27 лет в рядах Navy SEAL учат одной непреложной истине: на войне всё пойдет не по плану, и выживают лишь те, кто умеет адаптироваться к хаосу быстрее противника. Джим Фореман, прошедший путь от адских испытаний BUDS до управления сложными снайперскими операциями в Рамади, показывает, как принципы жесткой дисциплины переносятся из зоны боевых действий в мирную жизнь и бизнес. Это история о невидимых шрамах службы, цене лидерства и о том, почему искусство — зачастую лучший способ исцеления после десятилетий, проведенных на передовой.
⚓ Наперекор стандартам: от школьной скуки до элиты Navy SEAL 0:00
Из Калифорнии в «Сталаг Сил Тим Один»: начало пути Джима Форемана 3:32
Джоко Виллинк начинает этот разговор с размышлений о том, насколько уникальна атмосфера во флотском спецназе: бойцы могут не видеться годами или даже десятилетиями, но при случайной встрече на передовой связь мгновенно восстанавливается. Именно так произошло с его сегодняшним гостем. Джим Фореман (Jim Foreman) — ветеран Navy SEAL, отдавший командам 27 лет жизни, прошедший 18 боевых командировок и заслуживший Серебряную звезду, восемь Бронзовых звезд и Пурпурное сердце. Спустя годы они ненадолго пересекутся на поле боя в Рамади, но в начале 1990-х Джим только начинал свой путь.
Джим вырос в Фримонте, Северная Калифорния, в благополучной семье медсестры и бухгалтера, воспитывавшего детей вместе с братом-близнецом Джима. В школе юноша активно занимался американским футболом и борьбой, но учился плохо — исключительно из-за скуки. Сухие исторические даты и законы его удручали, поэтому он предпочитал изучать книги самостоятельно. К старшим классам у него сформировалось отчетливое желание стать частью небольшой, высококлассной команды с единым мышлением. Первым выбором стал Корпус морской пехоты США, куда он записался по программе отложенного призыва, но тяжелая травма колена во время игры в футбол выбила его из строя на целый год. Чтобы восстановить разорванную крестообразную связку, врачам пришлось растягивать сухожилие и вставлять в колено болт.
Пока колено заживало, Джим пытался учиться в местном колледже Шабо, откуда его в итоге отчислили за неуспеваемость. Пытаясь исправить положение, он начал буквально копировать расписание своего успешного брата-близнеца. Примерно в этот же период Джим впервые услышал о «морских котиках». Масла в огонь подлили рассказы его дяди, военного медика, служившего с SEAL во Вьетнаме; тот делился захватывающими историями о том, как под прикрытием оказания медицинской помощи мирным жителям спецназовцы скрытно проникали в деревни и устраивали засады на партизан. Джим твердо решил сменить вектор, доучился в Cal State Hayward ради диплома по географии и в 1991 году подписал контракт с ВМС США. Он сознательно выбрал путь рядового бойца, а не офицера, желая как можно дольше оставаться на оперативной работе. Получив контракт по программе Dive Far с гарантированным шансом попасть на отбор, Джим успешно прошел учебку в Орландо, а после нее попал в SEAL Team One, которую в те годы за суровые нравы и жесткую дисциплину за глаза называли «Сталаг Один».
Анатомия BUDS: почему «мускулы для шоу» проигрывают железной воле 17:01
Курс Basic Underwater Demolition/SEAL (BUDS) стал для молодого Джима Форемана главной проверкой на прочность. Отбор в его класс 181 начался с так называемой предварительной подготовки. На этом этапе в группе числилось 127 кандидатов, многие из которых выглядели как идеальные плакатные спецназовцы с безупречным рельефным прессом. Однако первый же жесткий скрининговый физический тест отсеял больше половины группы: к основным занятиям допустили всего 66 человек. Джим вспоминает колоритный пример парня с идеальными «кубиками», который банально срезался на подъемах корпуса, क्योंकि обладал лишь «мускулами для шоу» без реальной силовой выносливости.
