Черчилль как злодей и сакральный смысл Нюрнбергского процесса

Если бы лидер культа Джим Джонс погиб в 1962 году, сегодня его почитали бы как великого пионера американского движения за гражданские права, а не как архитектора массового самоубийства. Историк Дэррил Купер деконструирует «государственную религию» Второй мировой войны, называя Уинстона Черчилля главным злодеем, ответственным за превращение локального конфликта в глобальную катастрофу. Через метод радикального исторического сопереживания он обнажает скрытые механизмы современности — от зажигательных бомбардировок до сакральных ритуалов Нюрнбергского процесса.

🕍 Истоки конфликта на Ближнем Востоке и трагедия Джонстауна 2:49

Такер Карлсон открывает беседу, называя Дэррила Купера (Darryl Cooper) «самым важным популярным историком в Соединённых Штатах сегодня» . В отличие от ангажированных авторов из «аэропортовых книжных магазинов», Купер работает на платформах Substack, X и через свои подкасты, демонстрируя честность и готовность к интенсивному исследованию сложных тем. Его работа строится на принципе глубокого погружения в контекст, что позволяет ему находить истину там, где официальная историография часто предлагает лишь политизированные клише.

Исследование истории сионизма и Израиля 2:49

Первым масштабным проектом Дэррила Купера стало исследование истоков израильско-палестинского конфликта. Работа над 26-часовой серией подкастов под названием «Страх и ненависть в Новом Иерусалиме» началась в 2015 году и заняла несколько лет . Купер признаётся, что изначально планировал ограничиться парой эпизодов, прочитав около шести книг по теме . Однако в процессе он осознал, что этого катастрофически недостаточно: «Шесть книг — это много для любой другой темы, но здесь я понял, что не знаю почти ничего» .

В итоге подготовка включала в себя:

• Прочтение более 80 фундаментальных трудов полностью и частей ещё не менее 100 книг .
• Изучение от 1200 до 1300 академических работ и журнальных статей .
• Несколько лет кропотливой систематизации данных.

Такая дотошность была обусловлена образом жизни Купера в тот период. Работая на Министерство обороны США, он проводил по 8–10 месяцев в году в командировках (Норвегия, Япония, Корея), где в свободное от настройки систем вооружения время единственным его убежищем были книги . Дэррил вспоминает, что из-за нестабильного детства — с детского сада до 12-го класса он сменил 35 школ — чтение стало для него единственным способом сохранить непрерывность реальности и стабильность психики .

Результат его работы по истории сионизма был признан уникальным: Купер получил сотни писем как от израильтян, так и от палестинцев . Обе стороны благодарили его за то, что подкаст помог им впервые увидеть мир глазами своих оппонентов, не становясь при этом на чью-либо сторону. Ранее в разговоре Такер Карлсон и Дэррил Купер вскользь коснулись вопроса методологии исторического сопереживания, которая стала визитной карточкой автора.

Трагедия Джонстауна и «Храм народов» 12:44

Другой фундаментальной темой Купера стало исследование культа Джима Джонса, вылившееся в 32-часовой цикл подкастов. Для большинства американцев Джонстаун — это лишь фраза «не пейте Kool-Aid» и история о массовом самоубийстве 916 человек в джунглях Гайаны в 1978 году . Однако Купер обнаружил, что за этим скрывается гораздо более глубокая социальная драма.

75% погибших в Джонстауне были афроамериканцами, в основном женщинами старшего возраста из Окленда, которые переехали на север в ходе «Великой миграции» . Купер подчёркивает, что Джим Джонс не всегда был безумцем. В 1953 году в Индианаполисе, который был оплотом ККК, 23-летний Джонс открыл свою первую методистскую церковь и начал борьбу за интеграцию, получая угрозы от нацистской партии и Клана . Он был первым белым человеком в штате Индиана, усыновившим чернокожего ребёнка .

