Цифровая смерть в WeChat и мифы о социальном рейтинге

В Пекине фиктивный брак ради автомобильного номера стоит 500 тысяч юаней, а блокировка в WeChat приравнивается к «социальной смерти». Пока мир пугает себя страшилками о государственном социальном рейтинге, реальный Китай строит цифровой левиафан на дипфейках, тотальном ИИ-контроле и парадоксальной любви к российским мультфильмам.

👁️ Жизнь под стеклянным колпаком: цифровой паноптикум и Великий файрвол 0:01:16

Современный Китай встречает путешественника не только небоскребами и неоновыми вывесками, но и ощущением тотального, почти осязаемого контроля. Илья Варламов отмечает, что уже с первых минут пребывания в стране возникает чувство, будто за каждым твоим шагом пристально следят . Это не просто интуитивное ощущение — это технологическая реальность, где плотность камер и присутствие полиции на улицах достигают беспрецедентных масштабов.

Лес из камер и цифровой контроль за бытом 0:01:16

В крупных китайских городах, таких как Пекин, полиция и охранники стоят буквально через каждые 15–20 метров . На обычных фонарных столбах можно насчитать по семь и более камер, направленных в разные стороны . Илья Варламов описывает это как психологическое давление: камеры свисают гроздьями, а вечером они слепят прохожих яркой подсветкой, чтобы система распознавания лиц работала безотказно .

Технологические возможности этой сети поражают:

Идентификация личности: Система распознает лица, определяет пол, возраст и даже расу человека .
Базы данных: В одной только провинции Фуцзянь на правительственных серверах хранится около 2,5 миллиарда изображений лиц .
Слежка за гаджетами: Власти используют Wi-Fi снифферы и IMSI-ловушки, которые собирают данные непосредственно с телефонов прохожих, позволяя отслеживать их точные перемещения .

Контроль проникает даже в частную жизнь жильцов многоквартирных домов. На фасадах зданий устанавливают камеры, которые смотрят не вниз, на тротуар, а вверх — на окна и балконы . Официальная причина — борьба с «высотным мусором». В Китае выброс пакета с отходами из окна может привести к тюремному сроку, как в случае с мужчиной, получившим 8 месяцев заключения за травму прохожего . Однако такая система мониторинга позволяет государству буквально заглядывать в окна своих граждан. Артём Жданов добавляет, что хотя многие местные жители уже привыкли к камерам и не замечают их, система фиксирует паттерны поведения: если человек отклоняется от привычного маршрута «дом-работа-бар», это может стать поводом для визита участкового .

Великий китайский файрвол: архитектура цензуры 0:10:12

Если камеры контролируют физическое пространство, то Великий китайский файрвол («Золотой щит») полностью изолирует цифровое поле страны. Илья Варламов напоминает, что цензура в Китае имеет глубокие исторические корни, уходящие еще в эпоху династии Мин, когда за инакомыслие репрессировали целые семьи . Сегодня эта традиция воплощена в коде: в стране заблокированы Google, YouTube, Facebook, Twitter и даже WhatsApp .

Механизм цензуры работает на нескольких уровнях:

Автоматическая фильтрация: Системы реагируют на «чувствительные слова» и образы. Список этих слов бесконечен и постоянно обновляется в зависимости от политической повестки, будь то съезд партии или протесты в Гонконге .
Ручная модерация: Армия цензоров вручную просматривает контент, который мог обойти автоматику .
Коммерческая цензура: Сами платформы блокируют блогеров за использование слов «лучший» или «безопасный», чтобы избежать обвинений в обмане потребителей .

Интересно, что при тотальной блокировке западных сервисов, такие компании, как Google, сохраняют офисы в Китае. Это необходимо для китайского бизнеса, который хочет размещать рекламу на западную аудиторию, хотя простые граждане доступа к поисковику не имеют .

Самоцензура и «кибербуллинг» на службе патриотизма 0:14:02

В современном Китае государству даже не всегда нужно вмешиваться напрямую — общество само отлично справляется с ролью цензора. Артём Жданов рассказывает о феномене жесткого интернет-буллинга. Если блогер или публичное лицо скажет что-то, что будет истолковано как недостаточно патриотичное, его «уничтожат» сами пользователи .

