Неэффективность ФСБ в условиях войны: почему «щит режима» оказался бесполезным
Недавняя гибель генерал-лейтенанта Москалика в Москве, подорванного в собственном автомобиле у подъезда дома, указывает на пугающую тенденцию. Почерк преступления практически полностью повторяет ликвидацию генерал-лейтенанта Игоря Кириллова в декабре прошлого года. В обоих случаях, как утверждает Максим Кац, ответственность за эти операции несут спецслужбы Украины, в то время как российские структуры ограничиваются поимкой рядовых исполнителей, не выходя на организаторов. Эта повторяемость успешных диверсий ставит под сомнение реальную эффективность ФСБ — организации, которая при Владимире Путине стала «скелетом» российского государства.
ФСБ как «личный проект» Путина
Федеральная служба безопасности, вопреки распространенному мнению, не является прямым наследником КГБ СССР, считает Кац. Если КГБ был спецслужбой, контролируемой партийным аппаратом, то ФСБ стала ведомством без ограничений, контроля и начальства, кроме самого президента.
Основные особенности современной ФСБ:
- Монополия на насилие: ФСБ обладает полномочиями в разведке, контрразведке и следствии по делам любой категории — от экстремизма до экономики.
- Идеологический образ: Последние 20 лет государство вкладывало колоссальные ресурсы в создание образа «безупречного чекиста» в кино и на телевидении, где сотрудники спецслужб всегда действуют этично и профессионально, в отличие от «некомпетентных» полицейских.
- Параллельная вертикаль: ФСБ де-факто присутствует во всех значимых государственных и частных структурах через прикомандированных сотрудников, занимающихся надзором.
Провал «чекистской» стратегии войны
По мнению Максима Каца, начавшаяся в 2022 году специальная военная операция изначально планировалась как «чекистская» акция. ФСБ годами отчитывалась перед руководством страны об успешной сети агентов в Украине и готовности украинцев встречать российские войска с цветами. Именно из-за этих докладов была выбрана стратегия вторжения ограниченным контингентом, что в итоге привело к тяжелым последствиям.
На фоне этого провала другие государственные институты показали неожиданную устойчивость:
- Гражданская бюрократия и губернаторы: несмотря на 20 лет лишения полномочий, именно они обеспечивают «низовую» организацию войны, снабжение и работу с населением.
- Экономический блок: финансовые власти и предприниматели смогли адаптироваться к санкциям, выстроив новые логистические схемы в обход ограничений, часто действуя вопреки государственной зарегулированности.
Неспособность к адаптации
В то время как армия, бизнес и экономика трансформировались под условия военного времени, ФСБ, как утверждает ведущий, осталась практически прежней. Её основные ресурсы по-прежнему направлены на внутренние репрессии: дела о донатах, «экстремизм» и борьбу с инакомыслием.
Профессионализм диверсионных групп, совершающих ликвидации в Москве, контрастирует с неспособностью ФСБ предотвратить эти угрозы. Вместо упреждающей работы спецслужба сталкивается с каждым новым взрывом как с полной неожиданностью. Кац резюмирует, что ФСБ оказалась единственным компонентом российского государства, который не смог адаптироваться к реальности войны. Более того, по мнению автора, в случае серьезного внутреннего силового конфликта спецслужба окажется так же бесполезна, как во время мятежа Пригожина, — просто предпочтя наблюдать за событиями из новостей.
