Деменция способна полностью разрушить память, но она бессильна перед чистой, любящей душой, которая каждый раз заново с восторгом узнает о рождении внука. Пройдя через кошмар экстренных родов жены, борьбу с бесплодием и циничные отказы голливудских стримингов, комики Эндрю Шульц и Тео Вон доказали, что искренность и независимость сегодня бьют любые корпоративные бюджеты. Это хроника тектонических сдвигов в американском юморе, где новая Мекка стендапа рождается в Остине, а самые табуированные темы становятся личной терапией.
🎤 Искренность против цензуры: Стендап, независимое кино и сила подкастов 1:14
Искусство компромисса: Как снять «Life» для Netflix 1:14
Выход нового стендап-спешла Эндрю Шульца «Life» на платформе Netflix стал важной вехой в его карьере, но сам процесс съемок обнажил множество индустриальных противоречий. Тео Вон признается, что его восхищает феноменальный контроль Эндрю над сценой, сравнивая его манеру выступления с точностью профессионального снайпера . Эндрю Шульц рассказывает, что они отсняли четыре полноценных шоу за два дня в легендарном нью-йоркском театре The Beacon .
Однако техническая сторона процесса оказалась настоящим вызовом: по словам комика, во время съемок крупных спешлов различные департаменты буквально ведут войну друг с другом . Видеографы стремятся сделать картинку максимально кинематографичной и красивой, но ради этого они могут пожертвовать качеством звука . В то же время аудио-отдел, пытаясь добиться идеального звучания для записи, может сильно приглушить микрофоны в самом зале, из-за чего страдает атмосфера живого выступления .
Шульц сознательно пошел на компромиссы ради зрителей: он настоял на том, чтобы оставить на сцене огромные звуковые колонки, на одну из которых он даже опирался ногой , хотя режиссеры требовали освободить кадр для «чистоты» картинки . Эндрю убежден: спешл получается хорошим только тогда, когда аудитория в зале получает искреннее удовольствие . Ему также пришлось столкнуться с гиперактивным оператором на первом шоу, который постоянно ходил с камерой по проходу туда-обратно, разрушая у зрителей иллюзию естественности происходящего . Шульц признается, что в идеале хотел бы вообще не предупреждать публику о том, что ведется съемка . Примечательно, что даже в оформлении спешла есть личные детали: шрифт для названия на черном экране был написан от руки женой Эндрю, которая изначально даже не знала, для чего предназначалась эта надпись . Спешл во многом сфокусирован на их личном пути к рождению ребенка .
Вопреки стримингам: Своё кино Тео Вона и Дэвида Спейда 4:52
Пока Эндрю Шульц покорял Netflix, Тео Вон занимался собственным независимым кинопроизводством. Из-за плотного съемочного графика Тео даже не смог поехать на Супербоул, где должен был стать частью шоу , поскольку они с легендарным Дэвидом Спейдом (David Spade) были полностью погружены в съемки общего фильма . На момент разговора проект уже полностью завершен . Шульц вспоминает, как в прошлых эпизодах подкаста Тео делился фрустрацией из-за закрытых дверей на телевидении и невозможности реализовать свои идеи .
Как оказалось, голливудская система осталась глуха к их предложению: Тео и Дэвид сначала питчили проект крупным стриминговым платформам, но везде получили отказ . Шульца искренне удивляет тот факт, что даже имена двух состоявшихся звезд комедии не помогли получить финансирование . Тео Вон с иронией отмечает, что с точки зрения студийных боссов давать 30 миллионов долларов двум «болванам» — это сомнительная затея , тем более что у самого Тео не было режиссерского опыта, хотя за плечами Спейда огромный багаж работы в кино .
В итоге комики решили снять картину своими силами . Для Тео этот опыт стал уроком творческой независимости: он понял, что лучше сделать скромный проект самостоятельно и проиграть на собственных условиях, чем идти на поводу у студий . Вон подчеркивает важность честности и прозрачности перед зрителем, заявляя, что готов открыто признаться аудитории, если его актерская игра окажется не идеальной . Собеседники сходятся во мнении, что страсть к оправданному риску заложена в самой американской ДНК, унаследованной от предков-переселенцев, которые бросали все ради призрачного шанса в Новом Свете .
