# Цена откровенности: Никки Глейзер и Тео Вон об изнанке стендапа

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=CVWRSrqgaIQ
Канал: Theo Von
Опубликовано: 19.07.2022

---

«Эго — это просто страх в красивом плаще и с расчёской», — признается Тео Вон, пытаясь распутать узлы собственного сознания вместе с Никки Глейзер. В их откровенном диалоге о цене славы, суицидальных мыслях и парадоксальном желании потерять контроль над собой в сексе, когда карьера требует его абсолютной концентрации, двое комиков срывают маски, за которыми прячутся обычные, до боли уязвимые люди.

## 🎙️ Искусство лобового столкновения со страхами, утерянная близость и пикантные тайны прошлого
[[JUMP:00:14]]

### Творческие страхи: почему комикам тяжело смотреть на себя со стороны
[[JUMP:00:14]]

Разговор начинается с обсуждения карьерных новостей Никки Глейзер (Nikki Glaser) [0:14]. Она делится, что у неё выходит новый стендап-спешл на HBO под названием «Good Clean Filth» [0:14], а также второй сезон реалити-шоу «FBoy Island» [1:25]. Выход спешла планировался на март, но Никки признаётся, что съёмки прошли в ноябре, а сам процесс монтажа затянулся до июля [1:37]. Причина задержки оказалась психологической: Никки физически не может смотреть на себя на экране и постоянно откладывала редактуру [1:37]. 

Тео Вон (Theo Von) соглашается, отмечая, что адекватно зафиксировать живую комедию на камеру безумно сложно [2:02]. Во время съёмок концертов, проходящих в два захода за вечер, он часто ловит себя на том, что умудряется совершать одни и те же ошибки дважды [2:15]. Именно поэтому Тео предпочитает живой стендап: отыграв его, ты можешь просто забыть о выступлении, ведь в твоей голове всё прошло идеально, а видеозаписи, позволяющей детально анализировать промахи, не остаётся [2:29]. 

Размышляя об этом, собеседники сходятся во мнении, что в современную цифровую эпоху «настоящие моменты» стремительно обесцениваются [2:54]. Раньше люди берегли уникальные мгновения, прося выключить камеры [3:08], а теперь даже дружеское общение откладывается до команды «мотор» [3:21]. Чтобы сохранить искреннюю энергию для эфира, Никки и Тео перед началом записи сидели в полной тишине [3:33]. Никки даже успела провести короткую ментальную медитацию с открытыми глазами, настраивая себя на полное принятие всего, что будет сказано или упущено во время беседы [4:00].

### Страх разоблачения в подкастах и утерянное искусство праздного ожидания
[[JUMP:04:37]]

Оба комика признают, что с ростом популярности их шоу они начали испытывать сильную тревогу во время записи [4:37]. Никки отмечает, что раньше чувствовала себя гораздо свободнее перед микрофоном [4:37]. Тео связывает этот страх с эго, которое он иронично описывает как «страх в красивом плаще и с расчёской» [5:02]. Главная фобия Тео заключается в том, что зрители, пришедшие за порцией юмора и валидации, присмотрятся к нему внимательнее и просто уйдут [5:16]. Он боится показаться аудитории обычным извращенцем или праздным «бездельником» (loiterer) [5:40]. 

Тема бездельничества плавно перерастает в воспоминания о юности Тео на юге, где из-за отсутствия развлечений слоняться без дела было обычным делом [5:52]. Тогда не существовало мобильных телефонов, и молодые люди могли часами просто стоять у почтового отделения и смотреть в пустоту [6:19]. Сейчас Тео пытается воссоздать это состояние, периодически оставляя телефон в машине, когда идёт обедать в одиночестве [6:46]. Однако в наши дни человек, который ест один и просто смотрит в пространство без гаджета в руках, выглядит в глазах общества странно [7:11]. 

Окружающие могут интерпретировать такое поведение весьма мрачно:

*   Человека только что выгнали из церкви или уволили с позором [7:39].
*   Он недавно освободился из мест лишения свободы и ещё не успел обзавестись гаджетом [7:52].
*   У него случилась личная трагедия или финансовый крах [7:39].

Продолжая тему странностей восприятия, Тео вспоминает легенду о том, что коренные племена Майя или жители Малайзии не любили фотографироваться, веря, что снимок крадёт душу [8:18]. Никки добавляет научный контекст: в университете она изучала микровыражения — микросекундные вспышки истинных эмоций (грусти или злости), которые человек непроизвольно транслирует собеседнику, даже пытаясь фальшиво улыбаться [9:55].

