# Джейсон Сигел и Бретт Голдстин раскрыли секреты создания сериала «Терапия»

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=r62EMs6E1ak
Канал: The 92nd Street Y, New York
Опубликовано: 20.12.2024

---

В нью-йоркском культурном центре The 92nd Street Y состоялась творческая встреча с создателями популярного комедийно-драматического сериала «Терапия» (Shrinking). Соавторы проекта Джейсон Сигел и Бретт Голдстин в беседе с журналисткой NPR Линдой Холмс подробно обсудили внутреннюю кухню производства второго сезона, особенности работы со звездным актерским составом и философию преодоления личного горя через юмор. Эта дискуссия приоткрыла завесу над тем, как глубокие личные переживания авторов превращаются в терапевтическое экранное искусство.

## 🔄 От эмоционального дна к прощению: вектор второго сезона
[[JUMP:0:25]]

По мнению Джейсона Сигела, если в первом сезоне главный герой Джимми пытался выбраться из глубокой психологической ямы после потери жены и просто доползти «до нуля», то продолжение истории требует принципиально иного драматического подхода. Сигел отмечает, что в реальной жизни после преодоления острого кризиса человек неизбежно сталкивается с вопросом «что делать дальше?» и необходимостью кропотливо разгребать оставшиеся руины. Центральной темой и «путеводной звездой» новых двенадцати эпизодов авторы сознательно выбрали прощение во всех его проявлениях.

### 🏔️ Метафора семейной катастрофы

Джейсон Сигел проводит параллель между сюжетной линией Джимми и его дочери Элис и шведским драматическим фильмом «Форс-мажор» (Force Majeure). По мнению Сигела, суть этой картины идеально отражает травму Элис: во время смертельной опасности отец, который должен был защитить семью, метафорически сбежал, поддавшись собственному горю. Теперь, когда Джимми вернулся в норму, перед его дочерью стоит сложнейшая задача — заново учиться доверять человеку, который однажды оставил её в самый критический момент. Сама Элис в новых сериях наконец получает возможность прожить упущенные подростковые проблемы, от которых она была отрезана, вынужденно выполняя роль родителя для собственного отца.

## 🧔 Без бороды и Роя Кента: новая грань Бретта Голдстина
[[JUMP:2:25]]

Появление Бретта Голдстина во втором сезоне сериала «Терапия» стало сюрпризом для зрителей, причем не только из-за его актерского амплуа, но и из-за кардинальной смены имиджа — актер сбрил свою знаменитую бороду. Голдстин иронично признается, что этот съемочный период оказался для него весьма одиноким, поскольку выяснилось, что без бороды его личные качества не вызывают у женщин прежнего интереса. 

Изначально участие шоураннера в кадре планировалось как мимолетное комедийное появление, например, в роли случайного пациента или мимолетного романтического интереса. Однако, как вспоминает Голдстин, Джейсон Сигел проявил инициативу и буквально вызвал коллег в свой съемочный трейлер, что Голдстин в шутку называет «настоящим флексом». Сигел утверждает, что роль сложного персонажа изначально должна была достаться Бретту, так как этот герой является своеобразным отражением самого Джимми, и для этого проекта требовался мощный, харизматичный актер. 

По мнению Сигела, для Бретта Голдстина роль во втором сезоне «Терапии» — это отличный шанс сломать стереотипы:

* После окончания съемок в ситкоме «Как я встретил вашу маму», где Сигел 10 лет играл Маршалла Эриксена, ему пришлось целенаправленно искать другие роли, чтобы сломать устоявшуюся ассоциацию у зрителей.
* По мнению Сигела, роль в «Терапии» позволит Бретту Голдстину одним махом разорвать жесткую привязку к образу брутального Роя Кента из хита «Тед Лассо» и продемонстрировать весь свой актерский диапазон.

На улицах актеров до сих пор узнают по прошлым культовым проектам. Голдстин ассоциируется исключительно с Роем Кентом, тогда как Сигела, по его словам, узнают в зависимости от возраста аудитории: взрослые люди часто вспоминают «Маппетов» и называют его «мистер Сигел», что актеру не очень нравится. Более интеллектуальная публика предпочитает обсуждать с ним картину «Конец тура» или культовый сериал «Хулиганы и ботаны».