Показателен случай комика по имени Хаус (Li Haoshi), который в шутке сравнил поведение своих собак с армейским лозунгом. После волны негодования в комментариях его компания была фактически уничтожена, а выступления запрещены . В сети действуют так называемые «маленькие розовые» (патриотически настроенная молодежь) и «армии троллей», которые за небольшое вознаграждение или по зову сердца атакуют любого критика власти . Это заставляет людей бояться даже случайных попаданий в объектив иностранного журналиста — китайцы просто разбегаются при виде камеры, опасаясь, что их слова могут быть неверно истолкованы и это ударит по их репутации .

Трагедия Синьцзяна: лагеря и принудительная ассимиляция 0:20:08

Одной из самых закрытых и болезненных тем для КНР остается ситуация в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Власти используют тактику «профилактики экстремизма» для массовых репрессий против уйгуров. Артём Жданов описывает систему «лагерей перевоспитания», где людей заставляли учить китайский язык и петь коммунистические гимны . Многие представители уйгурской интеллигенции и профессора получили реальные тюремные сроки до 20 лет без должного судебного разбирательства .

Методы ассимиляции включают в себя:

Разрыв семейных связей: Детей отправляли в специальные интернаты, где им запрещали говорить на родном языке .
Программа «родственников»: В уйгурские семьи принудительно подселяли этнических ханьцев (правильных «коммунистов»), которые жили в их домах, ели за их столом и следили за лояльностью хозяев .

Несмотря на попытки властей представить эти учреждения как «центры профессиональной подготовки», свидетельства очевидцев рисуют картину масштабной гуманитарной катастрофы. Жители остального Китая зачастую даже не подозревают о масштабах происходящего в Синьцзяне из-за тотальной блокировки информации внутри страны .

Вскользь упоминая систему социального рейтинга, герои отмечают, что хотя она и существует, её реальное влияние часто демонизируется на Западе, что они планируют обсудить подробнее далее в разговоре .

💳 Социальный рейтинг и «прописочное» рабство: как устроена жизнь в цифровом Китае 25:02

Миф о «цифровом концлагере»: зачем на самом деле нужен социальный рейтинг 25:02

Одной из самых обсуждаемых тем, связанных с КНР, остается система социального рейтинга. В массовом сознании она рисуется как антиутопический «цифровой концлагерь», где за переход дороги на красный свет у человека отбирают право на жизнь. Однако реальность, по словам эксперта Артёма Жданова, гораздо прозаичнее и больше напоминает расширенную систему лояльности или кредитный скоринг .

Вместо единой государственной оценки в Китае доминируют частные системы, принадлежащие гигантам индустрии — Alibaba (система Zhima Credit внутри приложения Alipay) и Tencent (в мессенджере WeChat) . Это коммерческая история: если пользователь вовремя оплачивает счета, не задерживает платежи по кредитам и ведет себя как добросовестный потребитель, его рейтинг растет. Артём Жданов демонстрирует свой рейтинг в 669 баллов, характеризуя его как «хороший» . Для пользователя это открывает вполне приземленные бонусы:

Аренда велосипедов, павербанков и даже автомобилей без внесения залога ;
Возможность пользоваться услугами такси в долг (оплата после поездки) ;
Упрощенный доступ к микрозаймам, которые в экосистеме WeChat оформляются за пару секунд .

Илья Варламов в ходе эксперимента обнаружил, что его рейтинг составляет 550 баллов — этого достаточно, чтобы брать машину напрокат без залога, даже не имея китайских водительских прав . Формулы расчета этих баллов корпорации держат в секрете, но известно, что они анализируют огромные массивы данных из своих экосистем: от покупок на маркетплейсах до дисциплины возврата арендованных вещей . Хотя ранее в разговоре затрагивались вопросы тотальной слежки, в контексте повседневной жизни «рейтинг» — это скорее инструмент финансового доверия, а не политического контроля.

Хукоу: почему пекинская прописка дороже денег 28:08

Если социальный рейтинг во многом остается частной инициативой, то система «хукоу» (регистрация по месту жительства) — это мощнейший рычаг государственного контроля, напоминающий советский институт прописки, но в гораздо более жестком варианте . Появившись в 1950-х годах при Иосифе Сталине (по аналогии с советской моделью), хукоу была призвана удержать крестьян в деревнях, чтобы обеспечить страну продовольствием и не допустить хаотичного перенаселения городов .

