# Выжить в бездне: Юлия Пересильд о космосе и поступках

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=cnaZmy3wbfg
Канал: Скажи Гордеевой
Опубликовано: 09.11.2021

---

В невесомости слезы не текут, а скапливаются вокруг глаз плотной пленкой, превращая чувства в физическое препятствие. Для Юлии Пересильд полет на МКС стал не просто съемками, а радикальным «поступком» — с экстремальной ручной стыковкой в темноте и написанием прощальных писем дочерям. Это история о том, как выжить в холодной бездне, реформировать благотворительность и заново влюбиться в живую планету.

## 🚀 Попытка поступка: от псковских дворов до орбиты МКС
[[JUMP:00:00]]

### Космос как преодоление страха и «тихое» достижение
[[JUMP:00:00]]

Юлия Пересильд вспоминает, что перед полетом на МКС общественное мнение было настроено скептически: актрисе предрекали физическое недомогание, неспособность справиться с бытом станции и даже гибель [0:00]. Однако реальность оказалась иной: после возвращения на Землю она ощутила глубокое внутреннее спокойствие [3:23]. В первую ночь в профилактории Юлия столкнулась с необычным «эффектом памяти» тела: во сне ей казалось, что она взлетает, и она инстинктивно прижимала одеяло, чтобы удержаться на кровати [2:55]. Это путешествие стало для неё не просто профессиональным вызовом, а важным этапом взросления.

Перед стартом Юлия следовала традициям, посетив дом Сергея Павловича Королёва [3:59]. Она вспоминает, как сидела на «той самой» скамейке и за его столом, ощущая особую атмосферу места [4:42]. Несмотря на критику проекта и обвинения в «пиар-акции Роскосмоса», Пересильд настаивает, что для неё это была личная попытка совершить Поступок [7:56]. По мнению актрисы, её поколение (37-летние) страдает от избытка слов при отсутствии реальных дел, и этот проект стал способом доказать самой себе и окружающим, что «мы что-то можем» [7:27]. На самой станции Юлия стремилась не просто выполнить работу, но и завоевать доверие профессиональных космонавтов, доказав свою надежность и готовность отодвинуть амбиции на второй план [6:34].

### Псковское детство: буллинг, «пацанские» правила и юмор
[[JUMP:10:35]]

Характер Юлии ковался в Пскове, где она, будучи почти отличницей, проводила всё свободное время в компании «дворовых пацанов» [10:50]. Эта среда научила её ключевым жизненным принципам: не ныть, держать слово и понимать, что предательство недопустимо [11:31]. Пересильд сравнивает детский буллинг с «ветрянкой» — она считает, что пройти через это испытание в раннем возрасте даже полезно для формирования иммунитета к жизненным трудностям [12:42]. Для неё самоирония и юмор стали главным лекарством: Юлия признается, что шутит чаще всего именно тогда, когда ей по-настоящему больно [13:20].

Бескомпромиссность актрисы проявлялась с ранних лет. Она вспоминает случай из детства, когда мать в наказание за тройку запретила ей гулять и поставила в угол — Юлия простояла там 20 часов из чистого упрямства, несмотря на слезы и просьбы матери выйти [20:30]. Подобная черта характера проявилась и в музыке: будучи восьмилетней солисткой хора, она навсегда ушла из коллектива после того, как рядом с ней на репетиции поставили другую девочку [21:40]. Юлия подчеркивает, что не любит открытых конфликтов и конкуренции, предпочитая просто быстро уходить из ситуаций, которые её не устраивают [21:51].

### Путь к Москве: от «Утренней звезды» до Олега Кудряшова
[[JUMP:13:34]]

Первое знакомство с Москвой произошло в 11 лет, когда Юлия приехала на съемки телепередачи «Утренняя звезда» [23:17]. Тогда же случился показательный эпизод: она потерялась на Ленинградском вокзале, но не поддалась панике, а спокойно ждала помощи, поедая мороженое, предложенное случайным прохожим [23:47]. В тот момент она почувствовала, что Москва — это «её город» [24:12]. Однако путь в профессию не был линейным: Пересильд подавала документы даже в институт физкультуры на спортивную журналистику и в цирковое училище [24:25].

