11 ноября, в День поминовения, в знаменитых стенах Королевского института (The Royal Institution) британский ученый-химик Дэвид Клэри представил свою новую книгу «Забытые ученые Второй мировой войны». Автор раскрыл малоизвестные и трагические судьбы выдающихся европейских исследователей, которые пытались спастись от нацизма в Великобритании, но получили отказ. Ключевая идея его работы заключается в том, что жесткие бюрократические механизмы и субъективные отзывы коллег порой становились для ученых-беженцев не просто преградой, а настоящим смертным приговором.
📜 От волновой механики Шрёдингера до законов Третьего рейха 0:04
Выступая в лекционном зале Королевского института — месте, где когда-то было объявлено об открытии законов электричества, магнетизма и первого электродвигателя, Дэвид Клэри напомнил о глубоких исторических связях науки с событиями мировых войн. Его новая книга стала частью трилогии, предваряемой исследованием об Эрвине Шрёдингере в Оксфорде. Шрёдингер, чья теория волновой механики 1926 года легла в основу современной молекулярной науки, читал лекции в этом зале в 1928 году. Письма Шрёдингера, переведенные Клэри, обнажают его личные переживания. В одним из них, адресованном Паулю Эренфесту, физик иронично сетовал: «Что меня так угнетает здесь, в Англии, так это разбавленная, бесстрастная атмосфера джентльменства».
Как утверждает Клэри, именно в процессе изучения биографии Шрёдингера обнаружилось, что многие из его блестящих коллег бесследно исчезли в годы Второй мировой войны. Хроника катастрофы началась 30 января 1933 года, когда президент фон Гинденбург назначил Адольфа Гитлера канцлером Германии. Нацистский режим немедленно принял законы, лишавшие прав и гражданства евреев и диссидентов. Под удар попали и университеты: профессора, лекторы и исследователи подпали под действие нового «Закона о восстановлении профессионального чиновничества» и были немедленно уволены, что спровоцировало колоссальную волну академической эмиграции из Германии, а позже — из Австрии и Чехословакии.
🤝 Академический совет помощи и фатальное сито рецензирования 4:39
Британское научное сообщество отреагировало на кризис незамедлительно. Был создан Академический совет помощи (Academic Assistance Council / AAC), среди попечителей которого числились такие титаны, как лорд Резерфорд, Уильям Генри Брэгг и лорд Беверидж. В 1936 году организация получила новое название — Общество защиты науки и обучения (SPSL). Огромный вклад в работу Совета внесла Тесс Симпсон, которая неутомимо вела всю корреспонденцию. Ее обширный архив писем сегодня хранится в Бодлеанской библиотеке Оксфорда. При поиске материалов для книги Дэвиду Клэри также удалось обнаружить уникальные документы и неизвестные ранее фотографии ученых в полицейских архивах Бельгии, Швейцарии и Чехии.
Процедура отбора академических беженцев была жесткой. Соискатели присылали свои резюме, подкрепленные рекомендациями авторитетов уровня Альберта Эйнштейна или Макса Планка. Однако ключевым этапом была отправка досье независимому эксперту в соответствующей области для беспристрастной оценки. Поскольку AAC дорожил своей репутацией перед британским правительством, отбор велся чрезвычайно строго. Как подчеркивает Дэвид Клэри, эти экспертные отзывы играли фатальную роль: если они были благосклонными, ученый получал визу, если же давалась прохладная оценка — проект закрывался. По мнению исследователя, в ряде случаев такой сухой академический отказ становился для заявителей буквальным смертным приговором.
В целом деятельность Совета увенчалась успехом:
- Более 1000 академических беженцев смогли переехать в Великобританию.
- 18 из спасенных ученых впоследствии завоевали Нобелевскую премию.
- 16 исследователей были удостоены рыцарского звания.
- Более 100 человек стали членами Королевского общества или Британской академии.
Многие из этих физиков были позже приглашены Робертом Оппенгеймером в США для работы над Манхэттенским проектом. В связи с этим Клэри цитирует знаменитое ироничное замечание Уинстона Черчилля о том, что союзники выиграли войну, потому что «наши немецкие ученые оказались лучше, чем их немецкие ученые».