### Дефицит тактильности, психология щекотки и уязвимость
[[JUMP:10:33]]

Тео откровенно говорит о своих приступах грусти, которые часто провоцируются одиночеством, мыслями о старении и отсутствием собственной семьи [10:33]. Наблюдая за счастливыми парами с детьми, он ловит себя на зависти, которую пытается подавить циничными мыслями [11:01]. Комики задумываются о будущем человечества: не исключено, что через 20 лет люди совсем перестанут физически контактировать, а наши потомки будут слушать архивные аудиозаписи живой дружбы или смотреть старые видео, чтобы понять, как выглядели объятия [11:26]. 

В контексте физического контакта Тео признаётся, что очень скучает по щекотке — важному элементу его детства [12:05]. Никки удивляет его фактом, что в порноиндустрии существует целый отдельный жанр, посвящённый щекотке связанных людей [12:17]. Для самой Никки щекотка и шуточная борьба в детстве с кузенами были единственным способом получить физическое тепло, поскольку в её семье наблюдался явный дефицит тактильности и объятий [12:30]. 

Однако Тео отмечает обратную сторону щекотки: это состояние пугает своей абсолютной бесконтрольностью [12:55]. Во время щекотки человек чувствует себя чрезмерно уязвимым, боясь издать нелепый звук или непроизвольно испустить газы [13:09]. Никки проводит неожиданную аналогию между щекоткой и мастурбацией [13:37]. Физиология этих процессов схожа тем, что человек не может пощекотать сам себя из-за предсказуемости действий своего мозга [13:50]. Точно так же предсказуемость мешает получать те же эмоции от одиночного секса, в то время как с партнёром всегда присутствует элемент возбуждающей неожиданности [14:03].

### Странные свидания из библиотеки и откровения о теневой стороне эскорта
[[JUMP:14:16]]

Тео делится абсурдной историей из своего прошлого, когда девять лет назад он познакомился с девушкой в библиотеке [14:16]. У новой знакомой была врождённая особенность — на одной из рук отсутствовали пальцы, и конечность напоминала «мясистую клешню» [14:29]. Тео сравнивает её руку с деформированной стопой легендарного игрока NFL Тома Демпси (Tom Dempsey) [14:53], который умудрялся забивать рекордные 73-ярдовые голы [15:22]. Свидание быстро перетекло в интимную плоскость [15:35]. Во время близости девушка активно использовала свою особенную конечность для самостимуляции, что Тео описывает как «диджейское сведение треков» на собственном теле [16:28]. Однако процесс омрачился резким и «агрессивным» вагинальным запахом [17:06]. Тео признаётся, что каждый удар её культи поднимал новую волну неприятного аромата, из-за чего его пальцы на ногах буквально поджимались от дискомфорта [17:31]. В итоге пара быстро рассталась [17:44]. 

Обсуждение интимных деталей подталкивает Никки расспросить Тео о его опыте общения с представительницами секс-индустрии [22:01]. Тео честно признаётся, что в прошлом, находясь под воздействием кокаина, часто заказывал эскорт-услуги [22:38]. Самым унизительным моментом он называет торг за скидку в 75 долларов, когда ты, будучи под кайфом и практически без денег, пытаешься выторговать цену у недоумевающей девушки [22:50]. 

Ожидание эскортниц всегда сопровождалось паранойей, а реальная внешность прибывающих девушек редко соответствовала гламурным фотографиям в объявлениях, напоминая скорее «дешёвую версию из супермаркета Ross» [23:28]. Вдобавок кокаин часто приводил к физиологическому фиаско (известному как coke dick) [24:33]. Тео резюмирует, что в такие моменты никогда не пытался «выделиться как лучший клиент» и мечтал быть максимально незаметным, для чего даже не снимал солнцезащитные очки во время секса [25:12].

## 🎭 Контроль на сцене, уязвимость в постели и болотная романтика Луизианы
[[JUMP:25:25]]

### Контроль на сцене и подчинение в спальне: психология комедии
[[JUMP:28:11]]
В жизни профессиональных комиков личное и творческое переплетаются самым парадоксальным образом. Тео Вон вспоминает, что долгое время делил жилье с родственницей, которая работала экзотической танцовщицей и даже зарегистрировала для этого официальное юрлицо (LLC) [28:11]. Никки Глейзер находит в этом глубокую аналогию и называет стендап формой «эмоционального обнажения» [29:10]. По её мнению, выходя к микрофону, она совершает своего рода ментальный стриптиз, выворачивая душу наизнанку перед незнакомцами [29:31]. 

Однако публика часто путает сценическую смелость с реальными предпочтениями в жизни. Никки жалуется на мужчин, которые приходят на автограф-сессии и умоляют её «прожарить» или оскорбить их [30:35]. Подобное поведение проистекает из популярного в порноиндустрии жанра женского доминирования [31:26], но в реальных отношениях Глейзер ищет совершенно иного. Она подчеркивает, что никогда не спит с фанатами [32:21] и в постели предпочитает полностью отдавать контроль партнеру [32:34].

