«Я лучше буду жить со своими желтоватыми зубами, чем соглашусь на эти одинаковые белые прямоугольники, которые сейчас у каждого второго», — заявляет Кэт Фон Ди, променявшая голливудскую империю на сельскую Индиану и 10 000 черных тюльпанов. Икона тату-мира и королева готической эстетики рассказывает о радикальном пути к христианству, 17 годах трезвости и проекте «блэкаут», в рамках которого она закрашивает 80% своего тела чистым черным пигментом, чтобы окончательно исчезнуть из системы потребления.
🏠 Побег из Лос-Анджелеса: Жизнь в глуши Индианы и реставрация истории 7:42
Из Голливуда в «дыру»: Почему Кэт Фон Ди покинула Калифорнию 7:42
Для многих Кэт Фон Ди (Kat Von D) навсегда останется лицом «La Inc.» и королевой тату-сцены Западного побережья, однако сегодня её жизнь кардинально изменилась. В беседе с Тео Воном (Theo Von) Кэт призналась, что решение покинуть Лос-Анджелес было практически мгновенным и продиктованным глубоким чувством отчуждения . Переломным моментом стали локдауны: наблюдая за изменениями в Калифорнии, Кэт и её муж поняли, что больше не чувствуют связи с местом, которое десятилетиями называли домом .
Переезд в сельскую местность Индианы стал для семьи попыткой найти «тихую гавань» . Кэт выбрала крошечный городок в Швейцарском округе (Switzerland County), о существовании которого не знали даже её знакомые из этого же штата . Жизнь в Индиане лишена голливудского лоска: здесь нет тротуаров, рекламных щитов, сервисов доставки еды или Uber . В городе работает всего один светофор и одна заправка . Несмотря на это, Кэт подчеркивает, что чувствует себя здесь на своем месте, сравнивая свой опыт с сюжетом фильма «Мой кузен Винни», где герои оказываются «рыбами, выброшенными из воды», но в итоге обретают почву под ногами .
Тео Вон, который сам недавно перебрался в Нэшвилл, разделил это чувство, отметив, что уезжать из Лос-Анджелеса всегда страшно — кажется, будто ты сдаешься или что-то теряешь . Однако для Кэт этот переезд стал подарком и способом упростить жизнь. Ранее в разговоре они вскользь коснулись её пути к христианству , и новая жизнь в сельской глуши стала логичным продолжением этой внутренней трансформации. Она даже радикально упростила свой гардероб, раздав все цветные вещи и оставив только черные, чтобы минимизировать ежедневный выбор .
Особняк Шанка: Воскрешение викторианской мечты 1874 года 8:22
Главной страстью Кэт Фон Ди на новом месте стала реставрация старинного поместья, известного как особняк Шанка (Schenck Mansion). Этот дом в стиле Второй империи был построен в 1874 году Бенджамином Франклином Шанком, чья семья занималась производством сена и владела пароходами . До покупки Кэт здание несколько десятилетий функционировало как отель типа «постель и завтрак» .
Для Кэт этот проект — не просто ремонт, а сохранение истории. Она признается, что её всегда тянуло к «человеческим отпечаткам» в искусстве и архитектуре . В то время как многие предпочитают современный дизайн или ар-деко, Кэт ищет дома, где каждый угол кажется результатом чьего-то пожизненного труда . Особняк скрывает в себе не только эстетическую ценность, но и важные исторические тайны: под домом проходят тоннели, которые, по словам Кэт, были частью «Подземной железной дороги» — системы маршрутов, использовавшихся для спасения беглых рабов .
Процесс восстановления настолько масштабен, что семья пока даже не живет в основном здании . В настоящее время они занимают пасторский дом при своей церкви, так как в их маленьком городке практически отсутствует рынок аренды — дома здесь десятилетиями передаются по наследству . Кэт с иронией отмечает, что её не пугают слухи о призраках в поместье, добавляя, что теперь она сама — главный «призрак» этого дома .
