Роб Хендерсон: «Женщины заявляют об одном, но выбирают консерваторов»

В новом выпуске подкаста «Modern Wisdom» Крис Уильямсон и доктор психологии Роб Хендерсон обсуждают скрытые механизмы эволюционной психологии, определяющие выбор брачных партнёров. Эксперты разбирают парадоксы современных свиданий, культурные мифы вокруг феномена инцелов и то, как медиа искажают реальную статистику отношений. Анализируя данные научных исследований, авторы объясняют, почему общепринятые критерии привлекательности часто ведут к нестабильности в браке и почему классический жизненный путь остаётся наиболее надёжным фундаментом для счастья.

🎭 Политический фетишизм и парадоксы привлекательности 0:00

Современные медиа всё чаще фиксируют необычный тренд: левые прогрессивные женщины начинают проявлять интерес к консервативным мужчинам, а политические разногласия превращаются в своего рода сексуальный фетишизм. Как отмечает Крис Уильямсон, в онлайн-сообществах люди по разные стороны политических баррикад нередко воспринимаются как потенциальные «сексуальные трофеи». Правые мужчины ищут либеральных девушек творческих профессий (так называемых «art hoes»), в то время как некоторые левые женщины испытывают влечение к анонимным правым консерваторам.

Несмотря на то, что теория гомогамии (assortative mating) утверждает, что люди склонны выбирать партнёров, похожих на них самих, громкие заголовки прессы привлекают внимание именно за счёт своей парадоксальности. Тем не менее, Роб Хендерсон считает, что за этим медийным феноменом стоят глубокие эволюционные механизмы. Если составить список качеств, которые женщины традиционно считают привлекательными в мужчинах, то на первых местах окажутся вполне конкретные характеристики.

Основные качества, привлекающие женщин:

• Самодостаточность
• Амбициозность
• Высокий уровень дохода
• Выраженная маскулинность

Статистика голосования показывает, что факторы, предсказывающие поддержку консервативных партий, во многом совпадают с чертами, привлекающими женщин. В частности, Хендерсон приводит данные опросов: чем более маскулинными мужчины ощущают себя сами, тем выше вероятность того, что они поддержат консервативного кандидата. Мужчины, оценивающие себя как менее маскулинных, чаще vote за левые партии.

Дополнительно Хендерсон упоминает примечательное исследование, проведённое в Великобритании в 2016–2017 годах, которое выявило небольшую, но статистически значимую корреляцию между высоким ростом мужчины и его склонностью голосовать за консервативные политические силы. Кроме того, мужчины с высокой ориентацией на социальное доминирование (social dominance orientation), уверенные в себе и стремящиеся к достижениям, чаще поддерживают такие традиционно правые идеи, как низкие налоги, сильная армия и полиция.

В итоге, по мнению гостя, даже если женщина на словах декларирует неприязнь к правым партиям, перечисляя желаемые качества идеального спутника, она фактически описывает архетип успешного консерватора.

Этот дисбаланс привёл к возникновению феномена под названием «woke fishing». Этим термином называют стратегию, при которой мужчины (чаще всего придерживающиеся правых взглядов) намеренно имитируют прогрессивные левые убеждения исключительно ради того, чтобы привлечь женщин в дейтинг-приложениях.

🧬 Дело Гарри Сисона и эволюционная биология «скрытного спаривания» 3:41

Ярким примером манипуляций в современной дейтинг-сфере Хендерсон называет скандал вокруг Гарри Сисона (Harry Sison), молодой звезды TikTok, продвигавшего идеи Демократической партии США. Газета New York Post посвятила этому случаю масштабный материал. Ряд девушек в TikTok синхронно опубликовали разоблачения: Сисон писал им в личные сообщения, выпрашивал интимные фотографии и уверял, что у него нет «ростера» (списка параллельных партнёрш). При этом он заявлял, что ценит женщин прежде всего за их интеллект, а не за внешность.

