В Испании собственник квартиры рискует получить до семи лет тюрьмы, если попытается самостоятельно выгнать незваных жильцов из собственного дома. Пока закон превращает владельцев в виновную сторону, а профессиональные мафии зарабатывают миллионы на нелегальном захвате недвижимости, миллионы квадратных метров остаются заложниками несовершенной юридической системы.
🏠 Испанский кошмар: кто такие окупасы и почему закон на их стороне 0:00
Проблема несанкционированного захвата жилья в Испании, известная как феномен «окупасов», превратилась из маргинального явления в настоящий национальный кризис . Илья Варламов отмечает, что в Барселоне и других городах страны право человека на жилище зачастую ставится выше права собственности . Владельцы недвижимости оказываются в ситуации, когда их жилье могут занять в любой момент, а выселение превращается в многолетний судебный ад .
Классификация захватчиков: от идейных сквоттеров до мафии 2:07
Для понимания масштаба проблемы необходимо разделять тех, кто проникает в чужие дома, на несколько ключевых групп . Каждая из них преследует свои цели и использует разные методы:
- Идейные активисты: Группы, занимающие пустующие здания в качестве политического протеста против джентрификации или отсутствия социального жилья .
- Уязвимые семьи: Люди, оказавшиеся в тяжелой жизненной ситуации, которым буквально некуда идти . Часто их используют как «живой щит», так как полиция крайне неохотно выселяет семьи с детьми или беременных женщин .
- Профессиональная мафия и мошенники: Самая опасная категория . Эти люди действуют организованно, превращая захваченные квартиры в притоны или склады для незаконных операций . Иногда они занимаются прямым вымогательством: требуют у собственника выкуп (от 3 000 до 10 000 евро) за возвращение ключей .
Хроники захвата: история Олега и «новогодний сюрприз» 3:11
Реальность столкновения с окупасами описывает Олег, владелец жилья из Беларуси, чью квартиру в Барселоне захватили профессиональные мафиози . Взлом произошел прямо в новогоднюю ночь, когда его матери, проживавшей там, не было дома . Захватчики действовали методично: они выждали момент, буквально разнесли входную дверь «в щепки» и сразу же заменили её на межкомнатную дверь из ванной, чтобы имитировать присутствие жильцов .
Главная задача окупаса в первые часы — избавиться от вещей законного владельца и заменить их своими . Как только в квартире появляются чужая зубная щетка или чек на доставку еды, полиция начинает считать это местом проживания захватчиков . В случае Олега полиция даже запретила ему приближаться к собственному дому на 150 метров, чтобы он не «тревожил ребятишек» . К захватчикам оперативно подселили беременную женщину — это распространенная схема, гарантирующая, что полиция не применит силу для выселения .
Правовая ловушка: почему полиция бессильна 7:32
В Испании действует критическое правило «48 часов» . Если собственник не успел обнаружить взлом и вызвать полицию в течение двух суток, оккупанты получают статус «проживающих» и их право на неприкосновенность жилища начинает охраняться законом . С этого момента полиция не имеет права входить в помещение без судебного ордера .
Юридический парадокс базируется на Конституции Испании:
- Статья 47 гарантирует право каждого испанца на достойное жилье .
- Статья 18.2 провозглашает неприкосновенность жилища .
На практике это означает, что если кто-то де-факто распоряжается недвижимостью (живет там, заказывает пиццу, платит за свет), он признается хозяином перед законом . Собственнику же приходится идти в суд, чтобы доказать своё право владения, что занимает в среднем 11–20 месяцев . При этом владелец обязан продолжать оплачивать коммунальные услуги за захватчиков и даже ипотеку, иначе банк просто заберет квартиру за долги . Только с весны 2025 года суды начали разрешать официальное отключение коммуникаций окупасам через коммунальные компании, но это требует долгого разбирательства .
Роковые ошибки владельцев при попытке выселения 14:06
Самая опасная ошибка собственника — попытка решить вопрос силой или самостоятельно . Олег и его брат решились на ночной штурм своей же квартиры . Столкнувшись с вооруженными ножами захватчиками из Колумбии, они смогли вытеснить их на улицу . Однако полиция, приехавшая через 5 минут, встала на сторону «голых людей на улице», которые заявили, что это их дом .
Последствия для владельцев оказались катастрофическими:
- Олега и его брата избили при задержании и заковали в наручники .