Свобода образования: Домашнее обучение в штате Индиана 21:45
Важным фактором при выборе Индианы стала государственная политика в отношении семейного образования. Кэт Фон Ди самостоятельно обучает своего пятилетнего сына и отмечает, что штат крайне лоялен к родителям, выбравшим такой путь . Её жизненная философия строится на принципе «чем меньше правительства, тем лучше», и Индиана идеально соответствует этому запросу .
Кэт выделила несколько причин, по которым она предпочитает домашнее обучение традиционной школьной системе:
- Безопасность: В современных школах наблюдается рост уровня насилия, что вызывает у Кэт серьезные опасения .
- Гибкость: Обучение может происходить где угодно, и оно не ограничено рамками классной комнаты .
- Индивидуальный подход: Сын Кэт только начинает программу первого класса, и она планирует обустроить специальную учебную комнату в отреставрированном особняке .
Тео Вон заметил, что сегодня многие стараются уходить от традиционных форм обучения, особенно на фоне доступности информации. Интересно, что сама Кэт имеет специфический взгляд на образование: она бросила школу в 14 лет, чтобы начать заниматься татуировкой . «Я уже знала в своем сердце, что это то, чем я хочу заниматься. Зачем тратить столько времени в школе, если мне это не нужно?» — объясняет она свой выбор, подчеркивая, что хотя и не призывает всех бросать учебу, для неё этот путь оказался верным .
В завершение главы Кэт упомянула о своем детстве в семье врачей-миссионеров в Мексике и Аргентине , отметив, что они начинали с абсолютного нуля, жили в домах с земляным полом и без водопровода. Этот опыт жизни в «третьем мире» во многом сформировал её текущее стремление к простоте и независимости, о чем подробнее пойдет речь в следующей части.
🌑 Черные тюльпаны и свет веры: Духовная эволюция Кэт Фон Ди 25:01
Корни и классика: Миссионерское детство в Аргентине и Мексике 25:14
Путь Кэт Фон Ди (Kat Von D) начался далеко от голливудских холмов. Она родилась в семье врачей-миссионеров, чья деятельность охватывала Мексику и Аргентину . В разговоре с Тео Кэт вспоминает это время как период «скромного воспитания», лишенного материальных излишеств, но пропитанного верой и строгой дисциплиной. Её отец, Рене Карлос (Renee Carlos), выглядящий, по словам Кэт, как «боксер из 1950-х» , и мать Сильвия, настояли на классическом образовании для своих детей.
С пяти лет Кэт обучалась игре на фортепиано, что заложило фундамент её глубокой страсти к музыке . Несмотря на то, что сегодня она известна как мастер татуировки и создатель электронной музыки в стиле синтвейв, её сердце по-прежнему принадлежит классике. Однако семейные узы со временем дали трещину. Кэт признается, что практически не общается со своими братьями и сестрами, которые теперь живут в одном штате с Тео Воном (Theo Von) . Она описывает это отчуждение без горечи, но с долей холодного реализма: «Вы чувствуете обязательства, потому что связаны кровью, но любые отношения требуют работы, если вы хотите, чтобы они были хорошими» . Единственным исключением остается отец, которого Кэт мечтает перевезти в Индиану, чтобы он жил на одной земле с её семьей .
10 000 черных тюльпанов для Индианы 31:36
Переезд в Индиану, о котором подробнее шла речь в начале беседы, позволил Кэт реализовать амбициозные ландшафтные проекты. Перед её новым домом — историческим поместьем Шанка — расположен участок земли, который Кэт решила превратить в уникальное общественное пространство . Её план поражает масштабом: высадка 10 000 редких черных тюльпанов .
«Я подумала, что было бы круто принести что-то сообществу. Люди всё равно приходят сюда фотографировать дом, так почему бы не дать им что-то по-настоящему красивое?» — делится она. В процессе реализации выяснилось, что 10 000 луковиц — это не так много, как кажется на первый взгляд. Поскольку тюльпаны нужно сажать на расстоянии 3–4 дюймов друг от друга, всё это цветочное море займет площадь, лишь в два раза превышающую размер студии подкаста . Кэт с иронией отмечает опасения своих подписчиков в Instagram: многие предупреждали её о кротах и белках, которые могут уничтожить редкие растения до того, как они расцветут весной .
