«Возможно, астероиды — это кнопки перезапуска Вселенной, когда мы заходим слишком далеко», — рассуждает Джо Роган, задаваясь вопросом о хрупкости человеческих цивилизаций перед лицом космических катастроф. В этом выпуске Моше Кашер проходит путь от хасидского детства и наркозависимости до философского осмысления жестового языка и природы бытия. От медицинских преступлений до теории мультивселенной — это разговор о том, как глубоко мы заблуждаемся в своих представлениях об истории и реальности.
🎱 От бильярдных притонов до инсайдов UFC: как рождаются азарт, дисциплина и древние табу 2:44
Литературный монастырь: почему комикам тяжело писать книги 2:44
Написание книги для стендап-комика — задача специфическая. Моше Кашер (Moshe Kasher) делится, что для многих его коллег по цеху этот процесс напоминает скучную домашнюю работу. Сам Моше, часто практикующий на сцене импровизационный крауд-ворк, называет литературный труд его полной творческой противоположностью. На сцене артист постоянно получает мгновенный фидбек, в то время как за письменным столом он превращается в своего рода монаха, кропотливо создающего произведение в полном уединении. Джо Роган (Joe Rogan) подтверждает эту сложность личным опытом: когда-то он заключил контракт на книгу, но столкнулся с жестким давлением издателей. От него требовали сохранять эстрадный темп и выдавать строго определенное количество шуток в минуту, а затем и вовсе предложили просто переписать его стендап-выступления на бумагу. Посчитав такой подход абсурдным, Джо вернул аванс, выбрав свободу мысли, хотя в итоге отложил книгу из-за нехватки времени на комедийный материал.
В тени луз: подпольная культура американских пул-холлов 4:18
Разговор о книгах плавно перетекает в обсуждение личных увлечений, и Джо Роган признается в давней одержимости профессиональным бильярдом, который помогает ему «перезагрузить мозг». Собеседники вспоминают культовую психологическую драму «Бильярдист» (The Hustler), снятую по роману Уолтера Тэвиса, также написавшего «Ход королевой». Джо Роган вспоминает свою юность в Уайт-Плейнс, Нью-Йорк, где он буквально жил в местной бильярдной. Примерно в 23 года Джо вместе с другом-комиком Джоном открыл для себя закрытый мир, наполненный криминальными авторитетами, хастлерами и азартными безумцами, готовыми ставить деньги даже на скорость дождевых капель. Эта маргинальная «холостяцкая культура» сформировалась в Нью-Йорке еще в начале XX века, став пристанищем для мужчин, выброшенных на обочину общества после войн и Великой депрессии. Ярким примером их скрытого гения стала история, как бывший заключенный и 16-летний парень играли в «шахматы в уме», просто называя ходы вслух. Подобный уличный интеллект Роган сравнивает со способностями рэпера Jay-Z, который держит сложнейшие структуры текстов в голове, никогда их не записывая. Примечательно, что само слово «пул» произошло от практики объединения денег (pooling money) для ставок.
Сливы в октагоне и безумие рестлинга: изнанка букмекерских скандалов 10:14
Любая игра рано или поздно эволюционирует в азартные ставки, привлекающие большие деньги. Джо Роган напоминает о недавнем строгом запрете на любые ставки внутри UFC для бойцов и их команд. Поводом послужили серьезные подозрения в адрес одного из элитных тренеров лиги: по версии следствия, он знал о скрытых травмах своих подопечных и сливал эту информацию закрытым интернет-группам капперов. Крупные суммы ставились на соперников, что фактически приравнивается к инсайдерской торговле на бирже. Роган подчеркивает, что подобные махинации стоят в одном шаге от организации «договорных боев», что смертельно опасно для репутационной чистоты смешанных единоборств. Ирония судьбы заключается в том, что сегодня UFC делит одну материнскую компанию с WWE — миром театрального рестлинга. Обсуждая эксцентричного миллиардера Винса Макмэна (Vince McMahon) и его шокирующие утекшие текстовые сообщения, Джо отмечает, что на таком уровне власти люди буквально выходят за рамки реальности. Становясь «хиллами» (антигероями) в настоящей жизни, они живут индустрией круглосуточно, как легендарный Рик Флэр, пока у этой машины буквально не отвалятся колеса.