Важную роль в её судьбе сыграл Константин Эрнст. После первого курса, когда у Юлии не было денег даже на обратный билет в Москву из Пскова [14:42], Эрнст лично выбрал её фото среди тысяч претенденток на роль в сериале «Участок» [14:58]. Эта работа не только спасла финансовое положение семьи, но и подарила знакомство с легендами кино: Ниной Руслановой, Валерием Золотухиным и Сергеем Безруковым [15:38]. Семья Юлии всегда была творческой, но далекой от индустрии: отец был иконописцем и музыкантом [22:07], а мать — экономистом, позже работавшей няней в детском саду для детей с аутизмом [22:42]. Ключевой профессиональной встречей Юлия считает знакомство со своим мастером Олегом Кудряшовым, который, по её словам, сформировал её не только как актрису, но и как личность [25:09].

## 🎭 От мастерской Кудряшова до орбитального быта

[[JUMP:25:24]]

### Мастерская Олега Кудряшова: школа порядочности
[[JUMP:25:24]]

Юлия Пересильд вспоминает, что до поступления в ГИТИС была практически «неподготовленным ребёнком» в плане театрального искусства: она мало смотрела кино, дома долго не было телевизора, а в театре она впервые оказалась, уже став студенткой [25:37]. Её мастером стал Олег Кудряшов, который вложил в своих учеников — «непутёвых ребят со всей России» — не только профессиональные навыки, но и фундаментальные понятия о чести, совести и актёрской этике [26:06]. Для Юлии Кудряшов стал тем человеком, чью любовь не нужно было заслуживать, хотя он мог быть крайне суров в критике [26:39]. До сих пор его мнение на премьерах остаётся для актрисы единственно важным [27:05].

На вступительных экзаменах Пересильд читала Фёдора Абрамова («Алка»), детские рассказы и письмо Татьяны из «Евгения Онегина» [27:05]. Мастера рассмешила её искренность, но окончательно убедил этюд «Бешеная муха», во время которого Юлия внезапно запрыгнула на подоконник, продемонстрировав взрывной темперамент [27:36]. Актриса признаётся, что на прослушиваниях честно рассказывала о своей жизни, а когда её попросили спеть что-то из привычного репертуара, она выдала дворовую песню про «шухер, честные воры», чем немало удивила интеллигентную комиссию во главе с Кудряшовым и музыкальным руководителем театра Вахтангова Татьяной Агаевой [28:21].

### Космическая логистика: макияж, гигиена и «пчелиный улей»
[[JUMP:28:36]]

Переходя к теме космоса, Юлия Пересильд с восторгом описывает состояние невесомости, называя его идеальным для женщин [28:36]. Она признаётся, что втайне от четверых мужчин-космонавтов, находившихся в служебном модуле, она использовала редкие 15-минутные паузы, чтобы потанцевать и полетать, чувствуя себя «воздушным эльфом» [29:45]. Именно в невесомости её волосы, которые в сети позже прозвали «пчелиным ульем», вели себя максимально комфортно: они не касались шеи и не лезли в глаза, просто стоя в воздухе [30:13].

Быт на МКС требовал строгой дисциплины. Юлия исполняла роль торакального хирурга, поэтому на ней лежала ответственность не только за грим и костюмы, но и за огромный объём медицинского реквизита: иглы, трахеальные трубки и другие инструменты [31:05]. Первые часы на станции были тяжёлыми — актриса даже допускала мысль, что «не выживет здесь», но после сна в каюте (где можно спать в любом положении, главное — пристегнуться, чтобы не уплыть в другой модуль) её состояние стабилизировалось [31:45]. Особенности космического макияжа Юлия описывает так:

*   Вся косметика — помады, кремы — крепится на липучки-велкро к специальной панели («иконостасу») [33:08].
*   Если не приклеить деталь обратно, найти её на станции будет невозможно [33:22].
*   Умывание и чистка зубов происходят с минимальным количеством воды, которую нужно «впитывать» в волосы или выплевывать в полотенце [33:50].
*   Космический туалет работает по принципу пылесоса с вакуумной воронкой, и управление им — сложный процесс, требующий своевременного переключения тумблеров [34:45].

