# Как Чхатрапати Шиваджи Махарадж переиграл империи с помощью экономики

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=4nMwZhF_D-g
Канал: BeerBiceps
Опубликовано: 25.10.2022

---

Вторая часть специальной трилогии подкаста The Ranveer Show посвящена ранним годам жизни, приходу к власти и уникальной философии Чхатрапати Шиваджи Махараджа — легендарного индийского императора и основателя империи Маратха. Ведущий Ранвир Аллахбадия и писательница Медха Б. разбирают психологические, экономические и геополитические аспекты становления правителя, который смог бросить вызов могущественным султанатам и империи Великих Моголов. Собеседники исследуют, как из разоренных земель Пуны выросла новая сила, изменившая карту индийского субконтинента.

## 🗺️ Геополитика Декана перед рождением императора
[[JUMP:02:21]]

В момент рождения Чхатрапати Шиваджи Махараджа на плато Декан, и в частности на территории современного штата Махараштра, ключевой силой являлся султанат Низамшахи. Однако империя Великих Моголов вела непрерывные попытки захватить эти земли, поскольку с геополитической точки зрения северная граница Низамшахи напрямую соприкасалась с южными рубежами могольских владений. Главным стратегическим пунктом при продвижении моголов с севера выступала крепость Даулатабад, расположенная неподалеку от Аурангабада. В тот период Аурангабад служил могольской столицей в Декане и получил свое имя в честь принца Аурангзеба, выполнявшего обязанности наместника (субедара). Изначально этот город назывался Кирки (или Хирки), что на маратхи и урду означает «окно» — своеобразное окно в Декан. Именно султанат Низамшахи стал первой мишенью для могольской экспансии, которую последовательно развивали императоры Акбар, Джахангир и Шах-Джахан. Этнически правители Низамшахи, согласно существующим историческим преданиям, происходили от обращенного в ислам индийского брахмана, поэтому они считались коренными жителями Декана.

## 📊 Системные пороки могольского уклада: Мансабдари
[[JUMP:05:02]]

Отвечая на вопрос Ранвира Аллахбадии о причинах столь упорного стремления моголов захватить Махараштру, Медха Б. раскрывает внутреннюю экономическую логику расширения империи Великих Моголов. Ее военная машина росла за счет постоянного увеличения числа мансабдаров — военно-феодальных чиновников. В империи насчитывалось около 8000 мансабдаров, между которыми распределялось до 80% земель всех 22 могольских провинций. Чтобы привлекать новых военачальников, императору требовалось выделять им земельные наделы для управления и сбора налогов. Поскольку свободные земли внутри империи закончились, у моголов оставалось лишь два пути расширения границ: на северо-запад в сторону Афганистана или на юг в Декан. Северо-восточные регионы (Аракан) были болотистыми и малопригодными для сельского хозяйства, а раджастанские княжества Марвар и Мевар сохраняли относительную независимость, хотя их правители зачастую служили в могольской армии.

Важнейшей особенностью мансабдарской системы, по словам Медхи Б., являлась регулярная ротация: чиновника в любой момент могли перевести из благополучного Пенджаба на глухую и опасную границу, если он терял расположение императора. Более того, титул и привилегии мансабдара не наследовались. Сразу после смерти чиновника все его имущество и земли возвращались в казну, а его семья нередко оставалась ни с чем. Ведущий подкаста сравнивает эту структуру с великими домами из фэнтезийной франшизы «Игра престолов», на что гостья замечает, что реальная история Индии была куда более жестокой и изощренной, чем любой вымысел Джорджа Мартина.

На юге Декана доминировали шиитские султанаты Адилшахи и Кутубшахи, основанные выходцами из Афганистана и других регионов. Медха Б. отмечает, что их внутренняя политика была более либеральной по сравнению с суннитскими правителями Севера: местная система джагирдаров (землевладельцев) была мягче, позволяя детям наследовать титулы и богатства. Джагирдары богатели, строили собственные оборонительные крепости и содержали личные армии. В ходе многолетних войн султанат Низамшахи пал и был разделен между моголами и Адилшахи. Отец Шиваджи, Шахджи Раже, отчаянно сражался на стороне Низамшахи, но в итоге был вынужден сдаться и принять службу у султана Адилшахи, который отправил его наместником в далекий Бенгалуру, подальше от родных маратхских гор.