Формула мега-дисциплины: от Скалы до мысленных шахмат 13:29
Редким исключением, чьи «колеса» остаются в идеальном состоянии, Джо Роган называет Дуэйна «Скалу» Джонсона, с которым ему доводилось тренироваться лично. Секрет успеха таких людей кроется не столько в уникальном интеллекте, сколько в колоссальной дисциплине. Роган убежден: если бы Скала или легендарный баскетболист Майкл Джордан направили этот уровень упорства в науку, они стали бы выдающимися учеными. На вершине мирового спорта физиологическая разница между олимпийским чемпионом и пятым местом составляет ничтожные доли секунды. Всё решает ментальная уверенность, если только речь не идет о столкновении с абсолютными генетическими аномалиями вроде Усейна Болта. Генетические лимиты существуют как в спорте, так и в когнитивной сфере. Роган откровенно признает собственные интеллектуальные границы, приводя в пример своего феноменального друга Эрика Вайнштейна (Eric Weinstein), чей масштаб мышления порой откровенно пугает. Впрочем, развитый мозг проявляет себя и в искусстве импровизации: Моше и Джо сходятся во мнении, что опытные стендап-комики обладают феноменально натренированным разумом. Во время спонтанного крауд-ворка на сцене мозг артиста работает как командный пункт, моментально просчитывая и выпуская «интеллектуальные ракеты» панчлайнов.
Медицинский код религий: как древние ритуалы побеждали паразитов 22:26
Размышления о человеческой природе приводят собеседников к теме древней гигиены и санитарии. В эпохи, когда люди жили в условиях тотальной антисанитарии и буквально выливали нечистоты на улицы, вспышки смертоносных болезней были неизбежны. Однако история фиксирует удивительный феномен: во время пандемий Бубонной чумы в Европе иудейские общины страдали от мора заметно меньше остальных. Истинная причина крылась в религиозном законе, предписывающем обязательно мыть руки перед любой трапезой, включающей хлеб. Не имея ни малейшего представления о микробиологии и гермотеории, древние народы эмпирическим путем нащупали механизмы защиты. Роган развивает эту мысль, указывая на очевидный медицинский подтекст большинства религиозных табу. Религиозный запрет на употребление свинины веками защищал общины от смертельно опасного трихинеллеза — паразитарного заболевания, повсеместно встречающегося у свиней и диких медведей. Древнему человеку было невозможно объяснить правила термической обработки мяса, поэтому жесткое религиозное «нельзя» было самым эффективным решением. Аналогично работал и запрет на моллюсков, которые в периоды «красных приливов» накапливают опаснейшие токсины. Эта биологическая угроза никуда не исчезла и сегодня: Джо цитирует недавнюю статью о тридцатилетнем жителе Техаса, который скончался от стремительного заражения агрессивной плотоядной бактерией Vibrio vulnificus после употребления сырых устриц в местном ресторане.
🧠 Интеллект животных и обратная сторона хирургического гения 27:37
Разум за гранью человеческого: от осьминогов до ворон
Джо Роган и Моше Кашер погружаются в дискуссию о том, где пролегает граница между животным и «личностью». Восхищение вызывает осьминог — существо, обладающее феноменальным интеллектом и способностью к мимикрии. Эти моллюски буквально растворяются в ландшафте, подстраиваясь под текстуру кораллов или камней. Однако их природа остается пугающе чуждой: у каждого осьминога есть мощный клюв, способный нанести серьезные травмы, а в дикой природе процесс их добычи рыбаками выглядит почти ритуальным актом — укусом прямо в ствол мозга, отчего животное мгновенно меняет окрас, становясь белым.
Эта интеллектуальная сложность заставляет собеседников задуматься об этике питания. «Чувствуешь ли ты себя странно, поедая существо с таким уровнем интеллекта?» — задается вопросом Джо Роган, признаваясь, что после раздумий об «инопланетной» природе осьминогов он готов отказаться от них как от еды.