Настоящий кошмар начался 7 декабря 1991 года, когда стартовала Адская неделя (Hell Week). Испытание запредельным холодом, постоянной сыростью и отсутствием сна до предела обнажило человеческую природу. К утру понедельника, когда изнуренные, покрытые песком и солью остатки класса зашли в столовую, Джим обнаружил, что из сорока пяти бойцов осталось всего 18 человек.
Внешность этой группы выживших разрывала любые армейские шаблоны:
- Сам Джим весил всего 133 фунта (около 60 кг) при росте 172 см.
- Один из курсантов был ростом под два метра и напоминал персонажа Ларча из «Семейки Аддамс» — неуклюжий гигант с огромными руками.
- Остальную часть составляли невысокие коренастые парни, похожие на пожарные гидранты.
Именно в тот момент к Джиму пришло глубокое осознание: BUDS — это не про физическую форму, это игра разума. Инструкторы способны за пять месяцев вылепить из твоего тела идеального атлета с помощью тысяч отжиманий и миль бега, но они не могут дистанционно исправить или укрепить твое мышление. Если внутри нет стального несломимого стержня, человек сдается.
Испытание на прочность: «Грязное имя» и 18 минут под водой 21:11
Несмотря на общую выносливость, некоторые элементы подготовки давались Джиму Фореману с колоссальным трудом из-за его скромных габаритов. Главным проклятием первого этапа для него стало знаменитое препятствие на штурмовой полосе под названием «Грязное имя» (Dirty Name). Суть испытания заключается в том, что бойцу необходимо прыгнуть с одного высокого бревна на другое, расположенное примерно на уровне груди, причем прыгать нужно так, чтобы перелететь его корпусом и приземлиться на уровне пояса. Из-за невысокого роста Джима это упражнение превращалось в лотерею: при малейшей ошибке ты ударялся грудью и летел спиной вниз с двухметровой высоты. Ситуацию усложняло то, что инструкторы заставляли проходить полосу препятствий мокрыми и с ног до головы изваженными в песке, из-за чего бревна становились скользкими, словно покрытые лаком.
Вторым и еще более опасным кризисом для Джима стал водолазный этап и его венчающий экзамен — pool comp (проверка на выживание в бассейне под водой). Это был единственный элемент BUDS, который Фореман умудрился завалить с первой попытки. Перепутав под водой ремни акваланга из-за стресса, он нарушил жесткую процедуру сборки снаряжения и получил незачет. Выходные перед пересдачей превратились в психологический ад: вторая ошибка означала мгновенное отчисление с курса без права возврата.
В понедельник инструкторы устроили Джиму персональное испытание на прочность, продержав его под водой около 18 минут. Без маски, в условиях, когда проверяющие буквально избивали его, били в живот, завязывали шланги регулятора в узлы и срывали снаряжение, Джим боролся за каждый глоток воздуха, пытаясь ловить пузыри ртом. Он вынырнул с черными резиновыми следами на лице от сорванных масок, но испытание выдержал. Из пяти человек, шедших на пересдачу в тот день, сдал один лишь Джим. В конечном итоге, класс 181 выпустил всего 16 человек из первоначального состава Адской недели, разбавленных вернувшимися из прошлых потоков бойцами. Архаичные двухшланговые регуляторы Aqualung Aqua Master, как резюмирует Джоко, уже тогда не имели практического применения, но оставались в программе с единственной целью — ломать людей психологически.
⚔️ Огневая мощь и искусство маскировки: будни в SEAL Team One 25:10
После завершения курса подготовки, о специфике которого Джим Форман и Джоко Виллинк вспоминали ранее, Джим получил распределение в SEAL Team One. Этот выбор был осознанным: он хотел попасть к «ветеранам Вьетнама», которые в начале 90-х ещё оставались в строю и передавали опыт молодому поколению . Начало службы в команде ознакомилось с жесткого приема у мастер-главного старшины, известного по прозвищу «Фак» (Fac), чей стиль управления строился на беспрекословной дисциплине и кратких установках: «Держи рот на замке, уши открытыми, не опаздывай и не забывай снаряжение» .