Сегодня наличие прописки в Пекине или Шанхае остается предельно критичным для качества жизни. Без заветного документа приезжий сталкивается с «образовательной сегрегацией»:

Начальное образование: Доступно всем, но часто в школах низкого уровня.
Среднее образование: Практически недоступно для детей без местной прописки . Это вынуждает миллионы семей разделяться: родители работают в мегаполисе, а дети уезжают в провинцию к бабушкам и дедушкам, чтобы иметь возможность учиться в школе по месту регистрации .

В Китае, где конкуренция за рабочие места колоссальна, поступление в хороший вуз — единственный социальный лифт . Получить пекинскую хукоу крайне сложно: нужно быть либо «особым талантом» (ученым, выдающимся деятелем), либо иметь магистерскую степень и стабильную работу на госслужбе . В некоторых районах Шанхая внедрена даже балльная система для получения прописки: баллы начисляются за уровень дохода, образование и даже за раздельный сбор мусора (сканирование QR-кода на баке добавляет очки в карму гражданина) .

Позитивная энергия и «чай» в полиции: правила игры для блогеров 37:07

Свобода слова в китайском интернете жестко регламентирована не только техническими барьерами, о которых шла речь ранее, но и законодательными нормами. Чтобы обсуждать общественно-политические темы, блогер обязан иметь официальную лицензию СМИ . Частным лицам разрешено транслировать только «дженн нэнлян» (позитивную энергию) . Любая попытка критиковать власть или обходить Великий китайский файрвол (как в случае с создателем программы Think, который в итоге оказался в тюрьме) жестко пресекается .

Для тех, кто переходит черту, существует система предупреждений:

Первый этап: удаление поста;
Второй этап: блокировка аккаунта и вызов «на чай» (эвфемизм для допроса в полиции) ;
Третий этап: административный арест на 15 суток или тюремное заключение .

На фоне таких ограничений Пекин активно использует «мягкую силу», привлекая иностранных инфлюенсеров. Британские блогеры, такие как Ли и Оли Баретты, получают поддержку от структур, связанных с государством, для создания контента о «прекрасном Китае» и критики западной политики . Хотя сами Баретты заявляют о своей независимости, их ролики, где они посещают Синьцзян или гуляют по уютным улочкам, становятся важным элементом внешней пропаганды .

Стриминг как конвейер и цифровые двойники 40:09

Китайский интернет сегодня — это миллиард пользователей, из которых 850 миллионов ежедневно проводят время в Douyin (китайский аналог TikTok) . Создание контента здесь превратилось в промышленную индустрию. Существуют целые здания, похожие на заводы, где сотни стримеров в тесных кабинках по 8 часов подряд работают перед камерами, продавая товары .

Интересно, что самым популярным блогером на платформе Bilibili (китайский YouTube) является не геймер, а профессор права Ло Сян с аудиторией в 25 миллионов подписчиков . Однако у живых ведущих появились грозные конкуренты — нейросети.

Дипфейки в коммерции: Компании создают цифровых клонов реальных блогеров. За 1000 долларов бренд получает Аватар, который способен вести эфир и продавать товары 24/7 без еды и отдыха .
Стримы под мостами: Ради обхода алгоритмов живые стримеры иногда собираются группами в богатых районах или даже спят под мостами, так как приложение предлагает их эфиры пользователям, находящимся рядом (геолокация влияет на размер донатов от обеспеченных соседей) .

Обратной стороной этой зависимости стали жесткие методы «лечения». В 2008 году Китай первым в мире признал интернет-зависимость клиническим расстройством . С тех пор в стране открылись сотни центров детоксикации, где методы воспитания порой граничат с пытками, включая шоковую терапию и физическое насилие, что уже приводило к трагическим случаям среди подростков .

🛠️ Кремниевая долина на стероидах: от подделок до электрокаров 50:13

Шэньчжэнь — это живое воплощение «китайского чуда». Эксперимент по созданию зоны со свободной экономикой, низкими налогами и дешевой рабочей силой удался настолько, что за сорок с лишним лет небольшой рыбацкий поселок с населением в 30 тысяч человек превратился в глобальный мегаполис, где сегодня живет более 15 миллионов жителей . Илья Варламов отмечает, что город строился практически с нуля как «цех для мирового рынка электроники».