> «Стендап — это абсолютный контроль: мы сами пишем шутки, мы одни на сцене, мы доминируем над залом [32:47]. В сексе же мы просто ищем способ этот контроль потерять, потому что смертельно от него устали [32:59]», — объясняет Глейзер.

Для Никки интимная близость — это редкая возможность «исчезнуть», отключить вечно анализирующий мозг и сбросить груз ответственности [33:41]. Даже во время обычного массажа она чувствует социальное давление и необходимость реагировать на действия массажиста [33:27], тогда как секс с любимым человеком становится для неё единственным естественным трансом, не требующим алкоголя или наркотиков [33:53].

### Страх неудачи и синдром «сексуального библиотекаря»
[[JUMP:34:07]]
Размышляя о природе юмора, Тео отмечает, что мужчинами и женщинами в комедии движут разные мотивы. Если мужчины часто выходят на сцену ради женского внимания и валидации [34:20], то для женщин это в первую очередь способ быть услышанными [34:44]. Никки вспоминает себя странным и закомплексованным ребенком [34:57]. В юности она панически боялась мальчиков, полагая, что любое её слово заставит их обратить на неё внимание и назвать «уродинкой» [35:10]. Из-за этих страхов её первый поцелуй случился только в 17 лет, когда подруга буквально заперла её в комнате с парнем и заставила действовать [36:55].

Именно страх оказаться «недостаточно хорошей» сформировал её сексуальные предпочтения:

*   Роль подчиняющейся партнерши дает Никки психологическое алиби: если что-то пойдет не так, виновата не она, а тот, кто велел ей это делать [37:20].

*   В подростковом возрасте её до смерти пугали разговоры сверстников, которые жестоко высмеивали девушек за малейшие оплошности в постели [37:57].

*   Слыша подобные насмешки, она давала себе зарок никогда не сближаться с парнями, чтобы не прослыть объектом для издевательств [38:23].

Когда в восьмом классе подруги Никки начали активно вести половую жизнь, она пережила глубокое чувство одиночества и отставания от сверстниц [41:16]. Не имея смелости перейти к практике, Глейзер выбрала теоретический путь. Она расспрашивала подруг обо всех анатомических и поведенческих деталях, превратившись в своеобразного «библиотекаря» секса [41:55]. В итоге к моменту своего реального дебюта она знала физиологию лучше любого профессионала [42:08] и до сих пор сохраняет этот почти научный интерес к феномену человеческого сближения [42:34].

### Болотная одиссея Тео Вона: как гормоны побеждают разум
[[JUMP:38:23]]
В ответ на откровения Никки Тео делится уморительными историями из своего отрочества в консервативной Луизиане. Он вспоминает, как в седьмом классе его друг получил первый в их компании минет, что вызвало невероятный ажиотаж среди сверстников [38:48]. Однако история закончилась скандалом: религиозные родители девочки приехали к семье мальчика и потребовали устроить полную бесконтактную реконструкцию событий, чтобы убедиться в отсутствии принуждения [39:30]. Самое курьёзное, что пока взрослые совещались в закрытой комнате, дети умудрились повторить процесс под столом [40:38].

Тео подчеркивает, что бушующие гормоны буквально лишают подростков инстинкта самосохранения [42:46]. В качестве примера он вспоминает своего друга Уильяма, который от перевозбуждения ползал по ковру по-пластунски прямо перед родителями, смотрящими телевизор [43:37]. Сам Тео ради своего первого интимного опыта совершил настоящее путешествие через луизианские болота во время ночной вечеринки [45:07]. Ему пришлось пробираться через трясину по колено в воде, отмахиваясь от мошкары [45:32].

> «Я шёл вперёд, ведомый одной лишь призрачной возможностью получить минет [46:10]. Если бы эта надежда не угасала, я бы, наверное, шёл до сих пор», — шутит Тео.

К моменту встречи с девушкой Тео оброс грязью, тиной и пиявками, превратившись в ходячую экосистему [46:25]. Романтическое свидание сорвалось, так как на поиски пропавших подростков выдвинулась поисковая группа с фонарями и гончими собаками [47:30]. 

Вторая попытка состоялась через пару недель на дне рождения местной «заучки», которую подростки цинично использовали ради свободного пространства [49:00]. Пока гости играли в детские игры и катались на пони [49:27], Тео с той же девушкой попытались уединиться за деревом [49:42]. Однако тонкие луизианские берёзы совершенно не подходили для маскировки [49:54], в отличие от гигантских калифорнийских секвой или болотных кипарисов (таксодиумов), диаметр которых достигает нескольких метров [50:20].