Тактика работы пулеметчика: «Пение» М60 31:35
Первой серьезной ролью Джима в его первом взводе стала позиция пулеметчика (60 gunner). Несмотря на то что изначально он метил в разведчики (point man), работа с тяжелым вооружением стала для него отличной школой тактики. В то время основным инструментом был пулемет M60, прозванный «Свиньей» (The Pig), который вместе с боекомплектом в 500 патронов весил внушительные 12-14 фунтов (около 5,5-6,5 кг) в базовом варианте, не считая дополнительного снаряжения .
Особое внимание в подготовке пулеметчиков SEAL уделялось невербальной коммуникации и так называемому «пению» пулеметов. В условиях плотного огневого контакта бойцы ориентировались на ритм стрельбы друг друга:
- Короткие очереди по три выстрела сигнализировали о подавляющем огне низкой интенсивности.
- Переход на длинные очереди (до 12 выстрелов) означал, что один пулеметчик «заливает» позицию, пока второй меняет короб или перемещается .
- Использование языка тела и звуковых сигналов позволяло координировать действия без использования радиосвязи, что критически важно в шуме боя .
Джим подчеркивает, что пулеметчик в SEAL — это не просто «грубая сила», а инструмент управления пространством. Инструкторы, такие как ветеран Вьетнама Роджер Хайден, вбивали новичкам в голову: «Пулемет — это оружие для поражения площадей» . Обучение строилось на сценариях, где пулеметчик должен был первым подавлять засаду, давая остальной группе возможность выйти из зоны поражения или начать маневр.
Динамика лидерства в подразделении 37:35
Переходя из первого взвода во второй («Гольф»), Джим Форман начал замечать существенные различия в стилях управления. Джоко Виллинк, анализируя этот опыт, отмечает, что эффективность взвода SEAL критически зависит от взаимодействия «верхней четверки»: офицера (OIC), его заместителя, главного старшины (Chief) и сержанта-инструктора (LPO) .
Джим заметил, что идеальный баланс встречается редко. Часто один сильный лидер компенсирует недостатки остальных. По словам Джоко, если хотя бы один человек из этого руководящего звена является настоящим тактиком и харизматичным лидером, взвод будет функционировать нормально . Однако избыток сильных личностей также может стать проблемой: столкновение огромных эго приводит к конфликтам между командиром и старшиной, что моментально обрушивает моральный дух бойцов и превращает внутреннюю атмосферу в катастрофу .
В 90-е годы, в период отсутствия крупных военных конфликтов, это лидерство проявлялось в интенсивности тренировок. Командиры, опасаясь оказаться неготовыми к внезапному вызову, гоняли подразделения до изнеможения, оттачивая навыки связи и владения оружием до автоматизма, даже если предстоящая задача была всего лишь рутинными учениями вроде Cobra Gold в Таиланде .
Снайперская школа и искусство невидимости 43:11
В 1995 году, после второго развертывания, Джим Форман отправился в снайперскую школу SEAL. Этот этап обучения требовал не только меткости, но и запредельного терпения. Одной из самых сложных дисциплин было «сталкивание» (stalking) — скрытное приближение к цели.
Упражнение проходило на открытой местности в Колинге (Калифорния). Снайпер должен был незаметно проползти к позиции инструкторов, которые наблюдали за сектором в мощные бинокли, и произвести выстрел холостым патроном («пустой выстрел») . После выстрела инструкторы в течение 10 минут пытались обнаружить стрелка, направляя «уокеров» (посредников) прямо к подозрительным кустам.
Джим описывает специфические приемы маскировки, которые он применял:
- Стрельба с дистанции через предварительно проделанное узкое отверстие в густом кустарнике или дереве.
- Расположение позиции в 20 футах (около 6 метров) позади естественного укрытия, в то время как наблюдатели ищут снайпера непосредственно «в» кустах .
- Тщательный контроль «пути пули», чтобы при выстреле не колыхнулась ни одна ветка, способная выдать позицию .
Особый случай произошел во время финального экзамена на звание «Honor Man» (лучшего выпускника). Напарник Джима, рисковавший провалить курс, в отчаянии совершил перебежку по открытой местности и залег прямо рядом с ним. Когда инструкторы заметили движение и потребовали выдать себя, Джим взял вину на себя, чтобы спасти товарища от отчисления . Несмотря на потерю шанса на почетный титул, этот поступок укрепил его репутацию надежного сокомандника.