Инцидент с белкой Лаки: Контроль животных и «доносчики» 36:18
Жизнь в сельской Индиане принесла неожиданные юридические проблемы. Сын Кэт нашел выпавшего из дерева бельчонка, который был крайне обезвожен и едва дышал . Имея опыт работы в Калифорнийском центре дикой природы, Кэт взялась за его реабилитацию. Бельчонка назвали Лаки (Lucky), и он стал любимцем семьи .
Проблемы начались после того, как Кэт опубликовала видео своего крещения. В кадр попал Лаки, весело бегающий на заднем плане. Кто-то из зрителей донес на Кэт в службу контроля животных, так как в штате Индиана владение белкой без специальной лицензии незаконно . Вскоре на пороге её дома появился офицер при полном снаряжении, включая оружие.
- Офицер потребовал отдать животное, прямо заявив, что бельчонка, скорее всего, усыпят .
- Кэт пришлось пойти на хитрость, чтобы спасти питомца: она пообещала выпустить его на следующий день .
- Для успокоения властей и «бдительных граждан» было снято постановочное видео «прощания» с белкой в Instagram .
Этот инцидент оставил у Кэт неприятный осадок: «Кто в здравом уме станет доносить на спасенного бельчонка?» . Тео Вон в своей манере пошутил, что на звонок в службу контроля стоило бы наложить бит и сделать из этого хаус-трек .
Возвращение к Богу: От традиции к осознанности 39:49
Одним из самых значимых событий в жизни Кэт за последние годы стало её возвращение к христианству. Она подчеркивает, что это не было спонтанным решением, а результатом пятилетнего глубокого изучения Библии и поиска ответов на сложные жизненные вопросы . В отличие от детского опыта, когда походы в церковь были лишь формальностью, нынешняя вера Кэт осознанна.
«Как ребенок, ты просто идешь в церковь, потому что так надо. У меня не было тех глубоких вопросов, которые есть сейчас», — объясняет она . Видео её крещения , вызвавшее столько споров в сети, стало для неё мощным и эмоциональным моментом, при виде которого она до сих пор не может сдержать слез . Важную роль в этом духовном обновлении сыграл и её путь к трезвости — на момент записи интервью Кэт готовится отметить 17 лет жизни без алкоголя и наркотиков . Этот личный опыт преодоления зависимости стал мостом к более глубокому пониманию веры, о чем Тео также кратко упоминает, ссылаясь на свой опыт в программе 12 шагов .
Готика против «дресс-кода»: Критика эстетики 43:53
Публичное признание веры сделало Кэт мишенью для критики с обеих сторон. Если её старые фанаты отнеслись к изменениям с пониманием и любовью, то часть консервативного христианского сообщества встретила её в штыки из-за «готической» внешности . Кэт часто получает комментарии о том, что она «служит двум господам» или что её эстетика является «демонической» .
Кэт находит это нелепым и ограниченным:
- Она убеждена, что у христианства нет «дресс-кода» .
- Вспоминает визит на лекцию Джордана Питерсона, где все присутствующие выглядели как под копирку, образуя своеобразную «униформу» .
- Отмечает парадокс: люди, называющие себя свободными мыслителями, часто боятся тех, кто не вписывается в их визуальные стандарты .
«Меня называют демонической, говорят, что Сатана заберет меня домой из-за моих нарядов. Это просто смешно», — говорит Кэт . Она подчеркивает, что её отношения с Богом — интимные и личные, и они не зависят от мнения людей в комментариях . Несмотря на критику, она продолжает посещать небольшую церковь и участвовать в женских библейских чтениях, находя в этом смысл и внутренний покой .
🚬 Трезвость, смирение и «высшая сила» в вейпе 50:11
Обсуждение глубоких духовных вопросов в подкасте Тео Вона неизбежно проходит через призму личного опыта борьбы с зависимостями. Для Кэт Фон Ди и Тео Вона тема трезвости — это не просто отсутствие химических веществ в крови, а ежедневная работа над собой, которая начинается с признания собственных слабостей.
