел, и небом, которое он стремится понять.
🔭 От Коперника до кризиса современной космологии 12:15
Брайан Китинг напоминает, что великие ученые часто выдвигали революционные идеи без достаточных эмпирических доказательств. Ярким примером служит Николай Коперник, который в 1543 году опубликовал свой труд «О вращении небесных сфер» и сместил Землю из центра мироздания, ошибочно поместив туда Солнце. В истории науки принято считать, что коперниканская революция произошла мгновенно, однако Марсело Глейзер опровергает это заблуждение, ссылаясь на исследование гарвардского историка науки Оуэна Джинджерича «Книга, которую никто не читал».
Джинджерич лично изучил все сохранившиеся экземпляры первого издания Коперника в монастырях и библиотеках Европы. Историк выяснил, что к моменту публикации первой книги Галилео Галилея в 1610 году — то есть спустя 67 лет — идеи Коперника воспринимались всерьез всего лишь примерно десятью людьми в мире. Среди них были Джордано Бруно, сожженный на костре в 1600 году, и Михаэль Мёстлин, учитель Иоганна Кеплера.
Идея бесконечной Вселенной закрепилась позже благодаря Исааку Ньютону, который обосновал ее необходимостью гравитационной стабильности звезд. Оксфордский теолог Ричард Бентли в письмах к Ньютону интересовался, можно ли использовать закон всемирного тяготения для доказательства существования Бога, и Ньютон полностью поддержал эту инициативу. Гипотезы о множественности миров высказывали и другие мыслители: Христиан Гюйгенс, Джордано Бруно и Бернар де Фонтенель, опубликовавший в 1686 году книгу «Рассуждения о множественности миров». В 1781 году Уильям Гершель открыл планету Уран и каталогизировал 2500 туманностей, укрепив представление о том, что звезды — это далекие солнца.
Коперниканский принцип лег в основу космологического принципа Альберта Эйнштейна (1917 год), утверждавшего однородность Вселенной. Ровно 100 лет назад Эдвин Хаббл доказал, что Млечный Путь — лишь одна из сотен миллиардов галактик, а в 1929 году открыл их разбегание. Марсело Глейзер напоминает, что теория расширяющейся Вселенной вызвала отторжение у сторонников теории стационарной Вселенной (Фреда Хойла, Томаса Голда и Германа Бонди), поскольку казалась им «слишком библейской» и напоминающей сотворение мира из Книги Бытия. Именно Хойл в радиопередаче BBC иронично назвал эту модель «Большим взрывом» (Big Bang), и это название закрепилось в науке.
Сегодня космология переживает кризис, связанный с несовпадением данных о скорости расширения Вселенной (постоянной Хаббла). Измерения по реликтовому излучению ранней Вселенной расходятся с астрономическими наблюдениями за галактиками в нашей космической окрестности. Ситуацию обострил космический телескоп «Джеймс Уэбб» (JWST), обнаруживший проблему «зрелых галактик» на самых ранних этапах эволюции космоса.
Марсело Глейзер и Адам Франк в своей статье для New York Times охарактеризовали это состояние как возможное начало «распутывания» привычной истории Вселенной. Гость выражает опасение, что современные космологические модели (инфляция, теория струн, Мультивселенная) уводят физику в сферы, где полностью отсутствуют эмпирические доказательства. По его мнению, увлечение математическими конструкциями вроде теории Мультивселенной разрушает саму методологию физической науки, превращаясь в опасную спекуляцию, лишенную смирения перед фактами.
В то же время Марсело Глейзер не считает кризис чем-то деструктивным:
- Кризис в науке — это всегда точка открытия и источник принципиально новой информации.
- Проблема темной материи (открытой Фрицем Цвикки в 1933 году) и темной энергии, которая, по последним данным, может меняться во времени, — это не тупик, а захватывающий вызов.
- Современная наука понимает природу лишь 5% вещества, наполняющего Вселенную, и это оставляет колоссальное пространство для будущих прорывов.
