Известный электоральный аналитик и основатель проекта FiveThirtyEight Нейт Сильвер стал гостем подкаста организации 80,000 Hours, который ведет Роб Уиблин. В центре обсуждения оказалась новая книга Сильвера «На грани» (On the Edge: The Art of Risking Everything), исследующая психологию риска, менталитет математического моделирования и скрытые течения современной аналитической элиты. Собеседники подробно разобрали системные проблемы эффективного альтруизма, феномен краха Сэма Бэнкмана-Фрида, этику развития искусственного интеллекта и скрытые механизмы работы венчурного капитала.
🌊 «Обитатели реки» против «истеблишмента деревни» 1:08
Нейт Сильвер в своей книге вводит концепцию глубинного культурного раскола элит современности, выделяя две основные группы. Первая группа — это «Деревня» (the Village), которая, по определению автора, представляет собой традиционный либеральный истеблишмент: Гарвардский университет, газету The New York Times, академические круги, правительство и ведущие медиа. Вторую группу Сильвер называет «Рекой» (the River). По его словам, это высококонкурентная среда людей с ярко выраженным аналитическим мышлением.
«Река» состоит из множества разных рукавов и течений, среди которых:
- Профессиональные игроки в покер и специалисты по ставкам на спорт.
- Квантовые финансисты с Уолл-стрит.
- Технологические предприниматели и представители криптоиндустрии.
- Сообщества рационалистов и сторонников эффективного альтруизма.
Культурный код «Реки», как утверждает Сильвер, базируется на нескольких ключевых чертах: готовности подвергать сомнению авторитеты, склонности к «декупажу» (способности изолировать проблему от контекста), контрарианстве, использовании эксплицитных моделей и высокой толерантности к риску. Самым важным качеством «обитателей Реки» гость считает их привычку постоянно использовать расчет математического ожидания (expected value) для принятия любых решений. Сильвер и Уиблин разделяют мнение, что влияние «Реки» в последние годы растет за счет ослабления позиций «Деревни», что приводит к их открытому столкновению, несущему как позитивные, так и негативные последствия для общества.
🪙 Психология риска: «тильт победителя» и падение Сэма Бэнкмана-Фрида 0:00
Обсуждая природу азарта и крупных ставок, Сильвер указывает на существование феномена «тильта победителя» (winners' tilt). В покере под тильтом обычно понимают эмоциональное состояние игрока после проигрыша, когда он начинает хаотично отыгрываться или, наоборот, действует излишне робко. Однако, по мнению Сильвера, серия крупных выигрышей подряд таит в себе не меньшую опасность. Успешные контрарианские ставки приносят не только финансовый куш, но и колоссальное ментальное удовлетворение от осознания собственной правоты вопреки мнению толпы. Эта смесь триумфа и денег действует на психику как мощнейший наркотический коктейль, порождая опасную иллюзию собственной непогрешимости. В качестве примеров людей, подверженных этой проблеме, Сильвер называет Илона Маска и Питера Тиля.
Эта же патология, по словам Сильвера, определила судьбу Сэма Бэнкмана-Фрида (SBF). Аналитик общался с основателем FTX пять или шесть раз до, во время и после банкротства биржи. Сильвер убежден, что Бэнкман-Фрид был крайне плохим максимизатором математического ожидания, поскольку полностью игнорировал критерий Келли — формулу, предписывающую максимизировать доход при строгом условии минимизации риска полного разорения. Сэм Бэнкман-Фрид открыто заявлял экономисту Тайлеру Коуэну, что если бы перед ним была кнопка, способная сделать мир более чем в два раза лучше с вероятностью 50% и взорвать планету с такой же вероятностью 50%, он бы нажимал ее неоднократно.
Сильвер подчеркивает, что Бэнкман-Фрид искренне верил: если ты не готов идти на риск, способный буквально уничтожить тебя, значит, ты недостаточно эффективно максимизируешь математическое ожидание. Бывший глава FTX стремился стать либо первым в мире триллионером, либо «первым аутичным президентом США». Гость подкаста видит в этом очевидную деструктивную патологию. Роб Уиблин признается, что долгое время считал подобные заявления Бэнкмана-Фрида обычными «философскими абстракциями», не предполагая, что кто-то может воплощать их в реальной жизни.
