В рамках Всемирного фестиваля науки (World Science Festival) известный физик-экспериментатор Мария Спиропулу представила детальный анализ фундаментального устройства Вселенной, эволюции Стандартной модели и путей преодоления её концептуальных ограничений. Лекция охватывает полувековую историю открытий от субатомных частиц до масштабных экспериментов на Большом адронном коллайдере (БАК). Главный сюжет разворачивается вокруг природы массы, суперсимметрии и поиска загадочной темной материи, способной полностью перевернуть современные представления о космосе.
🌌 Стандартная теория: фундамент современной физики микромира 0:05
Мария Спиропулу начинает свое выступление с шутливого замечания: для физика-экспериментатора выступать в строгом вечернем костюме — дело крайне необычное. Переходя к сути, она сразу вводит ключевой тезис: то, что мы сегодня считаем элементарным и принимаем в качестве первичных составляющих природы, в будущем может радикально измениться. Современная наука оперирует приближениями для описания законов природы, постоянно перепроверяя и исследуя то, что находится за их пределами.
Основой этого описания служит знаменитая Стандартная модель, которую сама Спиропулу предпочитает называть «Стандартной теорией». По её мнению, эта концепция заслуживает высшей похвалы, поскольку она была экспериментально подтверждена на огромном диапазоне пространственных и энергетических масштабов — вплоть до 24 порядков величины — с точностью до одной промилле на основе более чем сотни независимых измерений. Ни в одной другой научной дисциплине не существует теории, способной столь успешно описывать такое множество разнородных явлений.
В качестве базовой структуры здесь выступает квантовая теория поля. В коллайдерной физике самым интуитивным и наглядным языком описания стали диаграммы Фейнмана. Спиропулу объясняет, что эти графики с их линиями, стрелками и волнистыми кривыми были приняты в качестве стандарта именно ради удобства исследователей. Общепринятая конвенция гласит: диаграмма показывает взаимодействие, где исходные частицы слева превращаются в конечные частицы справа через обмен промежуточной виртуальной частицей в центре.
В качестве примера физик приводит процесс электрон-позитронной аннигиляции:
- Две исходные лептонные частицы уничтожают друг друга.
- В центре диаграммы рождается виртуальный фотон — переносчик электромагнитного взаимодействия.
- Этот фотон затем распадается, порождая пару из кварка и антикварка.
- Параллельно из внешней линии излучается глюон — квант сильного взаимодействия.
Каждой вершине (вертексу), линии и изгибу на таком графике студент-физик может сопоставить строгое математическое выражение, что позволяет рассчитать скорость и вероятность протекания конкретной реакции.
🧬 Чертеж Вселенной и классификация элементарных частиц 4:31
Когда графический язык переводится на язык строгой математики, картина существенно усложняется. Спиропулу демонстрирует фундаментальное уравнение Стандартной модели, замечая с иронией, что для обычного человека этот «чертеж Вселенной» выглядит как китайская грамота, хотя физик без труда прочитает в нем типы взаимодействий и хиггсовские поля. Однако в первоначальном виде этого уравнения есть поразительная деталь: там нет ни одного массового члена — ни для электрона, ни для бозона Хиггса, ни для какой-либо другой частицы. В своем исходном состоянии Стандартная теория описывала мир, где частицы не имели естественной массы, что, как шутит исследовательница, находится в яростном противоречии с повседневным опытом, когда мы взвешиваемся. Масса появляется позже, за счет динамических эффектов.
Традиционная классификация делит элементарные составляющие материи на два блока:
- Кварки (верхний блок): верхний (up), нижний (down), очарованный (charm), странный (strange), истинный (top) и прелестный (bottom).
- Лептоны (нижний блок): электрон, мюон, тау-лептон и три соответствующих им типа нейтрино.
Справа располагается колонка бозонов — переносчиков фундаментальных сил: фотон, глюон, нейтральный Z-бозон и заряженные W-бозоны. Эта категоризация основана на симметриях взаимодействий и квантовомеханических свойствах частиц, включая их массы. В распределении масс наблюдаются определенные паттерны, но их истинная природа остается открытым вопросом.
Ключевым свойством для разделения частиц служит спин. У кварков и лептонов спин равен 1/2 (фермионы), а у переносчиков взаимодействий — 1 (бозоны). Гравитацию и её гипотетический переносчик с другим спином Спиропулу в эту схему намеренно не включает, признаваясь, что она «очень боится гравитации», поскольку та неизбежно привносит в расчеты массу темных загадок.