- Им предъявили шесть обвинений, включая самоуправство, угрозы и взлом двери (собственной!) .
- Захватчикам вернули ключи, и они не только снова заселились, но и украли ценные вещи владельцев .
Владельцам теперь грозит от 5 до 7 лет тюремного заключения за «взятие правосудия в свои руки» . Риэлторы и юристы настоятельно рекомендуют не вступать в прямые переговоры с окупасами, так как любое слово может быть расценено как давление или угроза, что только усложнит судебный процесс .
🛡️ Броня для дома и «профессиональные арендаторы»: как защититься от захвата 27:06
Традиционный испанский уклад жизни не предполагал превращения домов в неприступные крепости. В отличие от российских реалий, где стальные двери и сложные замки являются нормой, в Испании долгое время обходились простыми деревянными или даже «фанерными» дверями, которые можно открыть буквально плечом . Однако из-за растущей активности окупасов собственникам приходится радикально пересматривать подход к безопасности, превращая жильё в защищённые объекты.
Технический арсенал: от решёток до «антиокупационных» дверей 27:06
Первая линия обороны — физическое препятствие. В Барселоне всё чаще можно увидеть окна, закрытые массивными решётками, и это не только защита от воров, но и способ предотвратить проникновение сквоттеров . Владельцы недвижимости в неблагополучных районах вынуждены тратить значительные средства на установку специализированных «антиокупационных» дверей . Эти конструкции практически невозможно взломать быстро: они оснащены сложными замками и требуют много времени на демонтаж, что даёт владельцу или полиции шанс среагировать до того, как захватчики окончательно забаррикадируются внутри .
Илья Варламов отмечает парадоксальную ситуацию: иногда такие бронированные двери устанавливают сами окупасы . Захватив жильё, они заказывают установку «антиокупационной» защиты, и монтажные компании зачастую даже не проверяют документы на собственность, просто выполняя оплаченный заказ . Таким образом, техническое средство защиты превращается в непреодолимое препятствие для законного владельца.
Помимо физической защиты, эксперты выделяют ряд административных и технологических мер:
- Видеонаблюдение и сигнализация: системы, позволяющие моментально зафиксировать факт взлома и вызвать полицию .
- Специализированная страховка: на рынке появились полисы «антиокупаса» стоимостью около 100–150 евро в месяц для стандартной квартиры . Главное преимущество такой страховки — высокая скорость юридического и силового реагирования страховой компании в критические первые 48 часов .
- Создание «эффекта присутствия»: привлечение администраторов, которые регулярно посещают объект, забирают почту и включают свет, а также поддержание дружеских отношений с соседями, которые могут вовремя заметить подозрительную активность и вызвать помощь .
Инки-окупасы: ловушка «профессионального арендатора» 31:40
Если от классических окупасов-взломщиков можно защититься решётками, то против «инки-окупасов» (от исп. inquilino — арендатор) технические средства бессильны . Это профессиональные мошенники, которые заходят в квартиру абсолютно легально, подписывают договор аренды, вносят первый платёж, а затем перестают платить . Они прекрасно знают юридические тонкости и пользуются пробелами в законодательстве, защищающем права арендаторов, что делает их выселение процессом, растягивающимся на годы .
История Влада, владельца виллы стоимостью около 1,8 млн евро в пригороде Барселоны, — классический пример такой схемы . В 2020 году он сдал дом семье, которая планировала его выкупить, и оформил контракт на 11 месяцев . Однако потенциальный покупатель оказался мошенником. После выхода из тюрьмы во Франции арендатор (по имени Элас) отказался выезжать и перестал платить, используя наличие детей и собак как щит от немедленного выселения .
Влад совершил типичную ошибку арендодателя: согласился на продление контракта, что по испанским законам может автоматически увеличить срок аренды до 5 лет . Мошенники ведут себя вызывающе: устраивают барбекю, пользуются бассейном и меняют замки, пока законный владелец теряет деньги и здоровье . Такие окупасы часто прикрываются отсутствием иного жилья или финансовыми трудностями, хотя при этом могут передвигаться на дорогих автомобилях, как жена захватчика виллы Влада, использующая Porsche .
