Майкл Мэлис: Почему государство — это организованный бандитизм

Государство — это не общественный договор, а организованный бандитизм, существующий лишь до тех пор, пока массы предпочитают иллюзию безопасности настоящей свободе. В этой беседе Майкл Мэлис препарирует механизмы контроля, объясняя, почему политические институты обречены на делегитимизацию, а будущее принадлежит децентрализованным структурам и добровольным иерархиям.

🏴 Психология анархизма: почему власть лишена легитимности 0:00

Политическая власть как системный бандитизм 0:00

Майкл Мэлис начинает диалог с фундаментального тезиса своего мировоззрения: мир стал бы значительно безопаснее и продуктивнее, если бы люди осознали, что политическая власть по своей природе нелегитимна . С его точки зрения, государство — это не «общественный договор», а форма организованного и систематизированного бандитизма . В этой системе правящие элиты получают колоссальное богатство и влияние, не прикладывая созидательных усилий, а просто эксплуатируя население . При этом Мэлис подчеркивает, что для политиков деньги часто вторичны; их истинной валютой является власть и статус, так как человек по своей природе — животное, стремящееся к иерархическому доминированию .

По мнению гостя, признание государства нелегитимным институтом немедленно привело бы к снижению уровня насилия в обществе. Майкл Мэлис выделяет несколько ключевых последствий такого сдвига в сознании:

• Снижение числа полицейских, исполняющих «бессмысленные эдикты социопатичных политиков» .
• Исчезновение войн, которые являются продуктом государственных амбиций, а не интересов граждан .
• Стимул для локальных сообществ самостоятельно решать проблемы, которые раньше перекладывались на «милость государства» .
• Устранение политической враждебности между соседями, поскольку их взгляды стали бы частным делом, вроде музыкального вкуса, а не рычагом принуждения друг друга .

Майкл Мэлис отмечает, что современная полиция часто действует в состоянии «психоза», считая нормальным врываться в дома из-за наличия наркотиков или убивать владельцев оружия на их собственной территории без последствий . Он утверждает, что американцы принимают это как норму только потому, что их с детства воспитывают в государственных школах и через корпоративные медиа, навязывая ложную веру в необходимость внешнего контроля . Том Билью в ответ упоминает книгу Мэлиса «The White Pill», отмечая её важность для понимания борьбы с тиранией, на что Майкл лаконично замечает, что для противостояния злу (например, советскому режиму) не обязательно быть анархистом, достаточно просто видеть реальность .

Естественная иерархия против государственного принуждения 7:15

Одним из главных заблуждений относительно анархизма является идея о том, что он призывает к отмене любых социальных структур. Майкл Мэлис категорически разделяет принудительный аппарат государства и естественные иерархии. Он утверждает, что иерархия неизбежна и заложена в биологии: сам термин «порядок клевания» (pecking order) пришел к нам из наблюдений за птицами . Даже в малых группах или среди детей всегда выделяются лидеры и те, кто предпочитает следовать за ними .

Мэлис подчеркивает разницу между государственным диктатом и добровольным признанием авторитета, основанного на компетенциях:

1. В свободном обществе человек добровольно выбирает иерархию в зависимости от контекста. «Я не говорю своему адвокату, бухгалтеру или врачу, что им делать. В этих вопросах я подчиняюсь тому, кто знает больше меня», — поясняет Майкл .
2. Лидерство не обязательно связано с насилием. Огромное количество людей просто хотят честно выполнять свою работу и заботиться о семьях — Майкл называет такой образ жизни не просто похвальным, а героическим, хотя такие люди никогда не станут политическими лидерами .
3. Государство паразитирует на естественной потребности людей в безопасности и порядке. Ложь государства заключается в утверждении, что порядок может быть только функцией централизованного принуждения .

Том Билью пытается прояснить, является ли анархизм «полезным набором идей» для исправления текущего упадка Запада . Мэлис отвечает, что его идеи работают как фильтр: они активируют нужные умы и помогают людям перестать тратить время на анализ того, почему демократы или республиканцы делают те или иные вещи. Понимание того, что их главная цель — власть, а слова лишены искренности, освобождает интеллектуальные ресурсы для более важных дел .

Анархические системы: язык, мода и музыка 15:17

Чтобы доказать жизнеспособность безгосударственного устройства, Майкл Мэлис приводит примеры систем, которые функционируют по законам анархии прямо сейчас, и которые мы принимаем как должное. Анархизм для него — это не «третья политическая партия», а норма человеческого поведения в отсутствие централизованного контроля .

Самым ярким примером является язык. «Не существует президента английского языка», — иронизирует Мэлис . Миллионы людей на протяжении веков вносят инкрементальные изменения в лингвистическую структуру: изобретают сленг, меняют значения слов, адаптируют произношение. Этот процесс происходит без приказов сверху, но при этом язык остается сложной, упорядоченной и эффективной системой коммуникации .

