# Интервью с Ричардом Сандлером: изнанка дела против Майкла Милкена

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=8jx61Qh9shU
Канал: Capital Allocators
Опубликовано: 04.03.2024

---

В новом выпуске подкаста Capital Allocators ведущий Тед Сейдес беседует с Ричардом Сандлером, многолетним личным адвокатом знаменитого американского финансиста Майкла Милкена. В центре обсуждения — недавно опубликованная книга Сандлера «Witness to a Prosecution: The Myth of Michael Milken», раскрывающая неизвестные подробности дела, которое перевернуло Уолл-стрит более 30 лет назад. Автор делится уникальным взглядом изнутри на методы работы американской прокуратуры, агрессивное давление прессы и реальные мотивы признания вины «королем мусорных облигаций».

## 🤝 Дружба длиною в жизнь: от детского лагеря до Беркли
[[JUMP:04:01]]
Адвокат Ричард Сандлер начинает свой рассказ с глубоко личных воспоминаний, которые связывают его с семьей Милкенов задолго до их профессионального триумфа. Сандлер и младший брат Майкла, Лоуэлл Милкен, были ровесниками и стали ближайшими друзьями в первом классе, когда им было всего по шесть лет. Майкл Милкен был старше их на пару лет, что в детстве казалось целым поколением, однако они постоянно проводили время вместе. В долине Сан-Фернандо в те годы практически не было детских лагерей, поэтому родители ребят объединились, собрали средства и организовали импровизированный лагерь прямо на просторном заднем дворе дома родителей Сандлера. С девятилетнего возраста Ричард и Майкл были там товарищами по лагерю. Позже они вместе учились в Калифорнийском университете в Беркли, где возрастная разница уже окончательно стерлась.

### Личность лидера и феноменальная память
По воспоминаниям Сандлера, Майкл всегда был исключительно общительным парнем и прирожденным лидером, к которому тянулись люди. Он обладал соревновательным духом, но оставался легким в общении и очень популярным: в старшей школе он был главным чирлидером и даже королем выпускного бала, но при этом никогда не заносился. 

Сандлер приводит в пример показательную историю, иллюстрирующую уникальные интеллектуальные способности Милкена: в своем последнем квартале в Беркли Майклу требовалось добрать 10 академических часов для выпуска. Вместо посещения занятий он остался в Лос-Анджелесе, продолжая работать в аудиторской фирме Touche Ross, где проходил летнюю стажировку. Он приехал в университет всего за неделю до финальных экзаменов, купил учебники, прочитал их, изучил чужие конспекты и успешно сдал все предметы. По словам Сандлера, Майкл всегда был человеком, которым восхищались за его невероятное трудолюбие.

## 📈 Восхождение Drexel и революция на рынке облигаций
[[JUMP:06:02]]
В 1978 году Майкл Милкен принял решение переехать из Нью-Йорка обратно в Лос-Анджелес, перевезя с собой весь свой департамент. Это было беспрецедентным шагом для Уолл-стрит, свидетельствовавшим о его огромном влиянии. Переезд был продиктован личными причинами: Майкл и его жена были родом из Лос-Анджелеса, а его отец был болен раком. Финансист хотел, чтобы отец успел поближе узнать своих внуков, которых на тот момент в семье было уже двое (позже родился третий). Именно в конце 1970-х годов инвестиционный банк Drexel Burnham Lambert начал стремительный взлет благодаря выводу на рынок новых выпусков высокодоходных (или «мусорных») облигаций для компаний, которые не имели инвестиционного рейтинга.

К 1983 году успехи Милкена стали настолько очевидными, что о нем начали писать ведущие деловые издания, включая обложку журнала Forbes. При этом сам Майкл отличался крайней скромностью в отношениях со СМИ и никогда не сотрудничал с журналистами для этих публикаций. Сандлер, будучи юристом, начал помогать структурировать личные инвестиции Майкла и других сотрудников департамента, и в 1983 году официально присоединился к Drexel, возглавив небольшую консалтинговую группу по контролю за инвестициями.

### Золотая эпоха Drexel Burnham Lambert
Сандлер вспоминает первые годы работы в Drexel как абсолютно завораживающий период. Ему потребовался целый год, чтобы перестроить мышление с позиции внешнего адвоката на логику клиента, структурирующего сделки. Он регулярно посещал роуд-шоу компаний, которые впоследствии превратились в гигантов рынка, но тогда только привлекали финансирование через Drexel. 