### Испытание космосом и человеческий фактор
[[JUMP:35:41]]

Интеграция в сложившийся коллектив космонавтов была непростой. Юлия Пересильд отмечает, что часть экипажа приняла их с Климом Шипенко сразу, став надёжной опорой, но были и те, кто «делал мелкие пакости» до последнего дня [35:56]. Основной претензией профессионалов была мнимая легкомысленность киношников, которых привыкли видеть на красных дорожках Канн [36:16]. Однако Юлия подчёркивает, что её актёрский опыт — со съёмками среди взрывов и в ледяных реках — подготовил её к перегрузкам гораздо лучше, чем ожидали скептики [36:29].

На слухи о том, что в космос попадают «по блату», у актрисы есть жёсткий ответ: она предлагает критикам провести хотя бы три минуты в вестибулярном кресле [37:47]. Пересильд видела, как люди теряли сознание от таких испытаний, и считает это лучшим фильтром для проверки [37:23]. Также она развенчала миф из фильма «Гравитация»: слёзы в космосе не разлетаются по кабине, а обволакивают глаз плотной плёнкой, мешая видеть, и их приходится буквально «вычерпывать» из глазниц [38:14]. Метафора Сандры Буллок, которая в финале фильма не может встать на ноги, оказалась правдивой — после приземления Юлия действительно не чувствовала ног и не могла идти самостоятельно [40:15].

### «Левый берег Дона» и два отца
[[JUMP:41:21]]

После возвращения Юлия ещё долго ощущала на себе «запах космоса» [40:38]. Вспоминая старт ракеты, Екатерина Гордеева отмечает фигуру отца Юлии на Байконуре — простого человека, чья дочь стала героиней [42:58]. Актриса уточняет, что её отчим Сергей (которого она с 12 лет называет просто Серёга) стал для неё настоящей опорой в «абсолютно женском коллективе» [43:53]. Сергей проявил мудрость, не заставляя девочку называть его «папой», так как «папа один, и мы его помним» [44:22]. Именно с ним Юлия часто поёт под гитару, и их любимая песня — «Левый берег Дона» [45:21].

История этой песни получила неожиданное продолжение. Сначала Юлия исполняла её на дне рождения Кирилла Серебренникова вместе с Ромой Зверем [46:02]. А позже, в реабилитационном центре после полёта, выяснилось, что космонавты Алексей Овчинин и Олег Кононенко тоже обожают это произведение, так как служили в Ростове [47:11]. Прощание съёмочной группы с космонавтами прошло под совместное пение этой «дворовой» композиции, ставшей мостиком между двумя мирами [48:11].

### В доме Королёва: цена подвига
[[JUMP:48:46]]

Завершая этот этап рассказа, Юлия делится впечатлениями от посещения дома-музея Сергея Павловича Королёва [48:46]. В доме сохранена обстановка того дня, когда конструктор ушёл на операцию, с которой не вернулся: на месте лежат его футляр для очков, пальто и шляпа [48:59]. Читая письма Королёва к жене во время подготовки на Байконуре, Пересильд была поражена его способностью сохранять любовь к стране после всех испытаний и лагерей, через которые он прошёл [49:31]. Для неё Королёв — пример титана, чей вклад до сих пор является фундаментом всей российской космонавтики [50:04].

## 🚀 Страх, письма дочерям и ручная стыковка: жизнь на грани

[[JUMP:50:32]]

### Прощание на Байконуре: между главным конструктором и Эрнстом
[[JUMP:50:32]]

Перед стартом Юлия Пересильд особенно ждала встречи с Сергеем Юрьевичем Романовым, главным конструктором, которого космонавты считают едва ли не «отцом» [51:13]. Именно его она попросила проводить её до самой ракеты, сравнивая этот момент с тем, как отец ведёт невесту к алтарю [51:13]. В итоге её провожали двое: Романов и Константин Эрнст, представлявший в проекте Первый канал [51:41]. Перед посадкой в корабль Пересильд получила от них традиционные напутственные «пинки»: по её словам, Романов ударил нежно, а вот после «пинка» Эрнста они «едва пристыковались» [52:24].