Для объяснения природы спина Спиропулу использует наглядную аналогию с балетом и вращением. Если обычный человек совершит полный оборот на 360 градусов, он увидит мир в точности таким же, каким его оставил. Однако фермион со спином 1/2 ведет себя иначе. Физик сравнивает его с системой из собственной руки и зажатой в ней бутылки: при повороте в пространстве на 360 градусов система приобретает дополнительную фазу. Чтобы вернуться в исходное квантовое состояние, фермиону необходимо совершить еще один полный оборот — в общей сложности 720 градусов. По мнению лектора, если бы Вселенная состояла только из бозонов, построить её теорию было бы чрезвычайно просто; именно фермионы представляют собой наиболее сложную часть для понимания устройства мира.
Спиропулу также делится личными воспоминаниями из студенческих времен: когда она училась, считалось, что истинный кварк (top-кварк) обладает меньшей массой, чем W-бозон, и последний должен распадаться на top- и bottom-кварки. Однако затем top-кварк был экспериментально открыт и оказался огромным — его масса составила около 170 ГэВ, и ситуация перевернулась: теперь уже сам top-кварк распадается на W-бозон и b-кварк-.
Говоря о распадах частиц в квантовом мире, исследовательница предостерегает от буквального понимания: когда одна частица распадается на две или три другие, это вовсе не означает, что она изначально содержала их внутри себя. Речь идет о квантовомеханическом процессе трансмутации — переходе одного квантового состояния в другие.
💥 Спонтанное нарушение симметрии и обретение массы 11:55
Экспериментальные ограничения жестко направляют мысль теоретиков. Так, сильное ядерное взаимодействие, переносимое глюонами, удерживает кварки внутри протона. Известно, что время жизни протона колоссально и сопоставимо со временем жизни самой Вселенной — это один из строжайших ориентиров при построении новых моделей.
Полный каркас Стандартной модели был сформулирован в 1967 году, еще до того, как поле Хиггса или соответствующая частица были подтверждены экспериментально. Само хиггсовское поле крайне трудно обнаружить напрямую: для этого его нужно «возбудить», затратив колоссальную энергию на рождение реальных частиц, что и объясняет столь долгий путь к его открытию. Переход от изначального безмассового уравнения к итоговому детальному описанию Стандартной модели происходит через механизм, называемый спонтанным нарушением симметрии. Вследствие определенной динамики поле Хиггса перестраивается, и частицы приобретают массу.
Многие популяризаторы утверждают, что Стандартная модель проста и красива, однако Спиропулу демонстрирует реальный вид развернутого математического лагранжиана, иронично комментируя истинные масштабы этой «простоты». В этой громоздкой формуле наконец появляются члены, отвечающие за массы частиц и массу самого бозона Хиггса. За всеми кварками, лептонами и калибровочными бозонами скрывается именно поле Хиггса, поиски которого велись более 40 лет-. После своего обнаружения бозон Хиггса стал настоящей «суперзвездой» мировой науки, поскольку без него вся триумфально подтвержденная Стандартная теория оставалась бы в подвешенном состоянии, лишенная понимания природы происхождения массы.
🚀 История ускорителей: от настольных приборов до «Годзиллы» под Женевой 14:43
Чтобы прийти к современному триумфу, физике пришлось пройти долгий путь. Век назад, когда ускорителей еще не существовало, ученые использовали естественные лаборатории Вселенной — космические лучи. Высокоэнергетические протоны, рожденные при вспышках сверхновых, бомбардируют земную атмосферу, сталкиваются с атомами газов и порождают каскады субатомных частиц (таких как пионы и мюоны), которые впоследствии исследователи научились воспроизводить искусственно.
Создание рукотворных ускорителей основано на принципе работы обычной батарейки: заряженным частицам (электронам или протонам) придается импульс с помощью электрических полей. Чтобы получить протоны, достаточно «ободрать» электроны у атомов водорода. Затем эти частицы запускаются по круговой орбите, окруженной мощными магнитами, накачиваются энергией и сталкиваются. Великим прорывом XX века стал переход от экспериментов с фиксированной мишенью к встречным пучкам (коллайдерам), что позволило совершить множество открытий, включая обнаружение top-кварка-.
Эволюция масштабов поражает:
- Первый циклотрон Эрнеста Лоуренса в Беркли имел диаметр всего 11 дюймов и помещался на ладони.