Однако сегодня облик города меняется. Как объясняет Артём Жданов, «грязное» производство постепенно вытесняется в соседние города вроде Хуэйчжоу или Дунгуаня, а сам Шэньчжэнь трансформируется в центр финансов, науки и высоких технологий . Здесь по-прежнему находятся штаб-квартиры гигантов, определяющих цифровую жизнь не только Китая, но и всего мира: DJI, Alibaba и, конечно, Tencent.

Экосистема WeChat: цифровая жизнь и «социальная смерть» 51:58

Штаб-квартира Tencent в Шэньчжэне выглядит внушительно, но за милым логотипом в виде пингвинчика скрывается структура, которую часто называют «корпорацией зла» . Это настоящий осьминог, запустивший щупальца во все сферы жизни. Главный продукт компании — WeChat — давно перестал быть просто мессенджером. Это супер-приложение, объединяющее в себе банк, социальную сеть, сервис заказа еды и площадку для государственных услуг.

Тотальная интеграция WeChat в жизнь китайца создает беспрецедентные риски. Блокировка аккаунта здесь равносильна «цифровой смерти»: человек моментально теряет доступ к банковским счетам, возможности оплаты проезда и связи с миром . Из-за этого в стране фиксировались даже случаи самоубийств после потери доступа к профилю .

Обратной стороной удобства является тотальный сбор данных. Экосистема знает о пользователе всё: маршруты перемещения, историю покупок и круг общения . В приложении действует «полуавтоматическая» цензура: система анализирует каждое сообщение и изображение в реальном времени. Если картинка или текст признаются политически некорректными, они просто не дойдут до адресата . Ранее в разговоре Илья Варламов и Артём Жданов уже касались темы слежки, и WeChat является её главным инструментом, позволяя государству контролировать информационное поле в периоды протестов в Гонконге или обострений вокруг Тайваня .

Хуацянбэй: «Диснейленд» для инженеров и рынок копий 56:44

Район Хуацянбэй — это сердце электронной торговли Шэньчжэня. В центре высится 72-этажный небоскреб SEG Plaza, а годовой оборот местного рынка превышает 20 миллиардов долларов . Несмотря на то что часть розничных продавцов ушла в онлайн, Хуацянбэй остается уникальным местом для прототипирования.

Инженеры со всего мира приезжают сюда как в парк аттракционов . Здесь можно за копейки купить любые компоненты для нового гаджета:

Динамики, кнопки и кастомные детали с любой гравировкой ;
Микросхемы и редкие платы, которые продавцы могут достать напрямую с заводов ;
Восстановленные чипы и SSD-диски .

Отдельный пласт — индустрия подделок. За 150 юаней здесь можно приобрести копию Apple Watch, которая внешне практически неотличима от оригинала, хотя интерфейс будет немного подтормаживать . Местные умельцы зачастую «улучшают» идеи мировых брендов: например, продают магнитные аккумуляторы для iPhone в цветах и размерах, которых официально не существует у Apple .

Бум электрокаров и китайский киберпанк 1:04:33

Шэньчжэнь стал первым городом в мире, где весь общественный транспорт — такси и автобусы — перевели на электричество . Доминирует здесь бренд BYD, который уже начал обходить Tesla по глобальным продажам. Если в Шанхае доля электромобилей на дорогах составляет около 40%, то в Шэньчжэне этот показатель достигает 70% .

Китайские производители сделали ставку на футуризм и «умную» начинку. Артём Жданов демонстрирует Илье Варламову новинки в торговых центрах:

HiPhi: кроссовер с дверями-доводчиками «как у Rolls-Royce» и обилием экранов, включая отдельный дисплей для просмотра кино пассажиром .
Avatr и Zeekr: премиальные бренды от Changan и Geely, которые активно захватывают в том числе и российский рынок .
Li Auto (Lixiang) и Tank: автомобили, ставшие хитами у блогеров и дистрибьюторов благодаря качеству отделки и безопасности .