В конце 90-х Джим сам стал инструктором по снайперскому делу и пулеметной подготовке , прежде чем перейти к следующему этапу своей карьеры — отбору в элитное спецподразделение, где требования к базовым навыкам были еще выше.
⚔️ Боевой опыт: от Балкан до Ирака 50:11
Операции в Боснии: охота за преступниками 50:36
После завершения основных боевых действий в Боснии перед спецподразделениями встала задача по выявлению и задержанию лиц, обвиняемых в военных преступлениях. Джим Фореман принимал участие в двух таких командировках. Работа велась в режиме «low visibility» (низкой видимости): бойцы носили местную одежду, занимались скрытным документированием, фотосъемкой и отслеживанием перемещений целей, постепенно формируя досье для последующего захвата.
Оперативный темп в этот период сильно варьировался: если на ранних этапах на операции отправляли лишь небольшие группы из 4-5 человек, то с развитием конфликта, когда к военным преступникам добавились террористические элементы, финансируемые из-за рубежа, состав группировки был значительно увеличен. Фореман подчеркивает, что спецназ редко проводил задержания самостоятельно — чаще собранные данные передавались профильным ведомствам, таким как ФБР. Именно благодаря разведданным, собранным «морскими котиками» в зоне конфликта, ФБР удалось успешно задержать одну из целей в Чикаго, что доказывало тесную связь местных террористических ячеек с глобальными сетями финансирования.
Вторжение в Ирак: от «Багдадского спецназа» до уроков стратегии 57:53
Джим Фореман участвовал в самом первом этапе вторжения в Ирак в 2003 году. По его воспоминаниям, уровень обеспечения ресурсами был беспрецедентным: на одну операцию глубокого проникновения выделялось по три единицы авиатехники на каждого бойца. После того как Багдад был относительно зачищен, работа спецназа перешла в режим прямых действий (Direct Action). Фореман описывает этот период как «Багдадский спецназ»: группы получали списки целей, проводили операцию за час, быстро находили нужных людей и возвращались на базу, чтобы на следующую ночь выдвинуться снова.
Однако, несмотря на тактические успехи, Фореман, как и Джоко Виллинк, критически оценивает стратегические решения командования после взятия страны. Главной ошибкой стало решение распустить иракскую армию и люстрировать партию Баас. Это привело к тому, что сотни тысяч подготовленных, но лишенных средств к существованию мужчин оказались на улице. Фореман уверен, что если бы новая власть сохранила структуру армии и обеспечила выплату жалования, эти люди могли бы стать опорой стабильности. Вместо этого, не имея работы, бывшие военные закономерно переключились на работу за деньги с повстанцами, устанавливая самодельные взрывные устройства или совершая обстрелы из минометов и РПГ.
Виллинк добавляет, что война редко развивается по заранее заданному сценарию. Даже если в момент входа в город местное население встречает солдат цветами, «медовый месяц» быстро заканчивается, если американские подразделения начинают массово врываться в дома для обысков, причиняя неудобства мирным жителям. В конечном итоге, благодаря медийному освещению инцидентов со стороны Аль-Джазиры, общественное мнение неизбежно качнулось в сторону враждебности.
Ранее в разговоре они касались специфики работы снайпера в городских условиях, которую они позже практиковали в Рамади.
🔫 Снайперская война в Рамади: тактика и мифы 1:15:34
В 2006 году Рамади стал ареной для высокоинтенсивных операций, где снайперы играли ключевую роль в обеспечении безопасности и подавлении активности противника. В отличие от других театров военных действий, здесь ситуация требовала постоянного присутствия и глубокой интеграции с обычными армейскими подразделениями.
Контроль над ночью и городские бои 1:15:34
Американские силы практически полностью контролировали ночное время суток. Противник понимал это, поэтому предпочитал скрываться днём, выходя на контакт лишь в крайних случаях. Типичная тактика заключалась в ночном занятии ключевых зданий, чтобы к рассвету занять выгодные позиции. Джим Фореман вспоминает, как при штурме одного из зданий соседняя мечеть начинала транслировать через громкоговорители призывы к атаке, оповещая местных боевиков о присутствии американцев. Это немедленно провоцировало огневой контакт, превращая каждое утро в предсказуемую, но опасную битву.