В поисках правды: Почему подкасты пугают политиков 9:12
Смелость идти на риск связывает независимый кинематограф и индустрию подкастов, которая сегодня переживает золотой век. Комики сходятся во мнении, что секрет успеха современных подкастов кроется в их уникальной искренности: ведущие не зависят от корпоративных боссов и продюсеров , они просто пытаются найти истину в диалоге . Тео Вон отмечает, что традиционные медиа часто критикуют подкастеров за отсутствие жесткого допроса гостей , однако его цель — не «срезать» собеседника в споре, а просто понять его реальную позицию .
Эта искренность пугает профессиональных политиков, привыкших к отрепетированным интервью. Тео вспоминает, как после приглашения политических деятелей на свое шоу люди на улицах начали видеть в нем эксперта и спрашивать его мнение о глобальной повестке , из-за чего он в шутку целую неделю воображал себя Эдгаром Гувером . Шульц добавляет, что в современном мире эмоциональное восприятие людей гораздо важнее сухих фактов : избиратели доверяют своей интуиции, а не статистике . В качестве примера он приводит споры об экономике: бессмысленно доказывать человеку при администрации Байдена, что финансовые показатели в норме, если этот человек лично видит, как подорожали яйца в магазине .
К сожалению, современный политический дискурс превратился в шоу, где стороны стремятся лишь публично «макнуть» друг друга , а аудитория требует от ведущих агрессии и унижения оппонентов вместо конструктивного диалога . Показательным примером изменения медиа-ландшафта стал губернатор Гэвин Ньюсом (Gavin Newsom), который запустил собственный подкаст и пригласил туда своего идеологического противника Чарли Кирка (Charlie Kirk) . Эндрю Шульц считает это смелым шагом, в то время как отказ Камалы Харрис и ее штаба участвовать в подкастах во время предвыборной гонки продемонстрировал фатальный недостаток храбрости и страх перед неформальным общением .
Джон Уик в юбке: Феноменальное влияние Кэндис Оуэнс 12:56
Ярким примером того, как интернет-платформы могут доносить альтернативные точки зрения в обход традиционных медиа, является Кэндис Оуэнс (Candace Owens). Тео Вон вспоминает, что недавно провел сложную неделю, пригласив на шоу представителей противоположных лагерей — левого активиста Хасана Пикера (Hasan Piker) и консерватора Кэндис Оуэнс . Шульц шутит, что для Израиля это была тяжелая неделя , и напоминает слова Джо Рогана, который сравнил Кэндис с «Джоном Уиком» в медийном пространстве, с которым лучше не враждовать .
Феномен Оуэнс заключается в её абсолютном безразличии к критике и обвинениям: несмотря на ярлыки вроде «антисемитки», она продолжает вести один из десяти самых популярных подкастов в мире . Кэндис обладает уникальной способностью моментально менять общественное мнение в сети . В качестве примера комики приводят громкий скандал вокруг фильма «It Ends with Us» с участием Джастина Бальдони (Justin Baldoni) и Блейк Лайвли (Blake Lively) . Если изначально интернет ополчился на Бальдони, считая его типичным лицемерным «мужчиной-феминистом» с сомнительным поведением на площадке , то после глубокого видеоразбора Кэндис Оуэнс отношение сети к режиссеру развернулось ровно на 180 градусов .
Шульц делится, что даже его собственная жена присылала ему эти ролики Кэндис . Этот кейс доказывает концепцию «социальной полезности» (social utility) : человек может иметь репутацию маргинала или злодея, но как только он предоставляет обществу полезный и детальный разбор важной темы, интернет тут же провозглашает его героем .
🛡️ Коллективная травма, синдром дефицита и освобождение через аяваску 26:58
Потери СССР во Второй мировой войне и феномен стойкости 26:58
В ходе беседы Тео Вон делится своим недавним открытием, признаваясь, что до последних лет практически ничего не знал о масштабах участия и потерь Советского Союза во Второй мировой войне . Для американского обывателя цифры оказываются ошеломляющими: общие потери СССР составили около 27 миллионов человек , среди которых 19 миллионов — мирное население, а 8,7 миллиона — военнослужащие . Эндрю Шульц отмечает, что в американской системе образования этой теме традиционно уделялось мало внимания из-за начавшейся сразу после войны холодной войны .