В список «умников», вызывающих моральные дилеммы, попадают и другие виды:
- Свиньи: Общепризнанно высокоинтеллектуальные животные, чей разум делает процесс их употребления в пищу психологически некомфортным.
- Вороны: Эти птицы способны на невероятные социальные взаимодействия. Они приносят людям подарки, если те проявляют к ним доброту, предупреждают о приближении чужаков и даже могут начать «атаковать» врагов своего покровителя.
- Хищные птицы: Сокольничие используют поразительный метод приручения: птицу держат в темной комнате неделю, постепенно приучая есть мясо с руки, фактически «перепрошивая» её мозг. При этом, как отмечает Джо, хищники остаются «монстрами», для которых убийство — это автоматический процесс, не зависящий от чувства голода.
Моральный выбор охотника
Для Джо Рогана охота — это не просто способ добычи пропитания, а глубокий, почти сакральный опыт. Он проводит черту между покупкой стейка в супермаркете и самостоятельным выслеживанием добычи в лесу. Охота — это временное вторжение в чужую экосистему, где ты внезапно становишься хищником. В этой среде роли могут меняться: риск столкновения с настоящими хозяевами леса — пумами или медведями — придает процессу пугающую остроту. Джо вспоминает встречу с горной пумой весом более 75 кг, чья мускулатура и леденящий взгляд напомнили о том, насколько уязвимым может быть человек перед лицом скрытного охотника.
🏥 Психопаты в белых халатах: от Маккиарини до Данча 40:26
Разговор переходит в мрачную область врачебной халатности и откровенной психопатии, скрывающейся за фасадом медицины. Собеседники обсуждают шокирующий случай Паоло Маккиарини, который прославился как гениальный хирург, внедрявший искусственные трахеи из пластика. На деле это была катастрофа: Маккиарини ставил эксперименты на людях, которые зачастую не нуждались в критическом вмешательстве, превращая их жизнь в мучения. Даже осознавая провалы своих операций, он продолжал поиск новых «пациентов», демонстрируя поведение манипулятора, одновременно ведущего двойную жизнь.
Не менее ужасающа история нейрохирурга Кристофера Данча (известного по подкасту Dr. Death). Его деятельность в Далласе поражает статистикой: 33 из 37 пациентов получили серьезные увечья или погибли.
- Халатность как стиль: Данч был способен «пришивать» артерии к костям или просто совершать хаотичные манипуляции внутри организма пациента, оставляя людей парализованными.
- Иллюзия компетентности: Джо и Моше отмечают пугающий факт — пациенты слепо доверяют врачам из-за дипломов, забывая, что за ними может скрываться безумец.
Собеседники также упомянули документальную историю Фреда Лейхтера, человека, который занимался проектированием оборудования для смертных казней и оказался втянут в исторические манипуляции, связанные с отрицанием Холокоста. Эти случаи, как и ранее упомянутые темы о сложности медицинских систем, подчеркивают, насколько хрупкой может быть безопасность человека в руках тех, кому мы доверяем самое ценное.
🧠 Тень зависимости, хасидский Бруклин и тайная история жестового языка 55:16
Потерянный серотонин и трезвость в пятнадцать лет 55:16
Разговор Моше Кашера и Джо Рогана затронул глубокие психофизиологические аспекты человеческой уязвимости. Ранее собеседники уже касались темы опасных медицинских преступлений и исторических пандемий, а теперь сравнили тяжелую наркотическую зависимость с мистическим «укусом вампира». Когда человек встает на этот путь, его прежняя личность полностью перерождается под воздействием химических веществ.
Джо Роган подробно объяснил, как именно тяжелые вещества — в частности, метамфетамин — разрушают внутреннюю биохимию. Мета приводит к долгосрочной атрофии мозга и циклической ловушке: он уничтожает естественную способность вырабатывать серотонин. В результате мозг зависимого физически не может испытывать радость без новой дозы, а на восстановление нейронных связей уходят годы. Роган отметил, что если от героина люди чаще погибают из-за мгновенной передозировки, то под воздействием мета они медленно и необратимо сходят с ума.