## 🌾 Возрождение Пуны из пепла и «проклятая земля»
[[JUMP:11:04]]

Слово «маратха» в XVII веке, как подчеркивает исследовательница, не имело кастового значения, под ним подразумевалось все маратоязычное население региона — от брахманов до крестьян-кунби и ремесленников-балутедаров. Шахджи Раже обладал огромным авторитетом среди маратхов, поэтому султанат Адилшахи не решился уничтожить его, а перевел в Бенгалуру, лишив привычной опоры в холмах. Медха Б. объясняет, что тяжелая кавалерия султанатов и моголов, составлявшая основу их мощи, оказывалась абсолютно беспомощной в условиях горной Махараштры, напоминая огромный корабль, намертво застрявший в песке или во льду.

Шахджи Раже владел джагиром из 1000 деревень вокруг Пуны, а также крепостью Шивнери, где и родился будущий император Шиваджи Махарадж. Когда малолетний Шиваджи вместе с матерью Джизау Мата прибыл в Пуну, регион лежал в руинах после опустошительных набегов могольских и адилшахских войск. Храмы были разрушены, а земля в знак проклятия была демонстративно вспахана врагами на ослах. Местное население верило в суеверие, согласно которому обработка такой «проклятой» земли навлечет гибель на весь род, из-за чего поля забросили, и они густо заросли колючими деревьями бабул. Шахджи Раже оставил Джизау Мата управлять этой территорией, зная, что его супруга обладает выдающимися административными способностями.

Для восстановления края наставник Дададжи Конддев и другие советники помогли юному Шиваджи провести символический ритуал: они изготовили небольшой золотой плуг, которым Шиваджи лично вспахал землю, тем самым объявив о снятии проклятия. Государственные деятели обошли все окрестные горы и леса, убеждая скрывавшихся там крестьян вернуться к мирному труду. С возобновлением земледелия в казну Шиваджи начали поступать первые легитимные налоги. Ранвир Аллахбадия подчеркивает, что все войны выигрываются или проигрываются за счет логистики и экономики. Наведя порядок в финансах, Пуна за короткий срок превратилась в процветающий экономический центр.

## 🥷 Уроки Малик Амбар и тактика «Ганими Кава»
[[JUMP:16:09]]

В период юности Шиваджи Махараджа принц Аурангзеб еще не занимал павлиний трон в Дели, а вел собственные локальные войны в качестве субедара. Могольскими войсками, с которыми приходилось сталкиваться отцу Шиваджи, руководил император Шах-Джахан. Ранее Шахджи Раже долгое время воевал плечом к плечу с выдающимся военным деятелем Малик Амбаром, защищавшим султанат Низамшахи. Малик Амбар был темнокожим рабом из Восточной Африки (предположительно из Эфиопии), которого привезли в Ахмаднагар, обучили военному делу и за выдающиеся таланты возвели в ранг генерала (сардара).

По мнению Медхи Б., именно у Малик Амбара Шахджи Раже, а затем и сам Шиваджи переняли уникальную партизанскую тактику, получившую на маратхи название «Ганими Кава». Гостья подкаста уточняет, что корректнее говорить не о «партизанской войне», а именно о конкретных тактических приемах, применявшихся в условиях жесткого численного дефицита войск.

По мнению Медхи Б., к основным партизанским методам относились следующие действия:

* Нападение на авангард или тыл движущихся колонн Великих Моголов с последующим быстрым захватом припасов.
* Организация засад в узких ущельях, куда заманивали вражеские силы и уничтожали их в ловушке.
* Перехват цепочек продовольственного снабжения, шедших к крупным армиям интервентов (например, нападения на караваны мулов и волов между Аурангабадом и Ахмаднагаром).
* Тактика «выжженной земли», при которой крестьянам приказывали укрыться за крепостными стенами, уничтожить остатки посевов и полностью засыпать внешние колодцы грязью, лишая наступающего врага еды и чистой воды.

Маратхские отряды формировались как легкая высокомобильная кавалерия. Воины не использовали шлемы, тяжелые кольчуги и массивные щиты; многие из них фехтовали двумя руками ради удвоения силы удара. Ставка делалась исключительно на молниеносную скорость, маневренность и способность легко перемещаться по горным тропам и каменистым руслам рек.