🌱 Биоцентризм против десакрализации природы 31:27
Брайан Китинг проводит параллель между концепцией благодарности в книге Глейзера и фундаментальными основами иудаизма. Название колена Иегуды (от которого происходит слово «иудаизм») восходит к корню «хода», означающему благодарность. Ведущий отмечает, что осознание уникальности человеческих когнитивных способностей обязывает нас быть благодарными хранителями планеты.
Марсело Глейзер связывает нынешний экологический и социальный кризис с историческим процессом десакрализации природы. По его словам, до зарождения аграрного общества и монотеистических религий люди были охотниками-собирателями и воспринимали мир как единое магическое пространство. Они обожествляли силы природы (вулканы, ветры, воду) и почитали Землю как священную мать, дарующую жизнь.
Переход к сельскому хозяйству произошел около 10 000 лет назад на Ближнем Востоке, в междуречье Тигра и Евфрата на территории современного Ирака. Появление крупных аграрных обществ привело к формированию монотеизма. По оценке Глейзера, по мере развития монотеистических религий Бог становился все более абстрактной и непостижимой фигурой, «ушедшей на небеса». В результате этого процесса духи покинули материальный мир, а Земля подверглась объективации и утратила свою сакральную ценность.
У человечества сформировалась опасная иллюзия полного контроля над природой. Развитие науки и технологий усилило это заблуждение, заставив людей забыть о том, что Homo sapiens на протяжении 95% своей истории был органической частью экосистемы. Глейзер подчеркивает, что мы абсолютно созависимы с окружающей средой: отсутствие чистого воздуха или пригодной для питья воды означает мгновенную смерть вида.
Для иллюстрации катастрофического отрыва современного человека от природы Глейзер приводит личный пример: на своей лекции в Дартмутском колледже он спросил у 50 студентов, как найти Венеру на ночном небе, и только один человек смог поднять руку. По мнению профессора, это прямое следствие урбанизации и прогрессирующей изоляции человека от естественного мира.
В качестве альтернативы Глейзер выдвигает философию биоцентризма:
- Жизнь должна рассматриваться как высшая сакральная ценность, свободная от догм конкретных конфессиональных религий (светская духовность).
- Жизнь — это самое сложное и удивительное явление во Вселенной, представляющее собой эмерджентное свойство материи, наделенной интенциональностью (направленным намерением).
- Человечество не является «максимальным выражением» эволюции, но статус «космических рассказчиков» накладывает на нас строгие моральные обязательства по сохранению биосферы.
🧪 Информационная теория жизни и иллюзия панспермии 45:22
Брайан Китинг предлагает гостю мысленный эксперимент: если бы Марсело Глейзер жил в Великобритании в 1820 году, в разгар промышленной революции, и заставил человечество отказаться от извлечения ресурсов, это остановило бы весь научно-технический прогресс — мы бы никогда не создали Большой адронный коллайдер, телескоп JWST или технологии термоядерного синтеза. Глейзер отвечает, что история не терпит сослагательного наклонения, а его книга обращена к конкретному перекрестку сегодняшнего дня. Он подчеркивает, что биоцентризм не призывает к отказу от экономического роста или технологий, а требует смены вектора: перехода от сжигания ископаемого топлива к сбору солнечной и ветровой энергии.
В контексте поиска внеземной жизни Глейзер рассказывает о своей недавней научной работе, написанной в соавторстве с Сарой Ванной и директором Института Карла Сагана Лизой Калтенеггер — «Подход информационной теории к идентификации признаков жизни на транзитных планетах». Исследователи применили инструментарий теории информации к анализу атмосфер экзопланет, спектральные данные которых сейчас собирает телескоп «Джеймс Уэбб».
Ученые рассматривают химический состав атмосферы как закодированное текстовое сообщение, где буквами служат отдельные соединения (углекислый газ, кислород, озон, метан). Метод позволяет автоматически сопоставлять атмосферные спектры далеких миров с Землей на разных этапах ее геологической истории. Например, 3 миллиарда лет назад на Земле практически не было кислорода, пока фотосинтезирующие бактерии не совершили Великое кислородное событие, радикально изменившее состав воздуха и открывшее путь для сложной жизни.
