Бразилия: от модернистских утопий Нимейера до «микроволновок» в фавелах

В бразильских фавелах «микроволновка» — это не кухонный прибор, а жестокий метод казни, а красные воздушные змеи служат сигналом о приближении полиции. За фасадами модернистских шедевров Оскара Нимейера скрывается социальный провал: утопические города для автомобилей превращают пешеходов в людей второго сорта, а олимпийские объекты зарастают лесом, уступая место самозахваченным небоскребам и вертикальным трущобам.

🇧🇷 Территория вне закона: правила выживания в фавелах Рио 0:00

Бразилия — это страна контрастов, где Пятая территория мира и одиннадцатая экономика планеты соседствуют с зонами абсолютного безвластия . Приземляясь в Рио-де-Жанейро, путешественник первым делом видит легендарную Копакабану и роскошные отели, но стоит бросить взгляд чуть в сторону от океана, и на холмах вырастают бесконечные кирпичные нагромождения. Ранее в разговоре с местными жителями Илья Варламов упоминал, что эти районы — не просто трущобы, а города в городах, живущие по своим, порой средневековым законам.

Сигнальная система и «воздушные» дозоры 6:16

Жизнь в фавелах Рио подчинена строгой иерархии и системе оповещения, которая работает эффективнее любой государственной службы. Здесь разработаны уникальные методы взаимодействия на расстоянии, позволяющие бандам контролировать периметр, не привлекая лишнего внимания спецслужб.

Главными инструментами связи выступают обычные предметы быта и детские игрушки:

Петарды и фейерверки: Их запуск редко связан с праздником. Громкие взрывы сигнализируют о прибытии новой партии товара или — что случается чаще — о приближении полиции .
Воздушные змеи: Это не просто развлечение для детей. Цвет змея, парящего над холмом, несет критически важную информацию для членов банды. Красный змей означает непосредственную опасность, желтый призывает к осторожности, а зеленый сообщает, что обстановка спокойна и можно продолжать дела .

Внутри фавелы всё выглядит обманчиво мирно: поют петухи, люди неспешно идут по своим делам. Однако этот порядок диктуется наркотрафиком. Местные жители практически не страдают от мелкого воровства внутри своих общин, так как бандиты жестоко пресекают любую «самодеятельность», которая может привлечь внимание полиции. Главной угрозой для обывателя остаются не грабители, а шальные пули во время внезапных перестрелок, которых в одном только марте 2021 года было зафиксировано 606 случаев .

«Микроволновка» и право на вход 8:50

Рио-де-Жанейро стабильно входит в пятерку самых опасных городов мира, и фавела Шападау (Chapadão) на севере города считается одной из самых «горячих» точек. Попытка попасть туда без подготовки для иностранца равносильна самоубийству. Местные жители, предостерегая команду Ильи Варламова, описывают это место не как район города, а как отдельное государство, подобное Ватикану, где не действуют законы президента или губернатора .

Самым страшным понятием в лексиконе местных бандитов является «микроволновка» (micro-ondas). Это традиционная и крайне жестокая казнь, применяемая наркоторговцами Рио: человека заталкивают внутрь стопки автомобильных покрышек и поджигают заживо . Эта метафора «жары Рио» служит последним предупреждением для тех, кто пытается влезть в дела группировок без разрешения.

Для безопасного посещения такой территории необходимо соблюдение двух условий:

Разрешение «начальника»: Проводник должен получить прямое одобрение от лидера местной банды. Если «президент» фавелы дает добро, гость оказывается под защитой — его не только не ограбят, но и обеспечат неприкосновенность от мелких жуликов .
Соблюдение правил въезда: При въезде в фавелу на автомобиле необходимо выключить фары, включить аварийные огни и убавить музыку, чтобы дозорные могли видеть, кто находится внутри, и не приняли машину за полицейскую засаду .

Параллельное правосудие и социальный кодекс 20:19

В условиях, когда полиция заходит в фавелы только во время кровопролитных спецопераций, функции государства берут на себя криминальные структуры. В фавеле Шападау, где проживает около 25 000 человек, сложился свой социальный кодекс . Местные жители часто относятся к полиции с большей ненавистью, чем к наркоторговцам, считая, что силовики приходят только убивать, не разбираясь в ситуации .

Криминальные лидеры решают бытовые конфликты, выполняя роль судей и исполнительной власти. Например, в фавеле существует строжайший запрет на домашнее насилие. Если муж поднимет руку на жену, это считается серьезным нарушением, за которое последует немедленная и суровая кара от «хозяев» района .