Каждый год банк проводил масштабную научно-исследовательскую и облигационную конференцию. На это мероприятие съезжались крупнейшие покупатели, руководство эмитентов, а также представители правительства и сферы здравоохранения. По мнению Сандлера, эта конференция во многом предвосхитила формат знаменитой Глобальной конференции Института Милкена (Milken Institute Global Conference), став площадкой для глобального анализа мировых трендов.

## ⚡ Пятница, изменившая всё: повестки и закон RICO
[[JUMP:08:52]]
Привычный мир рухнул в одну из пятниц в ноябре 1986 года. После закрытия рынка к Сандлеру в офис прибежали с новостью: по лентам новостей прошло сообщение о том, что Иван Боэски признал себя виновным в совершении преступления и согласился выплатить огромный штраф. Ситуация обострилась мгновенно, поскольку в марте того же года Сандлер работал над сделкой по финансированию, которое Drexel организовывал для структур Боэски. Вскоре раздался звонок: в здание пришли федеральные маршалы для вручения повесток в суд, связанных с этой транзакцией. Повестки исходили от прокурора Южного округа Нью-Йорка и содержали отсылку к уголовному закону RICO, о котором Сандлер, по его признанию, до этого момента ничего не слышал.

Той же пятницей, 14 ноября, команда Милкена связалась по телефону с Эдвардом Беннеттом Уильямсом, основателем фирмы Williams & Connolly, считавшимся лучшим адвокатом по уголовным делам в США. Было принято решение немедленно лететь в Нью-Йорк для найма лучших юристов Восточного побережья.

### Иллюзии невиновности и сокрушительная машина правосудия
Сандлер откровенно признается, что в то время был крайне наивен. Как и большинство обывателей, он полагал:

* Если государство ведет расследование, для этого должны быть веские основания.
* Если оснований нет, прокуроры быстро разберутся в ошибке и оставят человека в покое.

Однако реальность оказалась жестокой. Был создан альянс совместной обороны (Joint Defense Agreement) между юристами Drexel, Майкла Милкена, его брата Лоуэлла и других фигурантов. Сандлер мгновенно осознал колоссальную, практически безграничную власть государства в уголовном процессе. Когда он попытался возразить против избыточно широких требований повесток, раскрывающих конфиденциальную информацию, опытный адвокат из фирмы Paul, Weiss (бывший прокурор Южного округа) охладил его пыл примечательной фразой: «Ричард, если прокурор захочет, он завтра подгонит к этому зданию грузовик и вывезет отсюда каждый файл. Это не гражданский процесс».

Сандлер подчёркивает, что лицо, находящееся под следствием в США, практически लिहाшено прав:

* У вас нет права задавать вопросы следствию.
* Вы не получаете копии документов, которые прокуратура изымает у третьих лиц.
* Вы не имеете доступа к показаниям свидетелей, данных перед большим жюри.

Параллельно с этим начался скоординированный слив информации в СМИ, создавший у публики твердое ощущение виновности Милкена в инсайдерской торговле задолго до предъявления официальных обвинений.

## 🎯 Сделка Боэски и охота на «корпоративных рейдеров»
[[JUMP:13:57]]
Сандлер напоминает контекст событий 1986 года: незадолго до Боэски в инсайдерской торговле сознался Деннис Левин, работавший в корпоративном департаменте Drexel. Примечательно, что о расследовании против Левина или Боэски пресса не знала до самого момента их признания вины, тогда как повестки Милкену стали достоянием общественности в первый же день. Иван Боэски был самым уважаемым и почитаемым арбитражером на Уолл-стрит, крупным покупателем акций, который на самом деле торговал с Drexel крайне мало. По словам Сандлера, Боэски действительно получал инсайдерскую информацию, платя за нее наличными в чемоданах и бумажных пакетах. Тем не менее он признал вину всего по одному пункту обвинения и получил мягкий срок, став, как заявляло следствие, «величайшим свидетелем обвинения в истории». В обмен на снисхождение Боэски утверждал, что его незаконные операции якобы координировались с Майклом Милкеном.