Юридический лабиринт и цена беспечности 36:14
Попытки решить вопрос с инки-окупасами через суд часто превращаются в «сериал в стиле "Во все тяжкие"» . Влад столкнулся не только с наглостью захватчиков, но и с недобросовестностью собственного адвоката. Первый юрист, Луис Беленда, взял деньги, но подал иск с заведомо ложными данными, фактически работая в интересах окупаса . Позже выяснилось, что адвокаты обеих сторон были близкими друзьями и коллегами, работавшими в одном офисе, что указывает на спланированную коррупционную схему .
Финансовые и моральные издержки владельцев колоссальны:
- Прямые затраты на адвокатов и судебные пошлины могут превышать 50 000 евро .
- Упущенная выгода от невозможности сдать или продать недвижимость.
- Катастрофический ущерб здоровью: постоянный стресс, необходимость приема антидепрессантов и даже угрозы жизни со стороны криминальных элементов, связанных с оккупантами .
Некоторые владельцы, отчаявшись дождаться справедливости от судов (где процесс может длиться годами, как ранее упоминалось в разговоре), обращаются к услугам дезокупосов — специализированных компаний по выселению . Однако в случае с «профессиональными арендаторами» даже эти структуры часто оказываются бессильны: наличие действующего контракта делает силовое или психологическое давление на окупаса юридически опасным для самого владельца .
👊 Спекуляции на захватах и идейный сквоттинг 50:33
Бизнес на выселении: от «серых» юристов до профессиональной мафии 50:33
Распространение феномена оккупации жилья породило в Испании целую экосистему специфических бизнесов: от специализированных страховщиков до компаний по выселению . Илья Варламов посетил офис юридической фирмы, которая построила бизнес-модель на перепродаже захваченных объектов . Суть схемы проста: если вашу квартиру захватили и вы не хотите годами ходить по судам (правовые сложности которых обсуждались ранее), фирма выкупает недвижимость с огромным дисконтом .
Далее профессиональные посредники действуют по отработанному алгоритму:
- Используют давление через компании-дезокупос или юристов .
- Выплачивают захватчикам «отступные», которые сейчас варьируются от 3 000 до 15 000 евро в зависимости от объекта .
- После освобождения квартиры делают ремонт и перепродают её с прибылью в 15–20% .
Этот теневой рынок ворочает миллионами евро . Как отмечает Илья Варламов, сегодня это уже не просто истории о «бедных семьях», а профессиональная мафия, которая зарабатывает на незаконном жилье огромные деньги . Простым людям, оказавшимся в сложной ситуации, становится всё труднее конкурировать с такими «профессионалами» захвата .
Идейные сквоттеры: жильё как право, а не товар 52:59
Совершенно иной пласт представляют собой идейные сквоттеры, чья история в Испании началась ещё в 80-е годы с панк-движения и анархистов . Они захватывали пустующие пространства не ради наживы, а для создания социальных центров, лекториев и площадок для взаимопомощи . Сегодня эти активисты выступают против жилищного кризиса, утверждая, что если квартира пустует, в ней имеет право жить тот, кто в этом нуждается .
Идейные сквоттеры часто выбирают своей целью здания, принадлежащие банкам или крупным корпорациям, считая это наиболее этичным вариантом захвата . Они не просто живут в этих помещениях, но и превращают их в культурные хабы:
- Открывают бесплатные библиотеки и столовые .
- Организуют курсы рукопашного боя или лекции .
- Оказывают юридическую и медицинскую поддержку мигрантам и бездомным .
Ярким примером международного резонанса идейного сквоттинга стал захват дома Аркадия Воложа в Амстердаме в 2022 году . Сквоттеры вывесили антикапиталистические баннеры, а суд Нидерландов долгое время отказывался их выселять, аргументируя это тем, что владелец под санкциями и дом всё равно не используется по назначению . В Испании такие захваченные пространства иногда существуют годами, получая поддержку местных жителей, если сквоттерам удаётся создать полезную для района инфраструктуру, вроде общественных огородов .
Джентрификация и «стерильные» города против подлинной жизни 58:18
Одной из главных мишеней протеста сквоттеров является джентрификация — процесс, когда в бедные, но самобытные районы приходит крупный капитал . Илья Варламов на примерах из мировой практики (районы Сохо и Вильямсбург в Нью-Йорке) описывает классическую схему: сначала художники и хипстеры делают район модным, а затем девелоперы вытесняют их, превращая живое пространство в элитные ЖК .