Кроме того, банды выполняют функции министерства социальной защиты:

Закупают баллоны с газом для бедных семей .
Распределяют продовольственные корзины среди нуждающихся.
Следят за чистотой на улицах, запрещая жителям выбрасывать мусор в неположенных местах под угрозой наказания .

Такое положение дел создает ситуацию, где жители чувствуют себя в большей безопасности под крылом бандитов, чем под защитой государства. Как отмечает один из местных жителей в интервью: «Правительство только подписывает бумаги, а полиция убивает. Для нас их закон работает иначе» . Это «государство в периферии» продолжает существовать десятилетиями, подпитываемое коррупцией и полным отсутствием легальных социальных лифтов.

💸 Фавела как государство и лестница из осколков 25:21

Бразильская фавела — это не просто нагромождение кирпичных коробок на холмах, а сложная социальная экосистема со своими законами, экономикой и даже зачатками государственности. Илья Варламов отправляется вглубь северных районов Рио-де-Жанейро, чтобы увидеть то, что обычно скрыто от глаз туристов: открытую торговлю наркотиками, альтернативные социальные институты и быт людей, для которых полиция — не защита, а источник опасности.

Быт и наркоторговля в Шападау: государство внутри государства 28:37

Комплекс Шападау (Chapadão) встречает тишиной пустых улиц, которая обманчива. Здесь действуют строгие правила безопасности: никаких опознавательных знаков полиции, никакой съёмки лиц . Местные жители живут под двойным давлением: с одной стороны — криминальные группировки («пацаны»), с другой — страх перед полицейскими рейдами. Средняя зарплата в этих районах составляет около 1000–2000 реалов (примерно $200–400), при этом минимальный размер оплаты труда в Бразилии на 2024 год зафиксирован на отметке 1412 реалов .

Одной из самых шокирующих особенностей Шападау является открытая торговля наркотиками. «Бокас-де-фумо» (точки продажи) выглядят как обычные уличные прилавки или ларьки. Здесь нет конспирации: товар разложен по пакетикам, а цены указаны прямо на стенах или ценниках .

Маленькая доза — 3 реала.
Средняя порция — 10 реалов.
Товар более высокого качества — 25 реалов .

При этом криминальные структуры берут на себя функции, которые не выполняет официальная власть. В фавеле можно встретить детскую библиотеку, созданную при поддержке местных лидеров . Это странный симбиоз: в одном дворе торгуют запрещенными веществами, а в соседнем — занимаются социальными проектами для детей. Группировки следят, чтобы в их районах не было мелкого криминала против своих, заменяя жителям полицию .

Однако цена такой «безопасности» высока. Стены домов и заборы здесь буквально решетят пули — следы регулярных столкновений банд с полицией . На въездах в сектора (например, в сектор «Израиль», обозначенный израильскими флагами) стоят блокпосты, где дежурят вооруженные подростки 16–18 лет . Проезды перегорожены баррикадами из горящих покрышек, которые служат сигналом: чужакам здесь не рады .

Лестница Селарона: художественный символ города 40:48

Совершенно другой Рио открывается у подножия лестницы Селарона — одной из самых узнаваемых достопримечательностей мира. История этого места началась в 1990 году, когда чилийский художник Хорхе Селарон решил отремонтировать обветшавшую лестницу перед своим домом в районе Лапа . То, что начиналось как личный проект в знак любви к Бразилии, превратилось в монументальное полотно из керамики.

Лестница насчитывает 215 ступеней и более 2000 плиток, привезенных из 60 стран мира . Селарон постоянно менял плитки, считая лестницу «живым» и никогда не заканчивающимся произведением искусства. Здесь можно найти даже плитку из Москвы .

Сегодня лестница Селарона — это:

Граница между богемными районами Лапа и Санта-Тереза.
Место сбора молодежи, музыкантов и туристов.
Социальный плавильный котел, где по пятницам и субботам люди разных классов отдыхают под звуки гитар и дегустируют кайпиринью .

Художник жил на этой лестнице и посвятил ей всю жизнь, пока в 2013 году его тело не нашли на этих же ступенях. Несмотря на трагический финал автора, созданный им объект остается символом открытости и мультикультурализма Рио .

Жизнь и быт бездомных Рио: невидимая армия 44:44

За пределами ярких фасадов скрывается острая социальная проблема — в Рио-де-Жанейро живут около 15 тысяч бездомных, а по всей Бразилии их число достигает 200 тысяч . Значительный рост этой цифры произошел после Чемпионата мира 2014 года и Олимпиады 2016-го. Процессы джентрификации и экономический спад после праздников оставили тысячи людей, приехавших на заработки, без работы и крыши над головой .