Многие модели уже оснащены лидарами и камерами для автономного вождения . Машины «ждут» лишь законодательных разрешений, чтобы начать возить владельцев полностью самостоятельно.

Tesla под прицелом: шпионаж и запретные зоны

1:12:16

Несмотря на наличие огромного завода в Шанхае, производящего более миллиона машин в год, бренд Tesla столкнулся в Китае с серьезным давлением . Власти начали ограничивать передвижение американских электрокаров, опасаясь встроенных «бэкдоров» и шпионажа в пользу США.

Это стало зеркальным ответом на американские санкции против Huawei. Китайцы аргументируют свои действия просто: «Вы считаете, что наши смартфоны следят за вами, а мы считаем, что ваши Tesla следят за нами» . Во время визита Си Цзиньпина в Чэнду на Всемирные студенческие игры автомобили Илона Маска принудительно эвакуировали с маршрутов следования кортежа, а владельцам Tesla запрещали въезд на территории правительственных объектов . Так технологическое соперничество превратилось в инструмент политического давления, заставляя потребителей выбирать отечественные бренды не только из патриотизма, но и из соображений удобства.

🚗 Лотерея на право ездить и цифровое вымирание туристов 1:15:20

Жизнь в современном мегаполисе Китая — это постоянное преодоление барьеров, как физических, так и цифровых. Если в предыдущих главах обсуждались системы тотальной слежки и социальные рейтинги, то на бытовом уровне житель Пекина сталкивается с куда более прозаичной, но не менее жесткой сегрегацией: транспортной и платежной. Пекинская система ограничения автомобилей превратила право на владение машиной в предмет роскоши и результат невероятного везения.

Транспортный дефицит: лотереи и «брачные» схемы 1:15:20

Пекин — город для пекинцев, по крайней мере, в том, что касается дорог. В столицу практически закрыт въезд для машин с иногородними номерами: «понаехавшим» предлагают оставлять транспорт в пригородах и пересаживаться на общественный транспорт . Но даже обладание местным номером не гарантирует свободы передвижения. В городе действует система ограничений по последней цифре номерного знака: один рабочий день в неделю вашей машине запрещено выезжать на улицы . Чтобы жизнь не казалась предсказуемой, график ограничений сдвигается раз в квартал .

Однако главная сложность — это само получение номера. Обычные «синие» номера для бензиновых авто разыгрываются в лотерею, шанс выигрыша в которой Илья Варламов сравнивает с вероятностью выиграть миллион . Получить его законным путем почти невозможно. Долгое время лазейкой оставались «зеленые» номера для электромобилей, но и эта возможность закрывается: очередь на них в Пекине растянулась на десятилетия — люди, записывающиеся сегодня, могут рассчитывать на получение номера лишь к 2035 году .

Такой дефицит породил специфический теневой рынок. Поскольку номер закреплен за владельцем и может передаваться по наследству, единственным быстрым способом сесть за руль стал фиктивный брак.

Желающий получить номер женится или выходит замуж за обладателя заветной таблички.
Номер признается совместной собственностью.
После развода при разделе имущества номер остается у «покупателя». Цена такой сделки в Пекине, по слухам, доходит до 500 000 юаней (около 7 млн рублей) . Корпоративные лазейки тоже перекрыты: количество машин в компании жестко привязано к объему уплаченных налогов .

Цифровой тупик: выживание без наличных 1:20:13

Если транспортный вопрос решается деньгами или удачей, то отсутствие смартфона с правильными приложениями превращает человека в Китае в изгоя. Страна фактически разделилась между двумя экосистемами: WeChat Pay (от Tencent) и Alipay (от Alibaba) . Везде, от фешенебельных отелей до уличных лавок, покупателя встречают два QR-кода — синий и зеленый.

Для туриста эта среда становится враждебной. Без аккаунта в этих мессенджерах невозможно не только расплатиться, но иногда даже увидеть меню. В обычных китайских ресторанах и на фудкортах официанты больше не приносят бумажные карты блюд. Нужно отсканировать код на столе, указать количество человек и оформить заказ через интерфейс приложения . «Если вы пришли с наличкой, система ломается. На вас смотрят как на средневекового пришельца из дремучего леса», — отмечает Илья Варламов .