«Если бы Джима Джонса сбил автобус в 1962 году, сегодня его почитали бы как великого пионера движения за гражданские права», — утверждает Купер . Трагедия Джонстауна рассматривается историком как:

• Логическое завершение радикализации протестных движений 1960-х годов .
• Искажённое отражение пути всей Америки от идеализма к безумию и насилию 1970-х.
• Пример того, как идеалистические движения, сталкиваясь с «рифами реальности», превращаются в деструктивные культы .

Купер прослушал тысячи часов записей ФБР из архивов коммуны, включая «сессии самокритики» и ночные проповеди, чтобы понять, как группа пришла к состоянию массового психоза .

Политическая поддержка культа Джима Джонса 22:29

Одной из самых шокирующих деталей истории Джонстауна является уровень его поддержки со стороны американского политического истеблишмента. Джим Джонс был влиятельным «брокером власти» в Сан-Франциско . Его «Храм народов» поддерживали ведущие демократические политики, включая Вилли Брауна (Willie Brown) и Харви Милка (Harvey Milk) .

Даже когда коммуна переехала в Гайану и погрузилась в пучину паранойи, лидеры радикальных движений продолжали подпитывать их безумие:

1. Анджела Дэвис и Хьюи Ньютон (Huey Newton) звонили в Джонстаун по громкой связи .
2. Они уверяли сектантов, что правительство США и ЦРУ готовят заговор с целью похищения их детей .
3. Эти звонки убеждали членов коммуны, что они являются «революционным движением», находящимся в осаде.

Купер с горечью отмечает, что эти политики и активисты кормили паранойю людей, которые уже находились в состоянии терминального психоза, что в итоге привело к массовой гибели, включая сотни детей и пожилых людей . Вместо того чтобы вызволить людей из опасной ситуации, левые интеллектуалы использовали их как инструмент своей «революционной борьбы».

🏛️ Метод исторического сопереживания и Вторая мировая как «государственная религия» 25:03

Работа историка часто требует погружения в самые тёмные уголки человеческой души, и Дэррил Купер (Darryl Cooper) выработал для этого специфический метод. Завершая обсуждение трагедии в Джонстауне (подробно разобранной в первой главе), Купер описывает судьбу солистки их ансамбля — женщины, которую Джим Джонс буквально вытащил с панели и наркотического дна в Индианаполисе . Она обрела в общине смысл жизни и чувство сопричастности, став талантливым дирижёром, но в итоге ввела цианид своим детям и покончила с собой вместе со всеми . Для Купера этот случай — не просто иллюстрация безумия, а вызов его главному профессиональному правилу.

Понять логику «злодея»: метод исторического сопереживания 29:08

Дэррил Купер придерживается строгого принципа: он не начинает работу над подкастом, пока не почувствует, что способен понять логику и чувства каждого участника событий . Это касалось и его масштабного исследования истории сионизма (упомянутого ранее), и истории Джонстауна. Он убеждён, что стандартные биографии «монстров» вроде Джима Джонса часто грешат упрощением, пытаясь найти признаки психопатии в глубоком детстве и представляя всё как неизбежное раскрытие врождённого зла .

Купер настаивает на более сложном подходе:

• Необходимо реконструировать контекст так, чтобы действия людей «имели смысл» для них самих в тот конкретный момент .
• Любой исторический деятель — будь то Удей Хусейн или Владимир Путин (Vladimir Putin) — когда-то был трёхлетним ребёнком, не знавшим зла .
• Задача историка — проследить путь от этого ребёнка до человека, принимающего катастрофические решения, через цепочку выборов и обстоятельств .

Для этого Купер готов идти на экстремальные меры: например, он прослушал около 2000 часов записей проповедей Джонса . По его словам, он научился по интонации определять, находится ли лидер культа под воздействием амфетаминов или барбитуратов в конкретный день . Такая «радикальная эмпатия» — не оправдание преступлений, а единственный способ честной реконструкции истории. Без неё мы получаем лишь пропагандистский лубок, не объясняющий реальных причин катастроф.