Юлия признаётся, что ей было страшно, хотя этот страх не был связан с высотой или техникой. Она больше боится человеческой зависти, отсутствия любви и равнодушия [52:50]. К 37 годам актриса пришла к мысли, что страдания не обязательны для достижения целей, хотя проект «Вызов» постоянно подталкивал её к эмоциональному выгоранию [53:17]. Отвечая на вопрос о волне ненависти в интернете, Пересильд отмечает, что считает этот хейт «пустым и бессмысленным» [54:40]. Она уверена, что внимание токсичной аудитории быстро переключится на любой другой громкий инфоповод, в то время как результат её работы останется в истории [54:53].

### Три страницы инструкций: письма детям на случай катастрофы
[[JUMP:55:17]]

Самый тяжёлый момент наступил за четыре дня до старта, когда пришло время писать прощальные письма дочерям [55:17]. Юлия долго не могла начать, откладывая это на неделю, а потом ещё на одну, пока не осознала, что это вопрос ответственности [1:06:52]. В итоге получилось по три страницы на каждую дочь — это были не столько завещания, сколько подробные инструкции о том, как себя вести и как жить дальше [1:07:05]. Она оставила детям номера телефонов близких друзей, которые могли бы их поддержать в случае трагедии, включая Евгения Миронова и Чулпан Хаматову [56:22, 1:01:18].

Вопрос страховки интересовал её в последнюю очередь — оформлением занимался её директор [56:47]. Гораздо больше актрису беспокоили две вещи: момент выхода из гостиницы под прицелом камер и свидание с детьми через стекло, когда до дочерей нельзя дотронуться [57:15]. Чтобы не расплакаться, Юлия провела многочасовые беседы с самой собой, пытаясь переформулировать слово «прощание» в «праздник события» [58:09]. Она сознательно не хотела травмировать Аню и Машу своими слезами, понимая, что им в этой ситуации гораздо сложнее, чем ей [57:42].

### Чрезвычайная ситуация: гений Антона Шкаплерова и сломанная рука дочери
[[JUMP:58:55]]

Во время стыковки ситуация вышла из-под контроля автоматики. Произошёл сбой, и командиру Антону Шкаплерову пришлось переходить на ручное управление [1:00:10]. Пересильд вспоминает, что в этот момент у неё включилась какая-то скрытая часть мозга: она начала вслух диктовать технические параметры, хотя в штатном режиме это не входило в её обязанности [59:22]. Шкаплеров совершил «гениальный» маневр — пристыковал корабль вручную с первой попытки, находясь в «тени» (в полной темноте на ночной стороне орбиты) и без связи с Землёй [1:00:23, 1:00:37].

Пока Юлия работала в космосе, её младшая дочь Маша на третий день полёта сломала руку, прыгая на кровати [1:02:46]. Узнав об этом по видеосвязи, актриса впервые остро ощутила своё бессилие: она не могла обнять ребёнка или сорваться в больницу [1:04:11]. Однако она заметила, что за время её отсутствия дочери повзрослели: старшая, Аня, взяла на себя роль организатора семьи, став в 12 лет такой же ответственной, какой была сама Юлия в детстве [1:02:14]. Пересильд подчёркивает, что никогда не ограждала детей от сложностей жизни, считая, что им нужно видеть всё как есть [1:02:01].

### Внутренняя миссия: герои против TikTok-культуры
[[JUMP:1:08:06]]

Для Юлии полёт в космос имел глубокую «внутреннюю миссию». Она хотела, чтобы новое поколение детей верило не только блогерам и тиктокерам, но и в реальные поступки и настоящих героев [1:08:06]. Она видит в космонавтах Олеге Новицком, Антоне Шкаплерове и Петре Дуброве людей дела, которые не привыкли много говорить, но на которых стоит равняться [1:08:45]. Обвинения в том, что Роскосмос использовал её для пиара, Пересильд парирует прямо: в продвижении достижений своей страны нет ничего плохого [1:09:55]. Она недоумевает, почему в России принято стыдиться своего флага или достижений, когда в других странах это повод для гордости [1:10:40].