Символом такой борьбы в Барселоне стало здание La Carbonera . Когда-то это был оплот анархистов с огромным пятиэтажным граффити воздушного шара на фасаде . После скандального выселения с участием полиции и арестами , на месте культового сквота появился люксовый жилой комплекс, где квартиры стоят от полумиллиона евро .
Илья Варламов признаётся, что испытывает противоречивые чувства: с одной стороны, захват чужой собственности недопустим , но с другой — «вылизанные» и стерильные города вроде Дубая или Сингапура лишены души и искренности . Он находит эстетическую ценность в городском несовершенстве, которое часто поддерживается именно такой низовой, пусть и незаконной, активностью .
Опыт Can Batlló: когда захват становится легальным 1:06:05
Журналист Александр, исследователь сквотинга, показывает Илье пример успешной социальной борьбы — территорию бывшей фабрики Can Batlló . В 2011 году тысячи жителей района, устав ждать обещанных властями социальных объектов, просто пришли и заняли заброшенные склады . Захват был настолько массовым и мирным, что владельцы сами отдали ключи, чтобы избежать конфликта .
Сегодня часть этой территории официально признана городом:
- Сформирован совет жильцов, управляющий пространством без участия политиков .
- Работает огромная библиотека и выставочные залы .
- Городские власти выдали разрешение на пребывание здесь сроком на 30 лет .
По словам Александра, для местных жителей такие захваты — это способ защитить свой привычный мир от «вторжения» богатых экспатов и бездушных застройщиков . Для координации действий в Барселоне созданы «синдикаты» — горизонтальные объединения соседей, которые решают, где разбить парк и как противостоять выселению из домов, которые планируют выкупить корпорации .
Идейные сквоттеры видят в своей деятельности историческую преемственность: от стихийных захватов времен диктатуры Франко до протестов против банков после кризиса 2008 года . Они считают несправедливым, что банки держат тысячи квартир пустыми в ожидании роста цен, в то время как 40% испанских арендаторов тратят почти половину дохода на жильё .
🏠 Гнев против капитала и закат «аутентичных» кварталов 1:15:35
Современный жилищный кризис в Испании — это не просто юридическая коллизия, а результат наслоения нескольких мощных социально-экономических потрясений. Корни нынешнего засилья окупосов уходят в финансовый кризис 2008 года . Именно тогда в Барселоне и других крупных городах зародилось движение PAH (Plataforma de Afectados por la Hipoteca), которое изначально ставило перед собой благородную цель: защиту людей, потерявших жильё из-за невозможности выплачивать ипотеку . Со временем эта борьба с «бездушными корпорациями» и банками, аккумулировавшими в своих руках тысячи пустующих квартир, превратилась в сложную систему оправдания захвата собственности .
Исторические причины: от банковских изъятий до «школ оккупации» 1:15:35
Основной триггер кризиса — массовое изъятие жилья банками после краха рынка недвижимости в 2008 году и последующее усиление давления во время пандемии . Огромное количество объектов недвижимости перешло в собственность инвестиционных фондов и банков, которые зачастую годами не выставляли это жильё на рынок, ожидая роста цен . Такая «спекуляция на праве на жильё» вызвала острую реакцию в обществе .
Как отмечает Илья Варламов, для части испанцев сквотирование стало формой протеста и «возвращения себе города» . В Барселоне существуют примеры «позитивного» освоения территорий, такие как проект Кан Батальо (Can Batlló). Это бывшая промышленная зона, которую жители района превратили в самоуправляемое пространство с общественными садами, столовыми и выставочными залами . Хотя городские власти десятилетиями давали пустые обещания, реально парк и детские площадки начали появляться здесь только в последние годы на фоне активных низовых инициатив .
Однако со временем идеологическая борьба коммерциализировалась. Если раньше окупосы были идейными леваками, то сегодня этот процесс стал профессиональным :
- Существуют подробные руководства и «учебники» по оккупации, обновляемые с 2018 года .
- Функционируют организации, обучающие методам взлома сигнализаций и подделки договоров аренды .
- На теневом рынке продаются «ключи от квартир» с таксой от 1000 до 3000 евро в зависимости от района .