Склонность к саморазрушению проявилась и во время судебного процесса над Бэнкманом-Фридом. Сильвер, ссылаясь на авторитетного криптоадвоката, отмечает, что государственное обвинение имело неопровержимые улики, а показания Кэролайн Эллисон были предельно убедительными. Настаивая на даче показаний и выйдя к трибуне свидетелей, Бэнкман-Фрид лишь разозлил судью и присяжных своими очевидными логическими противоречиями, добавив к своему итоговому сроку дополнительные 10–15 лет заключения. За несколько месяцев до суда Сильвер лично спрашивал Бэнкмана-Фрида в Пало-Альто, согласился бы тот на гипотетическую двухлетнюю сделку с признанием вины. Бэнкман-Фрид ответил, что ему «нужно подумать», хотя, по мнению Уиблина и Сильвера, над таким предложением в его положении думать не следовало ни секунды.
Сильвер также приводит слова Тары Мак Олей, первоначального сооснователя компании Alameda, которая покинула фирму еще до создания FTX из-за сомнительного поведения Сэма. Она рассказывала, что Бэнкман-Фрид признавался ей в наличии у него самодиагностированной ангедонии — неспособности испытывать удовольствие от простых человеческих вещей вроде еды, секса, общения или спорта. Сильвер предполагает, что этот глубокий внутренний дефицит радости лишал Бэнкмана-Фрида ощущения весомости последствий собственных решений, делая грань между рациональным риском и саморазрушением критически тонкой. Дополнительным триггером безумия, по мнению Сильвера, для подобных персон выступает современная геймифицированная среда социальных сетей, в частности Twitter, предлагающая мгновенную цифровую обратную связь.
⚖️ Сэм против Сэма: в чём разница между Бэнкманом-Фридом и Альтманом? 24:32
Роб Уиблин обращает внимание на очевидные параллели, которые публика проводит между Сэмом Бэнкманом-Фридом и генеральным директором OpenAI Сэмом Альтманом. Сильвер соглашается, что Альтман также прекрасно знаком с концепцией математического ожидания. В беседе с Сильвером в середине 2022 года Альтман открыто признавал, что создание искусственного интеллекта несет в себе экзистенциальный риск и способно уничтожить цивилизацию, однако потенциальная ликвидация глобальной бедности и продление человеческих жизней перевешивают эту угрозу. При этом Альтман не является строгим утилитаристом: в одном из интервью он прямо заявил, что ценит своих друзей и семью гораздо выше, чем незнакомцев, и готов пойти на жесткие меры ради их защиты, что, по мнению Сильвера, делает главу OpenAI более понятным и заслуживающим доверия человеком.
Уиблин формулирует два фундаментальных структурных отличия между Бэнкманом-Фридом и Альтманом:
- Прозрачность намерений. Бэнкман-Фрид сознательно обманывал вкладчиков, создавая иллюзию безопасности их средств, пока тайно рисковал их капиталом. Сэм Альтман, напротив, абсолютно честен с обществом, открыто заявляя, что технологии OpenAI несут колоссальные риски и могут «убить нас всех», позволяя регуляторам и обществу вмешиваться в процесс.
- Баланс рисков и выгод. Вкладчики FTX не получали никакой выгоды в случае успеха тайных инвестиций Бэнкмана-Фрида, но несли весь риск убытков. В случае с OpenAI, если технология ИИ сработает успешно, колоссальную выгоду и ценность получит все человечество, а не только лично Альтман.
Сильвер добавляет, что Бэнкман-Фрид абсурдно отрицал закон убывающей предельной полезности богатства, считая первый заработанный миллиард долларов столь же ценным, скорь и сотый миллиард. Альтман же объективно обеспечил все свои материальные потребности до конца жизни, и дальнейший финансовый успех мало влияет на его личную полезность. Проведя много времени среди сверхбогатых людей во время написания книги, Сильвер пришел к выводу, что их жизнь ненамного лучше жизни обычных людей, она лишь обременена дополнительными обязательствами. Настоящим двигателем для деятелей «Реки» является не жажда денег, а азарт соперничества и желание доказать неправоту оппонентов; финансы здесь выступают лишь способом ведения счета в игре.
🎯 Эффективный альтруизм на перепутье: кризис доверия и дилеммы утилитаризма 3:52
Оценивая современное состояние движения эффективного альтруизма (ЭА), Сильвер цитирует рационалиста Оливера Хабрику, который в 2022 году назвал ЭА «самым большим пузырем доверия в мире». Сильвер считает, что этот пузырь к настоящему моменту сдулся до адекватных размеров. Само движение остается относительно небольшим: всю его интеллектуальную историю можно описать через профайлы 10–12 ключевых фигур. Гость признает, что сердца большинства участников ЭА находятся на правильном месте, а привлечение миллиардеров (таких как Дастин Московиц или Билл Гейтс) к системной благотворительности приносит миру колоссальную пользу.
