Свежее прекращение огня между Израилем и Ираном после 12-дневной войны, достигнутое при посредничестве президента Дональда Трампа, временно снизило градус напряжения на Ближнем Востоке, однако регион по-прежнему находится на грани взрыва. В специальном выпуске подкаста Prof G Conversations ведущий Скотт Гэллоуэй обсудил глубинную геополитическую динамику региона с экспертом Фонда Карнеги Каримом Саджадпуром. Аналитики разбираются, почему иранский режим оказался столь уязвим изнутри, как личные амбиции лидеров перевешивают национальные интересы и что ждет регион после неминуемой смены поколений теократов.
🤝 Хрупкое перемирие и парадокс ирано-израильских отношений 2:41
По мнению Скотта Гэллоуэя, одной из главных проблем текущего конфликта остается дефицит достоверной информации: новостные заголовки первых дней часто оказываются неточными, и неспециалисту невозможно понять, отбросили ли удары ядерную программу Ирана на семь дней или на семь лет. Карим Саджадпур предлагает оценивать ситуацию через призму исторического контекста. По мнению эксперта, Иран и Израиль исторически являются скорее естественными партнерами, чем врагами. В качестве доказательств он приводит следующие факторы:
- Древняя история фиксирует глубокую близость между персами и евреями: персидский царь Кир Великий почитается в Ветхом Завете за освобождение евреев из вавилонского плена.
- До исламской революции 1979 года между странами существовало прочное и конструктивное партнерство.
- В отличие от большинства современных конфликтов (Китай и Тайвань, Россия и Украина, Израиль и Палестина), между Ираном и Израилем нет прямых территориальных или пограничных споров.
- Экономики двух стран комплементарны: Израиль силен в сфере высоких технологий, а Иран является признанной энергетической державой.
Ситуация кардинально изменилась в 1979 году, когда Иран практически в одночасье превратился из союзной США монархии во главе с шахом в висцерально антиамериканскую и антиизраильскую теократию под руководством аятоллы Хомейни. Карим Саджадпур напоминает, что с тех пор идеология исламской революции держится на трех столпах: «Смерть Америке», «Смерть Израилю» и обязательное ношение хиджаба женщинами. По оценке гостя, нынешнее противостояние будет продолжаться до тех пор, пока в Тегеране правит режим, чья идентичность целиком построена на идее уничтожения Израиля.
👥 Общественное мнение в Иране: между Южной и Северной Кореей 6:13
Скотт Гэллоуэй поделился личным наблюдением: проведя юность в Лос-Анджелесе и отучившись в Калифорнийском университете (UCLA), где сосредоточена крупнейшая иранская диаспора вне Тегерана, он заметил, что иранцы зачастую «более американцы, чем сами американцы» благодаря их любви к образованию, бизнесу, предпринимательству и здоровой амбициозности. В связи с этим ведущий поинтересовался, не вызовут ли военные удары эффект «сплочения вокруг флага» среди простых граждан.
Карим Саджадпур полагает, что внешнее военное вмешательство лишь обостряет уже существующие политические взгляды граждан. Согласно его оценке, убежденные сторонники правительства составляют не более 15–20% общества, что свидетельствует о крайней непопулярности режима. Для этой группы атака дает новые поводы для ненависти к США и Израилю. Однако критики режима, по мнению аналитика, видят в происходящем очередное доказательство того, что власть ставит свои идеологические догмы выше национальных интересов и благополучия народа.
Гость считает, что в краткосрочной перспективе режим получил временный эффект «сахарного прихода» (sugar high), но когда пыль уляжется, люди вернутся к реальности репрессивного полицейского государства со стагнирующей экономикой. При грамотном управлении Иран, обладающий колоссальным человеческим капиталом и 2500-летней цивилизационной идентичностью, мог бы входить в G20. В подтверждение своей позиции эксперт приводит исторические примеры:
- В январе 2020 года администрация Трампа ликвидировала влиятельного иранского генерала Касема Сулеймани, что также вызвало разговоры о консолидации общества вокруг власти.
- Всего два года спустя гибель молодой девушки Махсы Амини, задержанной полицией нравов из-за неправильно надетого хиджаба, спровоцировала масштабные общенациональные протесты, длившиеся более шести месяцев и поставившие режим на грань выживания.
По мнению Карима Саджадпура, несмотря на возмущение граждан американскими 30 000-фунтовыми противобункерными бомбами, подавляющее большинство иранцев в долгосрочной перспективе хотят жить как в Южной Корее, а не под гнетом аналога Северной Кореи.