Никотиновая ловушка: от двух пачек в день до «стемпанк-вейпинга» 50:11
Разговор о зависимостях начался с обсуждения никотина, который оба собеседника считают одним из самых коварных противников. Тео Вон признался, что вейпинг в какой-то момент заменил ему «высшую силу»: устройство становится первым, к чему он тянется при любом дискомфорте или пугающей мысли . Его борьба выглядит порой абсурдно: Тео покупает вейп, делает несколько затяжек и тут же выбрасывает его, чтобы не сорваться, но спустя несколько часов снова идет в магазин .
Кэт Фон Ди, в свою очередь, раскрыла шокирующий факт о своем прошлом: долгое время она выкуривала по две пачки сигарет в день . Для неё курение было не просто привычкой, а эстетизированным ритуалом, напоминающим образы из классического кино.
«Я обожала сам ритуал, запах… Сочетание кожаной куртки и сигарет казалось мне невероятно сексуальным», — признается Кэт .
Она смогла мгновенно бросить курить, как только узнала о беременности . Однако спустя два года после рождения сына Кэт снова вернулась к привычке, обустроив себе «курительный уголок» на улице. Окончательной точкой стал момент, когда её маленький сын научился открывать двери, вышел к ней и спросил: «Мама, а чем это пахнет?» . Чувство стыда перед ребенком заставило её навсегда отказаться от никотина.
17 лет трезвости и философия капитуляции 1:00:06
Переходя к теме алкоголя и наркотиков, Кэт Фон Ди отметила важную веху — 17 лет полной трезвости . Вспоминая период активного употребления, она описывает переход от «веселых тусовок» к глубокому одиночеству. Как и Тео, она закончила тем, что употребляла наркотики в одиночку, не желая ни с кем делиться и превращаясь, по её собственному определению, в «неудачницу» (loser) .
Именно программа «12 шагов» помогла Кэт выстроить отношения с «высшей силой». Она критикует современную культуру self-help, которая продвигает идею самопоклонения и безграничных возможностей личности. По мнению Кэт, истинное исцеление начинается со смирения.
- Отказ от идеи «самообожествления» .
- Признание того, что человек не может справиться с зависимостью в одиночку.
- Поиск «невидимого друга» или духовной опоры, которая помогает в моменты слабости .
Тео Вон добавил, что для него вера — это тоже ежедневная попытка «передать свою волю Богу» . Он отметил, что религиозные центры раньше выполняли важнейшую функцию — создание сообщества, где люди занимались чем-то общим, например, воскресными школами или совместным творчеством . Кэт подтвердила, что нашла свое «племя» в небольшой церковной общине, где её действительно не хватает, когда она уезжает по делам .
Лос-Анджелес и кризис анонимности 1:05:46
Несмотря на уважение к принципам Анонимных Алкоголиков (AA), оба собеседника высказали жесткую критику в адрес того, во что превратились встречи сообщества в Лос-Анджелесе. Основная претензия — полная потеря анонимности и превращение групп в светские рауты.
Кэт вспомнила случай, когда кто-то сфотографировал её со спины на закрытой встрече и выложил в сеть, нарушив тем самым безопасное пространство для её друга . Тео, в свою очередь, иронично заметил, что худшее в AA — это комики:
«Они приходят на собрания и просто обкатывают свои новые шутки на аудитории, пока люди пытаются выжить. Это ужасно» .
В Лос-Анджелесе собрания AA часто превращаются в «ярмарку тщеславия» или площадку для знакомств, что мешает искренней работе над собой. Тео признался, что иногда ему страшно делиться честными чувствами, потому что его могут узнать, хотя он и старается преодолевать этот барьер ради собственного прогресса .
Теодицея: свободная воля и уроки Иова 1:10:54
В финальной части этой главы дискуссия коснулась одного из сложнейших вопросов теологии: если Бог есть, почему в мире существует зло? Кэт Фон Ди выразила твердую позицию — люди не должны винить Бога за последствия своих собственных решений или коллективного человеческого греха.
Она рассматривает мир через призму ответственности:
- Люди обладают свободной волей и способны на ужасные поступки .
- Бог не является «домовладельцем» или «надзирателем», который обязан пресекать каждый плохой шаг .