К другим успешным анархическим системам он относит:

• Кулинарию: Рецепты и традиции питания развиваются через свободный обмен и личный выбор каждого .
• Моду и музыку: Тренды и стили возникают в результате спонтанного взаимодействия миллионов людей, а не указов министерства культуры .
• Науку (физику и математику): Эти дисциплины строятся на объективной реальности и консенсусе экспертов, а не на голосовании большинства или государственном принуждении .

Мэлис заключает, что анархические системы являются основой всего достойного и доброго в человечестве . Вместо того чтобы навязывать всем одну «операционную систему» (государство), он предлагает признать, что децентрализованное развитие через индивидуальный выбор всегда ведет к лучшему результату в долгосрочной перспективе, так как реальность в конечном счете всегда побеждает иллюзии .

🎙️ Разрушение монополий и иллюзия выбора 26:45

В современном политическом ландшафте Майкл Мэлис выделяет фундаментальный сдвиг: эпоху монополии мейнстримных институтов на формирование смыслов сменяет время альтернатив. Ранее в беседе обсуждалась нелегитимность государственной власти, и теперь Мэлис переходит к практическим механизмам того, как эта власть теряет контроль над нарративом.

Альтернативные медиа: конец информационной монополии 26:45

Для изменения культурного и политического ландшафта, по мнению Мэлиса, не нужно согласие большинства — достаточно наличия работающей альтернативы. Он приводит в пример создание Fox News Роджером Эйлсом: долгое время медиаполе было поделено между CBS, NBC, ABC и CNN, которые игнорировали или высмеивали правоцентристские взгляды . Появление всего одного игрока, который начал воспринимать консервативную аудиторию всерьёз, фундаментально изменило динамику общественного дискурса .

Ещё более радикальным примером становится покупка Илоном Маском Twitter (теперь X). Мэлис отмечает, что если бы Маск владел платформой во время пандемии COVID-19, характер глобальной дискуссии был бы совершенно иным . Смысл здесь не в установлении новой монополии, а в разрушении старой: когда существует хотя бы один канал, неподконтрольный единому идеологическому центру, «игра в монополию на правду» заканчивается.

Эта концепция альтернативы экстраполируется Мэлисом и на государственное устройство. Он признаёт, что существование небольшого суверенного анно-анклава (анархического региона) крайне опасно для мировых держав. Если такая система окажется жизнеспособной, она разоблачит «ложь длиной в сто лет» — миф о том, что государственная власть легитимна и необходима . Именно поэтому государства склонны подавлять подобные эксперименты в зародыше, защищая свою гегемонию.

Голосование как статистически ничтожный ритуал 34:26

Одной из самых провокационных тем главы становится отношение Мэлиса к демократическому процессу. Он категорически отказывается признавать голосование эффективным инструментом перемен, называя его «статистически незначимым ритуалом» . С его точки зрения, вера в то, что «правильный кандидат» может исправить систему, является опасной иллюзией.

Мэлис указывает на исторический пример Республиканской партии США. Несмотря на лояльность избирателей, эта партия никогда не сокращала и не сократит размер правительства . Когда консерваторы голосуют за республиканцев, они часто получают «Rhinos» (Republicans In Name Only), которые лишь продолжают политику своих оппонентов с минимальными отличиями. «Вы не можете проголосовать за свободу, как не можете потратить деньги так, чтобы стать богатым», — иронизирует гость .

Критикуя концепцию демократического выбора, Мэлис использует аналогию с супермаркетом:

• В рыночной экономике человек сам выбирает свой напиток, врача или бухгалтера .
• В политике выбор навязывается коллективно: «Почему мои соседи должны определять, сколько денег украдёт у меня правительство, так же как они не должны определять, какую музыку мне слушать или какие книги читать?» .

Он подчеркивает, что голос отдельного человека не имеет веса, и сравнение голосования с «действием» ложно. С его точки зрения, реальным действием по защите свободы слова является не галочка в бюллетене, а создание технологий, непроницаемых для государственных атак, таких как системы шифрования Apple или покупка Маском социальной сети .

«Заводские настройки» и психология конформизма 43:22

Объясняя, почему массы продолжают поддерживать неэффективные системы, Мэлис обращается к эволюционной психологии. Он утверждает, что большинство людей не обладают независимым мышлением и не формируют взгляды на основе изучения первоисточников или принципов Просвещения . Вместо этого они принимают культурные установки своего окружения в качестве «заводских настроек» .

Культурные ценности не гомогенны и зависят от социальной среды:

• В Сан-Франциско на человека оказывается колоссальное давление с целью заставить его принять левоцентризм .
• В Тегеране те же механизмы заставляют людей придерживаться радикальных исламских взглядов .

Мэлис цитирует Г. Л. Менкена, утверждая, что «средний человек не хочет быть свободным, он хочет быть в безопасности» . Огромная ответственность за собственную жизнь пугает массы, поэтому они предпочитают делегировать её авторитетам. Это проявляется даже в мелочах: Мэлис приводит пример отношения к суши в 1980-х годах. Тогда большинство американцев считали поедание сырой рыбы безумием, но как только это стало социально одобряемым трендом, те же люди начали рассуждать о сортах уни .

