В интервью YouTube-каналу «А поговорить?» известный российский политический деятель Любовь Соболь и её супруг, социальный антрополог Сергей Мохов, подробно рассказали о вызовах публичной оппозиционной деятельности в России. В центре обсуждения оказались покушение на жизнь Мохова, регулярные обыски, особенности проведения резонансных расследований Фонда борьбы с коррупцией (ФБК) и личная жизнь семьи под постоянным внешним давлением. Материал реконструирует взгляд спикеров на текущие политические процессы, мифы об оппозиции и перспективы демократических изменений в стране.
🛡️ Жизнь под давлением: уголовные дела и верность убеждениям 0:09
Политической эмиграции для Любови Соболь как варианта развития событий не существует. Отвечая на вопрос о том, что должно произойти для её отъезда из страны, Соболь заявляет, что «уже всё, что могли они сделать, они уже сделали». За одно лето она стала фигурантом трёх уголовных дел, а за её перемещениями была установлена постоянная слежка. По мнению Соболь, правоохранительные органы задействовали все возможные рычаги давления, чтобы запугать её или вынудить покинуть Россию.
Свою стойкость политик объясняет особенностями характера:
«Я такой фанатичного склада характера человек — то есть я верю в идею справедливости, меня бомбит просто от несправедливости. Я была такой, наверное, с детства — вот не люблю, когда сильно обижают слабых».
💉 Покушение на Сергея Мохова и опыт взаимодействия с госслужбами 1:34
Одним из самых тяжёлых испытаний для семьи стало нападение на Сергея Мохова, которое могло закончиться летальным исходом. Соболь признаётся, что осознание того, что она едва не осталась вдовой, пришло к ней лишь спустя два года.
Сергей Мохов подробно восстановил хронологию того вечера. Вернувшись домой с продуктами, он около 15 минут просидел в машине, отвечая на рабочую почту. Возле подъезда стоял молодой человек с букетом цветов, поведение которого сразу показалось Сергею подозрительным: парень стоял неподвижно, спиной к дороге, и пристально мониторил обстановку, в то время как обычные юноши в ожидании девушек обычно переминаются с ноги на ногу. Проходя мимо, Мохов иронично спросил: «Ну как, цветы пахнут нормально?». В момент, когда Сергей набирал номер на домофоне, он получил резкий удар в бедро, после чего нападавший скрылся.
Изначально Мохов подумал, что его ударили ножом, однако, проверив сохранность кошелька и почувствовав мгновенное головокружение и слабость, осознал, что ему сделали инъекцию неизвестного препарата.
Опыт обращения в экстренную службу 112 Мохов называет худшим в своей жизни:
- Диспетчеры проявили грубость и некомпетентность, проигнорировав заявление о потере сознания в результате нападения.
- Вместо оперативного направления медицинской бригады сотрудники службы дважды обвинили пострадавшего в наркомании и алкоголизме.
Спастись Мохову удалось благодаря подъехавшему такси и прохожим, которые вызвали скорую помощь. На тот момент у него уже отказывали руки и ноги. Позже экспертиза установила, что нападавшие использовали сильнодействующий релаксант, применяемый для усыпления животных. Препарат парализует мышцы и замедляет дыхание, что при отсутствии своевременной помощи ведёт к смерти.
По мнению Мохова, его спасло хорошее физическое здоровье и плотное телосложение. Он проводит параллели между своим случаем и другими резонансными отравлениями в России — убийством человека аналогичным препаратом в Санкт-Петербурге, покушениями на Владимира Кара-Мурзу и Петра Верзилова, а также странной «аллергической реакцией» Алексея Навального в спецприёмнике.
Позже журналист Денис Коротков опубликовал расследование, подтвердившее, что от подобных уколов гибли люди. До этой публикации в семье не было единого мнения о заказчиках: Сергей подозревал представителей «ритуального бизнеса» (героев своих антропологических исследований), а Любовь — структуры, связываемые с Евгением Пригожиным. Мохов отмечает, что криминальные деятели из похоронной сферы действуют гораздо примитивнее и не стали бы организовывать высокотехнологичную слежку и покушение со шприцем.