- Зло в мире — это результат человеческой природы, а не божественного умысла.
Кэт обращается к библейской истории об Иове как к главному примеру сохранения веры в условиях тотального страдания . Она отметила, что за последние несколько лет её собственная жизнь «за кулисами» была крайне тяжелой, но она предпочитает страдать тихо, не вынося слезы в социальные сети .
«Мир может рушиться, но я всё равно буду жить в состоянии благодарности. Я всё равно буду славить Бога за то, что сижу здесь сегодня с тобой», — резюмирует Кэт .
Тео согласился с этим, добавив, что человеческий мозг с его пятью чувствами просто не способен постичь все концепции времени и мироздания, поэтому вера становится единственным инструментом, дающим надежду в моменты, когда всё остальное кажется бессмысленным.
🛡️ Прикосновение к сердцу: духовная защита, травмы и освобождение от лишнего 1:15:31
В глубине самых мрачных периодов жизни, когда отчаяние становится физически ощутимым, люди часто ищут опору, выходящую за рамки логики. Для Тео Вона и Кэт Фон Ди таким фундаментом стал мистический опыт, который они описывают почти идентично. В момент крайнего эмоционального истощения — когда Тео, переживая тяжелый разрыв, чувствовал желание буквально «содрать с себя кожу» — он ощутил нечто сверхъестественное. По его словам, это было похоже на то, как огромная теплая рука мягко обхватила его сердце, принося мгновенное утешающее спокойствие .
Кэт призналась, что пережила абсолютно то же самое: физическое ощущение тепла и окутывающей защиты, которое она интерпретирует как присутствие Бога. Для неё это стало моментом полного «смирения» (surrender). Это не было актом самовнушения или попыткой убедить себя, что всё будет хорошо — это было ясное, кристальное понимание: «Я в безопасности, меня ведут» . Оба собеседника отмечают, что подобный опыт помогает снять колоссальное давление, которое они годами оказывали на самих себя, пытаясь контролировать каждую мелочь и нести ответственность за счастье всех окружающих .
Детские травмы и вечная жажда признания 1:17:47
Этот внутренний контроль и перфекционизм, как выяснилось в ходе беседы, уходят корнями в глубокое детство. Тео откровенно признался в ощущении, которое преследует его всю жизнь: «Я постоянно куда-то опаздываю» . Это иррациональное чувство неполноценности нашептывает, что если он не будет делать больше, если не добьется выдающихся успехов, то он просто «недостаточен» как личность.
Источник этой боли Тео видит в отношениях с матерью. В детстве он чувствовал себя невидимым и верил, что единственный шанс заслужить её взгляд или внимание — это быть идеальным . Кэт Фон Ди подтвердила, что ей знакома эта борьба. Долгие годы она искала валидацию через внешние достижения, пытаясь заполнить пустоту, оставленную недостатком материнского тепла . Даже пройдя через годы терапии, они оба признают, что «мышца», отвечающая за умение принимать любовь, у них атрофирована. Кэт отметила, что именно через опыт выздоровления (ранее они обсуждали программу 12 шагов) она впервые начала выстраивать отношения, основанные не на сделке «я буду идеальной, а ты меня полюбишь», а на честном диалоге с собой и Богом .
«Ты больше ничего не стоишь»: столкновение с корпоративным цинизмом 1:20:44
Одной из самых болезненных иллюстраций того, как мир пытается обесценить человеческую личность, стал рассказ Кэт о продаже её косметического бренда, которым она владела 12 лет. В процессе выхода из бизнеса ей пришлось столкнуться с невероятным цинизмом. Кэт вспоминает встречу с юристами и представителями производственной компании, где один из топ-менеджеров — она описывает его как «старика с алкоголическим носом-картошкой» — глядя ей прямо в глаза, заявил: «Ты больше ничего не стоишь» .
Эта фраза, произнесенная ради того, чтобы снизить сумму сделки и лишить её уверенности, преследовала Кэт годами. Даже находясь в Лос-Анджелесе на тренировках в Barry’s Boot Camp, она смотрела на себя в зеркало и слышала в голове голос этого человека . Исцеление пришло через случайный «божественный» момент: совершенно незнакомая девушка в спортзале подошла к ней на секунду, чтобы просто сказать: «Кэт, ты потрясающая», и тут же ушла . Для Кэт это стало напоминанием о том, что голос одного циничного бизнесмена не должен перевешивать правду о её ценности.