🧀 «Швейцарский сыр» теократии: кризис преемственности 86-летнего Хаменеи 9:20
Комментируя внутреннюю уязвимость Ирана, Скотт Гэллоуэй отметил способность израильской разведки «Моссад» контролировать не только небо, но и землю. По мнению ведущего, руководство Ирана парализовано страхом: израильские спецслужбы продемонстрировали, что могут ликвидировать любого топ-командира в его собственной спальне за считанные минуты. Гэллоуэй сравнивает это с гипотетическим уничтожением всего Объединенного комитета начальников штабов США за полчаса. Это превращает иранскую систему в подобие «швейцарского сыра», где колеса государственной машины буксуют, так как чиновники при получении уведомлений на телефоны не знают, исходят ли они от командования или от «Моссада».
Ситуацию усугубляет возраст верховного лидера. Али Хаменеи сейчас 86 лет, он правит с 1989 года и является самым долгоправящим автократом в мире. Карим Саджадпур предлагает представить его положение: находясь в бункере в преклонном возрасте, он вынужден вести войну на три фронта — против сверхдержавы США, сильнейшей армии региона в лице Израиля и против собственного населения.
Для анализа будущего Ирана после смерти Хаменеи гость привлекает теорию «асабийи» (циклической солидарности и смены властных элит) средневекового арабского мыслителя Ибн Хальдуна, жившего в XIII веке. Согласно этой концепции, империи строятся и разрушаются за три поколения:
- Первое поколение обладает «огнем в груди» и строит систему с нуля. Али Хаменеи — последний из этого поколения лидеров исламской революции.
- Второе поколение наблюдает за создателями и сохраняет систему.
- Третье поколение рождается во дворцах, оно размягчено богатством и лишено былой стойкости. В американском бизнесе Карим Саджадпур видит аналогию в истории компании Walmart, созданной упорным трудом Сэма Уолтона, чьи внуки родились мультимиллиардерами.
По оценке эксперта, у режима нет хороших вариантов преемственности, поскольку за 46 лет иранское общество подверглось глубокой секуляризации. Карим Саджадпур утверждает, что жесткая коррумпированная теократия, вещающая с позиций морального превосходства, оскорбляет людей сильнее обыкновенной диктатуры (например, Владимира Путина, который не претендует на роль представителя Бога на земле). Гость прогнозирует, что если система не сколлапсирует по образцу Советского Союза, следующим правителем Ирана, скорее всего, станет выходец из силовых структур или разведки, а назначенный религиозный деятель окажется лишь временной фигурой, подобной Борису Ельцину.
🎭 Перформативная война: ежи, лисы и психология диктаторов 14:52
Скотт Гэллоуэй выдвинул гипотезу, что последние недели конфликта носили преимущественно «перформативный» характер. По его мнению, лидеры стран действовали исходя из личных электоральных интересов и желания удержаться в офисе, а не из национальных интересов. Ведущий охарактеризовал недавние удары как взаимный политический перформанс: Трамп нанес ограниченный удар, после чего Иран ответил атаками на базы в Катаре и Ираке, предварительно предупредив американские силы и Катар через посредников, чтобы продемонстрировать силу, но избежать реального ущерба и эскалации.
Карим Саджадпур согласился с тем, что для понимания Ближнего Востока полезнее изучать психологию, а не политологию, поскольку регион формируется амбициями конкретных автократов — Дональда Трампа, Биньямина Нетаньяху и Али Хаменеи. Для описания взаимоотношений Трампа и Хаменеи эксперт использует эссе британского философа Исайи Берлина 1953 года «Еж и лиса»:
- Аятолла Хаменеи — это типичный «еж», одержимый одной большой идеей: вечным сопротивлением против США и Израиля.
- Дональд Трамп — это классическая «лиса», совершающая множество хаотичных действий. Саджадпур метафорически называет Трампа «Джексоном Поллоком внешней политики».
В качестве примера непостоянства Трампа гость напоминает, как тот сначала критиковал предыдущие администрации США за интервенции на Ближнем Востоке и называл их «строителями наций, которые разрушили больше наций, чем построили». Однако месяц спустя, увидев медийный успех военных действий Нетаньяху на телеканале Fox News, Трамп захотел приобщиться к этому мачистскому образу и санкционировал операцию. По мнению Саджадпура, история рассудит эти события иначе: в 2003 году вторжение в Ирак тоже казалось быстрым успехом, но через пять лет картина кардинально изменилась.