На вопросы о политическом будущем и слухах о вступлении в «Единую Россию» актриса отвечает категорическим отказом [1:11:51]. Она называет себя «неудобным типом» для политики, так как привыкла говорить от сердца и не готова бросать актёрскую профессию ради кресла в Госдуме [1:12:05]. Пересильд убеждена, что её польза миру заключается именно в творчестве, а не в заседаниях [1:12:18].

### Сравнение с Илоном Маском и надёжность «Союзов»
[[JUMP:1:12:56]]

В рамках визита на МКС Юлия посетила американский сегмент и даже побывала внутри корабля Илона Маска — SpaceX Dragon [1:12:56]. Она признаёт, что Dragon выглядит «красивее» и современнее как снаружи, так и внутри [1:13:41]. Однако Пересильд подчёркивает, что российские «Союзы» обладают беспрецедентной надёжностью, проверенной десятилетиями [1:14:10]. По её словам, на МКС нет места политическим играм: экипажи регулярно ходят друг к другу в гости на ужины, а американские астронавты были искренне заинтересованы в съёмках фильма [1:13:12]. Юлия надеется, что в российском космосе появятся новые «мозги» и новые Королёвы, чтобы развивать тот фундамент, который удалось сохранить после кризиса девяностых [1:15:04].

## 🚀 Космос как предчувствие: цена кадра и этика выбора

[[JUMP:1:15:31]]

Проект «Вызов» вызвал волну дискуссий ещё до старта, и одним из главных вопросов была целесообразность съёмок в реальном космосе. Юлия Пересильд признаёт: технически фильм можно было снять и в студии [1:16:04]. Однако, по её словам, «космическое ощущение» невозможно имитировать: в невесомости даже обычный разговор выглядит иначе — актёры могут висеть вниз головой, и это будет самым комфортным и логичным положением для кадра [1:16:49]. Юлия подчёркивает, что в голливудской «Гравитации», при всей её визуальной безупречности, профессионал сразу заметит тросы, на которых закреплена актриса, и отсутствие реального взаимодействия объектов с пространством, волосами и тканью [1:17:17].

Бюджет в 7 миллиардов рублей и слухи о том, что ради актрисы от полётов отстранили профессиональных космонавтов, стали отдельной темой для критики. Юлия Пересильд решительно опровергает информацию о «украденных местах», которую распространяли некоторые популяризаторы космоса [1:18:05].

* Она лично общалась с Сергеем Корсаковым и Дмитрием Петелиным, которые должны были лететь в те даты [1:18:20].
* Причины их задержки на Земле были связаны с медицинскими показателями, возникшими задолго до старта проекта «Вызов» [1:19:16].
* Актриса отмечает, что Марк Ванде Хай и Пётр Дубров действительно провели на МКС лишние полгода из-за графика съёмок, но они отнеслись к этому с юмором и профессионализмом [1:20:28].

### Между космосом и благотворительностью

[[JUMP:1:21:43]]

Острым моментом интервью стала дискуссия о том, стоило ли тратить огромные государственные средства на кино, когда в стране не хватает денег на лечение тяжелобольных детей. Юлия, сама активно занимающаяся благотворительностью, считает такую постановку вопроса демагогией. Она уверена, что даже если бы эти миллиарды не пошли в Роскосмос, они вряд ли оказались бы в фондах [1:21:55].

Для Пересильд помощь детям — это не вопрос разовых вливаний, а необходимость создания работающей системы [1:24:03]. Она делится личной травмой: однажды она участвовала в сборе 90 миллионов рублей для ребёнка со СМА, но деньги не успели спасти жизнь [1:24:19]. Юлия убеждена, что бесконечные очереди на лечение — это системная проблема, которую невозможно решить простым отказом от космических амбиций страны [1:23:47].