Тео резюмировал этот опыт, заметив, насколько больно устроена индустрия в Лос-Анджелесе: «Тебе приходится нанимать больных людей, чтобы они разбирались с другими больными людьми» .
Радикальное упрощение: жизнь без «свиты» 1:27:02
Переезд из Калифорнии в Индиану позволил Кэт полностью пересмотреть структуру своей повседневности. Она отказалась от услуг менеджеров, публицистов и личных ассистентов, которые раньше создавали вокруг неё защитный, но изолирующий кокон .
Одним из самых значимых изменений стал отказ от услуг няни. Если раньше в ЛА помощница была с ребёнком с 9 до 5, пока Кэт занималась бизнесом, то в Индиане она стала мамой на 100% времени.
- «Это звучит глупо, когда говоришь вслух, — признается Кэт, — но быть полноценной мамой без помощников оказалось невероятно круто» .
- Жизнь стала «менее сложной», исчезла необходимость фильтровать свои интересы через посредников .
- Теперь она сама водит машину (путешествие из Индианы на подкаст к Тео в Нашвилл она проделала сама с мужем и сыном) .
Тео поддержал это стремление к простоте, отметив, что современная индустрия развлечений часто навязывает «систему оболочек», убеждая человека, что ему нужны помощники, чтобы просто оставаться человеком .
Готическая эстетика и поиск «своих» 1:31:36
Разговор затронул и визуальный стиль Кэт. Тео назвал её смелость в выборе образа «героической», вспомнив свои школьные годы, когда он пытался примкнуть к группе «буйных хиппи» и с восхищением наблюдал за готами, которые казались ему инопланетянами . Они со смехом обсудили странный интернет-феномен «Готы на деревьях» (Goths in Trees), рассматривая фотографии людей в мрачных одеждах, позирующих в ветвях дубов .
Для Кэт готическая идентичность никогда не была просто модой. Это был способ выразить свою гиперчувствительность и найти отражение своих эмоций в музыке таких групп, как The Cure или Siouxsie and the Banshees .
- В маленьком городке такая внешность была способом «быть увиденной», оставаясь при этом закрытой (Кэт отмечает, что почти всегда носит закрытую одежду, скрывающую татуировки) .
- Для Тео образ готической женщины всегда ассоциировался с сиреной из «Одиссея» — кем-то притягательным, таинственным и глубоким .
Завершая тему внешности, Кэт призналась, что её единственная нынешняя неуверенность — это зубы, которые кажутся ей недостаточно белыми на фоне ярко-красной помады . Однако она категорически отказывается от популярных ныне виниров, считая, что «пластиковые» улыбки выглядят пугающе и лишают лицо индивидуальности .
🦷 Эстетика несовершенства и архитектура памяти 1:40:26
В мире, где стоматологический фасад становится таким же унифицированным, как фильтры в социальных сетях, Кэт Фон Ди выбирает путь сопротивления. Разговор с Тео Воном заходит о стандартах красоты, когда ведущий обращает внимание на яркость её улыбки. Однако Кэт спешит развеять иллюзии: её зубы — это не результат работы дорогих клиник эстетической стоматологии, а сознательный отказ от современных трендов .
Критика «пластиковой» красоты и выбор естественности 1:40:38
Кэт Фон Ди открыто критикует моду на виниры, которые она называет «зубами-подушечками» (chicklet teeth) — идеально ровными, ослепительно белыми и совершенно безликими . По её мнению, эта страсть к искусственному совершенству стирает индивидуальность. «Я лучше буду жить со своими желтоватыми зубами, чем соглашусь на эти одинаковые белые прямоугольники, которые сейчас у каждого второго», — заявляет она . Для Кэт красота заключается в характере и естественном процессе старения, а не в попытке подогнать себя под шаблон.