## 🧠 Страхи близости, биология оргазма и дофаминовая ловушка женского внимания
[[JUMP:50:35]]

### Эволюционная биология оргазма: почему мужчины сбегают, а женщины растягивают удовольствие
[[JUMP:55:15]]

Никки Глейзер делится инсайтами из прочитанных книг о мужском и женском оргазме [55:38]. Она объясняет резкое изменение в поведении мужчин после секса глубокими биологическими механизмами: в первобытные времена выживание племени зависело от постоянного разнообразия генетического материала [56:16]. Древний мужской мозг на подсознательном уровне дает сигнал не тратить семя на одну и ту же женщину дважды в течение одного цикла овуляции [56:54]. Из-за этого у мужчин сразу после разрядки срабатывает эволюционная реакция «бей или беги» [57:08]. Никки шутит, что лучший способ удержать интерес мужчины — никогда не позволять ему кончить [57:22]. В свою очередь, Тео Вон признается, что всегда испытывал экзистенциальный дискомфорт после эякуляции вне контекста продолжения рода [58:15], вспоминая детскую травму, когда отец заставил его закопать семя в землю на заднем дворе [58:23].

Сама Никки Глейзер называет себя «растягивателем удовольствия» (pleasure delayer) [59:19]. Она обожает предвкушение: момент, когда официант только несет еду к столу, кажется ей гораздо более приятным, чем сам процесс приема пищи [59:32]. В детстве она даже отказывалась открывать рождественские подарки вовремя, чтобы продлить это сладкое ожидание [59:44].

Разговор о контроле над интимной жизнью заходит еще дальше, когда комики обсуждают заявление представительницы законодательного органа штата Юта [1:01:04]. Та заявила, что женщины могут полностью контролировать момент мужской эякуляции внутри себя [1:01:18]. Никки жестко критикует эту позицию, напоминая о физическом превосходстве мужчин [1:01:31]: среднестатистическая женщина просто физически не способна дать отпор мужчине, если тот решит применить силу [1:01:56].

### Интимные страхи, пирсинг и честность в отношениях
[[JUMP:1:04:07]]

Тео Вон вспоминает свой опыт общения с весьма неординарной девушкой, у которой были кольца-серьги прямо на половых губах [1:04:07]. Этот пример наводит Никки Глейзер на откровение об интимных комплексах [1:04:46]. Она признается, что раньше ужасно переживала из-за внешнего вида своей вагины, боясь, что мужчины посчитают ее «уродливой» или «гротескной» по сравнению с идеализированными стандартами из медиа [1:04:59]. 

Тео успокаивает коллегу и отмечает, что для мужчин главным фактором дискомфорта скорее является женское нездоровье или проблемы с гигиеной [1:05:36], которые он сравнивает с хроническим бактериальным гингивитом [1:05:48]. В таких редких случаях Тео не стесняется отправлять деликатные, но честные сообщения, чтобы помочь партнерше разобраться с проблемой [1:06:00].

Обсуждение личной жизни плавно перетекает в текущий статус Никки [1:06:37]. Она рассказывает, что вернулась к своему бывшему парню, с которым они встречались три года, затем сделали пятилетний перерыв, а четыре месяца назад официально возобновили отношения [1:06:37]. Примечательно, что пара решила пойти на парную терапию *до* того, как официально объявить себя парой, чтобы избежать бесконечного цикла расставаний и схождений [1:06:50].

### Зависимость от женского внимания, трезвость Тео Вона и страх старения
[[JUMP:1:07:19]]

В отличие от Никки, Тео Вон сейчас одинок и принял решение полностью отказаться от свиданий на 30 дней [1:07:19]. Будучи трезвым уже почти 90 дней [1:08:26], Тео осознал важную вещь: его главным «алкоголем» и суррогатом зависимости всегда было женское внимание и валидация [1:09:04]. Малейший дискомфорт он привык заглушать флиртом или поиском близости. 

Среди его основных способов получить дофамин:

* постоянная романтическая переписка и обмен сообщениями в социальных сетях [1:07:47];
* просмотр порнографии или эротических изображений для снятия напряжения [1:07:47];
* флирт после стендап-выступлений и свидания ради секса [1:09:31].

Никки соглашается, отмечая, что даже простое совпадение (мэтч) в приложениях для знакомств дает мощный выброс дофамина, временно подтверждая твою востребованность [1:10:47].

С возрастом эти страхи только обостряются. Никки метафорично описывает человека как «умирающую батарейку привлекательности» [1:11:51], которую можно временно подзаряжать, но финал неизбежен. Это старение пугает обоих комиков, заставляя их возвращаться к детским паттернам поведения: Никки до сих пор сворачивается клубочком в самолете [1:12:32] и избегает зрительного контакта, как 12-летний подросток [1:12:44], чувствуя себя «домом, населенным призраками юности» [1:12:56].