🍎 Кавендишская лаборатория, Оппенгеймер и авторитет Макса Борна 10:01
Дэвид Клэри демонстрирует исторический снимок сотрудников Кавендишской лаборатории Кембриджа, сделанный в июне 1926 года. На нем запечатлены Джеймс Чедвик, Джозеф Джон Томсон, Эрнест Резерфорд и Кэтрин Блоджетт, разработавшая нерефлектирующее стекло. В заднем ряду, прямо за будущим нобелевским лауреатом Патриком Блэкеттом, стоит его молодой аспирант — Дж. Роберт Оппенгеймер. Оппенгеймер тяготился экспериментальной работой и отчаянно стремился в теоретическую физику. Как отмечает Клэри, хотя в недавнем художественном фильме сцена с отравленным яблоком на столе Блэкетта несколько преувеличена, исторические свидетельства подтверждают, что Оппенгеймер действительно находился в состоянии глубокого стресса и совершил опасную выходку против своего наставника.
Спасением для Оппенгеймера стал визит в Кембридж Макса Борна, который в июле 1926 года выступил в Клубе Капицы с лекцией о квантовой механике столкновений. Пораженный Оппенгеймер подошел к Борну и попросил забрать его в Гёттинген. Макс Борн стал одной из центральных фигур в истории науки XX века. В его гёттингенской группе работали Гейзенберг, Паули и Ферми. Из-за еврейского происхождения Борн был уволен в 1933 году, получил лишь временную ставку в Кембридже, безуспешно пытался уехать в Индию и лишь в 1936 году возглавел кафедру в Эдинбурге. Обладая колоссальным авторитетом, Борн стал главным независимым рецензентом, к которому Совет AAC обращался за экспертными оценками судеб немецких коллег. Клэри демонстрирует уникальные официальные письма, полученные Борном и Шрёдингером в 1935 году: оба документа подписаны лично Адольфом Гитлером и содержат формальное освобождение от профессорских обязанностей с сухой благодарностью за службу государству.
💔 Трагедии Фрица Душинского и Альфреда Бика 17:31
Одним из самых трагичных «потерянных» ученых, по мнению Дэвида Клэри, стал чехословацкий физик Фриц Душинский, чье фото автору удалось разыскать только в бельгийских полицейских архивах. В 1937 году, работая в СССР, Душинский создал уникальную квантовомеханическую теорию для объяснения цвета молекул, которую современные биологи используют для расчета свечения белков у медуз. Он учился у Марии Кюри в Париже, слушал лекции Шрёдингера в Берлине и заложил основы пико- и фемтосекундной спектроскопии. Бежав из Германии в Брюссель, Душинский подал заявку в британский AAC. Его документы направили Максу Борну. Ответ Борна, датированный 1934 годом, оказался лаконичным: «Я возвращаю письмо доктора Душинского, но я не знаю его работ и ничего не могу о нем сказать». Эта строчка закрыла ученому путь в Англию.
Душинский уехал в Ленинград, но из-за отказа принять советское гражданство был выслан обратно в Чехословакию. Он предпринял попытку прилететь в лондонский аэропорт Кройдон, но иммиграционная служба Великобритании не пустила его в страну из-за советского штампа в паспорте. В Париже физик создавал оптические приборы обнаружения самолетов для чешского правительства в изгнании, однако в 1942 году был арестован гестапо, отправлен в лагерь Дранси, а затем убит в Освенциме. Как подчеркивает Клэри, его имя стерлось из истории Холокоста на десятилетия из-за банальной опечатки клерка, записавшего его в транспортный список как «Бедрих Бински».
Аналогичная участь постигла профессора Альфреда Бика, ассистента Макса Планка и близкого друга Эйнштейна. Борн дал ему следующую оценку: «Бик — пожилой человек, очень хороший математик, но не наделен великой физической интуицией». Бик остался в Берлине. Его дочери смогли бежать в Австралию по рекомендации Эйнштейна, но сам профессор в «Хрустальную ночь» 1938 года был арестован. Его супруга покончила с собой, а сам Бик погиб в концентрационном лагере.