Ранее в разговоре Кэт и Тео уже касались темы готической идентичности как способа найти «свой круг», и это нежелание соответствовать общепринятым нормам проявляется даже в семейных портретах. Кэт рассказывает, что их семья часто сталкивается с критикой из-за своего «мрачного» вида. Она вспоминает фотосессию перед их домом, где она позировала с зонтиком в стиле Тима Бёртона, что вызвало волну негатива в сети . Люди часто пугаются того, что не вписывается в их привычную систему координат, хотя для Кэт и её сына Лифара (Leafar) эта эстетика — часть их повседневной, любящей нормы .
Прогулки по великим некрополям: от Парижа до Буэнос-Айреса 1:51:30
Интерес Кэт к истории и архитектуре находит своё отражение в её необычном хобби — посещении величайших кладбищ мира. Она признается, что Прага стала её любимым городом именно благодаря своей готической атмосфере и архитектуре . Там она, как истинный фанат классики, даже разыскала одну из квартир Бетховена, чтобы сделать памятное фото .
Кладбища для Кэт — это не места скорби, а музеи под открытым небом и пространства для медитации. Она выделяет три наиболее впечатляющих некрополя:
- Пер-Лашез в Париже: место упокоения Эдит Пиаф и Оскара Уайльда, поражающее своей исторической глубиной .
- Реколета в Буэнос-Айресе: Кэт описывает его как одно из самых невероятных мест с монументальными склепами и архитектурным величием, где существует огромная очередь даже на право быть похороненным .
- Кладбища Нового Орлеана: хотя Кэт посещала их в тяжелый период после урагана Катрина, она всё равно отмечает их уникальную надземную архитектуру .
Эти путешествия по местам памяти подпитывают её художественный вкус и понимание быстротечности жизни, что напрямую переплетается с её основной профессией.
«Блэкаут»: радикальная трансформация и возвращение к истокам 1:54:21
Одним из самых обсуждаемых аспектов жизни Кэт последних лет стал процесс «блэкаута» — полного перекрытия старых татуировок сплошным черным пигментом. На данный момент закрашено уже около 80% её тела . Кэт объясняет, что это не просто желание скрыть прошлое, а эстетическая эволюция. Итоговый вариант не будет выглядеть как «костюм для дайвинга»; Кэт планирует оставить негативное пространство в виде черных цветов .
Процесс невероятно трудоемок:
- Длительность: Кэт уже провела в кресле мастера из Филадельфии более 40 часов .
- Техника: для работы используется машина с блоком из 40 игл, которую Тео Вон в шутку сравнил с «ножом для резки торта» .
- Болевой порог: Кэт признается, что не любит боль и использует сильные анестезирующие кремы, которые позволяют высидеть сеанс продолжительностью 2–3 часа .
Кэт отмечает ироничный социальный эффект: когда она начинала заниматься татуировкой, индустрия была андеграундной, и людей с тату презирали. Позже, благодаря ТВ-шоу, татуировки стали мейнстримом и «скукой» . Теперь же, закрашивая себя в черный, она чувствует, что вернулась в те времена, когда её внешность снова вызывает у публики искреннее непонимание и даже ненависть . «Люди просто не понимают, зачем я это делаю, но они должны доверять процессу — в конце это будет выглядеть прекрасно», — говорит она .
Тату-мастер как терапевт: слушая чужую боль 1:58:50
За десятилетия работы татуировщиком Кэт Фон Ди осознала, что её профессия на 50% состоит из психотерапии. Она утверждает, что никогда не татуировала человека, который пришел бы к ней просто от скуки — за каждым рисунком стоит глубокая личная история . Тео Вон сравнивает это с работой профессиональных терапевтов, которые часто «перегружены» чужой травмой, словно губка, впитавшая слишком много воды .
Кэт относится к этой ноше иначе. Она всегда приветствовала исповеди своих клиентов и даже специально изучала литературу о процессе горевания и смерти, чтобы лучше понимать тех, кто приходит к ней в моменты утраты . «Я не терапевт по образованию, но если ты умеешь внимательно и сострадательно слушать, это уже дорогого стоит», — поясняет она .