Обсуждая исторический контекст и вторжение Гитлера в Россию , собеседники приходят к выводу о существовании особого культурного кода. Шульц полушутя формулирует это как «культурное принятие страданий» , при котором экстремальные трудности и война воспринимаются обществом как некое привычное, почти гомеостатическое состояние. В противовес этому американская культура, по мнению комиков, базируется на стремлении к комфорту . При этом Шульц подчеркивает, что американцы обладают врожденной храбростью и обостренным чувством свободы : большинство граждан США скорее согласятся умереть, чем подчинятся контролю со стороны другого государства . Ранее в разговоре они также вскользь касались влияния независимых медиа, отмечая, что сегодня традиционная подача исторических и политических фактов стремительно теряет доверие аудитории.
Психология дефицита: почему успех вызывает стыд 37:52
Размышляя о природе человеческих комплексов, Тео Вон откровенно описывает феномен «менталитета дефицита» . Люди, выросшие в бедности, годами не могут избавиться от подсознательного ощущения, что их успех — это временная иллюзия, которая вот-вот исчезнет , или что государство придет и все отберет . Тео признается, что долгое время испытывал глубокий стыд: сначала из-за того, что у него ничего не было, а затем — когда материальный достаток все-таки пришел .
Этот психологический барьер заставлял его маскировать свою реальную жизнь . Даже купив хороший, но далеко не роскошный дом в Нэшвилле , Тео панически боялся показывать его людям, опасаясь осуждения. Эндрю Шульц объясняет это явление отсутствием самопринятия . По его мнению, как только человек осознает, что он имеет полное право на свой успех, поскольку честно заработал его тяжелым трудом , его зависимость от чужого мнения и валидации со стороны общества мгновенно снижается.
Духовный опыт аяваски и укрощение внутреннего критика 39:22
Для преодоления внутренних барьеров Тео Вон несколько раз прибегал к психоделическим практикам, проходя церемонии аяваски в Коста-Рике , что существенно помогло ему снизить уровень тревожности. В качестве примера терапевтического эффекта этого опыта Эндрю Шульц приводит историю их общего коллеги, комика Нила Бреннана . Сильной стороной Нила всегда был его цинизм , заставлявший его при создании материала постоянно ориентироваться на худший сценарий восприятия и мнения самых жестких критиков . С одной стороны, это помогало оттачивать шутки до идеала, с другой — мешало искреннему самовыражению.
После прохождения опыта аяваски, как признавался сам Бреннан, этот разрушительный внутренний голос заметно приутих , что позволило ему создавать свои лучшие и самые искренние проекты . Тео соглашается, что для творческого человека, привыкшего искать одобрение извне, невероятно сложно нащупать собственное «я» . Аяваска дарует ментальное освобождение:
- Вместо бесконечного самоанализа и копания в своих недостатках человек ощущает связь с некой глобальной реальностью .
- Возникает понимание, что мир устроен гораздо шире и сложнее, чем личные эгоистические переживания .
- Исчезает давящее ощущение изоляции , которое часто испытывают успешные артисты.
Шульц добавляет, что непрерывные размышления о собственном эго, карьере и соответствии ожиданиям окружающих способны буквально парализовать личность . При этом именно способность тонко чувствовать эмоции людей и резонировать с их культурой делает комика успешным .
Нью-йоркский прагматизм против провинциальной вины 44:48
Анализируя нежелание Тео демонстрировать свой достаток из страха потерять связь со зрителем , Эндрю Шульц сопоставляет этот страх со своим опытом взросления в Нью-Йорке . Жизнь в Манхэттене обладает уникальным терапевтическим эффектом: этот мегаполис мгновенно избавляет от гордыни, поскольку там на каждом шагу встречается кто-то, кто богаче, успешнее или влиятельнее тебя .
Благодаря этой среде у жителей Нью-Йорка формируется здоровый прагматизм:
- Они готовы упорно работать ради достижения материальных благ .
- Они не испытывают чувства вины за покупку дорогих вещей , так как знают, что заработали на них собственным трудом .
- У них нет иллюзии собственного превосходства, поскольку масштаб города всегда указывает им на их реальное место.
В американской провинции ситуация выглядит иначе. Тео Вон вспоминает, что в его родных местах и в Шотландии, откуда родом его мать , любые проявления успеха или интеллектуального превосходства воспринимались общиной враждебно. В его детстве ребенка могли подвергнуть травле или физическому насилию просто за то, что он принес домой хорошую оценку из школы .
Ранее в разговоре они затрагивали тему создания сольных стендап-программ, а далее собеседники перейдут к детальному обсуждению опыта отцовства Эндрю Шульца, его семейных ценностей и того, как появление ребенка меняет отношение мужчины к жизни.