Эти детские страхи преследуют ее и в карьере. Как ведущая реалити-шоу «FBOY Island» [1:13:36], Никки постоянно боится агрессивной реакции мужчин на отказ [1:13:11]. Страх показаться «старой и отвратительной» заставляет ее полностью избегать комментариев в Twitter и YouTube [1:14:41]. Тео признается, что его главной уязвимостью остаются волосы [1:15:19] и линия их роста [1:15:31], о которых переживают практически все мужчины в его окружении.

## 🛋️ Изнанка славы: выгорание, борьба с ментальными демонами и токсичность в комедии
[[JUMP:1:15:45]]

### Профессиональное выгорание, ловушка «продуктивности» и побег в Сент-Луис
[[JUMP:1:15:45]]

Никки Глейзер признается, что несколько лет назад столкнулась с тяжелейшим профессиональным выгоранием [1:15:57]. В тот момент ее карьера как раз стремительно шла в гору [1:16:10], и она просто не знала, как и когда нужно остановиться. Окружение и индустрия постоянно твердили ей о необходимости «ковать железо, пока горячо» [1:16:23], из-за чего отказывать организаторам многочисленных шоу было невыносимо трудно. Тео Вон соглашается с ней [1:17:02], отмечая, что выстраивание личных границ — это сложный процесс, но без него невозможно выжить в шоу-бизнесе. 

В качестве примера своей новой политики бережного отношения к себе Никки рассказывает, как отказалась от крупного выступления в Лас-Вегасе [1:17:40]. Это шоу должно было принести ей самый большой гонорар в ее карьере на тот момент [1:17:53], но она твердо сказала «нет». Она поняла, что если продолжит выходить на сцену опустошенной, то просто разрушит собственное ментальное здоровье ради денег [1:18:05]. Никки сравнивает такое выгорание с тем, как курильщики марихуаны пытаются выскребать и раскуривать грязную смолу со дна пустой стеклянной трубки [1:18:18]. Выступление на автопилоте вредит и зрителям: они платят огромные деньги и мгновенно считывают неискренность и усталость артиста [1:18:44]. 

Именно ради спасения своей психики Никки Глейзер приняла радикальное решение переехать из эпицентра комедийной жизни в тихий Сент-Луис [1:22:32]. Это позволило ей избавиться от ежедневного давления индустрии и необходимости соглашаться на пять изнурительных сетов за ночь [1:22:45].

### Опасные зависимости, «морковный суп» от эскортницы и тёмные углы психики
[[JUMP:1:23:11]]

Откровенность комиков часто заходит на территорию самых табуированных тем. Обсуждая честность перед аудиторией, Тео Вон делится забавной, но грустной историей из своего прошлого, связанной с эскорт-услугами [1:23:11]. Будучи под воздействием наркотиков [1:24:13] и в огромном индейском вождеском уборе, подаренном ему после выступления в казино [1:24:27], он вызвал на дом девушку по вызову. Однако гостья, оценив его плачевное состояние, решила проявить человеческую заботу [1:24:41]. Вместо интима она просто нашла на кухне кухонный комбайн и приготовила для Тео домашний морковный суп [1:24:54].

Разговор быстро переходит к теме смертельных рисков современных наркотиков, в частности к фентанилу, который превратил покупку любых уличных веществ в смертельно опасную русскую рулетку [1:25:33]. Никки Глейзер неожиданно открывается с очень мрачной стороны, рассказывая о своем опыте селф-харма [1:25:58]. Она нанесла себе физические порезы лишь однажды в жизни — после того, как ее поймали на магазинной краже [1:26:24]. Хотя ее отпустили без последствий, чувство вины было настолько всепоглощающим, что ей потребовалось физически наказать себя [1:26:37]. 

Никки также признается в регулярных мыслях о самоубийстве [1:27:16]. Парадоксальным образом, эти мысли служат для нее своеобразным успокоительным механизмом в моменты глубокой депрессии [1:27:30]. При этом она заключила с собой жесткий внутренний пакт никогда не совершать суицид на самом деле [1:27:43]. Никки призывает относиться к тяжелой депрессии как к смертельной болезни или «гриппу для мозга» [1:29:00]. В такие периоды больной орган искажает восприятие реальности, заставляя верить в ложь о собственной ненужности и никчемности [1:30:16].