🕵️♂️ Шпион Клаус Фукс и четыре атомных проекта Макса Борна 26:53
Совсем иной оказалась судьба молодого немецкого физика Клауса Фукса. Ему Макс Борн дал блестящую рекомендацию, назвав «выдающимся молодым человеком». Фукс успешно устроился в Великобритании. После войны Совет получил от него письмо с обратным адресом в виде секретного абонентского ящика в Санта-Фэ (Нью-Мексико), где Фукс сообщал, что с мая 1941 года был вовлечен в разработку атомной бомбы в Бирмингеме, Нью-Йорке и Лос-Аламосе.
Как отмечает Клэри, ирония истории заключалась в том, что ровно за месяц до отправки этого письма Фукс передал своему советскому связному полные чертежи урановой бомбы и наработки по водородному оружию, став одним из самых опасных шпионов XX века. Исследователь обращает внимание на поразительное совпадение: убежденный pacifist Макс Борн лично воспитывал четырех физиков, которые возглавили ядерные программы четырех противоборствующих держав:
- Роберт Оппенгеймер руководил созданием американской атомной бомбы.
- Пэн Хуаньу возглавил ядерную программу коммунистического Китая.
- Вернер Гейзенберг возглавлял урановый проект нацистской Германии.
- Клаус Фукс обеспечил ядерными секретами Советский Союз.
🧬 Отвергнутый патент Марии Рентнер и драмы выживших 29:19
Трагически сложилась судьба Марии Рентнер, работавшей в Берлине с Максом Планком и Фрицем Габером. Она запатентовала революционный метод лечения рака с помощью инкапсулированных радиоактивных изотопов. Как утверждает Клэри, эта работа на 100 лет опередила свое время, предвосхитив технологию липидных нанокапсул, используемую сегодня в вакцинах против COVID-19 от компаний Moderna и Pfizer. Однако в 1939 году в AAC Марии из-за ее пола открыто предложили сменить науку на домашнее хозяйство. На это Рентнер с достоинством ответила: «Все ученые занимаются домашним хозяйством», но поддержку так и не получила. В ноябре 1941 года, получив предписание о депортации в Минское гетто, она покончила с собой.
Впрочем, как рассказывает Клэри, были и примеры удивительного спасения. Венгерский химик Пауль Гольдфингер бежал в Бельгию. Он женился на Кете Депнер, уведя ее у великого физика Вольфганга Паули. Последний язвительно комментировал: «Если бы она ушла к тореадору, я бы понял. Но к химику, да еще к такому посредственному химику!». Оставшись в Бельгии без поддержки Совета, Гольдфингер ушел в подполье и стал главным экспертом по взрывчатке в бельгийской партизанской армии. Он выжил и совершил прорыв в масс-спектрометрии белков. Его брат Эрно Гольдфингер стал известным лондонским архитектором-бруталистом. Из-за бытового конфликта с ним писатель Ян Флеминг назвал его фамилией главного злодея в романе о Джеймсе Бонде.
Другой физик, Пауль Дрейфус, разрабатывал в Бельгии технологию сверхъяркой цветной фотографии Gasparcolor. После немецкого вторжения он был интернирован французскими властями в лагерь Сен-Сиприен. Его работодатель Бела Гаспар сумел сбежать в Лос-Анджелес и выслал Дрейфусу рабочий контракт. Пользуясь нейтралитетом США, отважная супруга Дрейфуса Ирен прорвалась через линию фронта и добилась для него визы. Через месяц после пребывания в бараках Дрейфус оказался в Голливуде, где их фототехнология легла в основу знаменитых цветных портретов молодой Мэрилин Монро (Нормы Джин).