Одной из самых серьезных угроз были самодельные взрывные устройства (СВУ). Боевики научились эффективно уничтожать тяжелую бронетехнику, включая танки M1 Abrams. Фореман описывает случай, когда после подрыва танка и гибели механика-водителя при попытке покинуть машину, армейское командование запросило поддержку для прикрытия эвакуационной техники M88. В такие моменты спецназ зачастую выступал в роли «свободных агентов», выходя на прямые огневые контакты, чтобы оценить тактические новшества противника.
Разрушение мифов об операциях спецназа 1:23:50
Вокруг деятельности подразделений спецназа в Рамади в тот период циркулировало множество слухов. Некоторые обвиняли оперативников в том, что они якобы действуют за пределами правил ведения боя (ROE), совершают неправомерные убийства мирных жителей и неоправданно рискуют. Однако, по словам Форемана, эти утверждения не имели под собой никаких оснований.
На самом деле, эффективность снайперов в Рамади была обусловлена высокой концентрацией подготовленных специалистов — в их тактической группе было до 13 снайперов, что значительно превышало стандартные показатели для подразделений того времени. Это позволяло «заблокировать» многие опасные участки города.
Высокий уровень подотчётности 1:26:41
Город находился под жестким контролем. Операции проводились при тесном взаимодействии с иракскими военными, полицией и местными шейхами. Командиры батальонов и бригад постоянно встречались с лидерами общин, что делало невозможным безнадёжное «беспредельное» поведение. В городе функционировала больница, а уровень подотчётности перед командованием был крайне высоким. Каждый оперативный план требовал утверждения на нескольких уровнях, включая штаб «Осады Содифа» (Siege of Sodiq), который оказывал полную поддержку.
Фореман подчеркивает, что все обвинения в нарушении ROE были лишь «шумом», созданным недоброжелателями. Реальность заключалась в ежедневной, крайне опасной работе, где американские военнослужащие гибли или получали ранения практически ежедневно, выполняя стратегическую задачу по стабилизации региона совместно с обычными армейскими частями.
📦 От книги SOP до бизнес-консалтинга: финальный этап службы и новые горизонты Джима Форемана 1:41:16
Стандартизация хаоса: создание книги SOP в TRADET 1:41:16
Финальный этап своей продолжительной 27-летней карьеры в спецназе ВМС Джим Фореман провел в учебном командовании TRADET. По его признанию, позиция отстраненного наблюдателя за тренировками взводов стала для него настоящим откровением: находясь в стороне, он мог ясно видеть со стороны, как именно решения командиров каждую ночь определяют успех или провал миссии. Перед окончательным уходом в отставку Фореман решил систематизировать накопленный опыт и выпустил специализированную книгу стандартных операционных процедур (SOP), полностью посвященную базовым принципам руководства и распределения ответственности.
Центральное место в этом руководстве заняли роли на разных уровнях управления взвода, в особенности — критически важные взаимоотношения между командиром взвода (OIC) и главным старшиной взвода (Platoon Chief). Джим Фореман сравнивает этот командный тандем с браком:
«Если эти отношения нарушены, это напоминает семью, где родители постоянно ругаются на глазах у детей. У командира и старшины обязательно должно быть общее поле доверия».
Разработанная им книга SOP не была жестким, лишающим гибкости сводом догм. Она служила ориентиром, помогающим молодым операторам четко понимать свои тактические задачи, ведь невозможно требовать от человека ответственности, если он не знает границ своих обязанностей. Фореман всегда обучал подчиненных правилу: боец должен безупречно знать не только свои функции, но и работу на один уровень выше и на один уровень ниже себя. Это позволяло любому пулеметчику мгновенно перехватить инициативу и принять командование, если командир взвода медлил с решением или выбывал из строя под огнем.