Вторая мировая война как современная мифология 32:22

Переходя к своей текущей работе над историей Второй мировой войны, Купер отмечает, что этот период стал самым задокументированным и в то же время самым мифологизированным событием в человеческой истории . Для современного Запада Вторая мировая — это не просто параграф в учебнике, а фундамент «государственной религии», на которой зиждется нынешний мировой порядок .

В разговоре с Такером Карлсоном (Tucker Carlson) Купер выделяет несколько уровней этой мифологизации:

1. Основополагающий миф. История войны служит оправданием для существующих политических структур и институтов .
2. Табу и эмоциональные триггеры. С детства в сознание людей встроены механизмы, которые блокируют любые попытки анализа, выходящего за рамки официального канона .
3. Уголовное преследование. В ряде европейских стран, например в Австрии, попытка заглянуть в «неправильные углы» истории может привести к тюремному заключению .

Такер Карлсон соглашается, отмечая, что любая нация нуждается в объединяющих мифах (как миф о Джордже Вашингтоне в США), но проблема возникает тогда, когда эти мифы начинают использоваться как оружие в современной внешней политике, например, в контексте конфликта на Украине . Купер добавляет, что официальная версия часто рисует карикатурную картину: развитая и культурная Германия внезапно «превратилась в демонов» на несколько лет, а потом так же внезапно стала «нормальной» . Его цель — сломать этот лед и показать, почему миллионы людей могли искренне верить, что они являются жертвами агрессии со стороны соседей и союзных держав .

Уинстон Черчилль: архитектор глобальной катастрофы 45:10

Самым провокационным тезисом Купера в беседе становится его оценка роли британского премьер-министра. Дэррил Купер прямо называет Уинстона Черчилля (Winston Churchill) «главным злодеем Второй мировой войны» . При этом он уточняет: Черчилль не совершил больше всех убийств или злодеяний, но именно он несет основную ответственность за превращение локального конфликта в тотальную войну на уничтожение .

Аргументация Купера строится на событиях 1939–1940 годов:

• После завершения кампании в Польше Гитлер неоднократно направлял Великобритании и Франции мирные предложения, не желая воевать на Западе .
• Гитлер считал, что война внутри Европы лишь ослабит её перед лицом «коммунистической угрозы» с Востока .
• К лету 1940 года, после падения Франции, на континенте не осталось сил, способных противостоять Германии. С рациональной точки зрения война была закончена победой Берлина .

Однако Черчилль, по мнению Купера, сознательно игнорировал все возможности для деэскалации. Вместо этого он начал кампанию по вовлечению в конфликт мировых держав, превращая вторжение в Польшу в глобальную катастрофу. Купер также отмечает полную неподготовленность Германии к масштабам войны на Востоке в 1941 году: уже через два месяца после начала операции «Барбаросса» немецкие командиры писали в Берлин, что не могут прокормить миллионы пленных, и предлагали «гуманно» добить их, чтобы те не умерли от голода зимой . Купер подчеркивает: ответственность Гитлера за начало войны в Европе неоспорима, но именно действия Черчилля лишили мир шанса на раннее прекращение кровопролития.

💣 Террор с небес и мифология «спасителя Европы» 50:04

В середине интервью Дэррил Купер (Darryl Cooper) переходит к детальному анализу того, как Уинстон Черчилль (Winston Churchill) фактически изменил саму природу ведения войны, сделав ставку на действия, которые историк квалифицирует как чистый терроризм. По мнению Купера, к 1940 году Британия оказалась в стратегическом тупике: возможности для сухопутного вторжения в Европу отсутствовали, и единственным доступным инструментом оставались бомбардировщики .