Быт бездомных в центре Рио организован в виде мобильных поселений. Люди живут целыми семьями, часто вместе с многочисленными домашними животными — собаками и кошками . В своих тележках они перевозят всё нехитрое имущество, газовые горелки для приготовления еды и даже лекарства для своих питомцев . Чтобы выживать в условиях города, семье из двух человек с животными требуется около 1000 реалов в месяц ($200) .

Основные способы заработка:

Сбор и сдача металлолома и алюминиевых банок (за мешок можно выручить около 20 реалов) .
Помощь прохожих и социальные проекты, раздающие еду .
Мелкое попрошайничество .

Несмотря на тяжелые условия, в этой среде есть место для солидарности и даже городских легенд — например, о привидениях португальских женщин XIX века, которые якобы пугают по ночам мусорщиков в темных подворотнях центра . В будни эти люди растворяются в толпе работающих горожан, становясь «невидимыми», но по выходным их поселения в арках старинных зданий напоминают о глубочайшем социальном разрыве в бразильском обществе .

🏘️ Контрасты Леблона и призраки Олимпиады: от фавел до шедевров Нимейера 52:11

Социальный эксперимент в самом дорогом районе

Леблон считается одним из наиболее престижных и дорогостоящих районов Рио-де-Жанейро. Однако даже здесь бразильские контрасты заявляют о себе максимально резко. Буквально через дорогу от элитной недвижимости и домов, где живут «благородные» люди в дорогих одеждах , располагается комплекс многоэтажных зданий, ставший результатом неудачного социального эксперимента.

Правительство пыталось реализовать здесь проект по переселению жителей трущоб в современные девятиэтажки, построенные в духе модернизма — с колоннами, подвешенными конструкциями и внутренними двориками . Идея заключалась в том, чтобы «вытащить» людей из фавел, предложив им цивилизованное жилье. Однако на практике эти дома превратились в «многоэтажные фавелы». Местные жители сохранили свой привычный уклад жизни, и, как отмечает Илья Варламов, «Валя уехала из деревни, но деревня из Вали не уехала» .

Сегодня этот жилой комплекс — закрытый мир со своими правилами:

Территория патрулируется вооруженными людьми, которые охраняют свое «сообщество» (политкорректный термин для фавелы) .
Дворики обнесены колючей проволокой, а стоянки забиты велосипедами, огромный процент которых, вероятно, является краденым .
В районе процветает малый «креативный» бизнес, а местная мода диктует ношение одежды защитного цвета — это считается признаком близости к народу .

Несмотря на такое соседство, Леблон остается районом контрастов, где футуристичный трамвай, запущенный к Олимпиаде, проезжает мимо зон тотальной нищеты и небезопасных кварталов .

Олимпийский парк: руины спортивной мечты 1:01:21

Олимпийские игры 2016 года в Рио сопровождались коррупционными скандалами и протестами населения, недовольного огромными тратами на фоне общей бедности . Спустя несколько лет «олимпийское наследие» превратилось в печальный памятник бесхозяйственности. Олимпийский парк в районе Барра-да-Тижука сегодня представляет собой заброшенное пространство, которое постепенно поглощают джунгли.

Огромные парковки, рассчитанные на тысячи машин, не использовались годами и теперь зарастают лесом, а контрольно-пропускные пункты превратились в руины . Хотя некоторые объекты внутри парка еще функционируют — например, Велодром или Баскетбольная арена, где проводятся редкие мероприятия , — общая картина остается удручающей.

Ситуация с объектами в Рио выглядит следующим образом:

Парк атлетов: Полностью заброшенная территория, которая на картах значится как парк, но в реальности является пустырем, заросшим сорняками .
Водный стадион и вспомогательные арены: Полностью заброшены, обнесены забором и постепенно разрушаются под воздействием влажного климата .
Инфраструктура: Плитка на дорожках сохранилась лишь потому, что её «далеко везти», но люки открыты, а системы водопровода заброшены .

Илья Варламов сравнивает этот опыт с Лондоном, где олимпийские объекты изначально проектировались с планом на будущую реконструкцию и уплотнение, в то время как в Рио гигантские бетонные поля оказались никому не нужны .

Оскар Нимейер: архитектура, пожираемая джунглями 1:08:57

Оскар Нимейер — главный архитектор Бразилии, чьи работы стали символом мирового модернизма. Однако его эстетика «чистых линий» и бетона сталкивается с суровой реальностью тропического климата. Илья Варламов посетил два знаковых объекта мастера в Рио и его окрестностях: дом самого архитектора (Casa das Canoas) и Музей современного искусства в Нитерое.