🌍 Роль личностей в истории: от Зеленского до Киссинджера 20:10
Гэллоуэй предложил еще один тезис: скрытым фактором решимости Израиля и США стала украинская армия. По мнению ведущего, если бы Россия молниеносно захватила Киев, как гарантировали генералы Путина, Сирия бы не пала, а Израиль не обладал бы такой уверенностью в своих силах, опасаясь геополитического веса Москвы и ее поддержки ПВО региона.
Саджадпур назвал это важной точкой данных, но добавил, что ключевым триггером стал просчет Яхьи Синвара и ХАМАС 7 октября 2023 года. Нападение на Израиль задумывалось ради его делегитимизации, но привело к обратному эффекту: за полтора года иранские прокси в лице ХАМАС, «Хезболлы» и хуситов в Йемене были практически разгромлены. Хаменеи при этом оказался единственным лидером в мире, публично похвалившим атаку 7 октября.
В контексте дискуссии о роли лидеров Карим Саджадпур вспомнил мемуары Генри Киссинджера. Бывший госсекретарь США писал, что, будучи профессором Гарварда, он верил в безличные исторические силы, но, поработав в правительстве, пришел к выводу, что историю формируют конкретные личности. Саджадпур соглашается с этим и подчеркивает колоссальную личную роль президента Владимира Зеленского в сохранении стойкости Украины, противопоставляя его президенту Афганистана, который сбежал из страны за 24–48 часов в 2021 году, что привело к мгновенному краху системы.
🇺🇸 Тектонические сдвиги в американской политике и медиа-войны 23:44
Собеседники обсудили влияние ближневосточных событий на внутреннюю политику США. Скотт Гэллоуэй упомянул победу прогрессивного кандидата Зохрана Мамдани на праймериз Демократической партии, связав это с ростом недовольства Израилем среди молодого поколения американцев. По мнению Карима Саджадпура, праймериз в Нью-Йорке, где дебаты велись не о городских проблемах, а о Палестине и Израиле, стали сигналом тревоги пятой категории для сторонников Израиля в США.
Аналитик отмечает трансформацию американского политического ландшафта под влиянием неудач прошлых двадцати лет в Ираке и Афганистане, а также провала «Арабской весны» 2011 года. Изменения затронули обе фланга:
- Республиканцы, некогда бывшие «ястребами» национальной безопасности, теперь имеют сильное крыло изоляционистов (сами они называют себя «неинтервенционистами»), яркими представителями которого являются вице-президент Джей Ди Вэнс и медиа-персона Такер Карлсон.
- На левом фланге Демократической партии также доминирует мнение, что Америке следует держаться подальше от военных интервенций на Ближнем Востоке.
Саджадпур подчеркивает, что поддержка Израиля перестала быть консенсусным двухпартийным вопросом в Вашингтоне. Важным фактором сдвига является то, как современное поколение потребляет информацию. В мире насчитывается около 15 миллионов евреев и около 1,2 миллиарда мусульман. Этот колоссальный демографический дисбаланс напрямую отражается на контенте в TikTok, Instagram и X. Кадры страданий палестинского населения, достигшего, по некоторым оценкам, 50–60 тысяч жертв, создают образ борьбы Давида с Голиафом, что бьет по репутации Израиля и его премьер-министра, непопулярного даже внутри собственной страны.
🏢 Склероз системы: проблемы американского внешнеполитического аппарата 27:48
Скотт Гэллоуэй критически отозвался об американском аппарате безопасности, назвав его склеротичным и неспособным выдать единую внятную позицию. Карим Саджадпур, напротив, высоко оценил человеческий капитал американских военных институтов (Вест-Пойнт, Аннаполис), отмечая неизменный уровень превосходства и дисциплины высших генералов независимо от смены президентов.
Однако в гражданских ведомствах (Пентагон, Госдепартамент, спецслужбы) эксперт фиксирует бюрократический склероз и неспособность эффективно привлекать таланты. Саджадпур привел конкретный пример: его высококлассный знакомый иранского происхождения, родившийся в Нью-Йорке, четыре года ждал получения допуска к секретной информации (security clearance), но так его и не получил из-за архаичной системы верификации, когда один проверяющий лично опрашивает сотни людей. По мнению гостя, эта сфера созрела для технологической деструкции со стороны таких компаний, как Palantir.
Дополнительными факторами деморализации госслужащих Саджадпур называет:
- Медленный карьерный рост в дипломатической службе (US Foreign Service), где новичок может годами штамповать паспорта в Бангладеш, что проигрывает в привлекательности стартапам Кремниевой долины.