👶 Первобытная любовь, отцовские гены и мужская уязвимость 50:15
Жертвенность материнства и первый вздох 50:54
Эндрю Шульц откровенно делится тем, насколько сильно рождение ребенка меняет приоритеты мужчины и его отношение к семье . Самым глубоким и трансформирующим опытом для комика стало наблюдение за тем, как его супруга отдавала себя процессу родов без остатка . Роды проходили тяжело и закончились экстренным кесаревым сечением . По словам Эндрю, его жена потеряла критически много крови — в своей фирменной манере он шутит, что она пережила практически то же самое, что и рэпер 50 Cent во время известного покушения в Куинсе .
Несмотря на полное физическое истощение и отсутствие сил, когда врачи попросили её немедленно приложить новорожденную дочь к груди, она сделала это без секундного колебания . Как только ребенка забрали, молодая мать мгновенно потеряла сознание от усталости . Этот момент продемонстрировал Эндрю первобытную, потустороннюю силу материнской любви и готовность к самопожертвованию, которая делает все эгоистичные мужские заботы мелкими и незначительными . Он убежден, что наблюдение за этим процессом — важнейший и ценнейший опыт в жизни любого мужчины .
Борьба отца с деменцией и наследие безусловной любви 52:38
Тема родительства неизбежно перекликается с воспоминаниями Эндрю Шульца о его собственном отце, который уже долгое время страдает от деменции . Тем не менее, именно отец записал трогательное вступление к новому спешлу комика . Процесс съемок дался непросто из-за когнитивных нарушений: Эндрю приходилось проговаривать отцу нужную реплику буквально перед каждым дублем . Но конечный результат превзошел все ожидания, наполнив сцену искренней отцовской гордостью .
Эндрю с горечью отмечает, что его отец сам рос с деспотичным и отсутствующим родителем . Однако он принял твердое внутреннее решение разорвать этот семейный сценарий . Он был рядом в самые важные моменты взросления Эндрю: помогал с уроками, играл в баскетбол во дворе и поддерживал любые начинания . Шульц подчеркивает, что вся его нынешняя уверенность и вера в себя — это прямой результат безусловной отцовской поддержки .
Хотя деменция разрушает кратковременную память отца — он может забыть тему разговора через пару минут, хотя все еще отлично помнит карту Нью-Йорка , — его личность не ожесточилась. Он остался исключительно чистой и любящей душой . Каждый раз, когда Эндрю навещает его, отец заново с неописуемым восторгом узнает, что у него родилась внучка .
Эндрю также вспоминает о многолетней борьбе отца с депрессией . В юности, не понимая природы психических расстройств, Эндрю пытался лечить отца смехом и водил его в клуб Comedy Cellar . Тео Вон в ответ делится похожим опытом из своего детства, вспоминая, как взрослые мужчины в его родном городе парковали свои пикапы за супермаркетом, чтобы просто выплакаться в одиночестве . Оба комика сходятся во мнении, что в этом молчаливом превозмогании трудностей ради благополучия семьи со стороны старшего поколения была особая, пусть и травматичная, мужская смелость .
Удержать баланс: романтика в тени родительства 1:04:08
Появление ребенка полностью меняет динамику отношений внутри пары . Эндрю Шульц признается, что в процессе заботы о младенце легко совершить ошибку и отодвинуть супругу на второй план. Он описывает показательный случай: когда его жена возвращалась с тренировки, он позвонил ей исключительно ради того, чтобы услышать дочь . Узнав, что малышки нет рядом, он непроизвольно выказал разочарование .
Эта ситуация заставила Эндрю осознать, что жена почувствовала себя обделенной вниманием . В погоне за статусом идеального отца он начал забывать о своей роли любящего мужа . Шульц акцентирует внимание на том, что мужчина должен сознательно прикладывать усилия для сохранения романтической связи с партнершей, напоминая ей о её ценности как женщины, а не только как матери их ребенка .
Мужское бесплодие как катализатор честной комедии 1:06:34
Этот сложный путь к родительству кардинально изменил творческий метод Эндрю Шульца, заставив его перейти к более личной комедии на сцене . Раньше он избегал рассказов о себе, считая свои мнения о мире куда более интересными, чем личную жизнь . Переломным моментом стало осознание того, что они с женой не могут забеременеть, причем проблема крылась в нем самом — показатели его фертильности оказались критически низкими .