### Почему Милкен стал идеальной мишенью?
Сандлер объясняет феноменальный успех Милкена тем, что тот полностью изменил правила игры в финансах. Майкл доказал, что если тщательно анализировать бизнес компаний с низким рейтингом («падших ангелов»), их менеджмент и способность выплачивать проценты, то инвестиции в их долги принесут колоссальную прибыль, независимо от текущих рыночных котировок. Drexel полностью доминировала на этом рынке. 

Проблемы начались, когда клиенты Милкена стали использовать эти финансовые инструменты для агрессивных тендерных предложений по покупке крупнейших американских корпораций. Старая элита Уолл-стрит назвала их «корпоративными рейдерами». Крупный бизнес и традиционные инвестиционные банки, терявшие клиентов, начали жаловаться в SEC и Конгресс. Таким образом, Милкен, будучи невероятно успешным, но непубличным и чуждым для традиционного истеблишмента («Business Roundtable») человеком, оказался идеальной мишенью для показательной порки.

## ⚖️ Безграничная власть прокуратуры и падение Drexel
[[JUMP:19:30]]
Расследование тянулось годами. Прокуратура активно использовала свой главный инструмент — предоставление иммунитета от преследования сотрудникам и клиентам Drexel в обмен на нужные показания. По мнению Сандлера, это превратилось в колоссальный рычаг давления: свидетелям фактически ставили ультиматум — либо вы помогаете доказать вину Милкена, либо мы обвиним вас в соучастии по закону RICO, что грозит конфискацией активов и огромными тюремными сроками. При этом защите было запрещено предлагать свидетелям какие-либо преференции, что делало поле игры абсолютно неравным.

Один из опытных адвокатов, бывший сотрудник Минюста, еще в начале процесса сказал Сандлеру зловещую вещь: «Если государство решило тебя взять — оно тебя возьмет. Я поражен тем, насколько Минюст нацелен именно на Майкла Милкена».

### Психология молодых прокуроров и политические амбиции
Сандлер подчеркивает, что следователи Южного округа Нью-Йорка не были «плохими людьми». Это были молодые, агрессивные юристы, искренне убежденные в своей правоте по принципу «раз человек под следствием, значит, он что-то совершил, надо только найти что». По словам Сандлера, прокуроры получают «зарплату» не деньгами, а карьерным успехом и громкими победами. Их главный изъян заключался в том, что они никогда не задавались вопросом: «А что, если мы неправы?». Они не знали самого Милкена, общаясь исключительно с запуганными или пошедшими на сделку свидетелями.

В 1988 году иск подала SEC, а в 1989 году большое жюри вынесло обвинительное заключение против Майкла и его брата Лоуэлла. Под колоссальным давлением Drexel Burnham Lambert капитулировала и пошла на сделку со следствием, согласившись выплатить 650 миллионов долларов штрафа. Одним из условий мирового соглашения было немедленное увольнение Майкла Милкена и жесткий запрет сотрудникам фирмы общаться с ним. Сандлер отмечает, что человека фактически признали виновным и лишили дела всей жизни еще до того, как его вина была доказана в суде.

Адвокат Эдвард Уильямс еще тогда делился с Сандлером своим главным опасением: «Майкл невиновен, но мой самый большой страх — я не смогу объяснить присяжным, что человек, заработавший столько денег, ни в чем не виноват».

### Почему сломалась Drexel?
Сандлер объясняет решение руководства Drexel пойти на мировую на примере уничтожения инвестиционной компании Princeton Newport (клиента Drexel). Прокуроры применили против нее закон RICO и заморозили активы. Фирма обанкротилась еще до того, как в суде выступил первый свидетель, и хотя впоследствии апелляционный суд отменил этот приговор, бизнес был уничтожен. Руководство Drexel испугалось аналогичного исхода и бегства кредиторов. Кроме того, прокуратура устроила показательный процесс над рядовой ассистенткой департамента Милкена, обвинив ее в лжесвидетельстве после ночного визита агентов ФБР к ней домой. Имея обязательства перед 10 000 сотрудников, Drexel решила спасаться.

Сандлер прямо связывает эту жесткость с фигурой Руди Джулиани, занимавшего тогда пост прокурора Южного округа. Адвокат цитирует Эдварда Уильямса, который назвал Джулиани «крупнейшим куском политического мяса со времен Тома Дьюи» (прокурора, ставшего губернатором Нью-Йорка и кандидатом в президенты). По мнению Сандлера, Джулиани руководствовался исключительно политическими амбициями, используя это дело как трамплин для своей карьеры мэра Нью-Йорка и кандидата в президенты.

