Выход новой картины Андрея Смирнова «За нас и за вас» стал поводом для глубокого разговора о роли исторической памяти, феномене советского тоталитаризма и состоянии современной российской культуры. В интервью для Forbes известный режиссер и актер делится размышлениями о природе конформизма, личном опыте противостояния советской цензуре и надеждах на будущее страны. Эта беседа представляет собой попытку осмыслить травмы прошлого через призму сегодняшних общественных процессов.
🎥 Исторические травмы и современный конформизм 2:13
В центре обсуждения оказывается новый фильм Андрея Смирнова «За нас и за вас», действие которого разворачивается в 1952 году — за полгода до смерти Иосифа Сталина, в разгар «Дела врачей». По словам режиссера, его неослабевающий интерес к историческим травмам, террору и советскому прошлому продиктован тем, что эти темы неразрывно связаны с сегодняшним днем. Режиссер с тревогой отмечает, что в современном российском информационном пространстве регулярно появляются статьи просталинского и антилиберального характера, направленные против достижений 1990-х годов. По мнению Смирнова, обществу еще только предстоит разобраться с 74 годами Советской власти.
Основной причиной того, что исторические точки над «i» до сих пор не поставлены, гость считает незавершенность реформ 1990-х годов. По мнению Смирнова, главной ошибкой того периода стало отсутствие полноценного судебного процесса над Коммунистической партией. Режиссер убежден, что КПСС следовало официально запретить за преступления, в результате которых десятки миллионов людей погибли и сгнили в лагерях. По его словам, сегодня правопреемница советской компартии в лице КПРФ свободно существует и выдвигает депутатов, не чувствуя никакой вины.
В качестве ключевых факторов незавершенного транзита Смирнов выделяет следующие проблемы:
- Отсутствие суда над преступлениями коммунистического режима, из-за чего вопросы исторической ответственности остались подвешенными.
- Неспособность сформировать новый независимый суд, вследствие чего государственная власть по-прежнему остается бесконтрольным «хозяином жизни».
- Сохранение старых психологических комплексов у населения, что при малейшем изменении политического курса привело к возрождению худших советских практик.
Именно этой незавершенностью Смирнов объясняет лавинообразный рост числа доносов в современной России. По его оценке, граждане остались такими же, какими были под Сталиным, а доносительство вновь пользуется доверием и поддержкой государства.
Режиссер констатирует, что в России по сей день отсутствует настоящее гражданское общество, поскольку ни советские, ни постсоветские времена не воспитали подлинных граждан. Большинство соотечественников, как полагает Смирнов, глубоко равнодушны к происходящему наверху и погружены исключительно в повседневную жизнь, поэтому гражданское общество пока остается лишь мечтой.
🚫 Границы дозволенного: цензура «обнаглевшая», но не террористическая 6:54
Комментируя параллели между сюжетом своего фильма и современностью, Смирнов не считает свою картину излишне острой или скандальной. Режиссер утверждает, что «За нас и за вас» — это прежде всего скромная драма о любви, а бытовые детали эпохи, включая аресты и тюремные закоулки, переданы строго в соответствии с исторической реальностью.
Говоря о современной цензуре в России, собеседники сопоставили текущую ситуацию с запретом картины «Капитан Волконогов бежал», которой не выдали прокатное удостоверение. Смирнов характеризует этот фильм как прекрасную и своеобразную, но художественно острую работу, созданную с целью «нанести удар по зрителю». В отличие от нее, свой собственный фильм режиссер считает гораздо более скромным, подчеркивая, что художники обязаны высказываться на темы сталинизма. В то же время блокировку других картин — например, фильма «Пациент №1» о смерти Черненко с Александром Филипенко и Инной Чуриковой — Смирнов называет проявлением «идиотизма и неграмотности цензоров», не понимающих художественную ткань произведения.
Приводя мнение неназванного литературоведа о том, что происходящее сегодня в российской культуре напоминает ранние 1930-е годы с их запретами спектаклей и арестами за творчество (включая дело Жени Беркович и Светланы Петрийчук), Смирнов соглашается лишь частично. По его мнению, между эпохами есть существенные различия:
- В начале 1930-х годов политические процессы и расстрелы были повседневной реальностью, полным ходом шла насильственная коллективизация, а людей сажали целыми селами.
- Советская цензура тех лет полностью зачистила культурное поле, сделав невозможным публикацию сатиры вроде «Собачьего сердца» Михаила Булгакова внутри страны.
- Современная российская власть, как полагает режиссер, на данный момент не является террористической, поскольку массового террора в стране нет, хотя до него «недалеко».
Смирнов констатирует, что сегодня российское общество живет в условиях «обнаглевшей цензуры», ярким свидетельством чего выступает возмутительный, по его оценке, арест Беркович и Петрийчук, в защиту которых он подписал открытое письмо.
Тем не менее режиссер подчеркивает, что целью подлинного искусства никогда не является создание скандала или, напротив, умышленный уход от проблем ради безопасности. Свои фильмы «Француз» и «За нас и за вас» Смирнов снял исключительно на средства частных спонсоров, принципиально не используя государственные деньги.