- Современный Большой адронный коллайдер (БАК) имеет длину окружности 27 километров.
По словам Спиропулу, физика столкнулась с технологическим пределом материалов: ускорители превратились в настоящих «машинных Годзилл». На переднем крае ускорительных технологий сейчас стоит задача совершить обратный маневр — найти новые физические методы ускорения, чтобы ужать установку масштаба БАК до размеров лабораторного стола.
Спиропулу описывает собственную научную траекторию через призму этих гигантских машин:
- Начало пути в студенческие годы в Германии на синхротроне, где она занималась материаловедением с использованием синхротронного излучения.
- Стажировка в CERN, которая полностью очаровала её возможностью самостоятельно собрать прототип эксперимента, откалибровать его и настроить систему сбора данных для детектора DELPHI на коллайдере LEP-.
- Работа на коллайдере Тэватрон (Фермилаб, США) в течение 10 лет.
- Работа на Большом адронном коллайдере на протяжении последующих 11 лет.
Как отмечает экспериментатор, создание, тестирование детекторов и последующий анализ накопленных терабайтов информации — это долгий, требующий десятилетий путь, прежде чем команда сможет заявить о крупном результате вроде открытия Хиггса. При этом даже сейчас, зная, что бозоны получают массу через хиггсовский механизм, физики не имеют ни малейшего представления, почему сила связи поля Хиггса с электроном меньше, чем с мюоном, и меньше, чем с тяжелым тау-лептоном. По мнению Спиропулу, эти паттерны масс остаются абсолютной загадкой-.
🔄 Квантовое смешивание и нейтринные осцилляции 20:16
Физическая реальность усложняется тем, что в квантовом мире существуют так называемые массовые состояния частиц и их калибровочные (вкусовые) состояния. Кварки и лептоны не являются «чистыми» в привычном смысле — они смешиваются между собой, то есть в каждом конкретном типе частицы содержится примесь других вкусов. Изучение интенсивности этого смешивания критически важно, так как за ним может скрываться ответ на один из фундаментальных вопросов космологии: почему наша Вселенная заполнена почти исключительно материей, в то время как антивещество практически отсутствует?
Для кварков эта динамика описывается матрицей Кабиббо — Кобаяши — Маскавы (матрица CKM). Исследования в этой области ведутся уже полвека, ученые измеряют углы смешивания и так называемую фазу нарушения CP-симметрии (зарядовой сопряженности и пространственной четности)-. Нарушение CP-симметрии как раз и позволяет объяснить дисбаланс вещества и антивещества. Анализируя структуру матрицы CKM, можно заметить, что её диагональные элементы близки к единице (наиболее сильные переходы), а внедиагональные элементы симметрично убывают до крайне малых величин вроде 0.03 и 0.008. Экспериментальная проверка этих осцилляций проводилась на фабриках B-мезонов: на установке Bell в Японии, BaBar в Стэнфордской лаборатории SLAC и продолжается на детекторе LHCb в CERN-.
В лептонном секторе ситуация оказалась еще более запутанной. Спиропулу признает, что первоначальные теоретические предсказания для нейтрино оказались полностью неверными: теоретики считали эти частицы безмассовыми. Однако эксперименты доказали, что нейтрино обладают крошечной массой, поскольку они осциллируют (превращаются на лету из одного типа в другой). При этом параметры их смешивания полностью разошлись с ожиданиями. Например, угол смешивания $\theta_{13}$ оказался равен 9.6 градуса, хотя до измерений предполагалось, что он будет ничтожно мал — порядка $10^{-10}$-. Матрица смешивания лептонов демонстрирует хаотичные, распределенные по всему объему значения, в корне отличающиеся от упорядоченной матрицы кварков, и физики пока не понимают причин этой аномалии.
Этот научный триумф также ковался 50 лет: от первопроходца Рэймонда Дэвиса на шахте Хоумстейк, которого многие поначалу считали безумцем, когда он зафиксировал дефицит солнечных нейтрино, до экспериментов Super-Kamiokande в Японии и SNO в Канаде, окончательно подтвердивших реальность нейтринных осцилляций-. Квантовый мир устроен так, что три физически наблюдаемых состояния нейтрино представляют собой тонкую смесь трех базовых вкусовых состояний, но масштабы этого смешивания в разы превосходят кварковый сектор-. По мнению Спиропулу, для разгадки динамического происхождения масс фермионов и поиска скрытых симметрий физикам может потребоваться расширенный хиггсовский сектор — то есть допущение, что в природе существует не один, а несколько бозонов Хиггса-.