Для Шульца, всегда транслировавшего уверенность и маскулинность, это стало серьезным ударом по эго . Однако вместо того чтобы скрывать проблему, он сделал ее частью своего шоу . Открытость в вопросах мужского здоровья помогла ему установить более глубокую связь с аудиторией . Шульц убежден, что дестигматизация мужского бесплодия через юмор необходима, так как миллионы мужчин сталкиваются с этим в тишине и стыде , а признание собственных уязвимостей делает артиста по-настоящему зрелым .
🤠 Остин как новая столица комедии и «хайп-машина» Илона Маска 1:15:12
Техасский транзит: как экосистема Джо Рогана потеснила Нью-Йорк и Лос-Анджелес 1:16:34
Нью-Йорк и Лос-Анджелес десятилетиями удерживали статус главных центров американской индустрии юмора, однако в последние годы ситуация кардинально изменилась. Тео Вон интересуется у своего собеседника, не задумывался ли тот о переезде в Остин из-за высоких нью-йоркских налогов . Эндрю Шульц признает, что то, что создал в Остине Джо Роган, выглядит невероятно . Город превратился в полноценный новый центр стендапа, которого еще пять лет назад попросту не существовало .
Исторически среди комиков существовало четкое разделение ролей между побережьями. Считалось, что лучшие стендаперы формируются в Нью-Йорке — именно там нужно было «нарабатывать авторитет» и оттачивать мастерство . Лос-Анджелес же рассматривался как место для обретения широкой популярности: молодые артисты стремились попасть на сцену Comedy Store в надежде, что их заметит кто-то из продюсеров и предложит контракт . Сегодня эта традиционная модель практически разрушена. Для начинающего комика путь к успеху в Лос-Анджелесе стал размытым и неочевидным .
Теперь главным трамплином для карьеры выступает Остин. Если молодому артисту удается попасть на шоу «Kill Tony» и закрепиться там в качестве регулярного резидента, он практически гарантированно начинает собирать театральные залы по всей стране . Интеграция в экосистему Джо Рогана, участие в его подкасте и совместные туры мгновенно выводят карьеру комика на принципиально иной финансовый уровень .
Шульц подчеркивает, что старые медийные инструменты больше не работают так, как прежде. Раньше эпизодическая роль в кино или появление в популярном телешоу автоматически обеспечивали солд-аут на живых выступлениях . Сегодня же, чтобы продавать билеты на стендап, необходимо напрямую завоевывать доверие аудитории через живую комедию . Тем не менее сам Шульц, будучи коренным нью-йоркцем, не готов переезжать в Техас, поскольку это означало бы разрыв с семьей и привычным кругом общения .
Ранее в разговоре Тео Вон вскользь касался съемок своего независимого фильма с Дэвидом Спейдом в Лос-Анджелесе (подробнее этот проект описан в главе 1). Также артисты мимоходом затронули важность сохранения исторического наследия городов , детальный анализ которого представлен в главе 5.
Администрация Трампа, эффективность DOGE и медийная стратегия Илона Маска 1:28:46
Обсуждая текущую политическую повестку, Тео Вон спрашивает, как жители Нью-Йорка реагируют на возвращение Дональда Трампа . Эндрю Шульц делится наблюдением, что сразу после выборов люди быстро вернулись к своей обычной жизни , однако вскоре в медийное пространство вновь вернулись бесконечные двухпартийные споры . Одним из главных триггеров для дискуссий стало создание Департамента государственной эффективности (DOGE) под руководством Илона Маска и Вивека Рамасвами .
Шульц указывает на парадоксальность этих споров: ни один здравомыслящий американец не выступает за раздутый госаппарат, неэффективность или пустую трату бюджетных средств . Подобная инициатива должна была бы встретить единогласную поддержку в обществе. Сам Трамп пообещал, что реформы будут проводиться аккуратно — «скальпелем, а не топором» . Однако агрессивный и вызывающий стиль общения Илона Маска в социальной сети X (бывший Twitter) подливает масла в огонь . По мнению Шульца, находясь у власти, лидеры должны демонстрировать иную, более созидательную энергию, а не заниматься троллингом оппонентов .
Тео Вон предлагает альтернативный взгляд на поведение Маска: постоянное создание информационного шума на платформе X — это продуманная бизнес-стратегия . Илон использует соцсеть как мощную «хайп-машину» для привлечения внимания, генерации просмотров и продажи рекламы . Поскольку X превратился в главное новостное приложение, Маск как его ключевой создатель контента сознательно разогревает аудиторию .