В этом контексте современная медиа-культура заставляет людей иметь мнение по каждому вопросу — от трансгендерных уборных до геополитических конфликтов, даже если эти вопросы их не касаются и они в них не разбираются . Это создает видимость участия в жизни общества, скрывая тот факт, что за этими мнениями стоят лишь навязанные извне шаблоны и страх социального неодобрения.

🧠 Асимметрия разума: Почему сломать проще, чем построить 58:00

В ходе дискуссии Майкл Мэлис и Том Билью сталкиваются в фундаментальном философском противоречии относительно человеческой природы. Ранее в разговоре они касались того, как государственная система образования и массовая культура навязывают людям «заводские настройки» конформизма. Однако когда Билью, движимый предпринимательским оптимизмом, заявляет о возможности «перепрошить» сознание молодёжи через правильные истории в комиксах и играх, Мэлис выдвигает тезис об опасной асимметрии разума .

По мнению Мэлиса, между разрушением и созиданием интеллекта нет паритета: «Один грамм яда — это не то же самое, что один грамм питательных веществ» . Он утверждает, что человеческий разум крайне хрупок: его легко отравить деструктивными идеями, но практически невозможно «починить», если он уже испорчен. Майкл использует аналогию из мира природы: змеиный яд может убить, но не существует змеи, чей укус мог бы мгновенно исцелить или наполнить силами .

Том Билью, напротив, строит свою деятельность на вере в эффективность просвещения. Он ориентируется на так называемый «возраст импринта» (от 11 до 15 лет), когда подростки начинают активно подвергать сомнению авторитет родителей и впитывать культуру . Билью убеждён, что если разум можно заполнить «глупыми идеями», то его можно наполнить и правильными ценностями через архетипические сюжеты, подобные наставлениям Йоды или Морфеуса . Мэлис же остаётся непреклонен: тот факт, что вы можете научить пингвина плавать, не означает, что вы можете научить его летать. Разрушение идентичности и когнитивных способностей происходит в одном направлении, и попытка симметричного «лечения» — это часто опасное заблуждение интеллектуалов .

🕵️ Наивность американцев: Банальность и сладость зла 1:05:47

Майкл Мэлис подчеркивает, что жители США и в целом западное общество глубоко наивны в своём понимании зла. В американском сознании зло персонифицировано в образе диктатора с нелепыми усами, яростно кричащего с трибуны на непонятном языке . Однако историческая реальность гораздо прозаичнее и страшнее.

Истинное зло, по словам Мэлиса, — это не далекий тиран, а «сосед за стенкой», который с восторгом донесёт на вас и вашу семью полиции просто ради того, чтобы почувствовать собственную значимость . Исследуя архивы Штази (тайной полиции ГДР) для своих книг, Мэлис обнаружил шокирующий факт: многим информаторам даже не нужно было платить. Люди буквально спотыкались друг о друга, спеша сообщить о «подозрительном» поведении знакомых .

Это стремление «иметь власть над кем-то другим», унизить соседа, чтобы самому казаться больше, является топливом для любой диктатуры. Майкл отмечает, что американцы, будучи в массе своей доброжелательными и открытыми людьми, не осознают, что эта черта человеческой психики универсальна . Том Билью соглашается, упоминая концепцию Джордана Питерсона: в тоталитарном режиме большинство людей не были бы теми, кто прячет Анну Франк на чердаке; скорее всего, они были бы охранниками в концентрационных лагерях, оправдывая себя необходимостью кормить семью .

🕊️ The White Pill: Надежда как инструмент борьбы с цинизмом 1:07:45

Центральной темой творчества Майкла Мэлиса последних лет стала концепция «Белой таблетки» (The White Pill) — идеи о том, что даже самые мрачные исторические периоды могут закончиться победой добра, причем зачастую бескровно. Мэлис написал одноименную книгу как антидот от современного цинизма и ощущения безнадёжности, охватившего многих интеллектуалов .

Автор приводит в пример распад СССР. В течение десятилетий советский режим казался незыблемым, монолитным и бесконечно жестоким. Тем не менее, он пал практически в одночасье и без масштабной гражданской войны на своей территории. «Хорошие парни победили, находясь в гораздо более слабой позиции, над гораздо более укоренившимся врагом, и сделали это бескровно в течение нашей жизни», — подчеркивает Мэлис .