Проблемы возникают даже на транспорте. В отличие от Японии, где одна карта работает по всей стране, в Китае каждый город имеет свою транспортную систему . Если приложение не подключается, иностранцу приходится стоять в очередях к автоматам, которые часто не принимают международные карты, не имеют английского интерфейса или просто не работают . Цифровизация здесь — это не только удобство, но и инструмент исключения тех, кто не вписан в систему. Ранее в разговоре Илья и Артем Жданов уже упоминали о важности экосистемы WeChat, и на практике это подтверждается: блокировка аккаунта означает мгновенную «гражданскую смерть» .

Упадок Ябаолу и «русский след» в китайской торговле 1:27:18

Особое место в истории Пекина занимает район Ябаолу — легендарный центр челночной торговли, возникший на месте поселений эмигрантов после Октябрьской революции и расцветший после распада СССР . В 90-е и нулевые это был настоящий «русский мир» в центре Китая: вывески на кириллице, аптеки с привычными лекарствами и китайцы, бегло говорящие по-русски.

Сегодня Ябаолу находится в глубоком упадке. Тому есть несколько причин:

Цифровизация торговли: Бизнес ушел в онлайн, и формат физических рынков для челноков устарел .
Последствия пандемии: Ковидные ограничения на несколько лет отрезали район от покупателей из СНГ, многие торговые центры закрылись или готовятся к сносу .
Джентрификация: Власти Пекина планируют застроить район элитным жильем, вытеснив остатки рынков на окраины города .

Тем не менее, в местных магазинах («Юра», «Мир кожи и меха») всё еще можно найти российские продукты: шоколад «Алёнка», мороженое «Чистая линия», семечки и даже водку . Любопытно, что китайский рынок черной икры за последние 10 лет вырос до 25% от мирового, обогнав Россию и Иран . При этом сами китайцы икру почти не едят, используя её лишь как декоративный элемент в ресторанах высокой кухни .

Отношение к русским в Китае остается в целом доброжелательным, часто звучащее «Брат Путин» — это реальность уличного общения . Однако попытки провести опрос общественного мнения на улицах Шанхая быстро пресекаются охраной: «Люди могут быть политически неподготовленными, а вопросы — провокационными» . Даже в вопросах потребления алкоголя Китай демонстрирует свою специфику. Вопреки стереотипам, в китайском бизнесе пьют жестче, чем в российском. Употребление большого количества алкоголя (преимущественно теплой байцзю) считается признаком силы характера . «Если ты не пьешь, бизнес вести практически невозможно — тебя сразу записывают в категорию слабаков», — резюмирует Артем Жданов .

🇷🇺 Россия как экзотика: «киберпанк» в Тяньцзине и триумф «Смешариков» 1:40:27

Китайское восприятие России — это причудливая смесь искреннего интереса, советской ностальгии и коммерческого китча. Взаимопроникновение культур начинается с премиального сегмента: например, в Шанхае успешно работает магазин Императорского фарфорового завода. В 2022 году выручка от продажи российского фарфора в КНР превысила 1,6 млн долларов . Китайцы охотно покупают чайники за 2600 юаней и фигурки «Жар-птица» за 2400 юаней, ценя русскую эстетику не меньше, чем свою собственную .

Однако наиболее глубокий след российское присутствие оставило в архитектуре и истории. В Шанхае, на территории бывшей французской концессии, стоит храм святителя Николая Чудотворца, построенный в 1930-х годах как памятник «великого русского несчастья» и тоски по Родине . Его история отражает все зигзаги китайской политики: в 1960-е годы, во время Культурной революции, алтари уцелели лишь благодаря тому, что их закрыли портретами Мао Цзэдуна . Позже здесь были прачечная, склад и даже итальянский ресторан, владелец которого кощунственно рисовал обнажённых женщин поверх Ликов святых . В 2019 году здание превратилось в «храм поэзии» — книжный магазин Sinan Books, где внутри церковных стен возвели футуристичный каркас из книжных полок . Здесь можно найти тома Блока и Мандельштама, а в кафе при магазине часть фасада церкви стала элементом интерьера . Ранее в разговоре Илья и Артём упоминали, что современный Китай далёк от религии, поэтому книжный магазин стал самым деликатным способом сохранения исторического наследия.