Несмотря на критику, Шульц призывает признать технологический гений Маска. В случае гипотетического глобального конфликта США жизненно необходимо иметь на своей стороне человека, который строит лучшие в мире ракеты и планирует экспедицию на Марс . Оценивая перспективы новой администрации, Шульц демонстрирует сдержанный оптимизм . Он отмечает, что умеренные американцы, независимо от своих политических симпатий, хотят одного и того же: благополучия, безопасности и возможностей для развития .
Шульц также защищает экономическую стратегию Трампа, сравнивая угрозы введения пошлин с жесткими переговорами при покупке автомобиля: чтобы сторговаться на оптимальные 90 тысяч, нужно начать предложение с 80 тысяч . Проблема Трампа в том, что он вынужден вести эти переговоры публично на глазах у всей страны .
В качестве иллюстрации упадка отечественного производства комики вспоминают бренд American Giant, основатель которого долго не мог найти фабрику в США для выпуска простых футболочных заготовок . На этом фоне выделяется компания Tesla, заявляющая, что почти 100% ее автомобилей для американского рынка собираются внутри страны , тогда как средний показатель по автоиндустрии составляет всего 52% . Шульц резюмирует, что нападать на отечественного производителя Tesla только из-за личной неприязни к его эксцентричному генеральному директору безответственно, ведь за этим бизнесом стоят рабочие места тысяч простых американцев .
Ранее в беседе Тео Вон подчеркнул свое нежелание во всем полагаться на решения правительства , что перекликается с темой роли государства в регионах, подробно разбираемой в главе 5.
🏛️ Государство, заговоры и родительские страхи: в поисках правды 1:40:57
Восприятие роли государства в разных регионах 1:40:57
Эндрю Шульц развивает любопытную социокультурную теорию о том, почему жители разных регионов США диаметрально противоположно относятся к государственной власти . В мегаполисах вроде Нью-Йорка между гражданами и властью исторически сложились симбиотические отношения . Горожане платят высокие налоги и взамен резонно требуют от чиновников чинить дороги и обеспечивать инфраструктуру . Эта глубокая зависимость делает жителей больших городов гораздо более лояльными к законам и ограничениям — в том числе к жестким карантинным мерам во время пандемии .
Совсем иначе дела обстоят в сельских и южных регионах страны . По мнению Эндрю Шульца, там до сих пор доминирует менталитет первопроходцев: люди изначально ничего не ждут от Вашингтона и привыкли полагаться исключительно на себя . Когда федеральный центр пытается вмешиваться в их повседневную жизнь, это вызывает яростное сопротивление . Тео Вон иронично иллюстрирует эту позицию простым примером из жизни в глубинке: «У нас всего одна дорога, мы сами держим её в чистоте . А поскольку я езжу на пикапе, государству даже не нужно её асфальтировать» .
Культура отмены и сохранение исторического наследия 1:42:30
Тео Вон выражает глубокую обеспокоенность тем, что агрессивная «культура отмены» и прогрессивный ревизионизм разрушают традиционные американские ценности и стирают историческую память . Снос памятников историческим деятелям и обвинения прошлого в тотальном расизме, по его мнению, грозят тем, что через три поколения нация полностью лишится своих корней .
Эндрю Шульц предлагает искать компромисс, пытаясь понять истинные мотивы обеих сторон конфликта . Он проводит параллель со своей профессиональной деятельностью: когда комик произносит на сцене или в подкасте жесткую, еще не до конца отшлифованную шутку, он надеется, что аудитория оценит его доброе намерение рассмешить, а не заклеймит как злодея . Точно так же Шульц призывает оценивать и прогрессивных активистов:
- Большинство из них руководствуется благими намерениями сделать общество комфортным для всех групп населения .
- Они стремятся избавить потомков угнетенных народов от постоянного созерцания символов исторической травмы .
- Многие защитники новой этики сами пережили буллинг в детстве и подсознательно хотят уберечь других от подобного опыта .
В то же время Эндрю Шульц признает, что стирание уродливых страниц истории не отменяет самого прошлого , а чрезмерное стремление защитить слабых часто перерастает в агрессию, когда активисты начинают огульно обвинять всех белых людей . Собеседники сходятся во мнении, что истина лежит посередине , и для преодоления раскола обществу жизненно необходима эмпатия — умение искренне поставить себя на место человека другого происхождения .