Вспоминая культуру бильярдных залов, о которой шла речь в первой главе, Джо рассказал о своем старом знакомом Джонни. Тот был гениальным игроком в бильярд профессионального уровня и мог в уме проводить сложнейшие математические расчеты быстрее калькулятора. При этом Джонни страдал от тяжелой крэковой зависимости и каждую дозу вынужден был «запивать» сорокаунцевыми бутылками ликера Old English, чтобы заглушить абстиненцию. Сам Джо признался, что в молодости тоже выбирал алкоголь исключительно по упоминаниям в гангстерском рэпе — от ликеров St Ides до дешевого вина Carlo Rossi.
Моше Кашер поделился собственным шокирующим опытом: он полностью завязал с наркотиками и обрел абсолютную трезвость всего в 15 лет. Его путь в бездну начал развиваться невероятно рано — впервые в реабилитационный центр будущий комик попал в возрасте 13 лет. Окончательное решение изменить жизнь пришло к нему на собрании анонимных зависимых для молодежи, где все остальные участники были на 5–10 лет старше него. Кашер рос классическим ребенком с ключом на шее (latchkey kid), предоставленным самому себе на улицах Окленда, что во многом предопределило его раннее падение.
Между светским Оклендом и хасидской общиной Сатмар 58:52
Корни подросткового кризиса Моше Кашера крылись в его уникальном, полном культурных противоречий детстве. Его мать и отец были глухими. После развода родителей отец Моше резко ушел в религию и стал ультраортодоксальным хасидом, примкнув к крайне закрытой и строгой общине Сатмар. Жизнь этой секты настолько изолирована, что напоминает сюжет драматического сериала Unorthodox. Семья мачехи Моше происходила из Нью-Сквер (штат Нью-Йорк) — радикального ультраортодоксального поселения, где женщинам строго запрещено водить автомобили, а члены общины даже в третьем поколении говорят с выраженным восточноевропейским акцентом, поскольку их первым языком остается идиш.
Сам Моше оказался разорван между двумя абсолютно полярными мирами:
-
Девять месяцев в году он проводил в обычной государственной школе Окленда, слушая жесткий калифорнийский рэп исполнителя Too $hort.
-
На оставшиеся шесть недель лета он отправлялся к отцу в Бруклин, в изолированный район Сигейт.
В Бруклине Моше мгновенно переодевали в строгие брюки, вели в ортодоксальную парикмахерскую, надевали кипу, и он превращался в «актера массовки из мюзикла "Скрипач на крыше"». Напряжение внутри общины Сигейт было колоссальным: во время уличных игр в вышибалы ультраортодоксальные дети играли против просто религиозных, а сам Моше, не знавший иврита, воспринимался местными как «гой» (нееврей). Когда он приносил в синагогу молитвенник на английском, на него смотрели как на носителя «алой буквы».
Кашер со смехом вспомнил абсурдный случай из периода подготовки к своей бар-мицве в возрасте 11 или 12 лет. Местный раввин вызвался обучить мальчика основам алфавита. Когда у Моше ничего не получалось, раввин позвал своего старшего сына и приказал ему рассказать английский алфавит. Мальчик запутался и вместо английских букв начал выдавать еврейские: «А, Б, Гимель...». После этого раввин с размаху хлопнул Моше по спине и ободряюще заявил: «Вот видишь! Он тупой в английском, а ты тупой в иврите. Все тупые!». Этот постоянный когнитивный диссонанс — ощущение себя слышащим в мире глухих и чужаком среди ультраортодоксов — и подтолкнул Моше к тяжелой наркозависимости.
Подавление и эволюция американского жестового языка 1:03:42
Важнейшей частью идентичности Моше Кашера стала его принадлежность к сообществу глухих, в котором слышащие люди исторически воспринимаются как враги. Комик подробно изложил Джо Рогану трагическую историю угнетения жестового языка. Еще 300 лет назад единого языка жестов не существовало. Около 90% глухих детей рождаются у слышащих родителей, и в прошлые века такие люди оставались полностью изолированными от культуры, обладая лишь примитивными домашними знаками уровня «передай картошку». Без языка человек был лишен возможности полноценно мыслить и выражать сложные чувства. Лишь в редких семьях с генетической глухотой несколько глухих братьев или сестер могли самостоятельно создать закрытую лингвистическую систему для общения между собой.