📊 БАК в действии: терабайты данных и детекторы-гиганты 28:30
Обнаруженный бозон Хиггса принципиально отличается от всех ранее известных частиц: его спин равен нулю. До этого момента наука никогда не сталкивалась с элементарными частицами с нулевым спином. Спиропулу подчеркивает, что Хиггс фактически представляет собой новую, пятую фундаментальную силу природы, хотя терминологически ученые привыкли связывать силы только с векторными бозонами со спином 1-.
Чтобы поймать эту ускользающую силу, под границей Франции и Швейцарии на глубине около 100 метров было развернуто грандиозное кольцо БАК-. Физик демонстрирует таймлапс строительства детектора ATLAS: в туннеле монтировался гигантский калориметр и окружающая его паукообразная структура тороидальных магнитов, необходимых для искривления траекторий частиц и вычисления их импульсов-. Внутри кольца установлено около 1300 сверхпроводящих дипольных магнитов длиной 14 метров каждый. Уникальная технология позволяет двум пучкам протонов двигаться в противоположных направлениях внутри единого магнитного поля в одной трубе, разделяясь лишь в точках столкновений. Спиропулу отмечает, что эта концепция была предложена Джоном Блюэттом в Брукхейвенской лаборатории еще в 1970 году, но её проигнорировали при проектировании американского проекта сверхпроводящего суперколлайдера (SSC)-. Для работы магнитов БАК требуется около 9 тонн жидкого гелия — это самая большая концентрация гелия во Вселенной, что, как шутит лектор, взвинтило мировые цены на этот газ.
Второй ключевой эксперимент — детектор CMS (Компактный мюонный соленоид) — строился иначе: его узлы собирали на поверхности и спускали под землю в виде 12 огромных сегментов, подобно деталям конструктора Lego, причем самая тяжелая центральная секция с соленоидальным магнитом весила 5000 тонн-.
Спиропулу делится архивным снимком от сентября 2008 года, сделанным на следующий день после первого запуска БАК, где она запечатлена вместе с руководителем проекта Линном Эвансом: «У меня там немытые волосы, у него — непричесанные, и мы бурно обсуждаем успех, одновременно тревожась о будущих столкновениях»-. Как известно, вскоре произошла серьезная авария, но её устранили, и в декабре следующего, 2009 года, именно смена Марии Спиропулу зафиксировала первые в истории столкновения на рекордной энергии, побившей показатели Тэватрона. «На этот раз, несмотря на ночную смену, мои волосы были вымыты, а родители наблюдали за процессом; нам пришлось посреди ночи разбудить руководителя коллаборации Джима Вирди, чтобы зафиксировать мировой рекорд», — вспоминает она с улыбкой-.
Информационная инфраструктура БАК поражает своими масштабами. На этапе детекции система сталкивается с потоком сырых данных объемом от 100 терабайт до 1 петабайта в секунду. Физик сравнивает эти массивы с сетевым трафиком: в 2008 году весь мировой интернет выглядел как маленькая точка на фоне супермагистрали данных БАК. Распределенная вычислительная сеть (Grid) перерабатывает колоссальные объемы — в 2011 году БАК оперировал более чем 25 петабайтами информации в год, оставляя далеко позади сервера Википедии и Библиотеки Конгресса США. Сеть превратилась в живой организм; Спиропулу отмечает, что, отслеживая трафик, ученые видели даже момент, когда Сирия на несколько дней полностью лишилась интернета-. В будущем физикам предстоит перейти от просто больших данных к «умным данным» и освоить зеттабайты и иоттабайты информации с помощью самоорганизующихся интеллектуальных сетей-.
🍯 Междисциплинарный мост: Хиггс в физике твердого тела 44:05
Для многих это станет сюрпризом, но концепция бозона Хиггса пришла вовсе не из чистой теории элементарных частиц. Параллельно эти идеи развивались в физике конденсированного состояния (материаловедении) при изучении ферромагнетиков-. Ученые заметили, что при изменении температуры внутри материалов происходят процессы нарушения симметрии — например, металл становится постоянным магнитом или теряет магнитные свойства. Проводить такие исследования на материалах гораздо проще: их можно сжать, нагреть или измерить их термоэлектрические свойства.