Дом Оскара Нимейера, построенный в 1951 году, считается шедевром: он возведен вокруг огромного природного камня, который является частью и интерьера гостиной, и экстерьера бассейна . Здание буквально вписано в джунгли, создавая гармонию между урбанизмом и природой. Однако сегодня дом закрыт для посещения и находится в запустении. Главная проблема архитектуры Нимейера — чрезвычайно дорогая эксплуатация .

Особенности содержания таких объектов в условиях Бразилии:

Плесень и грибок: На плоских бетонных крышах под тенью деревьев и в условиях высокой влажности мгновенно распространяется плесень. Без ежемесячного косметического ухода здания быстро теряют вид .
Стеклянные павильоны: Прозрачные стены требуют постоянной очистки, чтобы сохранять эффект легкости, задуманный автором.
Сложность линий: Модернизм не прощает небрежности. Если ковролин не подрезан идеально, а окна не вымыты до блеска, архитектурный замысел рассыпается .

Аналогичные проблемы наблюдаются в Музее современного искусства в Нитерое. Несмотря на его футуристический вид, напоминающий летающую тарелку, здание страдает от недостаточного ухода . Подобная архитектура требует идеального состояния каждой линии, но в реальности за ней «редко у кого получается грамотно ухаживать» . Ранее в разговоре Илья уже касался темы того, как сложно поддерживать порядок в бразильских городах, и наследие великого архитектора лишь подтверждает это правило.

🏛️ Бразилиа: Город-утопия, рожденный в чистом поле 1:17:34

Завершив осмотр музеев в Рио-де-Жанейро, где гениальные архитектурные формы Оскара Нимейера порой соседствуют с удручающим качеством реализации , Илья Варламов отправляется вглубь страны. Цель — главный проект в жизни легендарного архитектора: столица, построенная с нуля в чистом поле. В русском языке название города и страны часто путают, но столица — это Бразилиа, и она кардинально отличается от шумного и хаотичного Рио.

Уже в аэропорту Варламов подмечает перемену атмосферы: здесь на дорогах появляются дорогие автомобили, которые владельцы боятся выводить на улицы других мегаполисов из-за риска ограблений . Бразилиа была задумана как идеальное пространство для чиновников и среднего класса, возведенное по единому «пилотному плану» Лусио Косты, учителя Оскара Нимейера . В 1960 году город официально стал столицей, превратившись в музей бразильского модернизма под открытым небом.

Город спроектирован в форме натянутого лука или самолета, где в «фюзеляже» (Монументальной оси) сосредоточены административные здания, а в «крыльях» — жилые кварталы. Однако утопия столкнулась с реальностью: планировалось, что здесь будут жить 250 тысяч человек, и хотя в центральной части (Plano Piloto) это число соблюдается, вокруг города быстро выросла целая сеть стихийных трущоб и городов-спутников .

Площадь трёх властей: Архитектура равенства и доступности 1:22:26

Сердце города — Площадь трёх властей (Praça dos Três Poderes). Её треугольная форма, придуманная Оскаром Нимейером, символизирует равноправие и независимость трех ветвей власти: законодательной, судебной и исполнительной . По углам площади расположены Национальный конгресс, Верховный суд и президентский дворец Планалту.

Бразильская политика последних десятилетий — это живой пример демократической сменяемости. Сейчас страной управляет Луис Инасиу Лула да Силва, который прошел путь от президентства в 2000-х до тюремного заключения по делу о коррупции, отмены приговора и триумфального возвращения в 2023 году .

Илью Варламова поразила открытость высших органов власти:

У президентского дворца нет высоких заборов. Охрана позволяет туристам подходить вплотную к зданию и фотографировать, даже когда ожидается приезд главы государства .
Вместо решеток дворец окружает ров с водой, где плавают карпы (Варламов иронично называет их «обученными пираньями в шкуре карпов») .
На площади находится необычная скульптура «Голубятня» (Pombal), созданная по просьбе первой леди, которая хотела видеть на площади живых птиц, как в Европе .

Особое внимание привлекает здание Национального конгресса. Две полусферы (в одной заседает Палата депутатов, в другой — Сенат) разделены двумя небоскребами, образующими букву «H» (от португальского Humanismo — гуманизм) . Архитектура здесь Вне времени: спустя 60 лет бетонные формы Нимейера выглядят современнее многих нынешних построек благодаря идеальным пропорциям .