## 📝 Сделка о признании вины и экономический ущерб в $0
[[JUMP:36:42]]
Понимая, что в рамках RICO Милкену грозят десятки лет тюрьмы, защита начала переговоры о сделке. Стандартное требование прокуратуры — «сдать» кого-то другого — для Милкена было неприемлемо, так как он не участвовал в преступной деятельности и не имел такой черты характера. В итоге прокуроры согласились на сделку без требования давать показания на третьих лиц, но жестко потребовали признания по 6 пунктам и выплаты 650 миллионов долларов, как и в случае с Drexel. Защите удалось снизить сумму до 500 миллионов долларов. При этом Милкен наотрез отказался признавать вину в инсайдерской торговле, поскольку этого не совершал. Прокуратуре пришлось уступить и заменить этот пункт регуляторными нарушениями. Важнейшим условием сделки стало полное снятие всех обвинений с брата Майкла, Лоуэлла Милкена, присутствие которого в деле, по мнению Сандлера, изначально было лишь средством шантажа.

### В чем конкретно признал вину Майкл Милкен?
Сандлер подробно разбирает суть пунктов, по которым Милкен признал себя виновным, подчеркивая, что ни один из них ранее никогда не становился поводом для уголовного преследования:

1.  **Пособничество Ивану Боэски в подаче ложной декларации 13d.** Боэски купил более 5% акций компании Fishbach и пожаловался Милкену, что несет убытки, так как другой клиент Drexel передумал поглощать эту фирму. Чтобы поскорее закончить неприятный телефонный разговор, Милкен бросил фразу: «Ладно, если ты реально потеряешь деньги, я тебе это как-нибудь компенсирую». Чисто теоретически, такое обещание означало, что Милкен получил экономический интерес в акциях, и Боэски должен был отразить это в декларации. Сандлер иронизирует, что никто в истории не отправлялся в тюрьму за то, что «помог» другому лицу не обновить регуляторную форму.
2.  **Нарушение нормативов чистого капитала.** Боэски попросил сотрудников Милкена временно выкупить у него акции («припарковать»), чтобы его баланс не упал ниже требований регулятора, пообещав выкупить их обратно без убытка. Милкен не заключал эту сделку, но, узнав о ней, одобрил, приказав немедленно продать акции обратно, чтобы не держать их на балансе Drexel. Это было сугубо техническим нарушением.
3.  **Почтовое мошенничество при взаимозачете комиссий.** Менеджер одного из инвестиционных фондов согласился провести сделки по облигациям в пределах рыночного спреда (бид/аск), чтобы компенсировать департаменту Милкена затраты на выплату комиссионных брокерам. Вина заключалась лишь в том, что в почтовых подтверждениях сделок эта брокерская комиссия не была прописана отдельной строкой.

Сандлер обращает особое внимание на фундаментальный факт: когда судья оценивала общий экономический ущерб для рынка от всех шести нарушений, признанных Милкеном (включая эпизоды с Боэски), итоговая цифра составила ровно $0. Ни один инвестор не потерял ни единого цента.

## 🔨 Суровый приговор: слушания Фистелло и 10 лет тюрьмы
[[JUMP:43:33]]
После ухода Милкена Drexel Burnham Lambert попыталась доказать рынку, что способна функционировать самостоятельно. Банк стал забирать нераспроданные облигации на свой баланс, финансируя их за счет выпуска краткосрочных коммерческих бумаг. Когда этот рынок краткосрочного долга для Drexel закрылся, компания не смогла выполнить обязательства и менее чем через год объявила о банкротстве. Общественное мнение, как отмечает Сандлер, предсказуемо обвинило в этом Милкена, хотя тот уже давно не имел отношения к фирме.

Перед вынесением приговора защита Милкена заключила соглашение с прокуратурой о том, что обвинение не будет требовать последовательного (consecutive) отбывания наказания по пунктам обвинения. Это означало, что максимальный срок ограничивался 5 годами. Защита рассчитывала снизить его до 2–3 лет. Однако прокуратура нарушила джентльменское соглашение: они предоставили судье разгромный меморанбум, где назвали Милкена «одним из худших людей в истории», чья жизнь была сплошным мошенничеством. В ответ защита предоставила более 100 писем от лидеров мнений, филантропов и общин, рассказывающих о колоссальном вкладе Майкла в благотворительность и развитие медицины.