### Цифровое зазеркалье, женское соперничество и буллинг на старте карьеры
[[JUMP:1:32:01]]

Современное общество, по мнению Тео Вона, стремительно теряет ценность момента и остроту восприятия человеческой жизни [1:32:01]. Раньше смерть человека казалась трагедией с долгим эхом, а сейчас мир перегружен информацией, и социум забывает о трагедиях слишком быстро [1:32:14]. Никки Глейзер иллюстрирует это своим визитом к мемориалу жертвам массового убийства в школе «Колумбайн» [1:33:09] — события, которое потрясло ее в подростковом возрасте [1:33:24]. К ее удивлению, у мемориала не было людей, а повседневная жизнь школы текла так, словно страшного прошлого никогда не существовало [1:33:51]. 

Вся наша жизнь и память теперь перенесены в «облако» [1:35:37], а социальные сети заставляют комиков бесконечно рефлексировать над своим образом. Никки признается, что иногда испытывает зависть к собственной жизни, разглядывая свои старые посты в Instagram [1:37:06], хотя помнит, что в день съемки была глубоко несчастна. При этом она постоянно боится жесткого осуждения коллег, представляя, как другие женщины-комики отправляют друг другу скриншоты ее фотографий с насмешками [1:37:58]. 

Профессиональное соперничество среди женщин в комедии бывает крайне токсичным [1:38:39]. Никки честно признается, что даже скрывает публикации успешной Тейлор Томлинсон [1:39:05], чтобы не подпитывать свою неуверенность. В начале карьеры в Сент-Луисе Никки Глейзер столкнулась с жестоким буллингом со стороны местной авторитетной комедиантки [1:39:32]. Эта женщина не только презирала Никки, но и критиковала талант молодого Томми Джонагина [1:40:11], а также распространяла ложные слухи о том, что Глейзер спит с организаторами ради эфирного времени [1:40:24], хотя на самом деле Никки в то время все еще была девственницей [1:40:36].

## 🍿 Личные границы, «абортивные поезда» и борьба с двойными стандартами
[[JUMP:1:40:49]]

### Личные переписки звезд и Илон Маск на распутье
[[JUMP:1:42:12]]

В эпоху соцсетей любая попытка флирта в личных сообщениях может стать достоянием общественности. Тео Вон [1:40:49] и Никки Глейзер [1:40:49] обсуждают недавний скандал с участием певицы Doja Cat [1:42:12]. Исполнительница написала 17-летнему актеру Ноа Шнаппу [1:42:12], сыгравшему Уилла Байерса в сериале «Очень странные дела», с просьбой свести ее с его коллегой по съемочной площадке Джозефом Куинном [1:42:12]. Ноа опубликовал скриншоты переписки, что вызвало гнев 26-летней певицы [1:43:44]. Никки Глейзер [1:40:49] отмечает, что Doja Cat [1:42:12] зря разозлилась на подростка, ведь глупо ожидать конфиденциальности от несовершеннолетнего [1:42:25]. Сама Никки [1:40:49] признается, что никогда не отправляет ничего компрометирующего в личных сообщениях [1:44:08]. В свою очередь, Тео Вон [1:40:49] с юмором вспоминает, как пару раз отправлял интимные фотографии своего друга Джейсона вместо собственных, оправдывая это тем, что был занят за рулем [1:44:22].

Еще одной темой обсуждения становится решение Илона Маска отказаться от сделки по покупке Twitter [1:44:49] на фоне новостей о том, что у него родились близнецы от сотрудницы одной из его компаний [1:45:03]. Никки Глейзер [1:40:49] признается, что ее раздражают постоянные информационные поводы вокруг миллиардера: «Мы потратили столько энергии на обсуждение этой сделки, а теперь он просто идет на попятную» [1:45:17]. Тео Вон [1:40:49] возражает, заявляя, что Twitter слишком сильно сдвинулся в левую сторону [1:45:30], и надеется, что Маск все-таки купит платформу и просто уничтожит ее [1:45:44]. Никки [1:40:49] соглашается, хотя отмечает, что Twitter остается уникальной текстовой площадкой, где идеи распространяются молниеносно по сравнению с Instagram [1:46:10].

### Отмена Roe v. Wade: страхи, контроль над женщинами и «абортивный экспресс»
[[JUMP:1:47:02]]

Решение Верховного суда США об отмене прецедента Roe v. Wade [1:47:02] сильно задело обоих комиков. В штатах Миссури, откуда родом Никки [1:47:14], и Луизиане, где вырос Тео [1:47:14], аборты были моментально запрещены. Никки Глейзер [1:40:49] подробно рассуждает о мотивах сторонников запрета. Она признает, что понимает искренне верующих людей, которые считают аборт убийством ребенка [1:47:27]. Вспоминается шутка Сары Сильверман о маленьких девочках с плакатами у клиник, которые искренне верят, что врачи режут младенцев [1:48:34]. Однако Глейзер убеждена, что на системном уровне эти законы — попытка наказать женщин за сексуальную свободу [1:48:46]. По ее мнению, мужчины подсознательно хотят контролировать женское тело и наказывать тех, кто не хочет вступать с ними в связь [1:49:00].