🎭 Судьба художника: выживание в профессии и культурный код 20:05
Отвечая на вопрос о том, как выживать молодым авторам в условиях жестких ограничений, Смирнов делится собственным профессиональным опытом. После завершения съемок картины «Верой и правдой» в 1979 году режиссер из-за давления цензуры оставил профессию почти на 30 лет. В течение этого длительного периода он зарабатывал на жизнь написанием сценариев, актерской игрой и постановкой спектаклей в театре. Своим молодым коллегам Смирнов дает рекомендацию снимать честное, серьезное гражданское кино и искать независимых спонсоров.
Касаясь темы сотрудничества с артистами, признанными «иностранными агентами», режиссер заявляет, что сам задействовал таких актеров в своих проектах и не столкнулся с какими-либо последствиями. По его мнению, те режиссеры, которые отказываются снимать подобных артистов, делают это исключительно по собственной трусливой инициативе. Усиление давления на культуру в настоящий момент Смирнов связывает с проведением специальной военной операции, в условиях которой активизируются доносчики, однако выражает уверенность, что со временем ситуация обязательно облегчится.
В отношении собственной эмиграции режиссер категоричен: в возрасте 82 лет, имея четверых детей и взрослых внуков, он не планирует покидать Россию. Смирнов вспоминает, что единственная серьезная мысль об отъезде возникала у него на рубеже 1991–1992 годов, во время тяжелых экономических реформ Егора Гайдара. Тогда ему приходилось в четыре часа утра занимать очереди за молоком для грудного сына. В этот момент британская киношкола предложила ему трехлетний контракт на должность заведующего кафедрой режиссуры. Режиссер отказался от этого предложения по глубоко личным причинам:
«Я сказал жене: „Подумай, пацану там полгода, он грудной. Первый язык, на котором он заговорит, будет английский. Этого я пережить не могу. Мой сын должен говорить по-русски"».
Смирнов объясняет эту привязанность своим происхождением — он вырос в семье известного писателя Сергея Смирнова (автора исследования о Брестской крепости), где всегда ценился качественный русский язык. В качестве иллюстрации своего укоренения в отечественной культуре режиссер приводит случай из жизни, когда после четырех месяцев работы в Париже над постановкой «Месяца в деревне» он почувствовал острое удушье от нехватки родной речи. Возвращаясь на поезде, во время двухчасовой стоянки в Бресте он провел все время на перроне, выпивая самогон с белорусскими торговками исключительно ради возможности снова слышать русскую речь.
📜 Личная летопись: от Тамбовского восстановления до «Белорусского вокзала» 36:52
Особое внимание в беседе уделено периоду конца 1980-х годов. С 1987 по 1990 год Андрей Смирнов занимал пост Первого секретаря правления Союза кинематографистов СССР, сменив на этой должности Элема Климова. По словам режиссера, эта статусная должность соответствовала уровню союзного министра. Именно тогда Союз кинематографистов впервые громогласно потребовал отмены государственной цензуры, и Смирнов стал свидетелем того, как цензурный аппарат фактически прекратил свое существование к 1990 году.
Обретенная свобода вдохновила его на изучение темы Антоновского (Тамбовского) крестьянского восстановления. Будучи сугубо городским жителем, Смирнов потратил 10 лет на сбор архивных материалов и написание сценария фильма «Жила-была одна баба». На своем автомобиле ВАЗ-2105 он лично объездил всю Тамбовскую губернию, посещая глухие села. В частности, он исследовал трагедию села Паревка, где карательные войска Михаила Тухачевского за один день расстреляли 80 заложников из числа стариков, женщин и подростков. По воспоминаниям режиссера, коллеги-филологи утверждали, что по результатам этих изысканий он мог бы защитить сразу три научные диссертации: по истории крестьянства, истории Гражданской войны и тамбовской диалектологии.
Оглядываясь на свой советский творческий путь, Смирнов характеризует его как постоянную, изнурительную борьбу с цензурными органами:
- Фильм «Пядь земли» (1964), снимавшийся совместно с Борисом Яшиным, подвергался жестким ограничениям непосредственно на съемочной площадке.
- Короткометражная лента «Ангел» (1967) была отправлена «на полку» на 20 лет, а самому Смирнову фактически запретили работать в кино, вынудив писать сценарии для радио.
- Культовый фильм «Белорусский вокзал» (1970) на этапе сценария едва не был закрыт. Главный редактор Госкино заставил Смирнова и сценариста Вадима Трунина написать письменное обязательство («донос на самих себя»), гарантирующее отсутствие «антисоветчины». В ходе съемок картину закрывали четыре раза по партийной линии из-за «клеветнического показа советской реальности» и «обилия плохой погоды», и спасти ее удалось лишь благодаря заступничеству режиссера Михаила Ромма.
- Мелодраму «Осень» (1974) полностью запретили к показу в границах Москвы — столичные зрители были вынуждены ездить на сеансы в Мытищи и Балашиху. Министр кинематографии мучил режиссера 8 месяцев, требуя вырезать кульминационную сцену в пивной, где heroine падает на колени перед возлюбленным. Смирнов отстоял сцену, лишь написав жалобы в ЦК КПСС, ВААП и Союз кинематографистов.