Ситуацию изменил французский священник аббат де Л’Эпе (Abbé de l'Épée), который случайно увидел двух глухих сестёр, общавшихся знаками, и осознал, что это полноценный язык. Движимый идеей дать глухим возможность пройти катехизацию и исповедаться, чтобы попасть в рай, он выучил их знаки и открыл первую в мире школу для глухих во Франции. Л’Эпе доказал обществу, что жестовый язык — это самостоятельная лингвистическая система, а не просто перевод устной речи. Чтобы собирать пожертвования, он возил своих лучших учеников по Европе: зрители задавали сложные философские вопросы на французском, аббат переводил их жестами, а глухие ученики писали идеальные ответы мелом на доске, повергая публику в шок.
Позже американец Томас Галлодет (Thomas Gallaudet) приехал во Францию, перенял эту методику и убедил гениального глухого профессора Лорана Клерка (Laurent Clerc) переехать в США. За время плавания на корабле Галлодет выучил базовые знаки, Клерк освоил английский, и вместе они основали первую американскую школу для глухих.
Американский жестовый язык (ASL) сформировался как сложный культурный пласт, объединивший в себе несколько источников:
-
Французский жестовый язык, ставший прочным фундаментом;
-
Уникальный диалект острова Мартас-Винъярд, где из-за генетической аномалии глухим был каждый 25-й житель, и знаками владели абсолютно все островитяне;
-
Жестовый язык равнинных индейцев (PISL), служивший своеобразным межплеменным эсперанто для торговли.
Однако вскоре начался период жестокого подавления. Слышащие педагоги усмотрели в жестовом языке угрозу создания изолированных субкультур (своеобразных закрытых «ваканд» внутри городов). Главным идеологом уничтожения жестового языка стал Александр Грэм Белл, который, несмотря на глухую жену и глухих родителей, возглавил движение за так называемую «оральную систему». Глухих детей начали силой принуждать говорить ртом и читать по губам, полностью запрещая жестикулировать. Как отметил Моше, цитируя Оливера Сакса, обучение глухого человека без использования жестов похоже на попытку научить кого-то японскому языку изнутри звуконепроницаемой будки, просто показывая карточки.
Этот период «двухсотлетней репрессивной тьмы» привел к увольнению всех глухих учителей и разрушению их автономии. Чтобы выжить в оральной системе, глухому человеку нужно было быть гением. Только в 1970-х годах сообщество глухих смогло восстать и вернуть свой законный язык. Мать Моше, родившаяся глухой, прошла через эту жесткую оральную систему и обрела ASL только в 13 лет.
Сам Кашер с детства выполнял роль «недобровольного переводчика» для своей матери на всех медицинских приемах и даже на школьных дисциплинарных комиссиях, где ему приходилось переводить обвинения против самого себя. В завершение темы собеседники обсудили феномен фальшивых сурдопереводчиков на правительственных мероприятиях, вспомнив скандального переводчика-мошенника на мемориале Нельсона Манделы, который в прямом эфире показывал абсолютную бессмыслицу.
🔊 Вибрации звука, остров секретов и геометрия судьбы 1:15:27
Кохлеарные импланты и культура рейвов 1:17:24
Вопрос о том, как сообщество глухих относится к кохлеарным имплантам, остается крайне неоднозначным. Моше Кашер отмечает, что для многих глухих людей их состояние — это не столько инвалидность, сколько культурная идентичность, где барьером является не отсутствие слуха, а коммуникативная пропасть между мирами. Первоначальное неприятие имплантов как «роботизированных механизмов» часто сменяется личным выбором каждого, как это было в случае с матерью Кашера, которая, будучи иконоборцем, решилась на операцию ради полноты ощущений в конце жизни.