Книга «The White Pill» призвана решить несколько задач:

• Увековечить память миллионов жертв, чьи жизни были разрушены системой, и чьи страдания сегодня часто превращаются в «китчевую шутку» .
• Дать более доступную и структурированную альтернативу «Архипелагу ГУЛАГ» Александра Солженицына. По мнению Мэлиса, труд Солженицына — это «тысяча страниц крика о невообразимой бесчеловечности», которая оставляет читателя в оцепенении, в то время как «Белая таблетка» ведет к кульминации и надежде .
• Разрушить дизайн «выученной беспомощности». Мэлис считает, что цинизм распространяется элитами специально: если убедить «бойцов», что их дело проиграно, они разойдутся по домам, и врагу не придется делать ни одного выстрела .

Для Мэлиса история успеха — это не обязательно победа в войне, а ситуация, когда «плохие парни просто уходят домой», потому что их легитимность испарилась . Эта возможность мирного освобождения является для него «самой прекрасной историей», которую необходимо вернуть в культурный обиход.

🐕 Психология стаи: почему мы подчиняемся авторитету 1:15:23

В политических дискуссиях часто принято апеллировать к высоким материям: общественному договору, естественным правам или сложным философским концепциям. Однако Майкл Мэлис предлагает гораздо более приземлённый и, по его мнению, эффективный подход к пониманию человеческого общества. Для того чтобы осознать, как работают механизмы власти и подчинения, он советует изучать не труды Томаса Гоббса или Джона Локка, а методы дрессировки собак . С точки зрения Мэлиса, разрыв между человеком и животным сильно преувеличен, и в основе политического поведения лежат фундаментальные биологические инстинкты стаи.

Уроки «Переводчика с собачьего» для предпринимателей и политиков 1:21:46

Майкл Мэлис убеждён, что люди в своей массе — это прежде всего животные, чьи реакции предсказуемы и поддаются тренировке . Если вы хотите понять динамику власти, вам стоит посмотреть шоу Сезара Миллана «Переводчик с собачьего» (The Dog Whisperer). В поведении собак и их взаимодействии с вожаком стаи отражаются те же иерархические структуры, которые мы видим в государстве и крупных организациях.

Том Билью подтверждает этот тезис на собственном опыте, называя просмотр этой передачи своим «самым большим прорывом как предпринимателя» . Принципы управления людьми в бизнесе во многом дублируют методы работы с животными:

• Наказание и вознаграждение: Чёткое реагирование на плохое и хорошее поведение формирует границы дозволенного .
• Предсказуемость: Люди, как и собаки, должны точно знать, какая реакция последует за их действиями.
• Установление границ: Когерентность и ясность в установлении правил — залог стабильности системы.
• Биологический опыт: Человек всегда движется к удовольствию и избегает боли . Если вы понимаете истинные (а не декларируемые) стимулы человека, его поведение становится абсолютно прогнозируемым.

Мэлис отмечает, что осознание этой «животной» природы помогает не впадать в дезориентацию, когда люди ведут себя иррационально. Вместо того чтобы искать сложную логику в действиях «сломанного» сотрудника или агрессивного оппонента, полезнее воспринимать это как спонтанную реакцию организма .

Психология «хорошего мальчика»: жажда одобрения и обычное зло 1:34:02

Одной из самых пугающих черт человеческой психики Мэлис называет стремление получить «похлопывание по голове» от тех, кто обладает властью . Это глубоко укоренившийся инстинкт послушания, который заставляет большинство людей чувствовать себя «хорошими», просто выполняя приказы. Ранее в разговоре Майкл упоминал трагедию СССР и свою книгу The White Pill, указывая на то, как быстро люди приспосабливаются к тирании ради безопасности.

В этом контексте он вспоминает книгу «Обычные люди» (Ordinary Men), которую часто цитирует Джордан Питерсон. В ней описывается, как обычные немецкие полицейские в Польше превращались в расстрельные команды . Им давали возможность отказаться, их не наказывали за нежелание убивать детей и стариков, но почти никто не ушёл. Желание соответствовать группе и подчиняться авторитету оказалось сильнее моральных установок.

Мэлис выделяет несколько факторов, поддерживающих эту систему послушания:

1. Статусная привязка: Люди — существа, ищущие статус. Одобрение власти повышает их внутреннюю ценность .
2. Экономическая зависимость: Цитируя Эптона Синклера, Мэлис напоминает: «Трудно заставить человека понять что-то, если его зарплата зависит от непонимания этого» .
3. Обольщение властью: Близость к лидерам затуманивает критическое мышление. «Я жал ему руку, у него нет рогов, он приятный парень», — типичная логика тех, кто оправдывал диктаторов .

«Вечное настоящее» и реактивность масс 1:38:29

Ещё одна аналогия с миром животных заключается в том, что, по словам Сезара Миллана, «собаки не думают — они реагируют» . Мэлис проецирует это на современное общество, вводя концепцию «вечного настоящего». Огромная часть населения живет в информационном поле, где события существуют только до тех пор, пока они на экране.

Как только медиа перестают говорить о какой-то теме — будь то социальная дистанция или конкретные политические лозунги — она мгновенно стирается из сознания масс . Люди не анализируют прошлые ошибки и противоречия в словах властей, потому что их внимание полностью захвачено текущим стимулом. Эта реактивность делает население крайне уязвимым для манипуляций.