## 🏰 Первая победа при Пурандаре
[[JUMP:19:11]]

Поскольку бесплодные маратхские холмы не приносили большого дохода, султанат Адилшахи долгое время не назначал официального субедара в регион Пуны. Отец Шиваджи находился за тысячу километров в Бенгалуру, что по меркам эпохи отсутствия телекоммуникаций было сопоставимо с экспедицией на Марс. Оказавшись без жесткого надзора, молодой Шиваджи рос в условиях абсолютной свободы. Медха Б. приводит диалог из своей книги, где супруга Шиваджи, Путла Рани, спрашивает мужа о значении свободы. Будущий император отвечает, что свобода — это возможность делать то, что считаешь нужным, и жестко отвергать то, чего делать не желаешь. Большинство маратхских кланов того времени, находившихся на услужении у султанов, такой роскоши себе позволить не могли.

Изучая заброшенные горные форты, Шиваджи осознал простое математическое преимущество: отряд из 10 человек, закрепившийся на вершине крепости, способен успешно сдерживать натиск тысячи врагов у подножия, сбрасывая на них камни и горючие шары. Гостья подкаста сравнивает стратегический склад ума Шиваджи с гениальностью Альберта Эйнштейна, отмечая, что до него ни один индуистский правитель на протяжении двух тысяч лет не додумался использовать потенциал этих полуразрушенных крепостей столь эффективно.

Адилшахские гарнизоны расслабились, превратив стратегические аванпосты в места увеселений, стены осыпались, а амбары пустовали. На налоги от восстанавливающегося сельского хозяйства Шиваджи начал нанимать местных ремесленников, крестьян и брахманов. Он предложил им схему: шесть месяцев в сезон дождей они занимаются своими мирными делами, а остальные полгода служат профессиональными крепостными солдатами (шибанди).

Шиваджи постепенно брал под контроль ключевые укрепления, подкупая охрану или договариваясь с комендантами. Были заняты стратегические твердыни Пурандар и Кондана (переименованная в Синхгад). Встревоженный султан Адилшах потребовал объяснений от Шахджи Раже, но тот ответил, что подросток-сын полностью вышел из-под его контроля. Тогда султанат направил к Пурандару карательную экспедицию из нескольких тысяч всадников. В произошедшем сражении у подножия холма молодое войско Шиваджи наголову разгромило интервентов, ликвидировав адилшахских военачальников. Эта первая крупная победа заложила основу его безоговорочной уверенности в своих силах.

## ⚔️ Противостояние в долине Джавли и ликвидация Афзал-хана
[[JUMP:35:32]]

Для расширения налоговой базы и обретения полноценной независимости Шиваджи требовалось пробиться на запад к побережью Конкан, так как на восточном направлении равнины Биджапура делали его легкие отряды уязвимыми перед тяжелой конницей султаната. Путь к Конкану преграждала труднопроходимая, покрытая густыми лесами долина Джавли, где правил высокомерный маратхский клан Море, преданный султану. Море проигнорировали многочисленные письма Шиваджи с предложением объединить усилия против иноземных династий. Одновременно в Биджапуре сформировалось мощное политическое антибхослевское лобби, которое возглавил опытный генерал Афзал-хан. По словам Медхи Б., Афзал-хан руководствовался глубокими личными комплексами: будучи сыном дворцовой кухарки, он отчаянно стремился доказать свое превосходство аристократической элите султаната.

В 1656 году Шиваджи нанес стремительный удар по долине Джавли, ликвидировав сопротивление клана Море, в то время как принц Аурангзеб штурмовал Хайдарабад на юге. Писательница категорически отвергает обвинения некоторых историков в «вероломстве» Шиваджи при захвате Джавли. Она указывает на двойные стандарты историографии: когда масштабные завоевания и массовые убийства совершают Великие Моголы, это называют «войной за расширение империи», но когда аналогичные превентивные политические шаги предпринимает местный индийский лидер, их пытаются выставить коварным предательством.

Потеря Джавли вынудила Адилшаха отправить против Шиваджи карательную армию Афзал-хана, состоявшую из 10 000 кавалеристов и 20 000 пехотинцев. К этому моменту министр и архитектор Моропант Пингле помог Шиваджи возвести на границе Джавли мощную крепость Пратапгад. Шиваджи намеренно укрылся в Пратапгаде, вынуждая Афзал-хана зайти в узкую лесистую долину реки Койна, где его превосходящая конница теряла всякую боеспособность. После долгих дипломатических маневров стороны договорились о проведении личной встречи лидеров один на один в роскошно украшенном шатре (шамьяне) у подножия холма.