Сильвер приводит пример: эффективность инвестиций фонда Open Philanthropy в покупку противомалярийных сеток в Африке превосходит по своей полезности финансирование условного эндаумента Гарвардского университета примерно в 100 000 раз. Более того, по мнению Сильвера, огромный эндаумент Гарварда в его нынешнем виде скорее наносит вред обществу (disutilitarian). Однако проблема эффективных альтруистов заключается в отсутствии реальной «шкуры на кону» (skin in the game), из-за чего они плохо видят ограничения собственных моделей и оказываются излишне доверчивыми.
Среди внутренних проблем ЭА Сильвер выделяет увлеченность оторванными от реальности «обратными расчетами». Например, философ Уилл Макаскилл всерьез рассуждал о ценности благополучия животных на основе количества их нейронов, из чего следовало, что один слон имеет большую этическую ценность, чем один человек.
Сильвер убежден, что классический утилитаризм слишком сложен для практической реализации и требует упрощающих здравых эвристик. В качестве примера Сильвер описывает реальный случай в Нью-Йорке, когда собака по кличке Дакота выбежала на рельсы метро в преддверии часа пик. Руководству транспортной системы пришлось на практике решать утилитарную задачу: стоит ли останавливать движение по всей загруженной линии F ради спасения жизни одного животного, учитывая, что из-за задержки поездов условный врач скорой помощи может не добраться до больницы и это приведет к смерти человека? Поезда в итоге остановили.
Сильвер считает утилитарный подход крайне недооцененным в сфере государственного управления среднего масштаба. Государственные решения сегодня чрезмерно политизированы и бюрократизированы. Аналитик сравнивает схемы распределения вакцин против COVID-19:
- В Великобритании власти подошли к вопросу прагматично: изучив графики экспоненциального роста смертности в зависимости от возраста, они начали вакцинацию с 95-летних, каждые несколько недель опуская возрастной порог на пять лет.
- В США была создана громоздкая и запутанная система, пытавшаяся одновременно сбалансировать расовое равенство, социальную справедливость и полезность, что в итоге лишило процесс всякого практического смысла.
🎲 Теория игр и эволюционная нестабильность альтруизма 38:10
Нейт Сильвер выдвигает против эффективного альтруизма необычное обвинение: в долгосрочной перспективе это движение эволюционно нестабильно и несовместимо с теорией игр. В жесткой капиталистической системе побеждает наиболее конкурентоспособная сторона. Если одна футбольная команда тренируется на пределе возможностей ради победы, а вторая заявляет, что концепция футбола деструктивна, и просто хаотично бегает по полю ради веселья и инклюзивности, первая команда будет побеждать всегда.
Сильвер предупреждает:
Если вы не готовы нанести ответный удар, защищать свою территорию и проявлять некоторую предвзятость по отношению к своей группе, то вас рано или поздно обманут или растопчут.
В мире, где 8 миллиардов человек пытаются максимизировать свою личную выгоду, любая система, допускающая «моральный ущерб» (moral hazard) или демонстрирующая избыточное доверие к незнакомцам, неизбежно будет эксплуатироваться циничными игроками. Без жестких систем верификации и выявления мошенников благородное движение уязвимо для захвата лицами, использующими доверие ради продвижения личных политических амбиций или укрепления собственного влияния. Подобный кризис Сильвер наблюдает в американской академической среде: заявляя о стремлении к беспристрастной экспертизе, но одновременно преследуя прогрессивные политические цели (желание не дать Трампу победить), академия открывает двери для манипуляций со стороны политически ангажированных акторов. Как формулирует Уиблин, в движении, толерантном к интеллектуальной нечестности, нечестные люди неизбежно захватят лидерство.
В качестве решения Сильвер предлагает разделить эффективный альтруизм на манер принудительного дробления монополии Standard Oil в начале XX века. Вместо единой аморфной суперструктуры, где под одной крышей сидят борцы с бедностью, радикальные веганы и технические специалисты по безопасности ИИ, что лишь путает внешнюю аудиторию, полезнее создать автономные конкурирующие команды (например, «филиал в Оксфорде» и «филиал в США»), которые будут спорить друг с другом, но собираться раз в год на общую конференцию.