Профессор Чикагского университета Йоитиро Намбу получил Нобелевскую премию именно за концепцию спонтанного нарушения симметрии, и в своей нобелевской лекции он детально говорил о «взаимном перекрестном опылении» (cross-fertilization) между физикой твердого тела и физикой частиц-. Они делят между собой единый математический язык квантовой теории поля и схожие феномены, несмотря на колоссальную разницу в пространственных масштабах.
Спиропулу приводит конкретные аналоги нарушенных симметрий:
- В ферромагнетиках нарушение вращательной инвариантности порождает спиновые волны.
- В кристаллах нарушение трансляционной симметрии кристаллической решетки порождает фононы (кванты звука).
- В сверхпроводниках нарушение калибровочной симметрии числа частиц приводит к образованию куперовских пар.
Когда эти принципы переносятся на физику элементарных частиц, ключевое отличие заключается в том, что вместо кристаллической решетки или куска металла ученые имеют дело с квантовым вакуумом. Знаменитый потенциал «мексиканской шляпы» наглядно иллюстрирует этот процесс: состояния, скатывающиеся на дно желоба, соответствуют хиггсовским модам, а движения по кругу вдоль желоба порождают фазовые моды, формирующие массы W- и Z-бозонов-. Физик Филип Андерсон в своей знаковой статье 1972 года «Больше — значит другое» (More is different) прямо указал, что квантовый вакуум ведет себя как сложная многочастичная система. Наш мир устроен иерархически: после нарушения симметрии возникает сложность взаимодействий, и Вселенную нельзя рассматривать как набор изолированных, ни с чем не граничащих кирпичиков-.
Более того, физики научились буквально выуживать локальные хиггсовские состояния внутри лабораторных материалов — в бозе-эйнштейновских конденсатах и сверхпроводниках. Энергетические масштабы там несопоставимы с космическими: они на 13 порядков меньше энергий истинного космического вакуумного Хиггса. Спиропулу упоминает недавнюю встречу с коллегами из Института Макса Планка, где исследователи с помощью трех лазеров бомбардировали решетку из атомов рубидия, переводя её в состояние фазового перехода между супержидкостью и изолятором. Именно в точке этого перехода в экспериментальных данных зафиксировался локальный аналог бозона Хиггса, работающий на микроскопической частоте в 400 Герц (для сравнения, 1 ТГц эквивалентен примерно 1 эВ)-. В физике твердого тела подобных «хиггсов» множество, но фундаментальные законы их симметрий идентичны.
🛡️ Проблема иерархии, суперсимметрия и конец «ванильных» моделей 50:12
Несмотря на триумф 2012 года, когда ученые открыли Хиггс, физическое сообщество столкнулось с тяжелым концептуальным вызовом-. Дело в том, что в рамках чистой квантовой теории поля хиггсовские квантовые поправки из-за виртуальных петель частиц могут расти до гигантских масштабов, оказываясь значительно больше массы самого бозона. Как иронизирует Спиропулу, это все равно как если бы ваш обед весил больше, чем вы сами; такая математическая патология указывает на глубокую нестабильность теории.
Решением этой проблемы призвана стать концепция суперсимметрии (SUSY). Она вводит новое квантовое измерение — суперпространство, где к обычным пространственно-временным координатам добавляется дополнительный квантовый сектор. В этой схеме каждая известная частица обретает своего суперпартнера с противоположным типом спина: например, обычному фермиону-электрону соответствует бозон «сэлектрон» со спином 0-. Математически введение суперчастиц приводит к тому, что их диаграммы Фейнмана в точности сокращают опасные расходимости исходных диаграмм, исцеляя патологию поля Хиггса-. Суперсимметрия фактически удваивает спектр известных частиц. На резонный вопрос скептиков, зачем искусственно усложнять мир, Спиропулу отвечает: ценность SUSY в том, что на выходе она дает гораздо больше фундаментальных ответов, чем закладывалось в её базовые постулаты, и именно поэтому физики не отказываются от нее вот уже 40 лет-.
Однако измеренная масса бозона Хиггса в 125-126 ГэВ преподнесла сюрприз. По мнению Спиропулу, эта цифра оказалась пограничной и крайне неудобной для теоретиков:
- Для минимальной суперсимметричной Стандартной модели (MSSM) масса 126 ГэВ находится на самом верхнем пороге допустимого, что заставляет ученых отказываться от простых («ванильных») моделей SUSY в пользу более сложных теоретических расширений-.