Во время приветственного объятия огромный Афзал-хан попытался намертво зажать невысокого Шиваджи в тисках и заколоть его кинжалом — этот прием он уже успешно практиковал ранее против другого индуистского правителя. Однако Шиваджи, предвидевший предательство, заранее надел скрытое оружие — стальные «тигриные когти» (вагх накх). Одним точным ударом он распорол живот Афзал-хану, заставив его ослабить хватку, после чего охрана довершила ликвидацию вражеского командующего. Маратхские отряды, сидевшие в засаде, мгновенно атаковали дезорганизованное и лишившееся лидера войско султаната, обратив его в бегство, а затем развили наступление, захватив ключевые адилшахские крепости Панхала и Вишалгад.

## 💡 Четыре столпа государственного видения Шиваджи
[[JUMP:52:13]]

По мнению Медхи Б., массовая культура излишне фокусируется на ярких кинематографических эпизодах вроде дуэли на «тигриных когтях», упуская из виду глубокие системные реформы, которые Шиваджи Махарадж заложил в основу своего независимого государства — Свараджа. Проанализировав пороки средневековых индийских систем, правитель реализовал четыре фундаментальные реформы:

### 1. Централизованная армия и субординация
Шиваджи полностью ликвидировал практику аутсорсинга военной силы джагирдарам и мансабдарам, чьи разрозненные отряды раздирались эгоизмом и взаимной завистью. Вместо этого была создана регулярная армия, подчиненная напрямую монарху. Землевладельцам запретили собирать налоги в свою пользу; все финансовые потоки шли в центральную казну, откуда солдатам выплачивалось фиксированное и своевременное жалование. В армии была внедрена строжайшая вертикаль субординации. Она включала в себя следующие чины:

* **Сарнаубат** — верховный главнокомандующий армией.
* **Panchhazari** — командующий над пятью тысячами воинов.
* **Хазари** — военачальник, управляющий тысячью солдат.
* **Джумледар** и **Хавалдар** — младшие офицеры, командующие меньшими отрядами и полками.

Вся эта структура поддерживалась регулярными интендантскими службами снабжения, разведки и четко выстроенной логистикой. Шиваджи стал первым индийским монархом, разработавшим подобную военную систему с нуля.

### 2. Ликвидация наследственной системы Ватандари
На протяжении столетий сбор налогов в Индии контролировали потомственные местные феодалы — ватандары (дешмукхи и патили). Дешмукхи управляли группами деревень, а патили — отдельными селениями. Они обладали чрезмерной властью, строили частные укрепленные замки и вели непрерывные кровавые междоусобицы, вырезая целые семьи конкурентов. Шиваджи лишил ватандаров права бесконтрольного владения, переведя систему на меритократическую основу: налоги собирали подотчетные государственные чиновники. Эта реформа вызвала яростное сопротивление старой маратхской аристократии, но правитель жестко подавил недовольных, разрушив их частные замки силой оружия.

### 3. Строгий военный закон и защита мирного населения
В средневековых армиях отсутствие регулярного жалования компенсировалось официальным разрешением на мародерство, захват рабов и насилие над мирными жителями вражеских территорий. По словам исследовательницы, и Шиваджи, и Аурангзеб лично отличались уважительным отношением к женщинам, однако Аурангзеб сквозь пальцы смотрел на бесчинства своих солдат ради поддержания их лояльности. Шиваджи впервые в истории региона ввел суровый военно-уголовный кодекс: за любое насилие или грабеж в отношении женщин и детей, даже на территории противника, виновного солдата ждала немедленная смертная казнь — чаще всего его сбрасывали с отвесной скалы Такмак Ток в крепости Райгад.

### 4. Борьба с работорговлей и торговлей людьми
В XVII веке работорговля в Индии приносила колоссальные доходы. Португальцы сказочно богатели на торговле людьми, превратив Гоа в процветающий «Рим Востока». Исторические документы свидетельствуют, что в районе крепости Голконда в Хайдарабаде ежегодно продавалось около 20 000 мальчиков-евнухов для обслуживания султанских и могольских гаремов. Учитывая высокую смертность при этой варварской операции, для получения двух тысяч выживших рабов требовалось захватить не менее десяти тысяч индийских детей. На западном побережье сиддхи из морской крепости Джанджира регулярно совершали рейды на материк, похищали индийских женщин и детей и отправляли их на невольничьи рынки стран Ближнего Востока (Маскат, Оман).