## 🎬 Эксперименты с актерским ансамблем и комедийный гений Гаррисона Форда
[[JUMP:6:52]]

Линда Холмс обращает внимание на то, что второй сезон сериала демонстрирует редкий баланс, предоставляя каждому персонажу собственную глубокую сюжетную линию. Она сравнивает этот подход с режиссерским стилем Пола Фига в сериале «Хулиганы и ботаны» и фильме «Шпион», где известные актеры делают легкий, неожиданный поворот в рамках своего привычного амплуа. Бретт Голдстин соглашается с этим наблюдением и подчеркивает, что писать сценарий для второго сезона гораздо приятнее, поскольку авторы уже лично знают сильные стороны актеров.

Ярким примером терапевтического расширения ролей стали следующие кастинговые решения:

* Тед Макгинли: в первом сезоне он выступал в роли «комедийного убийцы», выдавая точечные хлесткие реплики, которые мгновенно становились мемами в TikTok. Во втором сезоне сценаристы доверили ему тяжелый, глубокий драматический материал.
* Люк Тенни: актер получил масштабную, развернутую комедийную сцену в шестом эпизоде, раскрывшую его с совершенно новой стороны.
* Майкл Ури: создатели бросили ему профессиональный вызов, заставив выдать огромный трехстраничный монолог всего за 60 секунд.
* Джессика Уильямс: Сигел называет актрису «гигантским мозгом» и сравнивает ее по уровню импровизационной энергетики с Полом Раддом, отмечая, что их совместные сцены всегда ощущаются как электрический разряд.

### 🤫 «Я знал, что я чертовски смешной»

Особое место в обсуждении занял легендарный Гаррисон Форд. Голдстин и Сигел иронизируют, что они пошли на огромный риск, пригласив в проект этого «неизвестного актера». Линда Холмс замечает, что Форд не играл в чистых комедиях со времен фильма «Деловая девушка». Сигел признается, что в начале работы их сценаристская фантазия ограничивалась лишь тем, что они с Джессикой Уильямс будут шутить вокруг ворчливого персонажа Форда. 

Ситуация в корне изменилась, когда была написана сцена, где герой Форда оказывается под кайфом на вечеринке. Отыграв этот эпизод под аплодисменты съемочной группы, Форд тихо шепнул на ухо Сигелу: «Я знал, что я чертовски смешной». При этом Сигел честно признается, что за все время съемок так и не решился задать Форду ни одного вопроса о «Звездных войнах», потому что банально его боится. Журналистка Линда Холмс в ответ поделилась секретом: сам Гаррисон Форд как-то признался ей, что считает Джейсона Сигела лучшим актером, с которым ему доводилось работать.

## 🕊️ Терапевтическая сила комедии и параллели с «Тедом Лассо»
[[JUMP:13:51]]

Журналистка Линда Холмс предполагает, что «Терапию» и предыдущий хит Голдстина «Тед Лассо» объединяет общая фундаментальная идея — важность проявления базовой человеческой порядочности по отношению к людям, испытывающим сильную боль. Голдстин отмечает, что оба шоу создавались авторами с оптимистичным взглядом на мир: по его мнению, люди в большинстве своем стараются изо всех сил, и если они совершают ошибки, то чаще всего ненамеренно. 

Сигел добавляет, что ключевое достоинство обоих проектов — это абсолютное отсутствие стыда перед искренними, порой неуклюжими человеческими эмоциями. На съемочной площадке ликвидирован страх показаться смешным в своей слабости, поэтому персонажам позволено плакать, смеяться и обнажать свои уязвимые стороны.

### 🎥 Уроки выживания из зоны боевых действий

Размышляя о том, как комедия помогает исследовать тему горя и утраты, Бретт Голдстин приводит в пример сирийский документальный фильм «Для Самы» (For Sama). Рассказывая о картине, снятой в условиях жестокой войны, Голдстин подчеркивает, что даже среди ужаса и смертей люди находят время для тайных свадеб, смеха, поцелуев и романтики. 

По мнению Голдстина, драмы, полностью лишенные юмора, представляют собой плохое искусство, поскольку в реальной жизни люди всегда шутят даже в самые тяжелые моменты, чтобы выжить. Юмор на похоронах — это естественная защитная реакция человеческой психики, помогающая пережить невыносимое.