- Для теорий составного (композитного) Хиггса, предполагающих сильную внутреннюю динамику, эта масса, напротив, выглядит слишком заниженной.
Если в мире нет никакой другой, еще не открытой физики, то масса Хиггса в 126 ГэВ указывает на потенциальную метастабильность нашего вакуума-. Текущее состояние Вселенной оказывается ложным вакуумом, находящимся на грани устойчивости в потенциале «мексиканской шляпы»-. В силу законов квантовой механики существует вероятность туннелирования Вселенной из ложного вакуума в истинный, энергетически более выгодный. В таком случае наш мир мгновенно переродится в совершенно ином физическом качестве. Разумеется, расчетное время такого распада составляет от $10^{100}$ лет, что успокаивает обывателей, но физикам необходим точный ответ. Введение суперсимметрии полностью ликвидирует эту проблему, стабилизируя вакуум и убирая метастабильную зону с фазовой диаграммы масс Хиггса и top-кварка-.
🌌 Охота на темную материю и ультиматум экспериментаторов 1:00:54
Главный бонус суперсимметрии, по мнению Спиропулу, стал её самым захватывающим следствием: уравнения SUSY автоматически порождают легчайшую суперсимметричную частицу (в частности, нейтралино), которая идеально подходит на роль гипотетической темной материи-. Наша видимая Вселенная, включающая звезды, газ и нас самих — это лишь крошечная доля космического бюджета. Астрофизические наблюдения показывают, что энергетический баланс космоса распределен следующим образом:
- Около 23% приходится на невидимую темную материю.
- Около 73% составляет еще более загадочная темная энергия.
- Менее 4% — это привычное нам барионное вещество.
Исторически существование темной материи было выведено из динамики космических объектов. Спиропулу напоминает о Фрице Цвикки, венгерском физике из Калтеха, который применил теорему вириала к скоплениям галактик (тогда их называли туманностями) и обнаружил, что их реальная масса в 500 раз превосходит массу светящегося вещества-. Цвикки, как отмечает лектор с иронией, обладал крайне скверным характером, его никто не любил, и поэтому его революционной публикации 1933 года попросту никто не поверил-. Позже Вера Рубин подтвердила этот вывод, измерив кривые вращения звезд в галактиках-. Согласно законам Ньютона, скорость звезд на окраинах должна падать, однако графики Рубин оставались плоскими, доказывая, что галактики погружены в массивные невидимые гало темной материи-. Еще одно неопровержимое свидетельство — гравитационное линзирование, когда темная масса искажает свет далеких галактик, создавая в телескопах характерные дуги-линзы-.
Поскольку за последние годы ни один подземный или космический эксперимент не поймал конкретную частицу, физика переживает своеобразный ренессанс: расплодились десятки альтернативных моделей — от теплой темной материи и аксионов до куболов (Q-balls) и стерильных нейтрино-. Эксперименты (например, наблюдение за столкновением скопления Пуля) доказывают, что темная материя практически не взаимодействует сама с собой и с обычным газом через электромагнитные силы-. Также полностью исключено её взаимодействие через Z-бозоны слабых сил. Однако лазейка остается: темная материя может коммуницировать с нашим миром через так называемый «хиггсовский портал». И сейчас наземные детекторы совместно с БАК вплотную подошли к границам этой зоны, чтобы дать окончательный ответ-.
Спиропулу формулирует масштабную многолетнюю программу глобальных исследований, которая должна объединить ядерную физику, астрофизику, космологию и физику частиц для решения ключевых задач-:
- Выяснить, является ли Хиггс порталом в темную материю.
- Изучить электрослабый бариогенезис и фазовые переходы в ранней Вселенной, давшие массу частицам-.
- Понять, как поле Хиггса связано с крошечными массами нейтрино, космологической инфляцией и темной энергией-.
В завершение лекции Мария Спиропулу делает смелый прогноз: если суперсимметрия действительно является решением проблемы хиггсовской стабильности, то в ходе следующего запуска БАК на повышенной энергии около 14 ТэВ ученые обязаны обнаружить суперпартнера глюона — глюино — на энергетическом уровне порядка 1.4–1.5 ТэВ-,.
Если же этого не произойдет, физик ставит жесткий ультиматум всей индустрии: «Если на следующем этапе мы не найдем суперпартнеров в тех масштабах, где мы их ожидаем, вы застанете меня отдыхающей на пляже. Потому что это будет означать, что нашей науке требуются абсолютно новые, принципиально иные идеи»-.