Вместо радикального «акционального» утилитаризма Питера Сингера, заставляющего людей чувствовать вину за каждую чашку кофе или бутылку французского вина, купленную вместо пожертвования, Сильвер призывает сообщество перейти к «правиловому утилитаризму» (rule utilitarianism). Фиксация простого правила, например, пожертвования строго 10% своего дохода, является психологически стабильной эвристикой, встречающей людей на полпути между их биологической природой и идеалами альтруизма.
💰 Инвестиции в будущее: куда направить 10 миллиардов долларов? 57:26
Отвечая на гипотетический вопрос Роба Уиблина о том, как бы Сильвер распорядился благотворительным фондом в 10 миллиардов долларов, аналитик в шутку предлагает купить команду NBA, но затем переходит к серьезным тезисам. Он считает необходимым обновить эвристики, так как сфера безопасности ИИ, бывшая уникальной нишей 10 лет назад, сегодня перенасыщена деньгами.
Сильвер предлагает инвестировать в следующие направления:
- Рациональные климатические организации. Создание экологических фондов, использующих строгие математические модели и защищенных от идеологического влияния («повестки воук»), где защита климата часто подменяется иными политическими целями.
- Эффективность государственных расходов. Борьба с бюрократией и коррупцией в инфраструктурных проектах. Сильвер задается вопросом, почему строительство одной станции метро в Нью-Йорке обходится бюджету в 20 раз дороже, чем аналогичное строительство в Париже.
- Институты экономической истории. Поддержка фундаментальных исследований в области macrohistory и progress studies, позволяющих извлекать уроки из развития прошлых цивилизаций.
- Обеспечение устойчивости долгосрочных данных. На фоне стремительного «гниения ссылок» (linkrot) в Сети Сильвер считает критически важным финансирование резервных копий для таких проектов, как archive.org.
Сильвер выражает глубокую озабоченность потерей объективных, базовых данных (ground-truth data) в цифровую эпоху. Он приводит в пример алгоритмизацию Google News, где пользователю становится трудно верифицировать даты публикаций и точное количество первоисточников. Попытки компании Google внедрять в модель Gemini скрытые командные промты, искажающие запросы пользователя ради расового разнообразия на картинках, Сильвер называет «скрытыми, принудительными и по-настоящему зловещими». По мнению аналитика, когда дата-корпорации сознательно жертвуют прозрачностью ради сиюминутного пиара, общество теряет ориентиры для создания надежных прогностических моделей.
🤖 Прогресс сквозь призму риска: почему тормозить ИИ эгоистично 1:10:32
Гость подкаста оспаривает популярный в среде ЭА тезис о необходимости жесткого законодательного замедления разработки ИИ на десятилетия. Сильвер считает такую позицию со стороны богатых западных стран верхом эгоизма. Европейские или скандинавские государства (например, Норвегия), достигшие высочайшего уровня благополучия, могут позволить себе «съехать на обочину» исторического процесса и заморозить статус-кво. Однако глобальный рост мирового ВВП фактически стагнирует еще с 1970-х годов, а человечество входит в беспрецедентный демографический кризис падения рождаемости, из-за которого стареющее население планеты вскоре некому будет содержать.
Технологический прогресс необходим для выживания, и ИИ является важнейшим инструментом его ускорения. В своей книге Сильвер использует «Технологическую шкалу Рихтера», где инновации магнитудой 7 баллов происходят раз в десятилетие, 8 баллов — раз в столетие, а 9 баллов (уровень создания ИИ) — раз в тысячелетие. Ссылаясь на Виталика Бутерина, Сильвер отмечает, что наметившееся замедление в экспоненциальном росте возможностей больших языковых моделей (LLM) — это позитивный знак, дающий человечеству время извлечь практическую пользу из технологии. Сильвер делится личным опытом поездки на беспилотном автомобиле Waymo в Сан Франциско, отмечая, что машина идеально реагировала на пешеходов-нарушителей и двигалась плавнее человека; согласно внутренним тестам, такие авто в 5 раз безопаснее водителей-людей.
При этом Сильвер видит две не-экзистенциальные, но катастрофические угрозы развития ИИ:
- Гипер-коммодифицированный капитализм казино. Ситуация, при которой корпорации полностью заберут себе весь потребительский излишек. Используя алгоритмы нечеткой логики и владея всеми нашими данными, они смогут просчитывать точную предельную сумму, которую конкретный человек готов отдать, например, за авиабилет из Нью-Йорка в Лондон, изымая у людей деньги через незаметное цифровое принуждение.