### Независимость и аллергия на жалость

[[JUMP:1:25:31]]

Сильный характер Юлии Пересильд сформировался в условиях, когда поддержки ждать было не от кого. Даже её бывший партнёр Алексей Учитель, отец её детей, был категорически против полёта и, по его собственным словам, пытался её остановить [1:24:33]. Однако Юлия подчёркивает: они уже много лет не вместе, у каждого своя история, и никто не имеет права диктовать ей условия [1:25:30].

Актриса признаётся, что с детства испытывает отвращение к жалости. Для неё это чувство унизительно и стоит в одном ряду с завистью [1:26:36]. Она вспоминает переломный момент из юности: когда убили её отца и их квартиру ограбили, Юлия ни разу не заплакала при матери, взяв на себя роль взрослого буквально за одну ночь [1:28:45]. В школе, когда учителя пытались делать ей поблажки из-за трагедии, она воспринимала это как оскорбление и предпочитала получить «двойку», чем сочувствие [1:27:59].

### Любовь, таланты и быт на орбите

[[JUMP:1:29:14]]

Несмотря на образ «железной леди», Юлия называет себя очень влюбчивым человеком, особенно когда речь идёт о талантливых людях [1:30:27]. При этом она сталкивается с сексистскими стереотипами: в сети часто пишут, что её карьера и полёт в космос — результат отношений с влиятельными мужчинами [1:31:12]. Пересильд иронизирует над этим, замечая, что для роли «содержанки» у неё «слишком много мозгов», которые часто мешают в личной жизни [1:31:27].

В мужчине она ценит:

* Надежность и чувство юмора [1:32:23];
* Умение дружить и предоставлять свободу [1:33:43];
* Нежность и способность к долгому разговору [1:33:30].

Даже на МКС Юлия не забывала о женственности: она пользовалась патчами под глаза, чем изрядно смешила космонавтов [1:36:29]. Быт на станции напоминал коммунальную квартиру: режиссёр Клим Шипенко спал в модуле «Ми-Ми», привязав себя к стене, сама Юлия — в своей каюте, а Пётр Дубров и космонавты — в других отсеках [1:37:31]. Несмотря на тесноту, профессиональный азарт взял верх: космонавты, поначалу скептично настроенные к «киношникам», в итоге сами втянулись в процесс и даже помогали корректировать график ЦУПа ради удачных дублей [1:35:59].

### Возвращение: «Закрой рот и жди удара»

[[JUMP:1:38:09]]

Посадка спускаемого аппарата оказалась физически изматывающим испытанием. Юлия вспоминает, что после приземления её ноги были «как ватные», и она смогла самостоятельно пойти только через час [1:38:09]. Сам процесс спуска она описывает как серию контролируемых экстремальных событий: от вида горящего за окном иллюминатора до момента раскрытия парашюта, который буквально «переворачивает» капсулу [1:39:30].

Олег Новицкий, опытный командир, инструктировал актрису перед самым ударом о землю: «Закрой рот», чтобы от резкого толчка не сломать челюсть [1:39:18]. Удар был настолько сильным, что Пересильд сравнила его с падением со второго этажа, способным сломать позвоночник [1:40:12]. Однако, когда пыль осела и Юлия увидела лицо Константина Эрнста, её первым вопросом было: «Мы уже приземлились? И это всё?» [1:40:29].

## 🕊️ От благотворительности к бизнесу и обратно на сцену

[[JUMP:1:40:41]]

### Космос как инвестиция и стратегия «Галчонка»
[[JUMP:1:41:45]]

Рассуждая о целесообразности огромных трат на космическую программу, Юлия Пересильд проводит параллель со своим благотворительным фондом «Галчонок» [1:41:57]. Она вспоминает сложный двухлетний период, когда организация приняла болезненное решение перестать оплачивать индивидуальные курсы реабилитации [1:42:25]. Вместо этого фонд сосредоточился на системных изменениях: обучении врачей, поиске редких специалистов, таких как эрготерапевты, и поездках по мировым реабилитационным центрам [1:42:37]. Это была попытка создать базу, которая в будущем принесет «дивиденды» в виде устойчивой системы помощи [1:42:51]. 