Хендерсон отмечает выраженную специфику поколения Gen Z в этой истории: Сисон фактически не спал ни с одной из этих девушек, они никогда не состояли в официальных отношениях, и он не нарушил никаких законов. Тем не менее, девушки почувствовали себя глубоко обманутыми из-за вопиющего несоответствия между его публичным образом «мягкого, поддерживающего феминизм прогрессивного парня» и его скрытным поведением в личной переписке.

Уильямсон и Хендерсон сошлись во мнении, что если бы на месте Сисона был условный Эндрю Тейт (Andrew Tate) или любой другой публичный сторонник гедонизма, ситуация не вызвала бы такого резонанса. Возмущение общественности вызвано именно лицемерием. Хендерсон сравнивает стратегию Сисона с биологическим феноменом клептогамии (kleptogamy), известным в эволюционной биологии как поведение «скрытного самца» («sneaky fucker»).

В дикой природе самцы некоторых видов принимают внешние признаки самок или менее доминантных особей, чтобы замаскироваться от сильных и агрессивных соперников. Доминантные самцы не видят в них угрозы и позволяют им находиться рядом с самками, чем «скрытные самцы» успешно пользуются для спаривания. В человеческом обществе имитация левых взглядов становится аналогичным камуфляжем.

Сигнализируя о своей приверженности равенству и правам женщин, мужчина пытается продемонстрировать безопасность и доброту. Хендерсон напоминает о классическом исследовании их общего друга, эволюционного психолога Дэвида Басса (David Buss): главным качеством, которое и мужчины, и женщины ищут в долгосрочном партнёре по всему миру, является именно доброта (kindness).

Однако социальные сети размывают реальные сигналы. Видя, как прогрессивные лозунги мужчины собирают миллионы лайков, женщины, по словам Хендерсона, ошибочно принимают это за истинные убеждения человека.

👑 Феномен Леонардо Ди Каприо, дисбаланс доходов и общественное порицание 9:39

Ещё одним примером эволюционного столкновения интересов в цифровом пространстве собеседники называют регулярное обсуждение личной жизни Леонардо Ди Каприо. Каждые полгода в сети вспыхивает волна возмущения, когда актёр расстаётся с очередной девушкой, достигшей 25-летия, и начинает встречаться с новой 19-летней супермоделью.

В этих дискуссиях Хендерсон отмечает чёткое гендерное разделение: мужчины чаще ссылаются на биологию, указывая, что сверхвысокостатусный мужчина закономерно ищет молодость и красоту, поскольку эти маркеры исторически ассоциировались с фертильностью. Согласно научным данным, мужчины всех возрастов — от 13-летних подростков до 70-летних стариков — оценивают пик женской физической привлекательности в районе 23–24 лет. У женщин же предпочтения по возрасту партнёра более гибкие и обычно коррелируют с их собственным возрастом.

Женское возмущение в сети Хендерсон и Уильямсон интерпретируют как эволюционный механизм «социального контроля над ценообразованием» на брачном рынке. Публично стыдя Ди Каприо, женщины пытаются стигматизировать такое поведение, чтобы оно не стало нормой среди других успешных мужчин. По мнению Хендерсона, это защитная стратегия, направленная на принуждение мужчин к долгосрочным обязательствам и удержанию их в роли кормильцев.

Ситуация усугубляется серьёзным социально-экономическим дисбалансом. Крис Уильямсон обращает внимание на то, что во многих крупных мегаполисах США (таких как Вашингтон, Бостон, Лос-Анджелес и Нью-Йорк) работающие женщины в возрасте до 30 лет зарабатывают столько же, сколько их сверстники-мужчины, а зачастую и превосходят их. Из-за нехватки экономически успешных мужчин на рынке возникают скрытые гаремные динамики.

В связи с этим Роб Хендерсон цитирует известную фразу Стивена Пинкера (Steven Pinker) из книги «Как работает разум»:

«Большинство женщин предпочли бы делить Джона Кеннеди, чем обладать клоуном Бобо целиком».

По мнению Хендерсона, бум обсуждения полиамории, открытых браков и «поликул» за последние годы является прямым следствием дерегуляции сексуального рынка на фоне того, как мужчины стремительно сдают позиции в образовании и доходах.