Теории заговора и список Джеффри Эпштейна 1:50:23
Обсуждая повальное увлечение американцев альтернативными версиями событий, Эндрю Шульц отмечает, что теории заговора стали важным источником быстрого дофамина . Человек, делящийся «секретной правдой», мгновенно чувствует себя интеллектуально превосходящим толпу . Однако Шульц убежден, что реальное положение дел обычно оказывается гораздо более скучным и прозаичным, чем фантазии реддит-историков или официальная пропаганда .
Ярким примером этого феномена является ожидание публикации так называемого «списка Джеффри Эпштейна» . Общественность ждет от этого документа шокирующих подробностей с поминутными логами оргий с участием Илона Маска или Билла Гейтса . Эндрю Шульц не сомневается в чудовищной сути преступлений Эпштейна , но предполагает, что реальный список гостей острова может оказаться скромным . Если правительство опубликует перечень всего из 25 имен, граждане просто не поверят властям и обвинят их в сокрытии правды .
Для раскрытия реальной картины Шульц предлагает радикальное решение: предоставить полный судебный иммунитет 87-летнему миллиардеру Лесу Векснеру — основателю Victoria's Secret, который когда-то доверил Эпштейну управление своими финансами . Векснер стоит на пороге смерти, и сделка с правосудием позволила бы ему сделать хоть одно доброе дело в жизни и принести облегчение жертвам насилия .
Шульц также детально описывает вероятный механизм шантажа, использовавшийся Эпштейном:
- Влиятельных гостей заманивали на остров обещанием элитного отдыха с молодыми моделями (например, 20-летними россиянками) .
- Политики и бизнесмены соглашались на это, не подозревая, что среди девушек могут быть несовершеннолетние .
- Лишь постфактум организаторы раскрывали реальный возраст участниц, получая вечный компромат для шантажа .
- Даже если девушки были совершеннолетними, сам факт тайной интрижки на частном острове мог мгновенно уничтожить карьеру любого семейного политика .
Страхи родителей перед детской вакцинацией 1:58:37
Обсуждая тему тотального кризиса доверия к государственным институтам , Эндрю Шульц переходит к глубоко личной теме — страхам молодых родителей перед плановой вакцинацией детей . Недавно ставший отцом Шульц описывает этот опыт как самый пугающий в жизни . Находясь на распутье, родители сталкиваются с парализующей дилеммой: с одной стороны, пугающие видеоролики в интернете предупреждают о рисках осложнений, с другой — отказ от прививок грозит ребенку смертельными болезнями .
Шульц признается, что обсуждал эту проблему с Джо Роганом . Единственное, чего сейчас хотят миллионы молодых американских семей — это проведение абсолютно прозрачных, непредвзятых и масштабных исследований безопасности вакцин . Именно поэтому Эндрю и Тео возлагают большие надежды на Роберта Кеннеди-младшего (RFK Jr.) . Они выражают надежду, что политик сможет навести порядок в сфере здравоохранения, ограничить влияние фармацевтического лобби и законодательно запретить использование токсичных пищевых красителей вроде «red dye», отравляющих население . По мнению Шульца, Кеннеди-младшему следовало бы еженедельно выступать с прямыми обращениями к нации по аналогии с «беседами у камина» Франклина Рузвельта, чтобы рассеять туман дезинформации .
🎧 Когда язык улиц важнее цвета кожи: кейс Gen Lee и эволюция расовых табу 2:05:23
Феномен Gen Lee: от расового исключения к маркеру культурной идентичности 2:05:23
В современном хип-хопе границы дозволенного размываются с беспрецедентной скоростью, порождая прецеденты, которые еще десятилетие назад казались немыслимыми. Одним из таких кейсов стало творчество белого рэпера Gen Lee, который открыто и уверенно использует в своих треках табуированное слово на букву «Н» . Комики обращают внимание на то, что исполнитель даже намеренно коверкает его написание на письме, удваивая согласные . Однако дело не в орфографии, а в той уверенности, с которой он транслирует уличный вайб: музыкант органично существует внутри этой среды . Тео Вон задается фундаментальным вопросом: не являемся ли мы свидетелями тектонического сдвига, при котором расовое некогда табу превращается в маркер сугубо культурной, а не этнической идентичности ? Если человек с детства интегрирован в сообщество, имеет темнокожих друзей и общается на их языке, запрет на использование определенных слов начинает выглядеть как маргинализация внутри своей же группы .