Китинг развивает тему вероятностного анализа: если астрономы обнаружат в обитаемой зоне идеальный аналог Земли (планету E) со 100-процентными биосигнатурами, какова вероятность обнаружить жизнь на соседней планете в той же системе (планете Sham, аналоге Марса)? Глейзер утверждает, что с точки зрения биологии метод индукции не работает. Биологическая эволюция тотально привязана к уникальной, случайной истории конкретного космического тела. Даже при одинаковом радиусе и массе планет отсутствие одного вида мутировавших бактерий может навсегда оставить мир стерильным.
Гость скептически относится к популярной гипотезе панспермии, которую в начале XX века развивал Сванте Аррениус, а позже поддерживал Фред Хойл. По мнению Глейзера, утверждения о том, что жизнь была занесена на Землю метеоритами, просто «заметают пыль под ковер». Панспермия не решает фундаментальную научную загадку: как именно произошел переход от неживой материи к живой, она лишь переносит место этого события в другую точку космоса. При этом Глейзер соглашается с Крейгом Вентером в том, что космические аппараты человечества (включая МКС) уже сильно загрязнены земными микробами, и наши бактерии, скорее всего, уже попали на Марс в ходе исследовательских миссий.
🦊 Учёные-лисы и выбор в пользу оптимизма 58:03
Цитируя нобелевского лауреата Питера Медавара, Брайан Китинг отмечает, что единого «научного склада ума» не существует: среди исследователей есть коллекционеры, классификаторы, детективы и художники. Отвечая на вопрос о собственной идентичности, Марсело Глейзер называет себя «ткачом» (weaver). Он стремится переплетать концепции из совершенно разных областей знания.
В качестве примера Глейзер приводит разработанную им в 2012 году меру пространственной сложности, основанную на теории информации. Изначально созданная для описания солитонов в теории поля, эта математическая мера позже была успешно применена им для расчета критической массы белых карликов и нейтронных звезд, анализа атома водорода, изучения критических явлений при фазовых переходах, а сегодня используется в астробиологии для чтения атмосфер экзопланет.
Эта междисциплинарность созвучна знаменитому эссе Фримена Дайсона о «лисах и ежах» в науке:
- Ученые-ежи всю жизнь копают одну узкую тему (например, физику поглощения звезд черными дырами) и чаще получают Нобелевские премии.
- Ученые-лисы свободно перемещаются между дисциплинами. К этому типу Глейзер относится Исаака Ньютона, Альберта Эйнштейна, Ричарда Фейнмана и самого себя.
Размышляя о глобальных вызовах, Глейзер делает категорический выбор в пользу оптимизма, используя чисто бразильскую футбольную аналогию. Если вы выходите на поле с мыслью, что соперник слишком силен и матч уже проигран, вы даже не ударите по мячу. Оптимизм, по мнению ученого, — это не слепая вера, а прагматичный выбор, трансформируемый в ежедневные действия и решения.
Глейзер категорически не согласен с тезисом многих современных интеллектуалов о том, что «люди отвратительны по своей природе» и цивилизация обречена. Профессор видит огромный повод для надежды в поколении зумеров (молодежи до 25 лет). По его наблюдениям, современные молодые люди демонстрируют принципиально иной уровень принятия культурных, этнических и сексуальных различий, а также обладают развитым экологическим активизмом.
При этом Глейзер подчеркивает, что одних лишь технологических решений — будь то секвестрация углерода или управляемый термоядерный синтез — будет недостаточно без коренной переоценки роли нашего вида на хрупкой и ограниченной планете.
🤖 Искусственный интеллект, образование и пределы возможного 1:07:53
Обсуждая перспективы тотальной цифровизации образования и внедрения искусственного интеллекта, Брайан Китинг выражает опасения, не приведет ли появление персонализированных ИИ-аватаров великих ученых к упразднению классического института профессуры, не менявшегося со времен основания Болонского университета в 1080 году. Марсело Глейзер считает эти страхи преувеличенными и напоминает, что человечество всегда испытывало луддитский страх перед новыми технологиями, что гениально высмеял еще Чарли Чаплин в фильме «Новые времена».