Когда в ходе последующих южных походов Шиваджи взял под контроль крепость Джинджи и восточное побережье Чоламандала для создания второй линии обороны от моголов, он напрямую столкнулся с европейскими купцами. Сохранилась официальная переписка, в которой правитель жестко предупредил голландских торговцев: если они немедленно не прекратят закупку и транспортировку индийских рабов (*гулам*) в его зонах влияния, их фактории будут полностью ликвидированы, а сами они — уничтожены.

## ⚓ Морская стратегия и экономическая «теория игр»
[[JUMP:1:05:48]]

Тяжелая могольская кавалерия критически зависела от поставок первоклассных скакунов из Аравии, доставлявшихся по сухопутным маршрутам. Однако конница южных султанатов снабжалась исключительно по морю. Шиваджи Махарадж пришел к выводу, что создание собственного флота и контроль над береговой линией позволят перекрыть каналы доставки арабских лошадей на юг, тем самым естественным образом обескровив армии султанатов.

Медха Б. акцентирует внимание на том, что Шиваджи не планировал вступать в генеральные морские сражения с превосходящим португальским флотом, безраздельно властвовавшим на море. Его стратегия носила сугубо прагматичный экономический характер. Гостья подкаста указывает, что в те времена правитель мог получать легитимный доход тремя основными способами:

* Налог на сельское хозяйство.
* Дорожные пошлины, взимаемые с купеческих караванов на специальных заставах (нака).
* Морская торговля ценными местными товарами, включая специи из Конкана, необработанную металлическую руду и селитру, необходимую для производства пороха.

Вся морская торговля в регионе жестко контролировалась португальцами. Любое местное купеческое судно обязано было покупать у колонизаторов безумно дорогой паспорт безопасности — *картаз*. До половины всей прибыли торговцев уходило на оплату этой пошлины. Португальцы мотивировали поборы защитой от пиратов-сиддхов, хотя на самом деле действовали с ними заодно: сиддхи нападали на корабли, вынуждая купцов платить европейцам за конвой.

Шиваджи Махарадж нашел асимметричное решение: он инициировал создание собственного маратхского торгового флота, чтобы замкнуть прибыли от экспорта внутри страны. Для его защиты от набегов сиддхов были построены небольшие маневренные военные корабли, выполнявшие роль береговой охраны и конвоя, что позволило избежать лобового столкновения с европейскими армадами. Ранвир отмечает, что это поразительно совпадает с доктриной современных военно-морских сил, главная задача которых во всем мире заключается именно в охране коммерческих судоходных путей, а не в масштабных баталиях.

Ярким примером стратегического мышления Шиваджи, по мнению Медхи Б., стала соляная война в районе Гоа, где он продемонстрировал знание принципов экономической «теории игр». Португальцы производили на своих прибрежных солончаках качественную соль и продавали ее по монопольно высоким ценам вглубь Махараштры и Биджапура, из-за чего бедняки не могли ее купить, а золото утекало колонизаторам. В ответ Шиваджи полностью перекрыл границы и обложил португальскую соль огромными ввозными пошлинами. Одновременно он организовал государственное производство соли на подконтрольных ему прибрежных территориях Конкана и начал продавать ее своим подданным по минимальной цене, полностью разрушив португальскую экономическую монополию.

## 🚪 Вступление Моголов в конфликт: Шаиста-хан
[[JUMP:1:14:15]]

Известие о ликвидации непобедимого Афзал-хана и стремительном вторжении Шиваджи вглубь владений Адилшахи вызвало шок по всей Индии, докатившись даже до британских торговых миссий, зафиксировавших эти события в своей регулярной дипломатической переписке. Стремительный взлет независимого правителя привлек самое серьезное внимание императора Аурангзеба в Дели.

Как объясняет Медха Б., религиозно-политическая доктрина Аурангзеба жестко делила мир на две категории: *Дар уль-Ислам* (территория ислама) и *Дар уль-Харб* (территория войны). Любые земли, не находящиеся под управлением мусульманского монарха, рассматривались им как поле боя, подлежащее обязательному завоеванию. Появление независимого индуистского государства прямо под боком угрожало его планам по полному подчинению субконтинента. Поскольку местные субедары Декана погрязли в лени — могольские чиновники спали на роскошных носилках, перевозимых слугами, и прятались в горах во время дождей в окружении сотен наложниц и танцовщиц — Аурангзеб принял решение направить в Декан колоссальную армию под командованием своего родного дяди, опытного полководца Шаиста-хана. Это масштабное противостояние закладывает основу для финальной части исторической трилогии.