Хотя в процессе боевой подготовки неизбежно всплывали классические вопросы наставничества — как в известной ветеранам BUDS истории снайпера Бутча Макинтайра (Butch McIntyre) об ошибках маскировки во время его первой поспешной засады во Вьетнаме — книга стандартов SOP Форемана дала подразделениям прозрачную структуру подотчетности, исключающую путаницу в бою.
Синдром «поезда боли» и вызовы транзита 1:46:50
Выход в отставку произошел быстро, оставив Джима без четкого долгосрочного плана на будущее и сопряженного с этим глубокого ощущения потери жизненной цели, которая раньше полностью определялась миссиями SEAL. Чтобы как-то восполнить этот вакуум и вернуть чувство востребованности, Фореман стал хвататься за любые гражданские предложения: от проведения частных курсов по огневой подготовке до лекций по корпоративному лидерству. Уволившись со службы в пятницу, уже в понедельник он консультировал своего первого коммерческого клиента, совмещая изнурительный рабочий марафон с финансовыми трудностями из-за параллельного развода.
В дальнейшем Джим Фореман и Джоко Виллинк подробно остановятся на теме психологической реабилитации, преодолении посттравматического синдрома через сессии арт-терапии и работе с благотворительным фондом C4 Foundation. Однако главным ментальным вызовом на стыке карьеры оставался сам каторжный образ жизни в спецназе. Джоко Виллинк вспомнил точную метафору ветерана Джейсона Гарднера (Jason Gardner) о «поезде боли NSW» (NSW pain train) — непрерывном и безжалостном конвейере спецопераций Командования специальных операций ВМС, с которого операторам практически невозможно сойти добровольно, пока они находятся в строю.
Фореман подтверждает: интенсивность боевой работы такова, что даже три-четыре минуты, проведенные в одиночестве в запертой комнате сразу после тяжелой операции ради того, чтобы просто перевести дух и «капсулировать» пережитые эмоции, являются бесценной роскошью, которой многим критически не хватало.
Коммерческие проекты: Ferro Concepts и консалтинг 2:01:11
Сегодня основной гражданской деятельностью Джима Форемана является работа в инновационной компании по производству тактического снаряжения Ferro Concepts, где он занимает должность директора по работе с правительственными заказчиками. Бренд широко известен среди военных своими высокотехнологичными плитниками и разгрузочными системами. Ferro Concepts славится своей гибкостью: получая прямую обратную связь от операторов SEAL, морпехов или армейского спецназа, компания способна разработать и предоставить готовый рабочий прототип новой экипировки (например, комплекта пулеметчика) уже через неделю.
Помимо этого, Фореман развивает два собственных бизнес-направления:
- Actions on Consulting — персональная компания Джима, сфокусированная на индивидуальном обучении стрелковым навыкам и основам лидерства.
- Active Crisis Consulting — крупное оборонное агентство, совладельцем которого он является. Спектр услуг включает тактическое вождение, ближний бой (CQC), тестирование систем безопасности объектов (red-teaming) и комплексные охранные решения.
Одним из ключевых партнеров Форемана в Active Crisis Consulting выступает легендарный ветеран Navy SEAL Колин Килрейн (Colin Kilrain). Джоко Виллинк отдельно выделил его уникальный спортивный бэкграунд: будучи выдающимся борцом Лихайского университета, Килрейн в конце 1980-х годов устраивал многочасовые тренировочные спарринги с самим Хиксоном Грейси (Rickson Gracie) в культовом «гараже Грейси» в Торрансе, Калифорния.
Невидимый след войны: ударные волны и угроза ХТЭ 2:05:16
В финале этой части дискуссии собеседники затронули тему скрытых физиологических последствий многолетней службы в спецназе, уделив особое внимание хронической травматической энцефалопатии (ХТЭ). Джим Фореман подчеркнул, что операторы регулярных штурмовых групп подвергаются постоянному воздействию микросотрясений, разрушительная природа которых долгое время игнорировалась в войсках.
Каждый раз, когда боец находится всего в нескольких футах от взрывающегося на двери направленного заряда при штурме помещений (breaching) или производит выстрелы из тяжелого гранатомета Carl Gustaf, его мозг принимает на себя невидимую, но мощную гидродинамическую ударную волну. Этот кумулятивный эффект со временем наносит непоправимый урон мягким тканям мозга и нервной системе. Проблема усугубляется тем, что точный и неопровержимый диагноз ХТЭ, как мрачно резюмирует Фореман, ветеранам зачастую могут поставить только посмертно.