Эндрю Шульц детально анализирует эту тему, опираясь на свой личный опыт взросления в мультикультурном Нью-Йорке . В его детстве существовали четкие негласные правила:
- Белые люди ни при каких обстоятельствах не могли произносить это слово из-за тяжелого исторического контекста .
- Пуэрториканцы, даже обладавшие абсолютно светлой кожей, использовали его свободно .
- Мексиканцы и иногда азиаты также беспрепятственно вводили этот сленг в свой обиход .
По мнению Эндрю Шульца, в случае с Gen Lee лояльность его окружения — это высшая форма признания . Когда близкие друзья принимают твою речь, они транслируют обществу: «Мы не видим между нами разницы, ты свой» . В то же время для человека со стороны, не принадлежащего к этой культуре, попытка использовать подобную лексику мгновенно обернется жестким отпором и напоминанием о статусе «простого туриста» .
«Рыжий дисклеймер» и границы дозволенного в хип-хоп комьюнити 2:07:31
Несмотря на волну хейта и ожесточенные споры в комментариях, музыка Gen Lee находит своего слушателя благодаря качественному звучанию и цепляющим битам . Эндрю Шульц отмечает удивительную эмпатию рэпера, которую тот демонстрирует в своем треке «Stand on It» . В тексте песни исполнитель напрямую обращается к слушателям с предупреждением: «Не повторяйте за мной мои слова, чтобы не нажить себе проблем» . Музыкант трезво оценивает реальность и понимает, что белые подростки из благополучных пригородов могут скопировать его манеру речи и столкнуться с физической агрессией на улице . Шульц иронично называет это предупреждение «рыжим дисклеймером» (ginger advisory) — более эффективным предостережением, чем стандартная наклейка о ненормативной лексике от ассоциации звукозаписи .
Тео Вон подхватывает шутку, развивая теорию о том, что рыжеволосые люди (gingers) исторически балансируют на самой грани хип-хоп культуры . Это дает повод для обсуждения личного бэкграунда самого ведущего: Тео напоминает, что его отец был эмигрантом из Никарагуа, а мать — белой американкой . Несмотря на смешанное происхождение, Тео Вон подчеркивает, что никогда не стремился использовать запретные слова . По его мнению, подобные попытки со стороны белых парней выглядят как нелепое желание доказать окружающим свою мнимую «крутизну» .
Студенческие братства, чёрный кавер-бэнд Nickelback и финальные аккорды 2:09:03
Разговор о расовых нюансах плавно перетекает в воспоминания Тео Вона о студенческих годах, когда он случайно оказался на вечеринке афроамериканского студенческого братства . Комики обсуждают колоритную эстетику этих организаций: от знаменитого братства Kappa Alpha Psi, члены которого славятся безупречным стилем и синхронными танцами со специальными тростями , до спортивного союза Omega Psi Phi, известных как «Q-Dogs» .
Самым ярким воспоминанием Тео с той вечеринки стало выступление уникального кавер-бэнда . Группа, состоящая исключительно из темнокожих музыкантов, исполняла хип-хоп-версии песен рок-группы Nickelback, включая их главный хит «How You Remind Me» . Комики долго и со смехом пытаются вспомнить провокационное название этого коллектива . Тео Вон сознательно избегает произнесения этого названия вслух, понимая, что балансирует на грани цензуры, но отмечает, что сама атмосфера того вечера была максимально дружелюбной и принимающей .
В финале встречи Тео Вон тепло поздравляет Эндрю Шульца с важными вехами в его жизни — выходом нового независимого стендап-спешла (создание которого они детально обсуждали ранее в интервью) , а также с недавним рождением ребенка (ранее в разговоре они детально касались опыта отцовства и трудностей мужского бесплодия) . Ведущий подчеркивает значимость независимого подкастинга для современной медиаиндустрии (о чем они также рассуждали ранее) . Комики договариваются о большой совместной работе в апреле , планируя записать выпуски для проектов Flagrant и Brilliant Idiots вместе с Шарламейном (Charlamagne) . Уходя из студии в теплой куртке из тур-мерча, подаренной музыкантом Заком Брайаном (Zach Bryan) , Эндрю Шульц благодарит Тео за искреннюю и глубокую беседу .