При этом Уильямсон указывает на двойные стандарты в медийном освещении проблемы: когда у любой социальной группы возникают трудности, общество выделяет миллиарды долларов налогоплательщиков, создаёт комитеты и запускает государственные программы (вроде Title IX в США). Но если системно отставать начинают мужчины, пресса пишет статьи в стиле «Мужчины деградируют, но сильнее всего от этого страдают женщины», а самих мужчин призывают «просто взять себя в руки».

Для объяснения этого феномена Хендерсон ссылается на теорию моральных диад (Moral Diad Theory), описанную психологом Кирком Греем (Kirk Gray) в книге «Outraged». Согласно этой концепции, человеческий разум делит всех субъектов на две категории:

• Уязвимые чувствующие (vulnerable feelers) — существа, максимально чувствительные к боли и страданиям, но лишённые активной субъектности (пример — новорождённый младенец).
• Мыслящие деятели (thinking doers) — существа с высокой субъектностью, способные планировать и действовать, но воспринимаемые как нечувствительные к боли (пример — успешный генеральный директор).

Исследования Грея показывают, что политические консерваторы склонны видеть обе характеристики (и субъектность, и уязвимость) в каждом человеке, независимо от его бэкграунда. Напротив, по словам Хендерсона, представители левого политического спектра жестко разделяют группы: маргинализированные сообщества они воспринимают исключительно как «уязвимых чувствующих», а исторически доминантные группы (мужчин, белых людей) — как «мыслящих деятелей», которые сами виноваты в своих проблемах и не способны страдать.

Хендерсон добавляет, что левые академические круги пытаются сузить проблему мужского кризиса до «токсичной маскулинности белых мужчин». Однако данные электоральной статистики выборов 2024 года в США опровергают этот тезис: правый сдвиг и поддержка Дональда Трампа произошли среди мужчин всех расовых групп, в то время как белые американцы стали единственным демографическим сегментом, где Трамп частично потерял голоса.

🛌 Интимная асимметрия и миф об «оргазмическом равенстве» 22:50

В продолжение темы скрытых гендерных асимметрий Крис Уильямсон делится тезисом, который он, по собственному признанию, ранее опасался публиковать в своей рассылке из-за его чрезмерной остроты. Речь идёт о диаметрально противоположной оценке сексуальных трудностей в постели.

Уильямсон отмечает, что если женщина не способна достичь оргазма во время секса, общественный дискурс однозначно возлагает вину на мужчину: его обвиняют в неумении обращаться с женским телом и эгоизме. Однако если у мужчины случается эректильная дисфункция, в этом снова обвиняют мужчину, называя его «сломанным». Никто в медиапространстве не говорит женщинам, что их навыки интимных ласк недостаточно хороши и им нужно постараться. Таким образом, обе проблемы вменяются в вину исключительно мужскому полу.

Хендерсон соглашается с тем, что мужской оргазм имеет более простой, механический характер. Эволюционно он был строго необходим для продолжения рода, тогда как женская сексуальность устроена значительно сложнее и вариативнее.

На фоне современных политических призывов к достижению «оргазмического равенства» (orgasm equity) Хендерсон приводит конкретные статистические показатели женского климакса в зависимости от типа отношений:

• В стабильных, долгосрочных гетеросексуальных отношениях женщины достигают оргазма примерно в 70% случаев.
• При регулярных случайных встречах (hookups) этот показатель падает до 25%.
• При сексе на одну ночь (one-night stands) вероятность оргазма у женщины составляет всего 7%.

Таким образом, самым надёжным научно доказанным способом для женщины повысить качество своей интимной жизни Хендерсон называет вступление в моногамные долгосрочные отношения, требующие эмоциональной связи (что ранее в культуре иронично пытались выделить в отдельные термины вроде «демисексуальности»).

🎬 Сериал «Adolescence», мифы об инцелах и реальная статистика преступности 29:22

Значительную часть дискуссии спикеры посвящают детальному разбору британского драматического сериала Adolescence. В центре сюжета — 13-летний подросток Джейми из небогатой семьи, который сталкивается с травлей в школе, слушает лекции Эндрю Тейта, проникается идеями «редпилла» (маносферы), а после того как одноклассница в соцсетях называет его «инцелом», берет нож и наносит ей смертельные ранения.