В отличие от консерваторов, верящих в теорию «скользкой дорожки» (постепенного сползания к тирании), Мэлис сравнивает этот процесс с «шахтой лифта» . Он считает, что тоталитаризм не наступает плавно. Когда условия созревают, люди в кабинетах просто «щелкают выключателем», и система мгновенно переходит в режим полного контроля, опираясь на заложенную в людях готовность подчиняться вожаку. Единственной надеждой в этой ситуации Майкл видит децентрализацию информации, которая лишает элиты монополии на формирование этого «вечного настоящего» .

🔗 Маоизм в офисах и «белая таблетка» Михаила Горбачева 1:40:29

Обсуждая механизмы государственного контроля, Майкл Мэлис подчеркивает, что современная угроза свободе в США исходит не от классического тоталитаризма советского образца, а от специфических форм психологического давления, инфильтрованных в частный сектор. Он категорически отказывается использовать термин «мейнстримные медиа», предпочитая называть их «корпоративной прессой» . По его мнению, доверие к этим институтам стремительно падает, так как люди начинают осознавать асимметрию между официальной ложью и реальностью, подобно тому как это происходило в странах соцлагеря перед их крахом .

Корпоративная Америка как оплот маоистских сессий борьбы 1:44:41

Майкл Мэлис выдвигает парадоксальный, на первый взгляд, тезис: современная корпоративная Америка преуспела в продвижении идей маоизма гораздо больше, чем Коммунистическая партия Китая когда-либо могла мечтать . Речь идет о практике так называемых «сессий борьбы» (struggle sessions), которые в эпоху Культурной революции в Китае использовались для публичного унижения и «перевоспитания» классовых врагов.

Сегодня этот механизм мимикрировал под корпоративные тренинги по инклюзивности и групповые звонки, где сотрудников фактически принуждают признавать свою вину. «Когда всех собирают и заставляют говорить: "Я расист", — это и есть сессия борьбы в чистом виде», — утверждает Мэлис . Он описывает психологическую структуру этого процесса:

• Коллективизация вины: Каждый несет ответственность за действия группы, и группа вправе порицать индивида.
• Публичное покаяние: Недостаточно просто изменить поведение, необходимо прилюдно признать свои «ошибки».
• Взаимный надзор: Система поощряет людей следить друг за другом и сообщать о нарушениях идеологической чистоты.

Мэлис сравнивает это с порядками в Северной Корее, где еженедельные собрания по самокритике являются обязательными для всего населения . Там люди обязаны не только каяться в своих проступках, но и публично обличать соседа. Такая система превращает страх и конформизм в повседневную рутину, разрушая личное пространство и индивидуальность. По мнению гостя, если правительство переходит к открытому насилию, как это было с канадскими дальнобойщиками, оно рискует потерять лояльность умеренных масс. Поэтому элиты предпочитают «бархатную перчатку» корпоративного давления прямому удару дубинкой .

Ранее в разговоре они касались того, как наивность американцев мешает им распознать эти тиранические механизмы в собственной стране. Чтобы «перевернуть шахматную доску» и установить жесткий контроль, власти создают бинарную систему «мы против них», вынуждая граждан выбирать сторону в условиях искусственно раздутого страха .

Михаил Горбачев: лидер, отказавшийся нажимать на кнопку 2:02:33

Переходя к историческим примерам того, как рушатся тирании, Майкл Мэлис обращается к фигуре Михаила Горбачева, называя его «одним из величайших людей, когда-либо живших» . Это высокая оценка проистекает из уникального исторического прецедента: лидер сверхдержавы добровольно отказался от применения силы для сохранения империи.

Мэлис вспоминает 1956 год, когда Никита Хрущев зачитал «секретный доклад», подтвердивший, что все ужасы сталинских репрессий, которые на Западе считались «антикоммунистической пропагандой», были правдой . Этот момент стал началом конца легитимности советской системы, но окончательную точку поставил Горбачев. Будучи первым советским лидером, родившимся после революции и потерявшим родственников в ходе чисток, он обладал иным взглядом на ценность человеческой жизни .

Ключевые моменты, которые выделяет Мэлис в деятельности Горбачева:

1. Отказ от танков (1989): Когда лидеры ГДР и Румынии умоляли Москву прислать войска для подавления народных восстаний, Горбачев ответил твердым отказом .
2. Ядерное сдерживание: В ходе учений и репетиций ядерной войны Горбачев прямо заявил своим помощникам, что не нажмет кнопку ответного удара, даже если США атакуют первыми, так как не хочет гибели миллионов .
3. Синхронность с Рейганом: Удивительным историческим совпадением стало то, что Рональд Рейган пришел к точно такому же выводу в своем бункере, но ни один из них не знал о намерениях другого .

