Фрэнк Клоуз

Легче быть Шекспиром или Бетховеном, чем физиком-теоретиком. Измените одну ноту или строку — у вас все равно шедевр. Измените что-то в уравнении — и оно вообще не работает.

Я начинаю чувствовать, что пытаюсь есть овсянку пальцами. Я на грани просветления, но просто не могу его увидеть полностью.

Истинное расщепление ядра было открыто Фришем и Мейтнер на пне в Швеции, а не Ганом, Штрассманом или Ирен Кюри.

Около одного процента помех и статического шума, который каждый из нас видит на экранах своих домашних телевизоров после окончания эфира передач, представляет собой именно это фоновое излучение Большого взрыва.

Если бы мы могли извлечь всю энергию из одного килограмма материи, ее хватило бы на обеспечение нужд всей страны в течение недели.

Когда вы говорите «раскаленный докрасна», на самом деле вам следовало бы сказать «остывший докрасна», ведь это самый холодный цвет во всей радуге.

Звёзды, светящие нам и позволяющие изучать себя, отправляют сообщения, подобные факсам: природа в космосе подчиняется тем же законам, что и в лаборатории.

Наконец-то мы получили телескоп, позволяющий заглянуть внутрь атома и увидеть, что там происходит.

Никто там не был. Никто точно не знает, каким был Большой взрыв.

Что такое реальность? Это зависит от того, что именно вы видите. А то, что вы видите, зависит от того, какую часть электромагнитного спектра вы используете для наблюдений.

Как будто природа говорит: „Эй, подожди минуту. Я знаю, что ты проводил эксперименты здесь в комнате, но есть нечто большее“.

Выглядит так, будто Бог — математик.

Если я должен резюмировать Большой взрыв в двух предложениях: когда-то давно не было времени, затем произошел Большой взрыв и время началось.

Куда делась вся антиматерия? Ведь в детекторах мы видим, что материя и антиматерия рождаются в равных пропорциях.