Несмотря на тяжесть преступления, правоохранительные органы вынесли около девяти отказов в возбуждении уголовного дела. После случившегося Соболь предложила мужу развестись, чтобы снять с него риски дальнейших нападений, однако Мохов перевёл ситуацию в шутку и отказался от этого шага.
🏛️ Политическая система, харассмент и правосудие в России 8:59
Любовь Соболь не согласна с тезисом о невозможности женщины занять пост президента в России из-за патриархальности общества. По её мнению, ситуация стремительно меняется, и в качестве международного примера она приводит Боливию, где во главе государства встала женщина. Разделение на «мужскую» и «женскую» политику кажется ей неактуальным. Соболь подчёркивает, что во время выборов в Московскую городскую думу независимых кандидатов дискриминировали не по гендерному признаку, а исключительно из-за их политической позиции. В спецприёмниках в равной степени оказывались как женщины (Любовь Соболь, Юлия Галямина), так и мужчины (Илья Яшин, Дмитрий Гудков, Иван Жданов).
Касаясь темы движения MeToo, Соболь выразила мнение, что в США оно приобрело масштаб благодаря системной поддержке, в то время как в России скандал вокруг депутата Леонида Слуцкого пытались замять на государственном уровне. Тем не менее, по словам Соболь, кейс Слуцкого остался в общественной памяти, а российские женщины постепенно преодолевают страх осуждения и начинают открыто говорить о харассменте, несмотря на полное отсутствие государственной защиты.
В жизни самой Соболь также был случай попытки изнасилования, произошедший в Лобне. Неизвестный преследовал её от электрички до подъезда и зашёл вместе с ней в лифт. Политику удалось защитить себя психологически, заставив нападавшего испугаться, однако детали разговора она предпочла не раскрывать. Любовь отмечает, что в стрессовых ситуациях её психика мобилизуется, давая внутреннюю силу. Действующую власть Соболь критикует за игнорирование проблемы домашнего насилия и заявления о том, что её масштабы преувеличены.
🔍 Будни ФБК: обыски, прослушка и технологии расследований 14:25
Жизнь семьи Соболь проходит под постоянным контролем камер видеонаблюдения. За последние полгода в их квартире прошло четыре обыска. Силовики полностью вычищают пространство, изымая даже не связанные с делами личные вещи: AirPods, портативные колонки, электронные испарители и еду сотрудников (например, крылышки KFC). Технику практически никогда не возвращают. Исключением Соболь называет лишь случай, когда Навальному вернули старый iPhone 2012 года выпуска.
Сотрудники ФБК убеждены, что их рабочие и жилые помещения оборудованы скрытыми устройствами прослушивания. В 2013 году в прежнем офисе с помощью экспертов были обнаружены жучки:
- В пластиковых оконных рамах.
- В дверных косяках (включая миниатюрную видеокамеру).
Полиция тогда отказалась возбуждать уголовное дело по факту незаконной слежки. Снимать устройства оказалось нецелесообразно из-за высокой стоимости демонтажа окон и понимания, что на следующий день силовики установят новые приборы. Спикеры подчёркивают, что ведут законную деятельность, поэтому прослушка их не пугает, однако наиболее чувствительную информацию (например, даты выходов новых расследований) они стараются обсуждать на улице.
Российское законодательство Соболь считает сильно испорченным и требующим масштабной ревизии. По её мнению, необходимо полностью отменить:
- Закон Димы Яковлева, запрещающий иностранное усыновление.
- Пакеты поправок об экстремизме, иностранных агентах и нежелательных организациях.
Действующую Конституцию РФ Соболь называет «липовой бумажкой», которой пренебрегают сами власти, регулярно проводя обыски без санкции суда и нарушая процессуальные нормы.
💼 От «РосПила» до многомиллионных исков: кейс Евгения Пригожина 27:28
Свою профессиональную деятельность в команде Алексея Навального Любовь Соболь начала в феврале 2011 года, откликнувшись на вакансию в проекте «РосПил». Она успешно выполнила условия публичного конкурса, выиграв жалобу на коррупционный тендер в Федеральной антимонопольной службе и написав эссе о стратегии развития проекта.