Несмотря на то, что сериал был восторженно принят леволиберальным истеблишментом Великобритании, а премьер-министр Кир Стармер предложил транслировать его в Палате общин и во всех школах страны в качестве «предостережения», Роб Хендерсон и Крис Уильямсон называют это произведение «художественным вымыслом, маскирующимся под реальность». Авторы указывают на колоссальный разрыв между сюжетом сериала и объективной статистикой по нескольким ключевым пунктам.

Во-первых, статистика преступлений с использованием холодного оружия в Великобритании демонстрирует, что 13-летние белые мальчики из полных семей крайне редко выступают в роли таких преступников. Более того, реальный расовый состав поклонников Эндрю Тейта в Великобритании выглядит следующим образом:

• 41% чернокожих мужчин заявили, что являются фанатами Тейта.
• 30% мужчин азиатского происхождения (выходцы из Южной Азии) поддерживают его.
• Среди белых мужчин уровень поддержки Тейта оказался самым низким.

Тем не менее, в массовой культуре его аудиторию настойчиво клеймят как «белых инцелов». Уильямсон добавляет, что по имеющимся инсайдерским данным, сценарий изначально писался на основе реальных событий, где фигурировал совершенно иной демографический портрет преступника, но контекст был изменён из соображений политической конъюнктуры.

Во-вторых, исследования Уильяма Костелло и Дэвида Басса показывают, что политические взгляды реальных инцелов чаще всего тяготеют к центру или умеренно левому крылу. Они злы на свою невостребованность, но их недовольство ортогонально фигурам вроде Трампа или Тейта, которых инцелы скорее презирают как символы недостижимого для них ультрауспеха у женщин. Кроме того, данные Костелло показывают, что 67% самоидентифицированных инцелов соответствуют клиническим критериям тяжёлой или умеренной тревожности, что вдвое выше, чем в среднем по популяции.

Уильямсон задаётся вопросом: если молодые мужчины сегодня так катастрофически изолированы, почему мир не сотрясается от вспышек насилия с их стороны? В качестве объяснения он предлагает свою «гипотезу мужской седатации» (male sedation hypothesis) — ухода молодых людей от реальности в видеоигры, порнографию и виртуальный мир.

Это подтверждается прошлогодней научной работой Дэвида Басса и Уильяма Костелло «Почему инцелы совершают так мало насилия?»: вопреки стереотипам, реальный уровень агрессии в этой среде несопоставимо мал по сравнению с историческими прецедентами, когда массы невостребованных мужчин устраивали кровавые бунты.

🎯 Психология выбора партнёра: как «маниболл» работает в любви 52:28

Переходя к практической плоскости, Роб Хендерсон анализирует, что современная психологическая наука говорит о поиске правильного спутника жизни. Научные исследования уровня счастья и удовлетворенности жизнью неизменно выделяют два главных фактора: карьерную реализацию и выбор супруга. При этом в обществе существует жесткая стигма: изучать материалы о том, как пройти собеседование или построить бизнес — похвально, но если человек смотрит видео о том, как привлечь партнёра и построить отношения, его считают неудачником с низким рыночным статусом.

Хендерсон и Уильямсон подробно разбирают концепцию гомогамии (assortative mating). Согласно классическому исследованию 2005 года, уровень образования жестко диктует брачные сценарии:

• Если у человека есть только школьный диплом, вероятность его вступления в брак с выпускником колледжа составляет всего 9%.
• Если у человека есть высшее образование, вероятность связать жизнь с другим выпускником вуза возрастает до 65%.

Однако авторы подчеркивают парадокс: само по себе сходство партнёров (в образовании, религии или политике) не предсказывает долгосрочный успех брака. Сходство является лишь необходимым входным порогом, но его недостаточно.

Корреляции личностных качеств «Большой пятёрки» внутри семейных пар также крайне малы — в районе 0,1–0,2. Единственное исключение — уровень нейротизма (neuroticism), где корреляция достигает 0,22. Эмоционально нестабильные люди часто притягиваются друг к другу, равно как и носители черт «Тёмной триады» (нарциссизм, макиавеллизм, психопатия).