Однако опыт использования импланта далек от естественного восприятия звука — он звучит скорее роботизированно. Именно поэтому глухие люди испытывают особую, почти искреннюю любовь к электронной музыке, особенно к техно и хаусу. Для них это не просто звуковой фон, а физический опыт: ритмичный «бум-бум» бас-бочки, который воспринимается всем телом — от ног до самых интимных зон, позволяя «слышать» музыку там, где уши бессильны. Ранее в разговоре они касались истории и эволюции жестового языка.
Культура рейвов стала для этого сообщества естественной средой, где музыка создается скорее для движения, чем для интеллектуального осмысления. Примечательно, что даже при использовании технологий, таких как наушники, передающие вибрации через челюстную кость, основной акцент остается на физическом резонансе. Кашер также предостерегает от легкомысленного отношения к таким операциям: в случае его матери имплант необратимо разрушил внутреннее ухо, что привело к потере равновесия и серьезным проблемам с ориентацией в пространстве, сделав невозможным проведение МРТ из-за встроенных металлических механизмов.
Остров Эпштейна: теория «интеллектуального капкана» 1:23:46
Джо Роган выдвигает смелую гипотезу относительно острова Джеффри Эпштейна, предполагая, что это место функционировало не как обычная площадка для гедонизма, а как тщательно спланированная разведывательная операция. Роган убежден, что заманивание туда выдающихся ученых, физиков и влиятельных политиков было инструментом для создания компромата.
По мнению Рогана, система работала по принципу триангуляции: влиятельных людей сводили вместе в приватной обстановке, чтобы создать сеть взаимозависимостей. Впоследствии это позволяло спецслужбам «мутировать» и контролировать этих лиц, заставляя их поддерживать определенные политические позиции или, напротив, молчать о важных вопросах. Роган и Кашер сходятся во мнении, что вся эта история напоминает сложный, кинематографичный сценарий, в центре которого оказались люди с огромным влиянием в научном мире, чья наивность в отношении того, кто именно их приглашает, стала для них фатальной ловушкой.
Синхронистичность и мультивселенная 1:34:43
Рассуждая о жизненном пути, Моше Кашер делится размышлениями о синхронистичности — случайных событиях, которые при взгляде назад кажутся идеально выстроенными деталями судьбы. Он приводит пример своей матери, которая нашла путь к изучению языка жестов совершенно случайно, благодаря знакомству с глухим сапожником. Для Кашера жизнь — это не предопределенность, видимая из настоящего, а «путь», который обретает смысл только при ретроспективном анализе.
Этот философский поиск приводит их к обсуждению концепции мультивселенной. Роган развивает мысль о бесконечности вероятностей: если рассматривать жизнь как бесконечный радиоциферблат, то в параллельных мирах существуют бесчисленные версии каждого человека, проживающие каждое возможное решение. С этой точки зрения, каждый момент — это точка ветвления, где «я» нынешнее выбирает один из бесконечного числа путей. Несмотря на кажущуюся хаотичность такого существования, оба собеседника признают, что осознанность в текущем моменте, способность чувствовать любовь и музыку наполняют человеческое бытие глубоким, почти метафизическим смыслом, превращая биологическое существование в нечто «чертовски причудливое» и значимое.
🌌 О магии существования и эволюционных предохранителях 140:35
Джо Роган и Моше Кашер начинают разговор с философского осмысления человеческого бытия. Для Кашера история еврейского народа — это череда невероятных испытаний, перемежающихся трагедиями, которые, тем не менее, не лишают существование смысла. Собеседники сходятся на мысли, что жизнь сама по себе — это почти математически невероятное событие: идеальное расстояние до Солнца, наличие атмосферы и озонового слоя, сам факт того, что сознание воплотилось в человеке, а не, скажем, в «счастливом поросенке».
Моше Кашер признается, что для него религия — это не догматы, а сама жизнь, любовь, творчество и общение. Роган подхватывает идею «духовного Плинко» (spiritual Plinko) — метафору, предложенную Питом Холмсом: жизнь состоит из случайных решений, где один неверно завязанный шнурок может привести либо к аварии, либо к получению Нобелевской премии. В этом контексте страх перед будущим часто оказывается контрпродуктивным, так как мы тратим энергию на сценарии, которые никогда не реализуются.