Одним из таких результатов стало открытие центра на Шоссе Энтузиастов в Москве, где дети могут находиться по четыре часа в день, работая с командой из девяти профильных специалистов [1:43:19]. Мечта актрисы — чтобы подобные центры появились в каждом районе столицы [1:43:49]. По мнению Юлии, российская космонавтика сейчас находится в схожей точке: она требует концентрации ресурсов, кадров и огромных вложений для создания фундамента, который позже обернется научными и медицинскими открытиями [1:44:19]. Символом связи этих двух миров стал Галчонок — игрушка-талисман фонда, которую Юлия брала с собой на МКС и позже передала в музей космонавтики [1:45:30]. Она убеждена, что даже в самые прагматичные времена нужны «безумцы», способные на прорывы [1:45:03].

### Трансформация фонда: из сообщества сердец в бизнес-механизм
[[JUMP:1:45:44]]

Юлия Пересильд откровенно комментирует конфликт с соосновательницей «Галчонка» Ольгой Журавской, которая ранее обвиняла актрису в захвате фонда [1:45:44]. Юлия подчеркивает, что не намерена отвечать на обвинения негативом, и вспоминает, как пришла в организацию в качестве амбассадора благодаря Чулпан Хаматовой [1:46:52]. Переломный момент наступил, когда она захотела вникнуть в финансовые отчеты и понять стратегию развития [1:47:06]. В тот период фонд был обременен долгами и не имел четких проектов [1:46:39].

Сегодня «Галчонок» помогает детям и молодым взрослым с органическими поражениями ЦНС, включая аутизм и ДЦП [1:47:52]. Юлия признает, что собирать деньги на такие нужды крайне сложно: жертвователи хотят видеть быстрые результаты «выздоровления», в то время как для подопечных фонда огромным прогрессом является умение самостоятельно держать ложку, пользоваться туалетом или включить стиральную машину [1:48:58]. Актриса настаивает на том, что благотворительность должна работать как жесткий бизнес-механизм, а не просто сообщество «добрых сердец» [1:57:39]. Она вспоминает, как первые пять лет фонд едва не разрушил сам себя из-за отсутствия стратегии и холодного расчета [1:57:56]. Сейчас годовой бюджет организации составляет около 100 миллионов рублей [1:56:58], а управление перешло к профессионалам, способным представлять проекты на уровне школы «Сколково» [1:54:25].

### Возвращение в форму и детские мечты
[[JUMP:1:58:43]]

После полугодового перерыва, связанного с подготовкой и полетом, Юлия Пересильд возвращается в Театр Наций для работы над спектаклем «Кабаре» [1:58:57]. Она исполнит главную роль (вместе с Александрой Урсуляк в другом составе), понимая, что впереди еще много съемочных дней и мероприятий, связанных с фильмом «Вызов» [1:59:12]. Юлия не боится, что в театральной среде ее теперь будут воспринимать прежде всего как «космонавта» [1:59:28]. Больше ее беспокоит необходимость возвращать профессиональную актерскую форму, которую она временно утратила, приобретя взамен форму физическую и космическую [2:00:26].

Оглядываясь на свое детство в Пскове, актриса вспоминает, как в 11 лет любила часами лежать на кровати и детально мечтать о будущем [2:00:52]. Удивительно, но около 70% тех детских грез воплотились в жизнь с пугающей точностью [2:01:30]. Сейчас, в 37 лет, она хочет вернуть себе ту детскую легкость, которую ощутила в невесомости, сравнивая это состояние с влюбленностью [2:03:30]. В будущем, лет через десять, Юлия видит себя «поджарой старушкой с маникюром» где-нибудь у моря, сохраняющей авторитет среди внуков и открытость миру, несмотря на весь пережитый хейт [2:02:37]. В финальном блиц-опросе на сложные этические темы она делает характерный выбор: справедливость важнее милосердия, свобода важнее стабильности, а безопасность — важнее правды, поскольку «правда не всегда бывает хороша» [2:05:36].