Разговор о телесности уводит собеседников в неожиданные русла: Тео Вон [1:40:49] вспоминает о странных маргинальных сообществах из своего родного региона, например, о группе мужчин-активистов, которые в знак солидарности с женщинами вставляли себе тампоны в задний проход [1:51:23]. Также он рассказывает о подпольных кулачных боях среди геев в барах Луизианы [1:52:03]. Комики сходятся во мнении, что физический контакт и чувство собственного тела важны для каждого. Так, Тео [1:40:49] признается, что засыпает быстрее, если просто держит руку на своем паху, что дает ему чувство защищенности и комфорта [1:53:58], а Никки [1:40:49] сравнивает это с тем, как женщины засыпают, обнимая собственную грудь [1:54:11].

Говоря о последствиях запрета абортов, Никки Глейзер [1:40:49] мрачно прогнозирует рост смертности из-за небезопасных подпольных процедур [1:54:36]. Тео Вон [1:40:49], пытаясь разрядить обстановку, шутит о создании нелегальных «абортивных дилижансов» [1:56:07] и автобусов Greyhound, везущих женщин на север [1:56:32]. В то же время Тео [1:40:49] откровенно говорит о своих страхах случайного отцовства: он панически боится заниматься сексом дважды подряд из опасения забеременеть [1:57:23], а также упоминает слухи о рэпере Дрейке, который якобы заливал острый соус в презервативы [1:58:02]. В завершение темы Тео [1:40:49] вспоминает странный совет своего покойного отца — после мастурбации возвращать семя земле во дворе («yard out for dad») [1:58:44].

### Власть женской сексуальности и борьба с двойными стандартами
[[JUMP:1:59:21]]

Никки Глейзер [1:40:49] развивает мысль о том, что мужской страх перед женщинами обусловлен колоссальной силой женской сексуальности. «Если бы женщины полностью осознали и направили эту силу, они бы уничтожили мужчин» [1:59:21]. В качестве примера она приводит Билла Клинтона, который ради сиюминутного желания поставил на карту карьеру и президентский пост [1:59:46]. Тео Вон [1:40:49] соглашается с наличием у мужчин инстинкта «метить территорию»: он признается, что, заселяясь в новый гостиничный номер, уже через 40 минут испытывает неодолимое желание заняться самоудовлетворением [2:00:38]. С юмором обсуждаются и бытовые казусы вроде следов крови на простынях в отелях [2:01:39] и щедрых чаевых горничным в качестве «платы за молчание» [2:02:06].

Недавний протест в Санта-Монике, который Тео [1:40:49] наблюдал лично, проходил под лозунгом «Уберите руки от наших вагин» [2:02:20]. Это наталкивает Никки [1:40:49] на рассуждения о двойных стандартах цензуры. Во время гастрольного тура с комиком Бертом Крейшером [2:03:40] Никки хотела в шутку снять футболку на сцене в знак оммажа Берту, который всегда выступает с голым торсом [2:03:40]. Однако организаторы предупредили ее, что за демонстрацию женских сосков в консервативных штатах ее могут арестовать [2:04:19]. Никки [1:40:49] искренне возмущает этот запрет: «Берту можно показывать соски на сцене, а мне — нет?» [2:04:31]. Она указывает на абсурдность телевизионной цензуры, где до операции по смене пола соски транс-человека открыты, но стоит поставить импланты, как их тут же размывают пикселями [2:05:09]. В финале Никки [1:40:49] заявляет, что мечтает выпустить полностью обнаженный комедийный спешл — не ради привлечения внимания к телу, а ради триумфа свободы над абсурдными запретами общества [2:05:48].

## 📢 Громкий активизм, синдром самозванца и родительство в эпоху перемен
[[JUMP:2:06:01]]

### Громкий веганизм и парадокс потребности во внимании
[[JUMP:2:06:01]]
Обсуждая эксцентричное поведение людей на публике и различные протесты, Никки Глейзер (Nikki Glaser) делится своим взглядом на то, как устроен активизм [2:06:01]. Сама будучи веганкой, Никки признается, что регулярно публикует контент о веганстве [2:06:40], хотя раньше искренне недолюбливала веганов за их навязчивость, постоянные напоминания о страданиях животных и демонстрируемое чувство морального превосходства [2:06:53]. Однако со временем именно эта настойчивость сработала: Никки осознала, что больше не может игнорировать проблему, и изменила свой образ жизни [2:07:06]. Глейзер отмечает, что в современном мире невозможно донести важную мысль, если не вести себя шумно, вызывающе и раздражающе для окружающих [2:07:32].