Моральный сдвиг: почему «маленький спекулянт» стал врагом 1:22:04
Важной чертой современного кризиса стало изменение отношения к частной собственности. Если раньше общественное мнение защищало людей от «безликих корпораций», то теперь под удар попадают и мелкие инвесторы . Процесс «туристификации» привел к тому, что жители Барселоны начали испытывать неприязнь к любому, кто владеет более чем одной квартирой .
В глазах значительной части местного населения человек, купивший вторую или третью квартиру для сдачи в аренду или в качестве актива для детей, считается «маленьким спекулянтом» . Как объясняют собеседники Ильи Варламова, если кто-то захватит инвестиционную квартиру, сочувствия у соседей владелец, скорее всего, не найдет . Бытует мнение, что «жильё может быть только одно, а остальным нужно делиться» .
Этот моральный релятивизм доходит до абсурда: известны случаи, когда сотрудники мэрии, не имея возможности предоставить социальное жилье, буквально давали нуждающимся списки квартир, которые «можно оккупировать» . Даже полиция часто проявляет эмпатию к захватчикам, особенно если это беременные женщины или семьи с детьми, убеждая владельцев не писать заявления, чтобы не портить людям жизнь . Ранее в разговоре уже упоминалось о правовых сложностях выселения, но здесь корень проблемы кроется именно в убеждении, что права человека на крышу над головой стоят выше прав собственности .
Туризм и деградация: как Airbnb убивает городскую среду 1:36:04
Параллельно с ростом оккупации Барселона страдает от агрессивного развития туризма и бума платформы Airbnb. Центр города, особенно Старый город (Ciutat Vella), постепенно превращается в «жалкую пародию на самого себя» . Узкие средневековые улочки, где солнечный свет почти не достигает земли, становятся ловушкой для местных жителей .
Деградация районов происходит по классическому сценарию:
- Вытеснение жителей: Владельцы зданий выселяют постоянных арендаторов, чтобы переоборудовать квартиры под краткосрочную аренду для туристов .
- Смерть локального сервиса: Традиционные лавки, пекарни и мастерские, нужные местным, закрываются, так как туристы в них не ходят .
- Засилье сувенирного мусора: На месте уникального бизнеса появляются однотипные сетевые кафе и магазины сувениров .
- Криминализация: Обилие неопытных туристов привлекает карманников, мошенников и наркоторговцев, что снижает качество жизни оставшихся горожан .
Илья Варламов подчеркивает, что борьба горожан против Airbnb имеет под собой четкую логику: невозможно «продать город на растерзание» бесконечному туристическому потоку, не уничтожив его душу . В результате районы становятся грязными и небезопасными, а инвестиционная привлекательность оборачивается социальной катастрофой, где заброшенные из-за сырости и вони квартиры Старого города становятся легкой добычей для окупосов .
⚖️ Политическая битва за жилье и законодательный перелом 1:45:19
Политические решения жилищного кризиса: Социалисты против Консерваторов 1:45:19
На сегодняшний день жилищный кризис является самой острой проблемой для испанского общества . Решение этого вопроса стало полем жесткого политического противостояния между правящими социалистами и оппозиционной Народной партией . В начале 2025 года премьер-министр Испании Педро Санчес представил масштабный план из 12 пунктов, направленный на борьбу с «чрезвычайной ситуацией в жилищной сфере» . По мнению премьера, без радикальных мер страна рискует окончательно разделиться на две касты: наследников недвижимости, имеющих возможность тратить деньги на развитие и путешествия, и пожизненных арендаторов, которые всю жизнь работают только на оплату чужих метров .
Инициативы социалистов включают в себя:
- Законодательное ограничение роста цен на аренду в проблемных регионах .
- Передачу огромных земельных фондов новой госкомпании для строительства тысяч единиц социального жилья для молодежи .
- Налоговые льготы для тех, кто сдает пустующее жилье по доступным ставкам, и повышенные налоги для владельцев туристических апартаментов .
- Одиозный налог до 100% на покупку жилья гражданами стран, не входящих в Евросоюз (с правом регионов самостоятельно определять ставку) .
Консерваторы из Народной партии (НП) называют такие меры «ксенофобскими» и предлагают диаметрально противоположный подход: «меньше правительства, больше строительства» . Они делают ставку на свободный рынок, предлагая снизить налоги для девелоперов и упростить регулирование, чтобы вернуть темпы застройки времен начала нулевых . С их точки зрения, ограничение арендной платы — это катастрофа, отпугивающая инвесторов, поэтому они предлагают стимулировать арендодателей через льготы, а не через принуждение .