## 🌍 Земля как живое сердце и прощальное «Эхо»
[[JUMP:2:05:36]]

### Магия обитаемой планеты против холода бездны
[[JUMP:2:05:48]]

В финале масштабного разговора Екатерина Гордеева задает Юлии Пересильд, пожалуй, самый фундаментальный вопрос, который можно задать человеку, побывавшему на орбите: «Земля или космос?» [2:05:48]. Ответ актрисы звучит мгновенно и однозначно — Земля. Несмотря на весь уникальный опыт, полученный во время съемок фильма «Вызов», Пересильд признается, что именно наша планета кажется ей самым прекрасным местом во Вселенной [2:05:54].

Космос в ее описании предстает двойственным. С одной стороны, он «великолепный и величественный» [2:06:00]. С другой — это холодная, пугающая бездна, огромная территория, которую человечеству еще только предстоит изучать на протяжении многих веков [2:06:05]. На фоне этого бесконечного «ничего» Земля воспринимается не просто как небесное тело, а как нечто родное и живое. Юлия подчеркивает, что Земля буквально излучает особую энергию [2:06:15]. Это ощущение возникает из-за того, что планета не является для нас чужой, она — наш дом, и эта связь чувствуется даже на расстоянии сотен километров [2:06:20].

Это чувство сопричастности вызывало у актрисы почти сакральное желание: глядя в иллюминатор на проплывающие внизу континенты и океаны, ей хотелось не просто наблюдать, а вступить в контакт с планетой [2:06:23]. Пересильд описывает это как потребность «спеть ей» или «погладить ее рукой», словно Земля — это живое существо, нуждающееся в нежности и признании [2:06:25].

### Артистическое одиночество в иллюминаторе
[[JUMP:2:06:28]]

Жизнь на МКС подчинена строгому графику и жестким протоколам, однако Юлия находила моменты для глубоко личного, почти детского проявления чувств. Она признается, что часто проводила время у окна-иллюминатора, погруженная в свои мысли [2:06:28]. В эти минуты она не просто смотрела вниз, а пела и танцевала, выражая тот эмоциональный переизбыток, который невозможно было удержать внутри [2:06:30].

При этом актриса вспоминает о забавном чувстве неловкости, которое она испытывала перед остальным экипажем. МКС — это пространство профессионалов, «военных людей», привыкших к дисциплине и определенному порядку поведения [2:06:40]. Юлия со смехом рассказывает, что иногда коллеги-космонавты «застукивали» её за этими танцами или пением [2:06:45]. В такие моменты ей становилось немного стыдно: она переживала, что суровые покорители космоса могут принять её за сумасшедшую [2:06:48]. Тем не менее, внутренняя потребность в творческом самовыражении была сильнее страха показаться странной, и Пересильд использовала любую возможность, чтобы превратить узкий отсек станции в импровизированную сцену для одного зрителя — Земли [2:06:50].

### Гимн связи сквозь расстояния
[[JUMP:2:07:05]]

Кульминацией эмоционального рассказа Юлии о пребывании на орбите становится упоминание песни, которая для неё является главной в контексте этого путешествия. Хотя в космосе сейчас могут звучать разные мелодии для друзей-космонавтов, для самой актрисы символом связи миров стала песня Анны Герман «Эхо любви» [2:07:05].

Юлия цитирует строки, которые в условиях космического полета приобретают буквально космический масштаб и пронзительность: «Покроется небо пылью звездной, и ветки берез согнутся упруго...» [2:07:10]. Для человека, находящегося среди той самой «звездной пыли», эти слова перестают быть просто поэтической метафорой. Пересильд делает акцент на финальных строках о способности слышать друг друга «через тысячи верст» [2:07:15]. 

Эта песня — о неразрывной связи между людьми, которую не способны разрушить ни огромные расстояния, ни безжизненное пространство космоса. «Мы — эхо, мы — долгое эхо друг друга», — эти слова завершают интервью, становясь своего рода итогом размышлений актрисы о месте человека во Вселенной и о том, что даже на самой далекой орбите мы остаемся частью друг друга и частью нашей живой планеты [2:07:21].