Гротескный Тяньцзинь: авианосец «Киев» и туалет в соборе 1:47:32

Если Шанхай предлагает рафинированную русскую культуру, то в Тяньцзине российская тема превращена в масштабный и местами безумный тематический парк. Это «Binhai Aircraft Carrier Theme Park», главной звездой которого является настоящий советский тяжёлый авианесущий крейсер «Киев» .

Вход в парк оформлен в стиле «дорого-богато»: посетителей встречают копии Спасской башни и собора Василия Блаженного. При ближайшем рассмотрении «собор» оказывается... общественным туалетом . На «русской улице» китайские архитекторы собрали все возможные стереотипы:

«Традиционные» русские деликатесы: чёрное мороженое и берёзовый сок .
Сувениры с искажённой символикой: шапки с двуглавым орлом, у которого оторваны лапы и скипетр .
Странные бренды: шоколад «Украли сахар», имитированная икра и вино «Моя семья» из Франции .

Особый интерес вызывает политический мерчандайзинг. Несмотря на мифы о невероятной популярности действующего российского лидера, Илья Варламов отмечает, что за три недели путешествия встретил лишь одну футболку с Владимиром Путиным (где он едет верхом на лошади) . Зато Иосиф Сталин представлен повсеместно: на бутылках вина, в виде статуэток и портретов . В китайском массовом сознании историческая фигура Сталина кажется более монументальной и понятной.

Атмосфера парка напоминает сюрреалистичный хаус: рядом с памятником «целующимся морякам» могут стоять фигуры динозавров, охраняющих канализационные люки, или космонавт, играющий на гитаре . Несмотря на обилие нелепостей, это место популярно. В парке работают выходцы из СНГ, например, ребята из Туркменистана, которые жарят шашлыки и продают тушёнку с хлебом, успешно эксплуатируя образ «русской экзотики» для местных туристов .

«Смешарики» против Голливуда: экспорт смыслов и цензурный фильтр 1:58:15

В то время как Голливуд с трудом пробивается на китайский рынок, российская анимация совершила тихий триумф. Такие проекты, как «Смешарики» (в Китае известные как Kaytenki), «Фиксики» и «Маша и Медведь», стали частью повседневной жизни китайских семей . Изображения «Смешариков» можно встретить даже в детских поликлиниках на кабинетах педиатров — это высшая степень легитимизации бренда в глазах родителей .

Китайский кинорынок в 2020 году официально обошёл североамериканский, став крупнейшим в мире . Это заставляет мировых гигантов идти на беспрецедентные уступки:

Самоцензура: Из фильма «Пиксели» удалили сцену, где инопланетяне пробивают дыру в Великой Китайской стене .
Политические правки: Sony Pictures отказалась вырезать Статую Свободы из финала «Человека-паука», из-за чего фильм не попал в прокат .
Квотирование: В год разрешено показывать не более 34 иностранных картин .

Российское кино находит лазейки через совместное производство. Если фильм снят в копродукции с Китаем, он считается «отечественным» и не попадает под жесткие квоты . Так в местный прокат попали фильмы «Лёд» и «Он — дракон» .

Интересна и система продвижения: голливудские блокбастеры в Китае часто рекламируют не американские актёры, а местные блогеры. Например, на постере «Бегущего по лезвию 2049» Райана Гослинга заменили на популярного китайского инфлюенсера, потому что «каким-то там Гослингом» массового зрителя в провинции не привлечь . Государство активно поддерживает блогеров-кинокритиков субсидиями, выплачивая бонусы до 2000 юаней тем, кто попадает в топ-50 рейтингов активности . Это создаёт управляемую среду, где любое кино проходит через двойной фильтр: государственную цензуру и лояльное мнение лидеров мнений.

🌏 Итоги большого путешествия: Китай между мифами и реальностью 2:05:29

Завершая масштабное исследование современного Китая, Илья Варламов подчеркивает: правда о Поднебесной всегда находится где-то посередине между двумя радикальными полюсами . С одной стороны, западная пресса рисует пугающие картины цифрового концлагеря, с другой — российские государственные СМИ часто перегибают палку в восхвалении «китайского чуда» и недосягаемых технологий будущего. Реальный же Китай оказывается гораздо сложнее, прагматичнее и, в чем-то, прозаичнее этих медийных клише.