Что же на самом деле гарантирует прочность союза?

1. Добросовестность (conscientiousness). Наличие у партнера высокой добросовестности (трудолюбие, исполнительность, пунктуальность) является сильнейшим предиктором длительности отношений. Более того, исследования доказывают, что добросовестность супруга напрямую предсказывает карьерный и финансовый успех его второй половины, так как бытовой порядок и взаимная поддержка имеют кумулятивный эффект.
2. Доброжелательность (agreeableness) и низкий нейротизм. Высокая эмоциональная стабильность позволяет партнерам не скатываться в деструктивные конфликты.
3. Интеллект. Идеальный уровень IQ, который люди подсознательно ищут в партнерах, находится в районе 120 баллов (90-й процентиль). Люди хотят видеть рядом умного человека, но опасаются «нестандартных гениев». В среднем разница в IQ между супругами составляет около 10 пунктов — это делает их интеллектуально ближе друг к другу, чем родных братьев и сестёр, чья разница в IQ составляет в среднем 12 пунктов.
4. Аутентичность. Готовность открыто говорить партнеру о своих мыслях, даже рискуя быть непонятым, напрямую коррелирует с наивысшим уровнем удовлетворенности браком.

Уильямсон отмечает, что многие совершают ошибку, выбирая партнёров по критериям, которые важны для всех (например, внешняя привлекательность), вступая в зону жесточайшей конкуренции («красный океан»). В то же время, если применить стратегию «Маниболла» (Moneyball) и искать качества, которые объективно ведут к долгосрочному счастью (доброта, надежность), но игнорируются толпой, можно найти идеального партнера в бесконкурентном «голубом океане».

🧭 Кризис отношений, стресс-тесты и «боковые квесты» жизни 1:13:28

Главным «красным флагом» в поведении партнера Дэвид Басс называет скорость его возвращения к эмоциональному базовому уровню после ссоры. Способность взять паузу, успокоиться и рационально обсудить проблему — маркер здоровой психики. Напротив, люди с пограничным расстройством личности (которое статистически чаще диагностируется у женщин) не способны дифференцировать и вербализовать свои негативные эмоции, превращая любую искру в тотальную ярость.

Крис Уильямсон цитирует известного блогера Висакана Верасами (Visakan Veerasamy):

«Отношения создают или разрушают именно падения (lows), а не взлёты (highs). Хорошие времена — плохой предиктор того, как вы справитесь с плохими временами».

Чтобы разглядеть истинное лицо человека, спикеры рекомендуют следовать правилу шести месяцев (концепция психолога Шанта Смита). Именно к этому сроку спадают маски «лучшей версии себя», и партнер проявляет себя в условиях депривации сна, стресса или усталости. Ещё лучший способ устроить жесткий стресс-тест отношениям — отправиться вместе в сложное, непредсказуемое путешествие, как советовал комик и подкастер Джо Роган.

В финале беседы авторы затрагивают тему возраста вступления в брак. По данным Института семейных исследований (IFS), график вероятности развода в зависимости от возраста представляет собой U-образную кривую: брак в слишком юном возрасте нестабилен из-за финансовой и ментальной незрелости, но после 30–31 года (оптимальная точка минимальных разводов) кривая снова начинает ползти вверх.

Уильямсон и Хендерсон предостерегают современную молодёжь от ловушки, описанной в статье издания The Free Press: «Не путайте боковые квесты (side quests) с главной сюжетной линией».

Современная культура Gen Z заставляет молодых людей откладывать брак ради «работы над собой», вечеринок, путешествий или карьеры. Однако, по мнению Хендерсона, блестящая карьера при ужасном браке дает несчастную жизнь, в то время как средняя карьера в сочетании с великолепной семьёй гарантирует глубокое счастье.

В подтверждение этой мысли Роб Хендерсон ссылается на позицию профессора Джордана Питерсона (Jordan Peterson): для 95% людей на планете проживание классической, семейной жизни со своевременным рождением детей является единственным реалистичным и надёжным шансом на обретение подлинного земного счастья.