Шедевры бетона: Собор и Дворец Итамарати 1:30:24

Продолжая изучение наследия Оскара Нимейера, Варламов выделяет Дворец Итамарати — здание Министерства иностранных дел. Это одно из самых изящных сооружений города, окруженное водой, в которой отражаются бетонные арки галерей . Внутри расположен гигантский зал без единой колонны и знаменитая лестница без перил — конструктивное чудо, подчеркивающее легкость тяжелого бетона .

Религиозным символом столицы стал Кафедральный собор Бразилиа, за который Нимейер получил Притцкеровскую премию . Собор представляет собой 16 гиперболоидных колонн, символизирующих руки, воздетые к небу в молитве. Основной объем храма находится под землей, а над головами верующих раскинулся купол из цветных витражей, заливающий пространство небесным светом . Однако даже в этом шедевре модернистская форма возобладала над функцией: в соборе плохая акустика и из-за особенностей остекления бывает невыносимо жарко .

Ловушка автомобильного урбанизма 1:33:57

Несмотря на эстетическое совершенство отдельных зданий, Бразилиа как городская среда вызывает у Варламова резкую критику. Это классический пример города, построенного в эпоху «автомобильного культа» 1960-х годов.

Основные проблемы пешеходной среды:

Чудовищные расстояния. Путь между двумя соседними общественными зданиями может превратиться в изнурительный марш-бросок по пустырям под палящим солнцем .
Отсутствие инфраструктуры для людей. На огромных пространствах между министерствами нет лавочек, тени или нормальных тротуаров — только бетонные поля и выжженная трава .
Несправедливость. Город удобен только для тех, кто за рулем. Человек без машины (пожилой, ребенок или малоимущий) автоматически становится «человеком второго сорта», отрезанным от нормальной жизни .

Варламов называет Бразилиа «городом, которым нужно любоваться из окна автомобиля» . Это памятник градостроительным ошибкам прошлого, когда архитекторы проектировали макеты, забывая о масштабе живого человека. Даже отели здесь, такие как исторический Brasília Palace Hotel, построены по принципам Нимейера: прозрачные первые этажи и «парящие» над землей конструкции на колоннах . Впереди ждет изучение жилых ячеек этой утопии — знаменитых суперквадр, которые должны были стать идеальным жильем для нового общества.

🏢 Бетонные утопии и фанерная реальность: жилые кварталы Бразилиа и «оккупации» Сан-Паулу 1:40:14

Покинув монументальную Площадь трёх властей, Илья Варламов отправляется исследовать «душу» бразильской столицы — её жилые районы. Бразилиа строилась не просто как административный центр, а как манифест новой жизни, где быт каждого гражданина должен был быть упорядочен и эстетически выверен. Однако столкновение высокого модернизма с повседневностью породило странный, а порой и откровенно неуютный городской ландшафт.

Суперквадры: пять принципов модернизма в действии 1:40:14

Жилая застройка Бразилиа организована в так называемые «суперквадры» — огромные кварталы, состоящие из шестиэтажных домов. Архитектура этих зданий строго следует канонам, которые в начале XX века сформулировал великий Ле Корбюзье . Эти принципы стали фундаментом для Оскара Нимейера, который выступал художественным руководителем проекта:

Дом на колоннах (пилоти): Первый этаж всегда остается нежилым и прозрачным. Это сделано для того, чтобы пространство под домом оставалось общественным, превращаясь в сад или прогулочную зону .
Свободная планировка: Благодаря несущему каркасу внутренние стены можно располагать как угодно.
Ленточное остекление: Окна тянутся вдоль всего фасада, обеспечивая максимум света.
Плоская эксплуатируемая кровля: Крыша должна служить дополнительным местом для отдыха.
Независимый фасад: Внешние стены не являются несущими, что позволяет архитекторам «играть» с их формой и материалами .

Несмотря на теоретическую стройность, на практике эти кварталы кажутся пустыми и холодными. Илья отмечает, что находиться на первом этаже, среди голого бетона «со следами опалубки», порой неприятно . Вместо обещанных садов жители часто видят технические коммуникации или просто заасфальтированные площадки. Некоторые дома, например те, что строились для профессорского состава и дипломатов, сохранились в лучшем состоянии: там входные группы украшены синей плиткой или декоративными панелями .

Интересной деталью являются «бетонные сетки» на фасадах — элемент, заимствованный у архитекторов из Ресифи . Изначально они не закрывались стеклом, чтобы обеспечить естественную вентиляцию в зоне кухни и постирочных, но современные жильцы всё чаще нарушают этот замысел, устанавливая окна для защиты от шума и пыли .