- Утрата человеческой субъектности. Антиутопия, в которой 90% реальных решений на планете будут принимать ИИ и несколько генеральных директоров корпораций, в то время как обычным людям останется роль пассивных потребителей красивых видеоигр.
Для легитимизации выбора векторов развития Сильвер предлагает обратиться к идеям «совещательной демократии» (deliberative democracy), уходящей корнями в Древний Рим и Грецию, где сенаторы выбирались методом случайной статистической выборки среди граждан, подобно современному суду присяжных. По мнению Сильвера, демократический консенсус и «мудрость толпы» обладают куда более мощными механизмами защиты от фальши, чем принято считать в среде рафинированных интеллектуалов.
📊 Магия чисел против лженауки: крах «13 ключей» и реалии прогнозирования 1:23:34
Как профессиональный электоральный аналитик Нейт Сильвер подверг уничтожающей критике популярную американскую систему прогнозирования выборов «13 ключей к Белому дому», созданную профессором Алланом Лихтманом. Сильвер открыто называет эту модель «примером кризиса репликации и чистой лженаукой». Главная уязвимость любых электоральных моделей в США — катастрофически маленькая выборка данных. С момента появления первых научных опросов в 1936 году прошло всего чуть более двух десятков президентских кампаний.
В условиях дефицита данных создатели моделей неизбежно сталкиваются с проблемой «переобучения» (overfitting), когда под набор исходов подгоняется избыточное количество параметров. Система Лихтмана утверждает, что способна безошибочно предсказывать выборы на основе 13 переменных, однако большинство из них глубоко субъективны (например, «является ли кандидат харизматичным?» или «есть ли у действующего президента крупное внешнеполитическое достижение?»). Зная итоговый результат прошлых выборов, автор может легко интерпретировать переменные в нужную ему сторону, занимаясь банальным p-hacking.
Сильвер с иронией замечает, что Лихтман (будучи либеральным демократом) отказывает Дональду Трампу в наличии харизмы, полностью игнорируя тот факт, что Трамп годами успешно вел популярное реалити-шоу на телевидении и является профессиональным шоуменом, чья специфическая харизма очевидна. Прогностическая модель самого Сильвера (Silver Bulletin) представляет собой сложный алгоритм из нескольких тысяч строк компьютерного кода, обрабатывающий массивы социологических опросов. Сильвер признает, что его модель тоже совершала жесткие ошибки — например, в текущем 2026 году она изначально предсказывала победу Джо Байдена над Дональдом Трампом до того, как Байден из-за катастрофического падения рейтингов был вынужден сняться с гонки.
Сильвер также прокомментировал недавнюю академическую публикацию, авторы которой математически доказали, что из-за редкости президентских выборов (раз в 4 года) потребуется 24 цикла (или 96 лет) непрерывных наблюдений, чтобы с 95% уверенностью доказать, что модель прогнозиста работает точнее обычного подбрасывания монетки.
Реакция Сильвера на это исследование была резкой:
Чтобы понять, что для получения статистически значимой выборки при событии, происходящем раз в четыре года, потребуется много времени, не нужно тратить место в научном журнале. Это невероятно банальное и очевидное наблюдение.
Аналитик указывает на фундаментальную ограниченность жесткого частотного академического мышления в сравнении с гибким байесовским подходом. В реальном мире электоральные модели Сильвера тестируются не только на президентских кампаниях, но и на промежуточных выборах в Конгресс (дающих массив из 500 коррелирующих, но репрезентативных исходов каждые два года), а также на спортивных матчах, где накоплен гигантский трек-рекорд точной калибровки прогнозов с 2008 года. Пока академики пытаются доказать что-то до безупречного стандарта, рынок уже успевает отыграть информацию и забрать всю прибыль. Сильвер напоминает о разнице рынков: если в США или Европе средняя погрешность опросов составляет около 3 процентов, то в Индии из-за колоссального этнического разнообразия и культурной закрытости граждан перед интервьюерами эта погрешность достигает 11 процентов.
🔮 Рынки предсказаний: между эффективностью и круговой логикой 1:42:15
Будучи консультантом Polymarket, Сильвер высоко оценивает возросшую ликвидность и структурное качество современных платформ предсказаний (таких как Polymarket и Manifold), которые дают участникам реальную финансовую или жесткую репутационную мотивацию. Тем не менее он предостерегает от чрезмерного обожествления «мудрости рынка» на узких, нишевых направлениях, где часто возникает деструктивная круговая логика.