## 💔 От пустых страниц к номинации на «Эмми»: личный опыт авторов
[[JUMP:36:14]]

Авторы не скрывают, что сценарий «Терапии» во многом подпитывается их реальными эмоциональными травмами. Шоураннеры шутят, что во время пресс-туров журналисты часто в лоб спрашивают их: «Вы написали сериал о горе, так кто у вас умер?». Сигел поясняет, что хотя в центре сюжета находится физическая смерть человека, концепция горя в сериале гораздо шире. Например, первый сезон срезонировал со зрителем, поскольку вышел сразу после пандемии, когда общество переживало коллективную скорбь по безвозвратно утерянному времени.

Джейсон Сигел впервые публично поделился глубоко личной историей, которая легла в основу одной из самых сильных сцен первого сезона:

* После болезненного разрыва длительных 10-летних отношений его бывшая партнерша съехала из дома, оставив фотоальбом, который она вела с их самого первого свидания.
* Листая альбом, Сигел обнаружил, что хроника обрывается ровно посередине — как раз на периоде, предшествовавшем расставанию, а все последующие страницы остались абсолютно пустыми.
* В этот момент актер вслух произнес фразу: «И это всё, что нам осталось».
* Осознав драматургическую силу момента, Сигел немедленно отправил электронное письмо Бретту Голдстину и Биллу Лоуренсу со словами: «Парни, это только что произошло со мной в реальности, давайте вставим это в сценарий и возьмем чертову „Эмми“».

## 📝 Анатомия сценария: почему «Терапия» — это не импровизация
[[JUMP:44:57]]

Вопреки расхожему мнению зрителей, сериал «Терапия» практически не полагается на свободную импровизацию на съемочной площадке. Джейсон Сигел подробно объясняет разницу между этим проектом и его прошлым опытом работы в комедиях Джадда Апатоу или фильме «В пролёте» (Forgetting Sarah Marshall). В тех фильмах сценарий служил лишь прочным чертежом, а от актеров калибра Пола Радда или Джоны Хилла требовалось сделать сцену смешнее прямо в процессе съемки, дополняя наброски сценаристов собственными шутками.

Сценарии «Терапии», напротив, представляют собой детально проработанную, ювелирно скроенную «карту сокровищ», которой актеры строго следуют. Сигел определяет местную импровизацию не как придумывание шуток на ходу, а как максимальное трехмерное присутствие в моменте между командами «Мотор!» и «Снято!». Если Гаррисон Форд внезапно смотрит на тебя специфическим образом, правильная реакция — это живой органичный ответ в рамках образа, который добавляет сцене глубины и нужного «фанка», а не слепое следование тексту.

## 🧪 Алхимия творчества во времена кризиса «среднего телевидения»
[[JUMP:27:45]]

Обсуждая современное состояние индустрии, Линда Холмс затронула тему феномена, который газета New York Times окрестила как «mid TV» (посредственное, усредненное телевидение) — перенасыщение рынка контентом на фоне тотального нежелания продюсеров рисковать ради оригинальных идей. Джейсон Сигел признается, что у него полностью отсутствует карьерная стратегия. Он предпочитает позволять идеям вести его за собой, даже если из-за этого удается написать что-то стоящее лишь раз в 3–4 года. 

Сигел сравнивает писательский труд с алхимией: ты придумываешь что-то, сидя на диване, затем годами ходишь по кабинетам как коммивояжер, выпрашивая миллионы долларов, а через пять лет буквально держишь готовый продукт в руках. По мнению Сигела, настоящий художник не должен подстраиваться под сжатие или расширение рынка — в приоритете всегда должна оставаться сама идея.

Бретт Голдстин жестко критикует типичные ошибки студийных топ-менеджеров, пытающихся просчитать творческий успех:

* Когда «Тед Лассо» стал международным хитом, никто из создателей этого не ожидал, ведь стриминг Apple TV+ на тот момент фактически не имел веса. Это было сродни выигрышу в лотерею.
* Главная ошибка руководства, по мнению Голдстина, заключается в попытках штамповать копии. После успеха «Теда Лассо» все требовали футбольные комедии; после триумфа сериала «Олененок» (Baby Reindeer) на встречах требуют контент «под Олененка».
* Голдстин утверждает, что продюсеры, требующие сделать новый продукт похожим на старый хит, всегда неправы. Оригинальные шоу выстреливают исключительно потому, что они являются уникальным, ни на что не похожим личным авторским видением.