Документальный проект журналистов FRONTLINE (PBS) исследует последствия масштабной кампании администрации Барака Обамы по освобождению заключенных из военной тюрьмы в заливе Гуантанамо. В центре сюжета — история йеменца Мансура аль-Дайфи, который после 14 лет лагерей без предъявления обвинений был принудительно переселен в Сербию, где столкнулся с тотальной изоляцией и преследованием местных спецслужб. Фильм наглядно демонстрирует глубокое политическое и системное противостояние вокруг судьбы Гуантанамо накануне вступления в должность Дональда Трампа.
🏛️ Финальный рывок Барака Обамы и политическое противостояние 0:00
В последние дни своего президентского срока Барак Обама предпринял экстренные попытки максимально опустошить военную тюрьму в заливе Гуантанамо. Этот шаг вызвал жесткое сопротивление со стороны избранного президента Дональда Трампа, который публично заявлял, что Обама выпускает «ужасных людей». Трамп обещал не просто оставить тюрьму открытой, но и «загрузить её плохими парнями». При этом в Гуантанамо по-прежнему содержались лица, обвиняемые в причастности к самым громким терактам, включая Халида Шейха Мохаммеда, назвавшего себя организатором атак 11 сентября.
За последний год своего правления Обама освободил 52 заключенных. Примечательно, что почти половина из них содержалась под стражей без предъявления официальных обвинений. Ранее американские военные и разведывательные ведомства считали этих людей слишком опасными для освобождения, однако впоследствии чиновники пересмотрели свои оценки и сочли их безопасными для отправки на свободу.
🔀 Секретные сделки и реабилитация за рубежом 1:51
Освобожденные узники распределялись по всему миру в рамках засекреченных межправительственных соглашений. В числе освобожденных оказался бывший телохранитель Усамы бен Ладена, покинувший лагерь после 14 лет заключения. Хотя официальные лица отказываются обсуждать детали сделок, известно, что большинство бывших заключенных направлялись в арабские страны. Администрация Обамы, в частности, тайно передала 10 подозреваемых в терроризме Оману, где функционировали специализированные реабилитационные центры. Другие заключенные воссоединились с семьями в Саудовской Аравии.
Каждое решение о переводе тщательно проверялось Министерством обороны США. Бывший министр обороны Чак Хейгел лично одобрил освобождение более 40 заключенных за время своего пребывания на посту. Хейгел признает, что этот процесс несовершенен и риски существуют всегда, однако утверждает, что каждое решение принималось на основе абсолютно лучшей доступной информации и разведданных. По его словам, ключевым требованием была минимизация любой потенциальной угрозы для американцев или их союзников. Хейгел подчеркивает, что США требовали от принимающих стран гарантий мониторинга и создания условий для ресоциализации, включая образование и реабилитацию, что, как он считает, отвечает интересам как США, так и самих заключенных.
Тем не менее, условия адаптации в разных регионах существенно отличались. Адвокат одного из заключенных отмечает, что бывшие узники, отправленные в арабские страны, такие как Оман, с близкой культурой и языком, чувствуют себя относительно хорошо. Напротив, те, кого распределили в страны Восточной Европы, столкнулись с чуждой культурой, незнакомым языком и полным отсутствием системной поддержки, что значительно усложняет их интеграцию. Защита утверждает, что если США лишают человека возможности вернуться на родину и принудительно отправляют в другую страну, они обязаны помочь ему адаптироваться.
🇷🇸 Сербская «тюрьма» Мансура аль-Дайфи 4:23
Одним из тех, кто столкнулся с тяжелейшими условиями после освобождения, стал йеменец Мансур аль-Дайфи, известный как заключенный № 441. За 14 лет в Гуантанамо ему так и не предъявили обвинений, хотя долгое время считали крайне опасным. В 2015 году обзорная комиссия признала, что он больше не представляет угрозы. Из-за политической нестабильности в Йемене возвращение на родину было невозможно, и аль-Дайфи фактически поставили перед выбором: оставаться в Гуантанамо или согласиться на переезд в Сербию.
В Сербии аль-Дайфи оказался предоставлен сам себе: по словам его адвоката, местное правительство и власти США не предоставили никакой реабилитационной программы. В знак протеста аль-Дайфи объявил голодовку. Согласно рассекреченным американским документам, изначально правительство США заявляло, что аль-Дайфи был командиром «Аль-Каиды». Однако финальная проверка пришла к выводу, что в худшем случае он являлся рядовым бойцом низшего звена, а возможно, вообще не состоял в организации. Отмечается, что аль-Дайфи был склонен к преувеличениям: если в 2006 году он называл себя убежденным джихадистом и хвалил теракты 11 сентября, то к 2015 году заявлял о желании получить высшее образование и любви к творчеству Тейлор Свифт.
Выбор Сербии как места переселения выглядел неоднозначным, учитывая исторический контекст этнических чисток и уничтожения мусульманского населения сербскими войсками в 1990-х годах. Сербское правительство согласилось принять аль-Дайфи на два года, выделив небольшое пособие и квартиру без права выезда из страны. Сам Мансур заявляет, что чувствует себя потерянным. Он отмечает, что попал в тюрьму в возрасте 20 лет, и ментально до сих пор остался на этом уровне, хотя физически ему уже 36. По его утверждению, в Гуантанамо заключенные годами не знали, за какое преступление и на какой срок они наказаны. Свои агрессивные заявления 2006 года о вражде к США аль-Дайфи сейчас называет безумием юности, вызванным полной изоляцией от мира и семьи. На момент интервью его голодовка длилась 23 дня, за которые он потерял около 18 фунтов (более 8 кг), снизив вес со 154 до 136 фунтов. Аль-Дайфи требует перевода в арабскую страну, где он мог бы завести семью и завершить обучение.