Мэлис подчеркивает красоту этого момента: два лидера враждующих систем, находясь в ситуации «ядерного покера», внутренне выбрали мир. В то время как Маргарет Тэтчер выступала в роли жесткого реалиста, сомневаясь в искренности Советов, именно человеческий фактор Горбачева позволил половине мира освободиться от тоталитаризма без глобального кровопролития . Для Мэлиса это служит высшим примером «белой таблетки» — доказательством того, что даже внутри самой жесткой системы один человек на ключевом посту может изменить ход истории, выбрав путь отказа от зла.

🗳️ Выборы 2024: Кризис легитимности и «правовая война» 2:09:20

Обсуждая приближающиеся президентские выборы 2024 года, Майкл Мэлис выдвигает тезис, который идет вразрез с апокалиптическими прогнозами обеих партий. Он называет предвыборную гонку «полным отвлекающим маневром», утверждая, что ни переизбрание Байдена, ни возвращение Трампа не станут «концом Америки», вопреки регулярным заявлениям политиков каждые четыре года . По мнению Мэлиса, гораздо важнее долгосрочный процесс: Вашингтон способен только создавать проблемы, но не решать их. Истинные изменения происходят в цифровом пространстве, где социальные медиа органично делегитимизируют правительство и корпоративные СМИ .

Однако этот избирательный цикл обладает уникальной и опасной чертой, которой не было в прошлые десятилетия. Майкл Мэлис указывает на фундаментальный кризис доверия: кто бы ни победил в 2024 году, проигравшая сторона больше не сочтет результат легитимным .

Ситуация радикально отличается от прошлых лет:

• В 2016 году республиканцы смирились бы с победой Хиллари Клинтон как с обычным политическим поражением.
• В 2020 году демократы считали Трампа «не имеющим права» быть президентом, но не ставили под сомнение сам механизм так остро, как сейчас.
• В 2024 году, если победит Байден, сторонники Трампа заявят, что выборы были украдены с помощью «правовой войны» (lawfare) . Если победит Трамп, демократы воспримут это как выход за все возможные рамки, считая его осужденным преступником, с которым невозможно вести диалог .

Мэлис отмечает, что общество достигает «политической точки разрыва». Ранее в беседе затрагивались идеи нелегитимности власти, и здесь гость подчеркивает: когда огромная часть населения перестает верить в систему, она начинает игнорировать законы, как это было во времена Сухого закона .

⚖️ Судебное преследование и призрак «банановой республики» 2:17:52

Том Билью и Майкл Мэлис подробно останавливаются на феномене использования судебной системы против политических оппонентов. Мэлис убежден, что Дональд Трамп находится в эпицентре этих процессов не из-за тяжести своих проступков, а из-за политической целесообразности. Он прямо заявляет: если бы на месте Трампа был любой другой человек его возраста, никто бы даже не заикался о тюремном заключении за подобные дела .

Обсуждая возможный приговор Трампу (на момент записи интервью ожидалось решение 11 июля), Мэлис высказывает уверенность, что даже при попытке отправить экс-президента в тюрьму, Верховный суд США быстро вмешается . Он напоминает о недавнем единогласном решении Верховного суда (9-0) по поводу попыток исключить Трампа из избирательных бюллетеней. Даже судьи с репутацией «либералов» понимают закон и не склонны дестабилизировать страну, отправляя кандидата в президенты за решетку в разгар кампании .

На вопрос Тома о том, превратились ли США в «банановую республику», Мэлис отвечает осторожно: «Мы еще не там, но мы приближаемся» . Признаками такой деградации он считает крайнюю степень кумовства в элитах, сравнивая ситуацию с историческими примерами Аргентины и Бразилии. Однако, по его мнению, в США всё еще сохраняются элементы правопорядка, которые не позволяют государству полностью скатиться в произвол.

🚔 Конфискация активов как признак полицейского государства 2:24:23

Одним из самых ярких доказательств эрозии гражданских прав Майкл Мэлис называет практику гражданской конфискации активов (civil asset forfeiture). Он подчеркивает абсурдность этой системы, о которой корпоративная пресса предпочитает молчать: полиция может изъять ваши банковские счета, машину или дом на основании простого подозрения в причастности к преступлению, например, к торговле наркотиками .

В этой системе фактически отсутствует презумпция невиновности:

1. Полиция изымает имущество без предъявления обвинения владельцу.
2. Владелец, оставшись без средств, должен сам подавать в суд и доказывать, что его имущество «невиновно» .
3. У полиции есть огромный финансовый стимул: они часто оставляют вырученные средства себе для финансирования своих департаментов .

Мэлис приводит шокирующий факт: на сегодняшний день американская полиция изымает у граждан больше имущества через гражданскую конфискацию, чем все грабители и взломщики в стране вместе взятые . Тот факт, что некоторые штаты начали ограничивать эту практику, Мэлис считает слабым, но всё же позитивным сигналом того, что Америка еще не стала окончательно «банановой республикой», где полиция — единственный источник закона .