- Обесценивание бюджетов на стратегические коммуникации (составляющих более 1 миллиарда долларов), поскольку внешняя политика теперь транслируется напрямую через твиты президента или публикации в Truth Social.
🔮 Прогнозы для региона: землетрясения, «кривая J» и триумвират препятствий 32:04
Карим Саджадпур сформулировал несколько долгосрочных трендов для Ближнего Востока. Во-первых, стабильность невозможна, пока Иран функционирует как идеологическая миссия, а не как национальное государство, тратя ресурсы на дестабилизацию соседей. Во-вторых, неизбежный крах иранского режима Саджадпур, ссылаясь на книгу профессора Джека Голдстоуна, сравнивает с землетрясением: линии разломов известны, но точную дату предсказать нельзя. Текущее состояние Ирана он описывает как «зомби-режим» с мертвой идеологией, живущий на заемном времени. При этом эксперт предупреждает, что лишь одна из четырех авторитарных трансформаций приводит к демократии; альтернативой может стать приход националистического военного правительства, подобного курсу Дэн Сяопина в Китае 1970-х годов.
Ключевым фактором модернизации Саджадпур называет стратегию Саудовской Аравии Vision 2030, реализуемую Мухаммедом ибн Салманом. Это сложнейшая задача, напоминающая попытки шаха модернизировать Иран перед 1979 годом. Эксперт напоминает о «кривой J» (теории растущих ожиданий): революции происходят не тогда, когда люди нищают, а когда их ожидания резко растут, но остаются нереализованными.
По мнению Саджадпура, главными препятствиями на пути к устойчивому миру на Ближнем Востоке выступает трио лидеров, которые должны уйти со сцены:
- Али Хаменеи (Иран).
- Биньямин Нетаньяху (Израиль), без ухода которого невозможна полноценная нормализация отношений Израиля с Саудовской Аравией (сделка была близка до 7 октября 2023 года, но была сорвана атакой ХАМАС).
- Махмуд Аббас (глава Палестинской автономии), чья смена необходима для демонстрации дееспособного палестинского руководства.
В финальном блиц-опросе Саджадпур предположил, что вероятность дальнейшего военного вмешательства США возрастет, если Вашингтон не получит четких данных о местонахождении высокообогащенного урана Ирана. Оценивая долгосрочный успех ударов по ядерным объектам, аналитик призвал помнить уроки прикладной истории: за последние 20 лет большинство интервенций на Ближнем Востоке принесли больше вреда, чем пользы.
🎓 Путь аналитика: от дискриминации 80-х до макронутриентов истории 38:24
В завершение беседы Карим Саджадпур рассказал о своей личной истории. Рожденный в семье иммигрантов (отец-врач приехал в США в конце 1950-х, мать выросла в Иране и Италии), Карим в юности не интересовался Ближнем Востоком из-за негативного шлейфа исламской революции и кризиса с заложниками. Скотт Гэллоуэй подтвердил масштабы ксенофобии того времени, вспомнив, как в районе Вествуд около UCLA на дверях дискотеки Dillons висела табличка «Иранцам вход воспрещен».
Отец Карима, будучи персидским патриотом, воспитывал детей в любви к Америке. Интерес к миру у Саджадпура проснулся во время учебы по обмену в Мексике и Италии. Поворотной точкой стал 1999 год, когда он выиграл грант клуба Circumnavigators Club для кругосветного путешествия с проектом о влиянии интернета на коммуникации. Посетив Египет, он влюбился в регион, затем поработал в National Geographic и летом 2001 года впервые посетил Иран, где жил со своей 99-летней бабушкой. Начало учебы в магистратуре совпало с терактами 11 сентября 2001 года, что окончательно определило его карьеру.
Вспоминая учебу в Мичиганском университете, где он учился на одном потоке со знаменитым футболистом Томом Брэди, Саджадпур процитировал своего профессора биологии: «Если найдешь то, чем увлечен, тебе не придется работать ни дня в жизни». Несмотря на эмоциональную тяжесть тем войны и репрессий, эта работа дает глубокий смысл.
В качестве совета молодому поколению Саджадпур сформулировал три правила:
- Получать реальный полевой опыт, уезжая за границу.
- Учить и осваивать иностранные языки на высоком уровне.
- Читать исторические книги. «Книги — это макронутриенты для аналитика. Потребление только твитов и видео в TikTok — это питание конфетами, которое не выделит вас среди peers».