🎨 Исцеление искусством и новая миссия после службы 2:05:43
Завершение 27-летней карьеры в спецназе — это не просто выход на пенсию, а радикальная смена идентичности. Для такого ветерана, как Джим Фореман, этот путь сопровождался не только поиском нового дела, но и необходимостью переосмыслить накопленный травматический опыт. В заключительной части беседы Джоко Виллинк и его гость обсуждают, как творчество становится инструментом реабилитации, и как уроки, выученные в самых горячих точках планеты, трансформируются в философию гражданского лидерства.
Арт-терапия: организация хаоса и освобождение от «монстров» 2:15:03
Джим Фореман откровенно рассказывает о своем опыте использования арт-терапии как средства борьбы с психологическими последствиями долгой службы. По его словам, это не всегда классическое рисование пейзажей; иногда терапевт предлагает просто выплескивать гнев на холст размером 8 на 8 дюймов, используя лишь два цвета, например, черный и красный . Джим отмечает, что говорить с кем-то о пережитом бывает невероятно сложно из-за отсутствия доверия или нежелания облекать ужас в слова. Искусство же позволяет «выпустить» эмоции без необходимости давать им устное объяснение .
Одной из самых эмоционально тяжелых работ для Джима стала картина, которую он писал четыре года . Это было изображение лиц его погибших товарищей — «самой смерти», как он это называет. Джим признается, что совершил ошибку, держа этот холст в спальне: каждое утро и вечер он смотрел в лица павших друзей, что ввергало его в депрессию. В итоге ему пришлось перенести работу в другую комнату, чтобы подходить к ней только для процесса рисования, а не для постоянного созерцания боли .
Джоко Виллинк проводит параллель между живописью и написанием некрологов, которые ему часто приходилось готовить для своих людей. Он отмечает, что процесс переноса мыслей на бумагу помогает организовать чувства и сделать их осязаемыми . Эхо Чарльз добавил глубокую аналогию с пулей от пневматического ружья, застрявшей у него в руке в детстве: пока врачи не вытащили её и не показали ему, она казалась «таинственным монстром», терзающим изнутри. Увидеть объект своей боли — значит начать процесс исцеления . Позже Джоко и Эхо признаются, что были поражены техническим мастерством работ Джима, особенно его картиной с изображением волны в стиле, напоминающем японскую графику, но более реалистичном .
Невидимые травмы: CTE и эволюция заботы о бойцах 2:06:39
Обсуждая психологическое здоровье, Джим Фореман касается темы хронической травматической энцефалопатии (CTE) и воздействия взрывных волн на мозг. Он вспоминает случаи из Ирака, когда бойцы получали тяжелейшие контузии при подрыве дверей («брешировании»), но возвращались в строй уже через два дня, чтобы снова идти на штурм . В те годы система не отслеживала долгосрочные последствия таких травм.
Ситуация начала меняться лишь около 2008 года, когда после подрыва самодельного взрывного устройства, унесшего жизнь одного из бойцов, командование начало проводить базовые тесты (baseline) когнитивных функций . Это позволило сравнивать состояние солдата до и после инцидента. Джим отмечает, что сегодня уровень поддержки ветеранов и их семей значительно вырос по сравнению с началом его пути, когда семьи военнослужащих зачастую оставались предоставленными сами себе . Ранее в разговоре Джим уже упоминал специфику подготовки снайперов и работу в зонах конфликтов, подчеркивая, насколько экстремальные нагрузки ложились на психику.
Переход к гражданскому лидерству и наставничеству 2:09:44
После ухода из SEAL Джим Фореман нашел применение своему опыту в нескольких направлениях. Он сотрудничает с компаниями Ferro Concepts, производящей тактическое снаряжение, и Active Crisis Consulting . Кроме того, он запустил собственный проект — Jim Foreman Leadership, где обучает корпоративных клиентов принципам управления.