В завершение главы Мэлис и Билью обсуждают природу власти. Мэлис утверждает, что реальное влияние на политиков имеют не рядовые избиратели, а организованные группы интересов — например, доноры или крупные лоббисты. По его словам, голос обычного человека весит гораздо меньше, чем звонок влиятельного застройщика, который может поставить под угрозу переизбрание политика .

🧠 Когнитивная инерция и неизбежность «национального развода» 2:36:40

Внутренние механизмы человеческого мышления и политическая структура государства связаны теснее, чем кажется на первый взгляд. В этой части беседы Том Билью и Майкл Мэлис переходят от обсуждения текущих политических кризисов к фундаментальным причинам того, почему общество остается инертным и почему радикальная децентрализация Соединенных Штатов может быть единственным выходом из сложившегося тупика.

Нейрофизиология убеждений: почему мозг сопротивляется переменам 2:36:40

Том Билью выдвигает тезис о том, что корень неспособности людей менять свои взгляды лежит не только в упрямстве, но и в самой биологии мозга. Он объясняет, что человеческое сознание функционирует в «ванне из эвристик» — ментальных ярлыков, которые позволяют фильтровать огромные потоки информации . С возрастом эти пути мышления подвергаются процессу миелинизации: нервные волокна покрываются изолирующим слоем, который физически закрепляет привычные реакции.

Это делает использование старых эвристик «калорийно более дешевым» для организма . Для того чтобы разрушить миелинизированные связи и выстроить новые, требуется колоссальное количество энергии, на что, по мнению Тома, готовы не более 2% взрослых людей . Именно поэтому он фокусирует свои усилия на работе с молодежью, чьи нейронные пути еще пластичны. Ранее в разговоре они уже касались темы «заводских настроек» мышления, но здесь Том подчеркивает именно физическую невозможность массового переобучения.

Майкл Мэлис занимает еще более скептическую позицию. Он утверждает, что Том переоценивает интеллектуальные способности среднего человека с IQ в 100 пунктов . По мнению Мэлиса, такие люди в принципе не оперируют категориями «великих идей» или сложным анализом; они просто «меняют одну одежду на другую», принимая новые эвристики от лидеров мнений, но не производя никакой внутренней работы . Мэлис подчеркивает, что большинство людей функционально и фундаментально отличаются от интеллектуальной элиты, и попытки «конвертировать» их в осознанный анархизм или любую другую сложную систему взглядов обречены на провал .

Выявленные предпочтения: климатическая повестка и элитная недвижимость 2:51:54

Обсуждение элит и их влияния на массы плавно переходит к теме экологии. Майкл Мэлис демонстрирует глубокий скептицизм в отношении глобальной климатической повестки, называя её инструментом для оправдания государственного вмешательства в жизнь каждого человека на планете . Он иронично цитирует популярную шутку о Грете Тунберг, называя её «любимым ребенком погоды с особыми потребностями», и указывает на абсурдность ситуации, когда мир должен измениться по требованию привилегированного подростка .

Главный аргумент Мэлиса строится на концепции «выявленных предпочтений» (revealed preferences). Он утверждает, что истинные убеждения человека видны не по его словам, а по тому, куда он тратит деньги. «Если я говорю вам, что уровень океана поднимется, но при этом вкладываю все свои средства в недвижимость на побережье, значит, на самом деле я не верю в подъем уровня моря», — резюмирует Майкл . Он указывает на то, что политики и экологические активисты из числа элит продолжают скупать пляжные дома, что полностью обнуляет их риторику о климатической катастрофе . Для Мэлиса это очередной пример того, как элиты используют ложные нарративы для управления «барабанщиками» (bandwagon people), о которых шла речь в контексте нейрофизиологии.

Национальный развод: техасский прецедент и децентрализация 2:52:45

Логическим завершением дискуссии о несовместимости разных уровней интеллекта и ценностей становится идея «национального развода». Майкл Мэлис открыто поддерживает стремление Техаса к независимости. Он отмечает, что в платформу Республиканской партии Техаса уже включен пункт о проведении референдума по вопросу восстановления статуса независимого государства .

Мэлис приводит несколько аргументов в пользу разделения США:

• Культурная пропасть: Страна удерживается вместе «кнопками и нитками», имея как минимум две совершенно разные, враждующие культуры .
• Эрозия федеральной власти: Процесс уже идет де-факто через «города-убежища» (sanctuary cities), которые игнорируют федеральные миграционные законы, и через штаты, легализовавшие марихуану вопреки федеральному запрету .
• Свобода важнее богатства: В ответ на аргумент о том, что независимый Техас может стать беднее, Мэлис заявляет, что многие люди предпочли бы быть «беднее, но свободнее», живя в стране, которая соответствует их ценностям .