🛡️ Страх как инструмент выживания и одежда как цивилизационный барьер 143:11
Обсуждая природу тревоги, Джо Роган вспоминает свой опыт преподавания боевых искусств. Он всегда говорил ученикам: если вы нервничаете перед турниром, это значит, что вы умны. Нервы — это индикатор того, что вы осознаете все переменные, все опасности и все возможные варианты развития событий. «Деликатный» страх — это огонь, на котором можно готовить, или который может сжечь дом; главное — не позволять ему парализовать вас.
Разговор плавно перетекает к эволюции человека и странностям полового воспитания в современном обществе. Моше Кашер удивляется тому, насколько неестественно человечество стало относиться к сексу, который у других животных протекает без всякой стыдливости.
- Моше Кашер рассказывает, что его мать была крайне прогрессивной: она читала ему и брату книги о сексе, а когда нашла у него порнографию, вместо того чтобы ругать, отвела его в феминистский магазин вибраторов, чтобы подобрать «более качественную эротику с прозой и поэзией».
- Джо Роган отмечает, что даже одежда — это «странное изобретение», которое мы используем, чтобы скрыть наши биологические проявления, что, в свою очередь, порождает культ эротизации того, что скрыто.
- Они также обсуждают теорию, согласно которой потеря густого волосяного покрова у людей напрямую связана с изобретением одежды. Роган обращает внимание на то, что у некоторых народов, живших в суровых условиях, сохранилась высокая волосатость, которая, по мнению некоторых ученых, могла служить «детектором движения» — помогая лучше чувствовать паразитов, таких как постельные клопы.
🦠 Динамика патогенов: от бешенства до «испанки»
Вторая часть беседы посвящена биологическим угрозам. Собеседники сходятся на том, что вирус бешенства — это не просто болезнь, а «древний убийца», который ведет себя как настоящий вампир: он манипулирует поведением хозяина, заставляя его кусать других, чтобы распространиться, и вызывает гидрофобию.
Роган и Кашер обсуждают «Милуоки-протокол» — метод введения пациента в терапевтическую кому при бешенстве, что позволяет организму выиграть время для выработки собственного иммунитета, пока вирус замедляет активность. Они также затрагивают тему мутации вирусов:
- Мутация как стратегия: Вирусы эволюционируют в сторону снижения летальности. Им невыгодно убивать своего носителя слишком быстро; гораздо эффективнее сделать его «ходячим распространителем».
- Испанский грипп: Роган отмечает, что многие жертвы «испанки» умирали не от самого гриппа, а от вторичных инфекций, таких как менингит, которые сегодня легко лечатся антибиотиками.
- Конспирология и реальность: Хотя Кашер шутливо делится своей теорией о том, что вирусы могут обладать «своеобразной памятью» (напоминая людям о гигиене, которой они пренебрегли), они оба соглашаются: текущий вирус гриппа — это «ослабленный потомок» того самого испанского гриппа, который научился сосуществовать с человечеством.
В завершение они упоминают контагиозный лицевой рак у тасманских дьяволов, который передается через укусы, что, по мнению Рогана, является одним из самых пугающих примеров того, как болезнь может использовать поведенческие особенности вида для своего распространения.
🌌 Космические перезапуски, интердименсиональные НЛО и неизбежный симбиоз с ИИ 2:10:57
Парадокс Ферми, теория катастрофизма и технологический прорыв 2:10:57
Обсуждая стремительное изменение мира за последние два столетия, Джо Роган и Моше Кашер приходят к выводу, что текущие темпы развития человечества выглядят неустойчивыми. Это подводит собеседников к новой интерпретации знаменитого парадокса Ферми, пытающегося объяснить отсутствие видимых следов инопланетных цивилизаций. Моше Кашер излагает тревожную гипотезу: возможно, каждая разумная жизнь во Вселенной проходит через стандартизированный исторический цикл:
- Развитие и экспансия: За 200 лет цивилизация совершает переход от доиндустриальной эпохи к индустриальной, переживает демографический взрыв и начинает тотальное опустошение ресурсов планеты.
- Точка невозврата: Достигнув эпохи космических полетов, общество сталкивается с жестким кризисом перенаселения и нехватки сырья.