Отличие ИИ от машин индустриальной эпохи, заменявших людей на тяжелых подземных работах, заключается в том, что он пытается имитировать лучшие человеческие проявления: заботу, обучение, финансовое планирование. Недавно Глейзер выступал перед 3000 онкологов в Сан-Паулу, которые всерьез опасались, что высокоточные хирургические роботы под управлением ИИ сделают их профессию анахронизмом.
Физик убежден, что ИИ — это не враг, а мощнейший инструмент автоматизации рутины. Нейросети могут превосходно искать скрытые паттерны в огромных массивах данных с коллайдеров или спутников, но интерпретировать их смысл все равно будет человек. В образовании ИИ может взять на себя рутинную проверку экзаменационных работ, однако сам акт живого преподавания заменить невозможно. Пандемия доказала, что студенты остро нуждаются в зрительном контакте «глаза в глаза» со своими наставниками и сверстниками. Роботы никогда не заменят медицинских сестер, потому что ключевым фактором выздоровления остается эмпатия — способность подержать пациента за руку. При этом Глейзер признает, что смартфоны уже превратили нас в своеобразных киборгов: их отсутствие вызывает у современного человека физическое ощущение потери части собственного тела.
Отвечая на вопросы подписчиков, Глейзер формулирует несколько важных тезисов о пределах познания и технологических ограничениях:
- Пределы интеллекта: Поскольку число атомов во Вселенной конечно, существует жесткий физический лимит на объем информации, который космос способен обработать в качестве гигантского компьютера. В практическом плане эта коммуникация жестко ограничена скоростью света. Перед лицом угасания Вселенной последние разумные существа будут цепляться за осознание собственной целенаправленности и интенциональности, хотя шуточная альтернатива — удержать в памяти Пятую симфонию Малера.
- Межзвездная экспансия: Глейзер считает нереалистичными прогнозы о колонизации Марса в ближайшем столетии — сначала человечеству необходимо закрепиться на Луне. Путешествие к ближайшей звездной системе Альфа Центавра (4,5 световых года) при нынешних скоростях займет около 100 000 лет. Такой полет потребует либо технологий глубокой заморозки, либо строительства гигантского корабля поколений («Ноева ковчега»), чьи потомки на финише забудут точку старта. Глейзер призывает оставить эти грезы и сфокусироваться на спасении Земли в ближайшие критические десятилетия.
- Кризис фальсифицируемости: Наука без эмпирической валидации гипотез по Карлу Попперу перестает быть наукой. В своей новой книге «Слепое пятно» (The Blind Spot), написанной совместно с Адамом Франком и философом Эваном Томпсоном, Глейзер критикует «реификацию математических идей» — феномен, когда спекулятивная теория (например, Мультивселенная) кажется авторам настолько красивой, что ее объявляют истинной без всякой возможности экспериментальной проверки.
В финале беседы Марсело Глейзер делится опытом преодоления собственных «ограничивающих убеждений». В юности он верил в платоническую возможность построения «Теории всего», которая объединила бы все силы природы в одно уравнение. Сегодня он считает это эпистемологически невозможным, о чем подробно написал в книге «Остров знаний». Профессор призывает к «эпистемическому смирению» и признанию того, что ошибки и неудачи — единственный здоровый способ интеллектуального роста.
Вспоминая свои 20 лет в Рио-де-Жанейро 1980-х годов, Глейзер рассказывает, что выбор карьеры физика казался окружающим безумием и билетом в нищету. Решающую роль тогда сыграл совет старшего брата: «Если твоя мечта внутри тебя достаточно сильна, ты обязан следовать за ней, иначе будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь». Этот прыжок веры в невозможное полностью оправдал себя, превратив Глейзера в одного из самых ярких мыслителей современности.