Город, где «нечего делать» без автомобиля 1:43:28

Планировка суперквадр исключает случайные встречи. Дома расположены так, чтобы окна соседей никогда не смотрели друг в друга, что создает ощущение изоляции . Внутри кварталов практически отсутствует инфраструктура для пешеходов: нет уютных дорожек, а общественные пространства выглядят заброшенными.

«Предполагалось, что делать здесь больше нечего: ты выходишь, садишься в машину и едешь работать в министерство или отдыхать в клуб на озере», — констатирует Варламов . Это триумф автомобильного урбанизма, где человек — лишь транзитный пассажир. Уют приносится в жертву модернистской чистоте. Даже лавочки здесь сделаны из бетона без спинок. Илья иронизирует: «На раскаленном бетоне в +35 долго не засидишься — работать надо!» .

Единственное, что спасает эти районы от ощущения бетонной пустыни — гигантские деревья. За десятилетия они выросли выше домов и теперь накрывают их, как огромные зеленые зонты, скрывая архитектуру при взгляде сверху . Одним из немногих мест, сохранивших «человеческий» масштаб, остается детский сад в Южном крыле, который в 1968 году посещала королева Великобритании Елизавета II, о чем до сих пор гласит памятная табличка .

Сан-Паулу: от пандемии к новой «оккупации» земель 1:48:51

Контраст между стерильной столицей и хаотичным Сан-Паулу становится очевидным сразу по прибытии. Если в Бразилиа жизнь строго регламентирована, то в 20-миллионном мегаполисе люди вынуждены бороться за каждый метр земли. Треть жителей города обитает в фавелах, но в последнее время в Сан-Паулу возник новый феномен — стремительные «оккупации» (самозахваты) .

В отличие от старых фавел Рио, о которых упоминалось ранее, новые поселения в Сан-Паулу часто возникают на пустых стоянках или заброшенных свалках . Илья посещает одну из таких «свежих» зон, которая еще пару лет назад была парковкой для грузовиков . Сначала здесь появились картонные лачуги и палатки из фанеры, но со временем люди начинают строить из кирпича, надеясь таким образом легализоваться и закрепить право на землю .

История этого места тесно связана с последствиями пандемии COVID-19. Бывшие представители среднего класса — учителя, мелкие предприниматели, владельцы баров — в одночасье потеряли доход и не смогли больше оплачивать аренду . Один из героев интервью, дипломированный учитель танцев, рассказывает, как он «был на вершине», гастролировал по Корее и Португалии, а теперь живет в фанерном доме без постоянной работы .

Основные факты об этой оккупации:

Численность: Всё началось с 300 семей, а сегодня здесь проживает уже 840 семей .
Быт: Несмотря на внешнюю нищету, внутри фанерных стен люди умудряются обустраивать кухни со стиральными машинами и плитами .
Социальный состав: Сюда стекаются мигранты из более бедных штатов, таких как Баия, в поисках возможностей, которые в итоге оказываются «капиталистической иллюзией» .
Государство: По словам жителей, правительство вспоминает о них только раз в 4 года перед выборами .

Заканчивая главу на вокзале Сан-Паулу, Илья отмечает, что город полон противоречий: великолепные «дворцы-вокзалы» соседствуют с лагерями бездомных и специфической ночной жизнью, что подчеркивает глубочайший социальный разлом бразильского общества .

🌆 Сан-Паулу и Салвадор: Свобода, бюрократия сквоттеров и африканские корни Бразилии 2:05:19

Бразилия — страна контрастов, которые проявляются не только в уровне доходов, но и в степени общественной свободы. Если Рио-де-Жанейро поражает своей природной красотой, то Сан-Паулу и Салвадор раскрывают иные грани бразильской идентичности: от радикальной толерантности до глубоких исторических связей с африканским континентом.

Транс-культура и вольности Сан-Паулу 2:05:34

Сан-Паулу по праву считается одним из самых либеральных мегаполисов мира. Здесь дух свободы ощущается физически: в городе открыто работает огромное сообщество транссексуалов, чьи рабочие места находятся прямо на городских улицах, порой в неожиданной близости от государственных учреждений . Для мегаполиса это часть повседневности, не вызывающая агрессии или массового осуждения.