Джим работает над книгой, которая будет сфокусирована не на «военных байках», а на уроках лидерства и психологической устойчивости . Одна из его ключевых концепций — поиск «скрытых лидеров» или ключевых фигур влияния внутри организации. Он приводит пример: иногда, чтобы внедрить новый стандарт (SOP), бесполезно идти к формальному руководству. Нужно найти человека, который пользуется реальным авторитетом среди рядовых сотрудников — как, например, боец уровня E5, увлекающийся MMA, чей голос имел решающее значение для всего подразделения .
Джим подчеркивает, что в бизнесе, как и на войне, нужно «играть в шахматы», понимая психологию людей. Вместо того чтобы увольнять «контр-лидера», эффективнее перетянуть его на свою сторону . Джоко Виллинк, ознакомившись с черновиком книги, отмечает её исключительную ценность для гражданского сектора. Завершая подкаст, Джоко благодарит Джима за 27 лет службы «на острие копья», подчеркивая, что даже после того, как человек сходит с «поезда боли» спецназа, его миссия по улучшению себя и окружающих продолжается .
🎯 Наследие, дисциплина и борьба с «думскроллингом»
В завершающей части беседы Джоко Виллинк и Джим Фореман обсуждают не только практические аспекты лидерства, но и философский подход к дисциплине, который выходит далеко за рамки военной службы. Разговор затрагивает создание знаковых книг, развитие консультационных проектов и критическую необходимость осознанного отношения к потреблению цифрового контента.
Философия дисциплины в литературе и бизнесе
Джоко Виллинк вспоминает процесс создания своей книги Discipline Equals Freedom: Field Manual. Работа над этим изданием была сопряжена с огромными рисками: формат книги был настолько необычным, что издатель признавался — ничего подобного по степени риска не существовало. Однако результат превзошел все прогнозы: продажи многократно превысили любые математические модели, на которые опиралось издательство.
Помимо Field Manual, Виллинк упоминает другие важные проекты:
- Книги для детей, включая Mikey and the Dragons.
- Фундаментальные труды по лидерству: Extreme Ownership (с участием Лейфа Бабина) и The Dichotomy of Leadership.
- Консалтинговая компания Echelon Front, где через призму военного опыта решаются проблемы современного бизнеса.
Виллинк делает акцент на том, что их подход к обучению выходит за рамки корпоративных структур. Разработанная программа Extreme Ownership Academy помогает людям брать на себя ответственность не только в бизнесе, но и в личной жизни — во взаимоотношениях с супругами, семьей, соседями и, что самое важное, в работе над собственным сознанием.
Борьба с цифровой зависимостью и «думскроллингом»
Важной частью дискуссии стала проблема деградации внимания в эпоху смартфонов. Виллинк призывает аудиторию проявлять осторожность: время, потраченное на бесконечное пролистывание ленты коротких видео (так называемый «думскроллинг»), можно было бы инвестировать в саморазвитие — изучение игры на гитаре, тренировки или просто развитие интеллекта.
Для борьбы с этой пагубной привычкой Джоко делится личным опытом применения метода «социального давления» внутри своей семьи. В его доме введено негласное правило: любой человек, взявший в руки телефон, немедленно подвергается насмешкам со стороны остальных членов семьи.
«Это работает. Дома мои близкие начали спрашивать: "Ну что, как там твои рилсы? Что ты там смотришь?" Это мощное социальное давление. Не позволяйте этому случиться с вами, не попадайтесь в ловушку бесконечного скроллинга — это путь в никуда».
Финальное напутствие: готовность к неизбежному
Завершая подкаст, Виллинк выражает глубокую признательность Джиму Фореману за его 27-летнюю службу. Обращаясь к слушателям, Джоко подводит итог главной мысли выпуска: жизнь редко идет строго по плану, и к этому нужно быть готовым.
Единственный способ сохранить контроль в непредсказуемых обстоятельствах — это следовать принципам, которые демонстрировал гость подкаста:
- Тщательная подготовка и упорные тренировки.
- Глубокое изучение теории и создание планов на случай непредвиденных обстоятельств.
- Решительность, активные действия и категорический отказ от сдачи позиций.