В то же время комедиантка сталкивается с внутренним конфликтом: больше всего на свете она хочет нравиться людям и боится показаться навязчивой [2:07:45]. Тео Вон (Theo Von) соглашается, что этот страх знаком многим творческим людям [2:07:45]. Никки находит ироничным тот факт, что она зарабатывает на жизнь разговорами у микрофона, заставляя аудиторию слушать только ее, но при этом панически боится прослыть искательницей дешевого внимания [2:07:57].

### Синдром самозванца и ловушка чрезмерной откровенности
[[JUMP:2:08:11]]
Никки Глейзер откровенно рассказывает о глубоком синдроме самозванца, который мешает ей продвигать свое творчество в эпоху социальных сетей [2:08:11]. Имея в своем арсенале три часовых стендап-спешла и четыре получасовых выступления, она категорически отказывается выкладывать нарезки своих выступлений в TikTok или другие платформы [2:08:37]. Никки боится, что зрители присмотрятся к деталям и поймут, что она на самом деле не талантлива [2:08:50]. Этот страх разоблачения заставляет ее чувствовать себя шарлатанкой, обманывающей публику [2:09:02]. Она признается, что сама часто критически анализирует чужие выступления и боится получить аналогичное суровое суждение в свой адрес [2:09:15].

Тео Вон отмечает поразительную честность Никки [2:09:42]. Собеседники приходят к выводу, что люди, проходящие через программы реабилитации от зависимостей (recovery) и сталкивающиеся с постоянной внутренней борьбой, привыкают функционировать на совершенно ином уровне искренности, который они впоследствии переносят и в свое творчество [2:09:56]. Однако такая открытость имеет обратную сторону — сверхоткровение (overexposure) [2:10:34]. Никки делится, что иногда фанаты начинают использовать ее уязвимость против нее самой. Например, после того как она откровенно рассказала о своих ментальных проблемах на подкасте у Джо Рогана, поклонники стали выражать преувеличенное беспокойство, спрашивая в комментариях, не склонна ли она снова к суициду [2:11:00]. Подобное поведение фанатов стирает личные границы, ведь слушатели проводят часы один на один с голосом ведущего в своих наушниках и начинают чувствовать ложную близость [2:11:13]. 

Глейзер признается, что ненавидит, когда чужие люди начинают о ней беспокоиться [2:11:40]. Это жалостливое отношение напоминает ей травмирующий опыт из старшей школы [2:12:05]. В те годы Никки страдала расстройством пищевого поведения, и вся школа за ее спиной устраивала собрания, обсуждая ее состояние с ее родителями [2:12:18]. 

### Тревога перед будущим, позднее материнство и новые проекты
[[JUMP:2:12:58]]
Разговор заходит о глобальных проблемах: сбоях в работе авиакомпаний, почты и пугающих изменениях климата [2:12:58]. Тео и Никки обсуждают, как общество пытается шутить над происходящим, хотя на самом деле всех охватывает ужас перед постепенным разрушением привычного мира [2:13:24]. Никки признается, что избегает новостей о климатическом кризисе и бедных полярных медведях, так как они лишают ее оптимизма [2:13:52].

Эта глобальная тревога напрямую влияет на нежелание Никки заводить детей. Она иронизирует, что на улице становится слишком жарко, чтобы рожать ребенка, который даже не сможет нормально выйти погулять [2:14:17]. Комедиантка заявляет, что не хочет воспитывать маленького ребенка во время «конца света» и сидеть с ним без электричества в бункере [2:14:54]. Вместо младенца она предпочла бы усыновить или удочерить подростка от восьми лет и старше, с которым можно разговаривать по душам о жизни и чувствах [2:15:19].

В завершение встречи Тео Вон напоминает зрителям о новых проектах Никки [2:15:31]. Ее новый комедийный спешл *Good Clean Filth* («Хорошая чистая грязь») выходит на телеканале HBO и стриминговой платформе HBO Max в субботу, 16 июля [2:15:44]. Также Никки продолжает вести популярное реалити-шоу *F-Boy Island* (2-й сезон) и выпускает ежедневный подкаст *The Nikki Glaser Podcast*, выходящий с понедельника по четверг [2:15:44]. Решение делать подкаст ежедневным, а не еженедельным, Никки объясняет психологической хитростью: когда шоу выходит раз в неделю, ожидание записи превращается в тягостное обязательство, от которого хочется поскорее отдохнуть [2:15:57]. Ежедневный же формат быстро становится естественной рутиной и частью повседневной жизни, приносящей искреннее удовольствие [2:16:22].