Илья Варламов отмечает, что в Сан-Паулу «свободой веет даже от книжного ларька». В то время как во многих странах определённый контент попадает под запрет, здесь на полках соседствуют «50 оттенков серого» и биографии радикальных политических деятелей . Это отсутствие «скрепного» давления создаёт атмосферу тотального позитива:

На выходах из метро работают импровизированные бары, где рабочие после смены могут сразу заказать коктейль .
Молодёжь открыто проявляет чувства на улицах, а уличные торговцы и артисты создают непрерывный «чат кутежа» .
Даже в самых бедных районах люди сохраняют доброжелательность к иностранцам, хотя Илья Варламов и иронизирует, что он единственный, кто здесь всех «задолбал» своей камерой .

Бюрократия заброшенных стен: правила сквоттеров 2:07:08

Одной из самых удивительных особенностей социальной структуры Бразилии является организованный сквоттинг. В Сан-Паулу пустующие многоэтажки в центре города быстро заселяются неимущими, но это не превращает здания в хаотичные притоны. Напротив, нелегальные захваты подчиняются строгой внутренней иерархии .

Попытка съёмочной группы зайти в одно из таких зданий натолкнулась на неожиданное препятствие — бюрократию. Оказалось, что в заброшенном доме есть:

Консьерж и охрана: На входе установлены решётки, и просто так пройти внутрь невозможно .
Система координаторов: У каждого объекта есть «комендант» или главный координатор, принимающий решения о допуске посторонних .
Авторизация: Жильцы требуют официальных запросов. Как шутит Варламов, нужно «отправить имейл и ждать авторизации главной бомжихи» .

Такая закрытость — защитная реакция. После того как один американский блогер снял жильцов в негативном свете, сообщество сквоттеров стало крайне подозрительно относиться к людям с камерами . Даже легенда о том, что съёмочная группа — это «социальные службы из России», не помогла преодолеть внутренний регламент нелегального жилого комплекса . Ранее в разговоре уже затрагивалась тема оккупации земель, но именно в Сан-Паулу она приобретает черты квазигосударственного управления.

Салвадор: африканское сердце Бразилии 2:13:19

Если Сан-Паулу — это бизнес и свобода, то Салвадор — это история и ритм. Основанный в XVI веке, он долгое время был столицей португальских владений . Своим уникальным обликом город обязан трагической странице истории: работорговле. Из 11 миллионов рабов, вывезенных из Африки в Америку, около 4 миллионов попали именно в Бразилию . Салвадор стал главным портом, куда привозили невольников для работы на сахарных плантациях.

Сегодня Салвадор — центр афро-бразильской культуры. По официальным данным, 34% жителей идентифицируют себя как чёрные, а ещё 50% — как люди смешанной расы . Это отражается во всём:

Музыка: Звуки африканских барабанов не стихают в центре города ни на минуту. Именно здесь Майкл Джексон снимал один из своих знаменитых клипов, подчеркивая уникальную энергетику места .
Религия и традиции: Голубой цвет многих зданий и церквей традиционно считается «цветом рабов», а сами храмы часто строились руками невольных мастеров .

Архитектурный код Пелоуринью 2:15:31

Старый центр Салвадора, район Пелоуринью, находится под защитой ЮНЕСКО. Здесь действуют одни из самых жёстких в мире правил сохранения исторического наследия. Владельцам зданий запрещено менять цвет фасада (если дом был синим, он должен оставаться синим) и, что особенно важно, заменять старые деревянные рамы на пластиковые стеклопакеты .

Илья Варламов, как урбанист, отмечает важность «правильного старения» архитектуры. Дореволюционные здания из камня и штукатурки с годами покрываются патиной, которая делает их только благороднее и дороже, в отличие от современной архитектуры, которая без дорогого ухода быстро приобретает неряшливый вид .

Однако жизнь в таком музее под открытым небом сопряжена с трудностями:

Безопасность: Пустынные улочки Салвадора крайне опасны. Даже полиция предупреждает туристов, что открыто носить камеру на ремне — значит гарантированно её лишиться .
Климат: Из-за близости океана и солёного воздуха бытовая техника здесь выходит из строя в разы быстрее, а штукатурка постоянно отваливается из-за сумасшедшей влажности .
Транспорт: Город разделен на Верхний и Нижний (Cidade Alta и Cidade Baixa). Для перемещения между ними уже более 150 лет используются фуникулёры и знаменитый лифт Ласерда (Elevador Lacerda), построенный в 1869 году и позже переделанный в стиле ар-деко .

Проезд на таком общественном транспорте стоит символические 15 местных копеек (около 3 рублей), что делает исторический лифт доступным для всех слоев населения . Несмотря на обилие заброшенных зданий в Нижнем городе, Салвадор остается живым памятником эпохи, где архитектура и люди неразрывно связаны со своим прошлым.