### Слушания «Фатико» и неожиданный вердикт
Столкнувшись с диаметрально противоположными оценками личности подсудимого, судья Кимба Вуд приняла беспрецедентное для дел о «беловоротничковой» преступности решение — провести специальные слушания «Фатико» (Fatico hearing). Она выделила прокуратуре 20 часов, чтобы те доказали хотя бы одно дополнительное преступление Милкена вне рамок признанных им пунктов. Обвинение выбрало три эпизода: инсайдерскую торговлю, манипулирование акциями и подкуп управляющих фондами. 

Слушания продолжались несколько недель, и судья пришла к выводу, что прокуратура не смогла доказать ни одного дополнительного преступления. Тем не менее в ходе заседаний некоторые запуганные свидетели заявили, будто Милкен мимоходом обронил фразы вроде «если у тебя есть от чего избавиться, сейчас самое время». Никаких фактов уничтожения документов зафиксировано не было, а сам Майкл категорически отрицал подобные разговоры, но судья усмотрела в этом «признаки воспрепятствования правосудию». 

Используя эту зацепку, судья Кимба Вуд шокировала всех, приговорив Майкла Милкена к 10 годам лишения свободы (по 2 года за 5 пунктов последовательно). Этот сокрушительный приговор шел вразрез со всей практикой подобных дел, хотя впоследствии срок был существенно сокращен.

## 📚 Борьба за историческую правду: опровержение «Обители воров»
[[JUMP:49:12]]
Огромную роль в формировании негативного мифа вокруг Милкена сыграла книга репортера Wall Street Journal Джеймса Стюарта «Обитель воров» (Den of Thieves). Сандлер вспоминает, как дважды встречался со Стюартом в процессе написания книги. Журналист уверял, что хочет представить обе точки зрения, дабы читатели сами сделали выводы. Адвокат детально, по документам показал Стюарту, что его теории транзакций ошибочны. Однако в итоговой публикации Стюарт проигнорировал аргументы защиты, сославшихся на них лишь в мелких примечаниях в конце книги.

В предисловии Стюарт написал, что в споре между показаниями Боэски и Милкена он сознательно выбрал сторону Боэски, так как тот заключил сделку и «не имел причин лгать», в то время как Милкен сначала заявлял о невиновности, а затем признал вину. При этом Стюарт упомянул в книге самого Сандлера, но ни разу не задал ему вопросов по поводу приписываемых ему действий, часть из которых, по утверждению адвоката, являются абсолютной ложью.

Сандлер добавляет важный штрих: спустя время та самая судья, которая отправила Милкена в тюрьму, направила официальное письмо в Комиссию по условно-досрочному освобождению, указав, что по результатам слушаний «Фатико» она не считает Милкена причастным к каким-либо иным правонарушениям, помимо шести признанных пунктов.

### Почему книга Сандлера вышла только сейчас?
Сандлер объясняет тридцатилетнюю паузу тем, что сразу после процесса они столкнулись с непреодолимой стеной общественного мнения и медийного консенсуса. Однако годы шли, а в прессе и учебниках продолжали тиражироваться ложные тезисы о том, что «Милкен сидел за инсайдерскую торговлю». 

Чтобы систематизировать свои архивы и записи, Сандлер в течение 10 лет преподавал специальный курс в Стэнфордской школе права. Этот курс пользовался огромным успехом, на него приходили даже бывшие прокуроры, чьи признания Сандлер тщательно стенографировал. Вспыхнувшая пандемия COVID-19 заперла адвоката дома и дала ему время наконец превратить этот лекционный материал в полноценную книгу.

Главной ошибкой самого Майкла Милкена Сандлер называет его чрезмерную закрытость от прессы («media shy»). Финансист не рассказывал свою историю сам, и в результате ее за него написали другие, заставив заплатить страшную цену за чужие интерпретации. Кроме того, неконфликтный характер Майкла часто заставлял его сглаживать углы и обещать «компенсировать убытки» там, где нужно было жестко указать партнерам на дверь. Адвокат надеется, что его книга создаст честный исторический рекорд для будущих поколений и заставит общество задуматься о необходимости баланса в правовой системе, где сегодня прокуроры не несут никакой ответственности за разрушенные жизни в случае своей неправоты.