- Сатирическая картина «Верой и правдой» (1979) об эволюции советской архитектуры была остановлена на середине производства. Директор «Мосфильма» шантажировал режиссера уже потраченным миллионом рублей, вынудив его полностью отказаться от гротескного стиля и значительно ослабить обличительный пафос ленты.
🛖 Эхо послевоенного детства и «Дело врачей» 46:12
Объясняя, почему его творчество сфокусировано не на самих боевых действиях, а на психологических последствиях войны, Смирнов обращается к воспоминаниям детства. Рожденный в 1941 году, он не видел отца до 1946 года, так как тот после победы над Германией продолжал службу на Западной Украине. Семья режиссера пережила тяжелые сталинские репрессии: его деда, видного партийного работника, арестовали в 1942 году по обвинению в антисоветской агитации и осудили на 5 лет лагерей в Потьме (Мордовия).
После этого их трехкомнатную квартиру на Сретенке немедленно уплотнили, оставив бабушке одну комнату. Когда Смирнов с матерью вернулись из эвакуации, а с фронта пришли сыновья, в этой единственной комнате площадью 16 квадратных метров стали жить восемь человек. Режиссер вспоминает, что именно в этой тесноте регулярно собирались фронтовые товарищи отца, чья сокрушительная окопная солидарность, песни и разговоры навсегда сформировали его художественное восприятие послевоенного поколения.
Финальным аккордом этой сталинской атмосферы в новом фильме «За нас и за вас» стал выбор 1952 года. Один из ключевых персонажей — репрессированный философ, роль которого исполнил Андрей Смоляков, — является собирательным образом, вдохновленным судьбами двух выдающихся мыслителей. Смирнов ориентировался на фигуру Густава Шпета, расстрелянного в 1938 году, и Алексея Лосева, который выжил на Беломорканале и впоследствии преподавал в институте имени Герцена.
Этот период, по мнению режиссера, стал пиком паранойи тоталитарного режима, выразившейся в «Деле врачей». Смирнов пересказывает исторический контекст: личный врач Сталина Владимир Виноградов констатировал ухудшение здоровья диктатора и порекомендовал ему прекратить работу, что вызвало ярость вождя и немедленный арест медика. Как утверждает режиссер, Сталин, вероятно, вспомнил визит психиатра Владимира Бехтерева в 1929 году, который после осмотра генсека конфиденциально заявил близким, что страной правит сумасшедший (после чего сам Бехтерев скоропостижно скончался при невыясненных обстоятельствах). В ходе «Дела врачей» на одного русского доктора приходилось по 20–30 еврейских специалистов; под жестокими пытками их заставляли признаваться в шпионаже в пользу США. Лишь смерть диктатора в марте 1953 года и приход к власти Маленкова и Хрущева остановили эту волну террора и открыли двери ГУЛАГа.
🇪🇺 Либеральный прогноз и вера в европейское будущее 54:10
Обсуждая прозвучавшую в его новом фильме реплику героини о страхе перед американскими бомбардировками и неизбежном бегстве в Сибирь, Смирнов с сожалением констатирует, что современная антизападная риторика и запугивание угрозой НАТО полностью копируют советские пропагандистские клише. Этот феномен он прямо именует историческим «идиотизмом», который продолжает воспроизводиться из-за слабости просветительских усилий.
Несмотря на текущий консервативный разворот, режиссер открыто идентифицирует себя как последовательного либерала и выражает твердую убежденность в том, что историческая альтернатива для страны отсутствует. Смирнов озвучивает долгосрочный оптимистичный прогноз, согласно которому Россия неизбежно вернется на цивилизованный путь развития. По его мнению, этот процесс будет включать в себя несколько фундаментальных этапов:
- Переход к полноценной либеральной экономике и развитой парламентской демократии.
- Проведение масштабной люстрации и полное открытие архивов органов государственной безопасности, что позволит предать гласности имена всех доносчиков.
- Окончательное осознание Россией себя как неотъемлемой части европейской, а не азиатской цивилизации.
- Вхождение России в Североатлантический альянс (НАТО) в качестве долгосрочного геополитического итога.
Размышляя о судьбе своих коллег, покинувших страну — таких как режиссеры Андрей Звягинцев и Кирилл Серебренников, — Смирнов настаивает, что они остаются важнейшей частью национальной культуры, независимо от географического положения или языка их новых картин (включая англоязычные проекты Звягинцева в Европе). Их ментальный адрес и художественное мышление, по убеждению режиссера, навсегда останутся российскими.
В финале беседы, оценивая перспективы оставшихся в России творческих людей на фоне дела Беркович и Петрийчук, Смирнов признает, что профессия режиссера или писателя в России исторически всегда оставалась опасной, а периоды свободы были лишь краткими исключениями. Тем не менее он сохраняет веру в творческую интеллигенцию, подчеркивая, что настоящий талант обладает способностью преодолевать любые стесненные условия и находить пути для самовыражения.