🌳 Право на жильё, розовые дельфины и быт индейцев Амазонии 2:32:11

Завершая масштабное путешествие по Бразилии, Илья Варламов перемещается из исторических центров на северо-восток и вглубь континента — в бассейн Амазонки. Здесь за фасадами колониальной архитектуры Салвадора скрываются уникальные социальные механизмы, а в джунглях Манауса природа и древние культуры переплетаются с современным туристическим бизнесом.

Право на стены: альтернативная система аренды в заброшках 2:32:11

В крупных бразильских городах, таких как Салвадор и Сан-Паулу, пустующие исторические здания часто становятся объектами «самозахвата». Однако в Бразилии это не просто хаотичное заселение бездомных, а целая правовая и социальная система. Согласно местному законодательству, если человек проживает в заброшенном здании длительное время (как правило, около 15 лет), обеспечивает его сохранность и проводит коммуникации — электричество и воду, — то в будущем такое проживание можно узаконить . Ранее в разговоре уже упоминались бюрократические правила подобных захватов, но именно в этой части страны масштаб явления поражает воображение.

Это не просто стихийное бедствие, а организованная структура:

У каждого захваченного здания есть свой «комендант», который следит за порядком и безопасностью .
Внутри создается некое подобие общежития, где существует своя иерархия и рынок аренды.
Стоимость проживания зависит от уровня удобств: можно снять комнату без воды и света за бесценок, а можно — жилье с минимальным комфортом и проведенным электричеством .

Для многих бразильцев это единственная возможность иметь крышу над головой, альтернатива фавелам или полной нищете. Варламов подчеркивает контраст с российской действительностью: в Бразилии за права таких людей заступаются общественные организации, в то время как в России бездомные зачастую остаются абсолютно бесправными и невидимыми для общества .

Манаус и розовые дельфины: в сердце величайшей реки 2:34:33

Путешествие продолжается в Манаусе — столице штата Амазонас. Это главные ворота в крупнейшую речную систему планеты. Амазонка поражает своими масштабами: площадь её бассейна превышает 7 миллионов квадратных километров, что почти в пять раз больше Волги . Мощность реки такова, что она поставляет в Мировой океан до 18% всей пресной речной воды Земли .

Одной из самых захватывающих локаций в районе Манауса является место слияния Амазонки и её крупнейшего притока — Риу-Негру («Черная река»). Из-за разницы в температуре, плотности и составе воды они текут в одном русле, не перемешиваясь, на протяжении 10 километров, создавая четкую двухцветную границу .

Главная цель туристов здесь — встреча с розовыми дельфинами (бото). Вот несколько фактов об этих удивительных созданиях:

На самом деле дельфины рождаются серыми, а розовый оттенок приобретают с возрастом, часто в результате шрамов и активного образа жизни .
Это дикие животные, живущие в открытой реке, а не в бассейнах, однако они привыкли к людям, так как их подкармливают рыбой .
Дельфины очень контактны и миролюбивы, что позволяет туристам плавать вместе с ними в теплых водах Амазонки .

Туристические племена Амазонии: между традицией и рынком 2:39:22

Знакомство с коренными народами Амазонии сегодня часто проходит в формате «туристических деревень». Несмотря на то что в Бразилии до сих пор сохраняется около 145 индейских языков, многие племена полностью осовременились . Аутентичные сообщества живут глубоко в джунглях, куда нужно добираться днями, но для краткосрочных визитов существуют поселения, где индейцы зарабатывают демонстрацией своей культуры.

В таких деревнях, как та, где побывал Илья, живет около 30 человек . Их быт устроен следующим образом:

Архитектура: Центром деревни является «молока» — огромное здание для ритуалов, танцев и общих собраний . Жилые дома семей обычно располагаются на возвышении или сваях.
Кухня: Традиционный рацион включает рыбу и... насекомых. Варламов лично продегустировал местных личинок (опарышей), отметив, что по консистенции они напоминают крем внутри эклера .
Экономика: Это не просто «ряженые» актеры. Люди действительно живут в этих деревнях, сохраняют язык и музыку, но используют туризм как основной источник дохода . При этом современные блага им не чужды: некоторые члены племени ездят в город на работу на мотоциклах .

Такой формат позволяет племенам не растворяться в городских трущобах, а сохранять свой уклад и получать средства для выживания, продавая сувениры и демонстрируя обряды гостям со всего мира .