Тем не менее, интенсивность этого эмоционального обмена стала одной из причин, почему Кэт почти 15 лет назад перестала брать коммерческие заказы и делать татуировки ради денег . Сейчас она берет в руки машинку только для друзей. Кэт признается, что ей неуютно чувствовать себя «обслуживающим персоналом» по вызову . Она принципиально отказывается от предложений приехать к богатым клиентам на дом, считая, что татуировка требует стерильной и профессиональной среды, а не кухонного стола .
🔚 Завершение беседы: Искусство исчезновения и ожидания весны 2:05:35
Психология публичности: Желание быть невидимым 2:05:50
В финальные минуты подкаста беседа принимает неожиданно интимный и слегка ироничный оборот, касаясь темы того, как публичные личности воспринимают собственное тело и взгляды окружающих. Тео Вон признается, что завершение интервью и необходимость встать со своего места вызывают у него определенное беспокойство . Он честно отмечает, что порой ловит себя на том, что разглядывает чужие фигуры, и это заставляет его проецировать аналогичное внимание на самого себя, порождая чувство неловкости.
Кэт Фон Ди, несмотря на годы жизни под прицелом камер и мировую известность, находит в словах ведущего живой отклик. Она признается, что тоже страдает от застенчивости и самосознания, когда речь заходит о ее внешнем виде в профессиональном контексте. По словам Кэт, даже во время масштабных фотосессий она инстинктивно ищет способы «скрыть себя» . Она часто ловит себя на желании спрятаться за какими-либо предметами или элементами декораций, стараясь не быть центром абсолютного внимания, что кажется парадоксальным для человека, чье лицо и работы знакомы миллионам. Этот момент подчеркивает общую тему интервью — стремление Кэт к упрощению и уходу от чрезмерного блеска публичной жизни, о котором она упоминала ранее, говоря об отказе от «пластиковой» красоты.
«Игра в прятки» как жизненная философия 2:06:10
Тео Вон переводит тему дискомфорта в плоскость юмора, делясь абсурдным анекдотом из своей жизни, который служит метафорой его отношения к социальному давлению. Он рассказывает о своей специфической манере игры в прятки: когда наступает его очередь прятаться, он может не просто найти укромное место, а буквально уйти домой .
«Мой приятель мог искать меня три часа, чувак. К черту его, сынок. Это жизнь, к этому лучше привыкнуть заранее», — шутит Тео .
Этот комичный эпизод не только разряжает обстановку в конце долгого разговора, но и перекликается с общим настроением выпуска — правом человека на личное пространство и возможность «выйти из игры», когда правила становятся слишком утомительными. В контексте Кэт Фон Ди, которая фактически совершила подобный маневр, переехав из шумного Лос-Анджелеса в тихую Индиану, эта шутка звучит особенно символично.
Финальное прощание и ожидание перемен 2:06:25
Завершая эфир, Тео Вон официально благодарит гостью за откровенность и уделенное время. Он иронично замечает, что зрители могут найти Кэт «везде, где обычно находят людей» , намекая на ее присутствие в социальных сетях и медиапространстве, несмотря на ее попытки к уединению.
Особое внимание в прощании уделяется новому дому Кэт в Индиане, реставрацию которого они обсуждали в начале встречи. Тео проявляет искренний интерес к тому, когда же будет завершен ее амбициозный проект — сад из десяти тысяч черных тюльпанов, о котором Кэт рассказывала ранее. Кэт Фон Ди подтверждает, что примерное время завершения (ETA) и первого цветения — весна . Тео, в своей манере, предлагает ей установить в саду «хорошее пугало», на что Кэт со смехом отвечает, что, возможно, обойдется без этого .
Финальные секунды эпизода проходят под звуки композиции группы Бишоп Ганн (Bishop Gunn) под названием «Cornerstone» . Текст песни о падении, поиске душевного покоя и ощущении «в своих костях» идеально резонирует с духовным поиском Кэт, ее возвращением к вере и обретением нового смысла жизни вдали от голливудской суеты. Подкаст заканчивается на меланхоличной, но светлой ноте, оставляя слушателя с образом будущего весеннего сада, который должен стать символом окончательного возрождения художницы.