Значительная часть её работы была посвящена расследованиям в отношении бизнесмена Евгения Пригожина. Механика таких расследований строится на рутинном мониторинге портала госзакупок. В случае с Пригожиным Соболь и её напарник Валерий Золотухин обнаружили, что Министерство обороны через дочерние структуры передавало многомиллиардные контракты на обслуживание военных городков фирмам-однодневкам с минимальным уставным капиталом, созданным незадолго до тендеров.
Параллельно расследование вела питерская интернет-газета «Фонтанка». Для сбора доказательств Соболь лично выезжала на объекты Минобороны. Итогом противостояния стал иск от компании «Московский школьник» (которую связывают с Пригожиным) к Навальному, Соболь и ФБК на общую сумму 88 миллионов рублей за «ущерб деловой репутации» после публикаций об отравлении детей в московских детских садах. При этом Соболь подчёркивает юридический абсурд ситуации: Мосгорсуд официально признал причастность «Московского школьника» к отравлению детей по иску родителей, но одновременно с этим обязал ФБК выплатить огромную компенсацию. В случае окончательного проигрыша Соболь ожидает ареста имущества и запрета на выезд из страны.
🗳️ Голодовка как политический жест и личный кризис 38:33
Решение объявить голодовку летом 2019 года Соболь приняла после того, как избирком забраковал 725 подписей жителей Хамовников, Арбата и Пресни, поданных за её выдвижение в Мосгордуму. Оппозиционерка расценила этот шаг как исключительно политический недопуск.
Голодовка продлилась несколько недель и сопровождалась серьёзным семейным конфликтом. Соболь приняла это решение спонтанно, не посоветовавшись с мужем и родственниками, и фактически поставила их перед фактом. Мохов ежедневно выступал против этой акции, напоминая о наличии маленькой дочери и рисках летального исхода. Из-за физического состояния Соболь большую часть времени проводила в центре сбора подписей, а не дома. Самыми тяжёлыми, по её воспоминаниям, стали третий и четвёртый дни, когда организм ещё не перестроился на расщепление внутренних жиров (кетоз). Советы в этот период ей давал Леонид Волков, уже имевший опыт двухнедельного голодания.
Обвинения в отключении материнского инстинкта Соболь категорически отвергает:
«Я считаю, что самое главное при воспитании ребёнка — это сделать так, чтобы ребёнок был счастлив. У меня счастливый ребёнок, который в том числе счастлив, потому что мать счастлива, самореализована. Я понимаю, что если я буду сидеть целыми днями с ребёнком... но я буду несчастлива, потому что я не буду заниматься любимым делом, то будет несчастлив мой ребёнок».
👥 Мифы об оппозиции: возраст аудитории и выборы 1996 года 50:58
Соболь опровергает созданный кремлёвскими политтехнологами миф о том, что ядро сторонников Алексея Навального составляют подростки и школьники. Ссылаясь на внутреннюю статистику YouTube-канала, она приводит конкретные демографические данные:
- Основная часть зрителей — это мужчины (72%).
- Самая массовая возрастная категория — люди от 25 до 44 лет.
- Подростки являются самой малочисленной группой аудитории, уступая даже зрителям старше 55 лет.
По мнению Соболь, на протестные акции выходят самостоятельные, состоявшиеся люди тридцатилетнего возраста, которые привыкли выбирать качество товаров, работу и партнёров, а потому требуют и права выбора политиков. В регионах же на митингах преобладает аудитория старше 45 лет.
Анализируя историю российской демократии, Соболь называет переломным моментом президентские выборы 1996 года. Она считает, что победу Бориса Ельцина над Геннадием Зюгановым тогда «натягивали» искусственно. По мнению Соболь, именно тогда в России были сломаны зародившиеся институты: свобода слова, независимые суды и честные выборы, а проведение залоговых аукционов усугубило ситуацию. Соболь полагает, что если бы обществу позволили проголосовать за Зюганова, это запустило бы естественный цикл сменяемости власти, укрепив демократическую систему, вместо чего Владимир Путин в 2000-х годах просто воспользовался уже разрушенными институтами.