Социальный рейтинг: почему китайцы смеются над страшилками Запада 2:05:43

Одной из главных целей Ильи Варламова в этой поездке была попытка найти реальное воплощение системы социального рейтинга, о которой так много пишут мировые СМИ. Ожидание встретить общество, где каждый шаг оценивается баллами, разбилось о недоумение местных жителей. По словам автора, когда он показывал знакомым китайцам статьи и сюжеты о «цифровой диктатуре», на него смотрели как на сумасшедшего .

В ходе путешествия — от мегаполисов вроде Пекина, Шанхая и Гуанчжоу до отдаленных маленьких городков и деревень — Илье Варламову не удалось встретить ни одного человека, который бы на себе ощутил действие пресловутого рейтинга или хотя бы смог его показать в своем смартфоне . Хотя ранее в беседе Илья Варламов и Артем Жданов подробно разбирали, как элементы контроля работают на уровне юридических лиц или в рамках локальных пилотных проектов, для рядового гражданина концепция «наказания за переход дороги на красный свет» остается журналистской выдумкой.

Основные тезисы о «мифическом» рейтинге:

Местные жители считают рассказы о тотальном подсчете баллов «бредом и глупостью» .
История о том, что из-за низкого рейтинга (например, если не помог бабушке) нельзя купить билет на поезд, не находит подтверждения в реальности .
Подобные страшилки часто используются для демонизации Китая как тоталитарного государства, превращая страну в декорацию для сериала «Черное зеркало» .

Технологический «пузырь»: где прячется будущее 2:07:00

Другая крайность — это чрезмерное восхваление технологического превосходства Китая, чем нередко злоупотребляют российские журналисты . В информационном пространстве создается образ страны, где виртуальная реальность и супертехнологии стали быденностью. Однако при ближайшем рассмотрении многие «футуристические» объекты оказываются банальными аттракционами.

Илья Варламов отмечает, что многочисленные VR-кафе и высокотехнологичные развлечения в Китае по своему уровню мало чем отличаются от аналогичных очков виртуальной реальности, которые можно встретить на любом черноморском курорте . Ожидание столкновения с «киберпанком» часто заканчивается встречей с обычными коммерческими продуктами.

Ярким примером медийного мифа стала новость о системе оплаты в метро «взмахом ладони». Илья Варламов целенаправленно искал эту технологию в Пекине, о которой читал в русскоязычном сегменте интернета, но столкнулся лишь с непониманием сотрудников метрополитена . Реальность оказалась куда более практичной:

Китайцы не видят смысла в сканировании ладони, когда у каждого есть смартфон .
Система оплаты через QR-коды в приложениях (Alipay или WeChat, о которых детально говорилось в предыдущих главах) работает молниеносно и полностью закрывает потребности населения.
Традиционные способы, такие как бумажные билетики или транспортные карты, всё еще остаются в ходу, несмотря на цифровизацию.

Большое количество непроверенной информации создает искаженное восприятие страны, и задача данного исследования — помочь зрителю почувствовать, что на самом деле происходит внутри этого закрытого гиганта .

Скорость перемен и железные константы контроля 2:08:09

Главное впечатление от Китая — это его невероятная динамика. Страна меняется с такой скоростью, что это шокирует даже тех, кто приезжает сюда регулярно. «Приехал во второй раз — появилась скоростная магистраль, приехал в третий — всё уже снесли и перестроили», — делится наблюдениями автор . Этот темп физического и экономического развития является, пожалуй, единственным неоспоримым фактом, не требующим разоблачений.

Однако за фасадом стремительно растущих небоскребов и новых дорог скрываются вещи, которые остаются неизменными десятилетиями. Подводя итог многочасовому разговору, Илья Варламов выделяет две фундаментальные константы китайского строя: жесткая цензура и контроль за каждым шагом гражданина .

Несмотря на то, что многие технологические «пугалки» оказались преувеличением, базис системы — Великий китайский файрвол и плотная сеть камер видеонаблюдения, о которых подробно шла речь в начале интервью — остается незыблемым фундаментом, на котором строится современный Китай.