Майкл сравнивает ситуацию с Великобританией, которая, будучи беднее беднейшего американского штата в некоторых аспектах, сохраняет свою социализированную медицину (NHS) просто потому, что это часть их национальной идентичности . Для Мэлиса национальный развод — это не катастрофа, а долгожданное избавление от принудительного сосуществования групп людей, которые не имеют ничего общего и лишь мешают друг другу развиваться.

🌐 Сетевые государства против анархии: интеллектуальное любопытство как фильтр реальности 2:55:49

Заключительная часть беседы между Томом Билью и Майклом Мэлисом фокусируется на практическом применении радикальных идей и личной философии Мэлиса, которая позволяет ему оставаться одним из самых непредсказуемых интеллектуалов современности. Рассуждая о будущем человеческого процветания, Том Билью отмечает, что свобода и развитие неразделимы, так как свободная система по определению максимизирует способность людей создавать ценности . Этот тезис становится мостиком к обсуждению технологических альтернатив традиционному государству.

Анархия и «пушистая» версия Баладжи Сринивасана 2:56:42

Майкл Мэлис проводит детальное сравнение своего видения анархии с концепцией «Сетевого государства» (The Network State), предложенной технологическим предпринимателем Баладжи Сринивасаном. Том Билью описывает идеи Баладжи как способ организации людей не по географическому признаку, а вокруг общих ценностей и цифровых сообществ в мире, где деньги и информация перемещаются со скоростью света . Ключевым инструментом здесь выступает биткоин, который лишает правительство монополии на финансовый контроль и принуждение .

Мэлис соглашается, что система Баладжи — это, по сути, анархизм под другим брендом. «Я выступаю за взрослых собак, а он — за щенков», — иронично замечает Мэлис, объясняя разницу в подходах . В то время как Баладжи строит конструктивную альтернативу (bottom-up), описывая, как новые сообщества могут функционировать на практике, Майкл Мэлис фокусируется на разрушении легитимности текущей системы (top-down) . Ранее в разговоре Майкл уже подчеркивал, что нелегитимность политической власти является фундаментом его мировоззрения.

Для Мэлиса концепция Баладжи — это «обходной маневр» для тех, кто ещё не готов признать государство бандитом. Если частная дорога дешевле, ровнее и безопаснее общественной, вам не нужно убеждать людей в теории — они просто выберут лучший продукт . Майкл признает ценность работы Сринивасана, отмечая, что тот обращается к системным строителям и более зрелой аудитории, в то время как сам Мэлис стремится «радикализировать» молодежь, вызывая у неё висцеральное отвращение к государственному аппарату .

Интеллектуальное любопытство как главный социальный фильтр 3:07:01

Одной из самых ярких черт Майкла Мэлиса, по мнению Тома Билью, является его искренняя страсть к специфическим темам, которая сосуществует с образом «интернет-тролля». Мэлис раскрывает свою систему классификации людей: для него существует два типа реакции на нечто необычное. Если на вечеринке вы встречаете заводчика хомяков, первый тип людей скажет: «Это странно», а второй — «Сядь и расскажи мне об этом всё» .

Для Мэлиса интеллектуальное любопытство — это базовое условие для любого общения. «Если у человека его нет — это финал, нам не о чем говорить» . Именно эта готовность изучать любую тему, от тонкостей аквариумистики до коллекционирования редких комиксов, делает его фигуру трудной для классификации. Том Билью признается, что при первой встрече в Остине пытался «положить Майкла в коробку» с надписью «тролль», но был обезоружен искренностью гостя .

Мэлис демонстрирует это любопытство и в быту. Билью описывает случай, когда в доме Майкла он увидел конструктор Lego из серии Fabuland, который тот купил, потому что в этой вымышленной стране «все всегда счастливы», и это поднимает ему настроение . Эта искренность контрастирует с его жестким политическим анализом, создавая сложный интеллектуальный портрет.

Теория разума и «запасной выход» Мэлиса 3:11:19

В завершение диалога собеседники касаются психологии взаимодействия. В то время как Том Билью пытается строить «богатую теорию разума» других людей, чтобы предсказывать их реакции и избегать конфликтов , Мэлис признается, что почти никогда не думает о том, как на него отреагируют. «Я просто делаю то, что хочу, и окружаю себя людьми, которые меня уважают и могут удивить», — утверждает он .

Майкл Мэлис придерживается философии «да или нет», считая всё остальное шумом. Если редактор не отвечает на предложение или проект буксует, он просто переходит к плану «Б» или «В», не принимая это на свой счет . Единственное строгое правило, которому он следует в социальной жизни — это наличие «запасного выхода». Будь то вечеринка или публичное выступление, Мэлис должен знать, что может уйти в любой момент, если ему станет скучно .

Итог своей жизни Мэлис видит в ироничном названии своей потенциальной биографии, которое он предложил издателям: «The Little Engine That Could but shouldn’t» («Маленький паровозик, который смог, хотя и не стоило бы») . Этот афоризм подчеркивает его подход: успех в вещах, которые общество считает маргинальными или опасными, и неизменная верность собственному интеллектуальному пути.