⚛️ Невероятная одиссея Фридриха Хоутерманса 38:28
По мнению Клэри, самая захватывающая биография принадлежит физику-коммунисту Фридриху Хоутермансу. В Гёттингене он соперничал с Оппенгеймером за сердце красавицы Шарлотты Рифеншталь, увез ее на конференцию в СССР и там женился (свидетелем был Вольфганг Паули). Хоутерманс первым научно обосновал термоядерный синтез в недрах звезд. Бежав в 1933 году в Англию, он работал на звукозаписывающую компанию HMV, где едва не изобрел лазер. Его жене скучный пригород Лондона показался невыносимым, и пара уехала в Харьков. В 1938 году во время сталинского террора Хоутерманса арестовали как немецкого шпиона и подвергли пыткам. Альберт Эйнштейн и Нильс Бор лично писали Сталину и Берии, требуя спасти ученого.
СССР не казнил физика, а использовал его для межнационального обмена заключенными, выслав обратно в Германию, где Хоутерманс тут же попал в застенки гестапо. Вернер Гейзенберг и Макс фон Лауэ смогли вытащить его из тюрьмы при условии работы на нацистский урановый проект. Там Хоутерманс написал гениальный секретный доклад о том, как из урана выводить плутоний — элемент, использованный американцами для бомбы в Нагасаки. К счастью, Гейзенберг проигнорировал этот отчет. Находясь в командировке в нейтральной Швейцарии, Хоутерманс умудрился отправить телеграмму Юджину Вигнеру в США: «Поторопитесь, мы на верном пути». Оппенгеймер, узнав об этом и не желая снова проигрывать старому любовному сопернику, резко форсировал Манхэттенский проект. После войны Гейзенберг укрыл Хоутерманса в Гёттингене, однако его коллегу Карла Генриха Риве советские спецслужбы вывезли в СССР, где он очистил уран для создания первой советской атомной бомбы.
📐 Трагедии на других научных фронтах 44:12
Субъективизм рецензентов погубил ученых и в других дисциплинах. Четыре выдающихся математика из Германии и Праги, авторы известных теорем, получили прохладные отзывы от кембриджского профессора Годфри Харди. Визы для них были одобрены слишком поздно, в конце 1939 года, и все они погибли в огне Холокоста.
Еще трагичнее ситуация обстояла в медицине: Британская медицинская ассоциация активно сопротивлялась притоку беженцев, стремясь защитить рабочие места местных врачей. Из-за равнодушных отзывов британских коллег медицинские светила — Блю Блюменталь (глава ведущей онкоклиники Берлина) и выдающийся гематолог Ганс Гиршфельд — получили отказ. Клэри демонстрирует рисунок Гиршфельдта, сделанный им в концлагере Терезиенштадт за месяц до гибели: ученый продолжал работать даже там, не отрываясь от микроскопа. После войны нацистский врач присвоил труды погибшего Гиршфельда, выдал их за свои и на этом основании занял пост проректора немецкого университета.
Драмы коснулись и биологов. Хельмут Симонс бежал через Англию и СССР во Францию, был арестован гестапо, но спасен Сопротивлением и выжил в Швейцарии. А русский ихтиолог, бежавший из ГУЛАГа пешком через всю Сибирь, сумел добраться до Лондона и устроиться в Музей естественной истории, однако в самый последний месяц войны в состоянии депрессии покончил с собой.
🌍 Эхо прошлого в XXI веке 48:30
Дэвид Клэри подчеркивает, что дело Академического совета помощи живет и сегодня через организацию Cara (Council for At-Risk Academics), которая помогает ученым, бегущим из горячих точек: Украины, Сирии, Афганистана и Газы. Клэри, которого сегодня самого периодически привлекают в качестве эксперта, призывает коллег писать рецензии максимально взвешенно и ответственно: «Вспоминая ошибки Макса Борна, мы понимаем, что небрежное слово может решить вопрос жизни и смерти».
Символом надежды в трилогии Клэри выступает судьба австрийского мальчика Вальтера Кона. В августе 1939 года он уехал из Вены на одном из последних поездов программы «Киндертранспорт». В 1940 году Уинстон Черчилль на фоне паники отдал приказ интернировать всех прибывших немцев и австрийцев, включая евреев, под лозунгом «Арестуйте их всех». Юного Кона отправили на остров Мэн, а затем на корабле через Атлантику в Канаду. Несмотря на все преграды, Вальтер Кон выжил, стал самым цитируемым физиком планеты и получил Нобелевскую премию по химии.