Различаются и взгляды на саму природу оккупации. Социалисты видят в сквоттинге социальную реакцию на кризис и делают упор на профилактику и посредничество . Народная партия же считает окупосов симптомом «опасной болезни» и неуважения к частной собственности, настаивая на криминализации захватов и создании спецподразделений полиции для мгновенного выселения .
Законодательные реформы: Революция 2025 года и судебные тупики 1:53:31
Долгое время антисквоттерские законы в Испании буксовали из-за политических разногласий и решений судов, отменявших региональные инициативы . Важным шагом стала реформа 2018 года, которая позволила подавать иски против «неустановленных лиц» — до этого владельцу нужно было знать паспортные данные захватчика, чтобы начать процесс, что было практически невозможно . Однако даже с этой нормой суды оставались перегруженными, и выселение занимало месяцы, а то и годы .
Настоящий законодательный прорыв произошел 3 апреля 2025 года, когда на федеральном уровне вступил в силу новый закон . Его ключевые положения радикально меняют правила игры:
- Ускоренное выселение: Теперь судебные дела о захвате могут решаться за 15 дней, а после постановления суда у окупосов есть еще 15 дней на выход .
- Уголовный статус: Незаконный захват признается уголовным преступлением независимо от того, является ли объект основным жильем или «дачей» .
- Полномочия полиции: В очевидных случаях (при поимке с поличным) полиция получает право выселять захватчиков в течение 24–48 часов без долгого ожидания ордера .
Несмотря на оптимизм, эксперты настроены скептически. Основная претензия заключается в том, что закон не решает проблему «инки-окупосов» (арендаторов, переставших платить) и не учитывает катастрофическую нехватку ресурсов в судах . Как отмечает один из экспертов, если объем дел утроился, а количество судей осталось прежним, никакие «экспресс-законы» не помогут — это вопрос финансирования, а не просто юридических формулировок . Илья Варламов приводит в пример случай Олега (о котором говорилось ранее в фильме), чье выселение затянулось из-за отпусков секретарей и пассивности судей .
Кроме того, с января 2025 года во всей Испании вводится обязательное «посредничество» — попытка решить конфликт через соцработников и адвокатов до обращения в суд . На бумаге это должно разгрузить систему, но на деле может стать еще одним инструментом затягивания времени для профессиональных окупосов .
Последствия захватов для рынка недвижимости 1:57:18
Страх перед захватом недвижимости уже стал мощным экономическим фактором в Испании . По данным риелторов, квартиры, пустующие из-за ремонта или наследственных споров, теряют в рыночной цене от 5% до 15% именно из-за высокого риска появления сквоттеров . В то же время объекты в закрытых жилых комплексах с консьержем и охраной, напротив, дорожают, так как безопасность становится ключевым требованием покупателей .
Интересно, что, несмотря на медийную панику, сухая статистика выглядит менее пугающей: из 25 миллионов домов в стране оккупировано около 100 тысяч (0,4%), а вероятность захвата для конкретного владельца составляет 0,66% . Тем не менее, мелкие инвесторы и иностранцы все чаще отказываются от покупок, в то время как крупные корпорации и банки, владеющие сотнями квартир, защищены лучше за счет связей и специфических коррупционных механизмов .
Илья Варламов подчеркивает, что борьба с окупосами методами «беспредела» только множит хаос . В итоге за все платят добросовестные граждане:
- Рост издержек: Владельцы тратят огромные суммы на бронированные двери, сигнализации, страховки от захвата и адвокатов .
- Перекладывание рисков: Все эти дополнительные расходы арендодатели включают в стоимость аренды .
- Замкнутый круг: Пытаясь «раскулачить» банки или защитить бедных, активисты добиваются того, что жилье становится еще более дорогим и недоступным для молодежи .
Проблема оккупации превратилась из юридического казуса в системный кризис, где благие намерения политиков о «праве на жилье» обернулись расцветом криминальных схем и вымогательства . Пока государству не удастся навести порядок цивилизованными методами и увеличить фонд социального жилья (который в Испании составляет всего 2,5% против 30% в Нидерландах), рынок недвижимости будет оставаться заложником страха .