Ярким примером послужил слух во время Национального съезда Демократической партии США о приезде секретного звездного гостя. Пользователи Polymarket решили, что этим гостем станет певица Бейонсе, и начали активно скупать эти доли. Ставки взлетели сначала до 80%, а затем до безумных 97%. Блогеры и эксперты начали транслировать в Twitter данные рынка как непреложный факт, ссылаясь на то, что «рынок знает всё», хотя в реальности это был классический информационный каскад, заставивший представителей певицы экстренно выпускать опровержение через СМИ.
Сильвер также объясняет, почему он отказывается использовать котировки предсказательных рынков в качестве вводных данных для своих электоральных моделей. Возникает опасная рекурсия: публикация модели Сильвера мгновенно двигает котировки на Polymarket, и если модель начнет считывать эти же котировки назад, система замкнется сама на себя, порождая аномальные системные риски и ложную переуверенность.
Разбирая итоги знаменитого турнира прогнозистов Ezra Karger (Existential Risk Persuasion Tournament), Сильвер сделал неожиданное заявление. В ходе этого эксперимента «суперпрогнозисты» общего профиля оценили вероятность гибели человечества от ИИ всего в 0,2%, в то время как профильные ИИ-эксперты дали оценку в 2% (а по данным Katja Grace среди инженеров лабораторий медиана доходит до 5–10%). Сильвер подчеркивает, что в данном специфическом случае он склонен доверять мнению профильных ИИ-инженеров, а не общих суперпрогнозистов. По его мнению, специалисты из Кремниевой долины обладают высочайшим интеллектом и сами прекрасно защищены от базовых когнитивных искажений, но при этом обладают уникальными предметными знаниями («внутренним взглядом»), позволяющими им видеть реальную глубину технологической угрозы.
💼 Венчурный капитал: иллюзия риска и конформизм Кремниевой долины 1:50:13
В финальной части дискуссии Нейт Сильвер разоблачает мифологию, выстроенную вокруг индустрии венчурного капитала (VC). В то время как ведущие венчурные капиталисты любят публично рассуждать о своей безумной смелости, готовности рисковать всем и менять мир, в реальности топовые фирмы Кремниевой долины (такие как Andreessen Horowitz, Founders Fund или Sequoia) практически ничем не рискуют.
Сильвер объясняет эту механику через феномен «обратного спортивного драфта». Если в американском спорте право первого выбора игрока отдается худшей команде ради выравнивания лиги, то в венчурном мире все устроено строго наоборот. Самые успешные фонды получают «первый пик драфта»: лучшие мировые стартап-таланты выстраиваются к ним в очередь из-за мощнейших сетевых эффектов. Марк Андриссен в личной беседе подтверждал Сильверу, что их успех — это самоисполняющееся пророчество. За счет диверсификации внутри фонда (до 20 крупных компаний в год) и наличия стабильных выходов (даже при возврате 1x или 2x от инвестиций) риск полного разорения топового венчурного фонда стремится к нулю.
Всю тяжесть реального экзистенциального риска несет на себе конкретный основатель (founder) стартапа. Предприниматель инвестирует до 10 лет своей жизни, работая на износ ради призрачного шанса 1 из 10 000 стать следующим Марком Цукербергом, и в случае неудачи остается у разбитого корыта. Уиблин задается вопросом, не является ли это скрытой формой эксплуатации, и предлагает венчурным фондам начать выплачивать фаундерам стабильную страховую зарплату (например, $200 000 в год) из своих сверхприбылей, чтобы защитить их жизни от катастрофы. Сильвер соглашается, отмечая, что фонды намеренно ищут «голодных» основателей, готовых спать вповалку в коливингах, из-за чего индустрия упускает колоссальный пласт талантов среди женщин и цветного населения, не имеющих финансовой подушки безопасности для таких авантюр.
Несмотря на декларации о своей «контрарианской» природе, венчурное сообщество, по наблюдениям Сильвера, является чрезвычайно конформным и стадным (herdy). Индустрия построена на культуре «запрета на критику» (no-negging culture). В отличие от жестких трейдеров с Уолл-стрит, которые постоянно ищут чужие ошибки и открыто шортят компании, венчурные капиталисты инвестируют на разных стадиях в проекты друг друга и скованы общими интересами. Вся их деятельность на узком пятачке из пары десятков ключевых персон Кремниевой долины сводится к попыткам угадать, куда завтра побегут их друзья. По мнению Сильвера, венчурный капитал напоминает не столько строгий финансовый институт, сколько элитный закрытый клуб, участники которого стремятся вовремя прийти на модную вечеринку и очень боятся оказаться на ней первыми или последними.