👤 Взгляд со стороны: Сергей Мохов о слежке и «Стокгольмском синдроме» 1:04:09
Сергей Мохов сознательно дистанцируется от активного участия в политической жизни и не посещает митинги. Он объясняет это необходимостью сохранять психоэмоциональные ресурсы для собственной научной деятельности и написания книг. Позицию на сцене своей жены он не видел ни разу, предпочитая узнавать новости постфактум, что, по его словам, разгружает домашнюю обстановку от политики. При этом Мохов признаёт, что деятельность супруги оказывает прямое и зачастую негативное влияние на его быт из-за необходимости постоянно подстраиваться под суды, обыски и митинги.
Постоянную слежку Мохов расценивает как инструмент исключительно психологического давления, призванный разрушить приватность интимной жизни. Однако, будучи социальным антропологом, он пытается рационализировать поведение исполнителей. Мохов рассказал историю общения с одним из сотрудников наружного наблюдения:
«Один из них... говорит, что: „Ты знаешь, типа, вот, ну, как бы это подработка для меня, типа, чувак, вот, как бы мы ничего плохого не будем делать, то есть, как бы не опасайся, вот у нас есть что просто задание за вами ходить“».
В процессе слежки агент начал интересоваться научной деятельностью Мохова и читать его публикации, после чего его резко заменили. Сергей связывает это проявление своеобразного «Стокгольмского синдрома» со стороны филёра с возникновением эмпатии к объекту наблюдения.
🌍 Будущее российской демократии: менталитет и преодоление апатии 1:24:48
Любовь Соболь убеждена, что слепое копирование зарубежных моделей (например, Сингапура) в России невозможно из-за масштабов территории, многовековой истории и культурных особенностей. Однако она категорически отвергает тезис о том, что российскому народу генетически присуща потребность в «царе» и неспособность жить при демократии. Утверждения о невозможности искоренения коррупции в России политик называет «русофобскими». По мнению Соболь, менталитет — это конструируемый феномен, и при наличии элиты, которая сама соблюдает правила, общество способно полностью перестроиться всего за два электоральных цикла.
Главной проблемой сегодняшней России Соболь считает общественную апатию и тотальный дефицит доверия, сформировавшийся после корыстного использования лозунгов либерализма в 90-е годы. Во время сбора подписей она не встретила ни одного искреннего сторонника «Единой России» — граждане отказывались помогать не из-за поддержки действующей власти, а из-за неверия в возможность что-то изменить («всё бесполезно»). Сдвиг от советского принудительного коллективизма привёл к крайнему эгоцентризму, когда люди делают дорогой евроремонт внутри квартир, но игнорируют разруху в собственных подъездах и дворах. Позитивным примером гражданского соучастия Соболь называет Эстонию, а также локальные протесты в России — защиту сквера в Екатеринбурге и палаточные лагеря против свалки в Шиесе, доказывающие готовность людей отстаивать свои права на местном уровне.
🍰 Образ политика: самоконтроль, вишнёвое пиво и шоколадный торт 1:34:24
Нахождение в жестком политическом поле требует постоянного самоконтроля. Соболь признаёт, что всегда следит за своей речью и поведением, однако отрицает, что носит маску или координирует каждый пост в соцсетях с коллегами. За всю историю ведения Твиттера она лишь дважды использовала ненормативную лексику — в частности, комментируя высказывания Андрея Турчака о моральных принципах «Единой России».
Политический формализм Соболь считает устаревшим стереотипом. Она не боится показаться неформальной, может выпить с коллегами в баре вишнёвого пива или попеть в караоке, считая, что в современном мире политик имеет право оставаться обычным человеком.
Домашнюю сторону Любови раскрыл её муж Сергей. Зная, что супруга категорически не любит готовить, он вспомнил, как она вместе с дочерью Мирой потратила силы и время, чтобы испечь для него шоколадный торт, что стало для него ценным проявлением заботы.
Завершая разговор о личных стремлениях, Соболь призналась, что научилась не ставить перед собой недостижимых и абстрактных целей, чтобы не загонять себя в стресс. Из приземлённых желаний, которые так и не реализовались из-за природной жесткости мышц, она выделила продольный шпагат, а из глобальных фобий — полеты в космос и марсианские миссии, которые вызывают у неё сильный страх.