- Экзистенциальный выбор: Цивилизация либо продолжает бездумное потребление и полностью вымирает, либо искусственно погружает себя в новые контролируемые «темные века» ради выживания.
Джо Роган предлагает альтернативный взгляд на эту циклическую природу — теорию космического перезапуска. Джо предполагает, что цивилизации могут развиваться по гораздо более длинной дуге, регулярно прерываясь глобальными катаклизмами. По его мнению, падения астероидов служат своего рода универсальной кнопкой сброса, когда человечество, накопив генетический потенциал высокоразвитых предков, после катастрофы превращается в деградировавших варваров, вынужденных веками начинать все с нуля.
В качестве главного подтверждения этой концепции Роган приводит гипотезу о падении кометы в Позднем дриасе. Согласно научным исследованиям ледяных кернов, около 11 800 лет назад Земля столкнулась с массивными осколками кометы. Этот удар мгновенно растопил ледники Северной Америки толщиной более мили, вызвал крупнейшие наводнения и привел к вымиранию 65% крупных млекопитающих. Сторонники этой теории убеждены, что до катастрофы человечество обладало высочайшим уровнем технологий, следы которых сохранились в монументальных сооружениях вроде Гёбекли-Тепе, чей возраст превышает 11 000 лет. К природным угрозам планетарного масштаба ведущий относит и супервулкан Йеллоустоун, способный уничтожить континент, циклы извержения которого составляют от 600 до 800 тысяч лет.
Несмотря на пугающие сценарии, Роган остается оптимистом, считая, что человечество находится в технологической гонке. Преодоление первобытного трайбализма и «культурных войн» позволит цивилизации выйти на новый уровень развития и создать системы защиты от космических угроз. Важным шагом к интеграции общества должно стать стирание языковых барьеров с помощью искусственного интеллекта. (Ранее в разговоре они мимоходом касались истории и эволюции жестового языка). В качестве примера Роган упоминает современные технологии вроде встроенного ИИ в смартфонах, способных осуществлять качественный двусторонний перевод речи в реальном времени прямо через наушники.
Интердименсиональные НЛО, библейские пророчества и слияние с ИИ 2:20:47
Логическим продолжением дискуссии о будущем цивилизации становится обсуждение феномена НЛО. Моше Кашер рассказывает о книге исследовательницы религии Дианы Пасулки «American Cosmic». В этой работе проводится прямая параллель между современными наблюдениями неопознанных летающих объектов и древними религиозными текстами. Например, знаменитое библейское видение пророка Иезекииля интерпретируется автором как классический контакт с внеземным кораблем. Собеседники предполагают, что подобные феномены имеют не столько физическую, сколько сложную квантовую и ментальную природу, активируясь на определенных частотах восприятия в моменты измененного психоэмоционального состояния человека.
Развивая эту мысль, Роган и Кашер разбирают интердименсиональную гипотезу: высокоразвитые разумные формы жизни со временем эволюционируют в межпространственных путешественников. Из этого рождается поразительное предположение: существа, которых современное человечество принимает за пришельцев — бесполые создания с огромными головами, общающиеся телепатически, — это люди из далекого будущего, совершающие прыжки сквозь измерения.
Джо Роган связывает этот гипотетический образ будущего с технологией Neuralink Илона Маска, которая уже сейчас позволяет парализованным людям управлять интерфейсами силой мысли. Роган находит удивительное совпадение с откровениями Боба Лазара, утверждавшего, что на секретном объект S-4 в Зоне 51 он работал над исследуемым правительством инопланетным кораблем, внутри которого полностью отсутствовали привычные приборы управления, а пилотирование осуществлялось ментально.
В финале дискуссии ведущий и гость приходят к выводу, что киборгизация человеческого разума неизбежна. В отличие от катастрофического сценария «Терминатора», где восставшие машины уничтожают людей, интерфейсы прямой связи мозга с компьютером предлагают путь эволюционного симбиоза. Слияние с ИИ позволит человечеству стать частью новой технологической реальности, нивелируя экзистенциальные риски для биологического вида.