🕵️♂️ Столкновение со спецслужбами и молчание властей 12:42
Попытки журналистов FRONTLINE подробно осветить историю Мансура аль-Дайфи сразу же привлекли внимание сербских силовых структур. После первого дня съемок такси с американской съемочной группой и местным продюсером Валери Хопкинс было остановлено полицией для «случайной проверки». Офицеры детально расспрашивали журналистов об их деятельности. На следующее утро аль-Дайфи прислал продюсеру Джеймсу Джекоби текстовое сообщение с просьбой не приходить, сославшись на визит представителей правительства и нежелание иметь проблемы. После этого Мансур полностью перестал выходить на связь.
Местный журналист-расследователь, пытавшийся прояснить статус бывших заключенных, сообщил, что сербские ведомства полностью игнорируют официальные запросы. По его данным, власти Сербии не привлекали экспертов по реабилитации травм и не информировали исламские общины страны, чья помощь была необходима для ресоциализации. Вся информация по делу замкнута лично на премьер-министре Александре Вучиче.
В кулуарах пресс-конференции журналистам удалось задать вопросы министру внутренних дел Сербии, отвечающему за внутреннюю безопасность. Министр заявил, что бывшие заключенные являются «частными гражданами» и имеют право сами решать, общаться им с прессой или нет. Он заверил, что ведомство регулярно общается с переселенцами, те якобы «очень довольны текущей ситуацией», а Сербия выполняет «отличную работу» по дерадикализации данных лиц в рамках содействия закрытию Гуантанамо. Попытки прояснить ситуацию в американском посольстве также не увенчались успехом: дипломаты не смогли четко ответить, несет ли Госдепартамент ответственность за благополучие бывших узников.
📹 Скрытые камеры и обострение ситуации 19:02
Спустя два дня молчания Мансур аль-Дайфи тайно пришел в отель, где остановились журналисты. Он рассказал, что утром в его квартиру ворвались несколько сербских оперативников, которые в грубой форме приказали ему замолчать. По словам аль-Дайфи, из-за ослабленного голодовкой состояния его легко повалили на пол, в результате чего он ударился головой о стену. Силовики изъяли его телефон и пригрозили «убить в каком-нибудь месте, которое ему не понравится», если он продолжит «играть в игры» и общаться со СМИ.
На обвинения в том, что он может преувеличивать события (учитывая его репутацию в Гуантанамо), аль-Дайфи поклялся Богом, что говорит правду, и добавил, что в Гуантанамо его держали по 72 часа в ледяной камере привязанным к полу. Адвокат Мансура в Нью-Йорке помогла забронировать для него номер в отели под вымышленным именем «441» (его лагерный номер), так как возвращаться домой он боялся. Соседи аль-Дайфи не слышали шума, но один из них предположил, что квартиру этажом выше арендует тайная полиция для слежки. Аль-Дайфи высказал мнение, что все иностранные правительства получают стереотипные досье от США, где бывшие узники описываются как лжецы и психически больные люди.
Спустя некоторое время после отъезда съемочной группы в США, Мансур аль-Дайфи возобновил прием пищи из-за угроз его матери в Йемене начать собственную голодовку. Однако вскоре он снова связался с журналистами по видеосвязи, заявив, что обнаружил в своей квартире скрытые камеры слежения и вырвал их. Прямо во время звонка в его жилище снова вошла группа вооруженных мужчин (около 8 человек внутри и снаружи). Аль-Дайфи успел зафиксировать их на камеру iPad. Силовики отобрали у него средства связи, заявив, что «при Трампе ситуация изменилась» и выбора у него нет. Позже Мансур сообщил, что ему вернули технику полностью очищенной от данных.
⚓ Будущее Гуантанамо при новой администрации 28:07
Американская сторона в лице посла Ли Волоски, специального посланника по закрытию Гуантанамо при Обаме, заняла жесткую позицию. В интервью, записанном на 40-й день голодовки аль-Дайфи, Волоски заявил, что не знал о голодовке, и подчеркнул, что голодовки — не лучший способ решения проблем. По его мнению, США создали необходимые условия для адаптации, а сербское правительство предоставило возможности для изучения языка и интеграции, поэтому успех переселения зависит исключительно от выбора самого человека. На замечание журналиста о том, что на сайте самого Госдепартамента Сербия указана как страна с проблемами ксенофобского насилия, Волоски ответил, что в данном случае таких признаков нет. Он добавил, что США «не извиняются за законное задержание людей».
Накануне инаугурации Дональда Трампа в Гуантанамо оставался 41 заключенный. Пятеро из них ожидали суда по обвинению в планировании терактов 11 сентября. На территории базы велось активное строительство нового медицинского центра, завершение которого планировалось на 2017 год. Командование тюрьмы пояснило, что расширение инфраструктуры необходимо для обеспечения ухода за стареющим контингентом заключенных в расчете на долгосрочную перспективу — от 5 до 15 лет вперед. Руководство объекта также подтвердило готовность к возможному приему новых заключенных в случае изменения политики нового главнокомандующего, разработав планы по их раздельному содержанию.
На момент смены власти в США 26 человек продолжали удерживаться в Гуантанамо бессрочно без предъявления обвинений. Еще 5 заключенных были официально одобрены к освобождению, но так и не успели покинуть базу до прихода Трампа. Судьба бывших узников, оказавшихся в третьих странах, остается неопределенной и контролируется местными спецслужбами в условиях полной информационной изоляции.