Стратегия «выжженной земли» и ковровые бомбардировки 51:34

Купер утверждает, что Черчилль сознательно выбрал тактику тотальной войны против мирного населения. Сначала это были авиаудары по Шварцвальду с целью вызвать масштабные лесные пожары , а затем — полноценные кампании по «насыщающему» бомбометанию (saturation bombing) жилых кварталов. Историк подчеркивает, что целью этих атак было уничтожение как можно большего числа гражданских лиц: стариков, женщин и детей, в то время как мужчины находились на фронте .

«Это были террористические атаки в гигантском масштабе, величайшие в мировой истории», — заявляет Купер . С его точки зрения, Черчилль не преследовал немедленной военной цели, а лишь пытался затянуть конфликт любой ценой. Его план состоял в том, чтобы продолжать войну до тех пор, пока в неё не будут втянуты Советский Союз или Соединенные Штаты . Купер называет такой метод ведения войны «трусливым и уродливым», отмечая, что за ним стояли не только стратегические расчеты, но и личная жажда искупления Черчилля за провал операции при Галлиполи в Первой мировой войне .

Ранее в разговоре собеседники упоминали, что Черчилль стал «главным злодеем Европы», и в этой части беседы Купер дополняет этот образ, описывая премьер-министра как человека со специфической психикой, склонного к алкоголизму и странному, порой детскому поведению, но при этом имеющего мощную финансовую и медийную поддержку от кругов, заинтересованных в продолжении войны .

Пропагандистская ловушка: Черчилль против Чемберлена 58:23

Такер Карлсон (Tucker Carlson) и Купер обсуждают, почему фигура Черчилля остается неприкосновенной в западном сознании. Купер объясняет это созданием искусственной дихотомии «герой Черчилль против труса Чемберлена» . Эта бинарная модель стала главным риторическим приемом западных элит на десятилетия вперед.

Согласно этому мифу:

• Невилл Чемберлен — это символ «умиротворения агрессора», чья слабость якобы привела к войне.
• Уинстон Черчилль — провидец, который «видел угрозу насквозь» и призывал задушить её в зародыше .

Купер утверждает, что эта схема используется для оправдания любого вмешательства США и их союзников в современные конфликты. «Каждый новый противник — это "новый Гитлер", а любая попытка дипломатии — это "путь Чемберлена"» . Этот миф стал фундаментом глобального миропорядка, игнорирующим технологическую и социальную эволюцию государств . Купер делает отступление к Макиавелли и концепции развития наций-государств, отмечая, что к середине XX века война превратилась в механизм полной мобилизации общества, который монархи прошлого, такие как Людовик XIV, не могли даже вообразить .

Трансформация Сталина: от революции к красной империи 1:05:39

Разбирая итоги войны, Купер предлагает пересмотреть взгляд на советский режим. Он отмечает, что к 1939 году Адольф Гитлер начал воспринимать СССР уже не как центр мировой коммунистической революции, а как мощную евразийскую империю . Это произошло благодаря тому, что Владимир Путин — в контексте обсуждения исторических преемственностей — часто упоминает имперский характер России, но Купер фокусируется именно на Иосифе Сталине.

Сталин фактически превратил Советский Союз в «национал-социалистическое государство» в том смысле, что он отказался от идеи немедленного экспорта революции (троцкизма) в пользу строительства жесткой централизованной империи . Купер указывает на парадоксальные детали:

• В Кремле сохранялись изображения святого Георгия и кресты .
• Сталин восстановил структуры, напоминающие Российскую империю, под коммунистической вывеской .

При этом Купер не смягчает оценку жестокости режима. Он упоминает о чудовищных тюремных экспериментах в Румынии (Питешти), проводившихся под контролем советских советников, называя их «худшим, что когда-либо случалось» . Такер Карлсон, в свою очередь, делится открытием из личных архивов Сталина: вопреки мифу о «холодном технократе», Сталин был фанатичным, почти религиозным приверженцем своей идеологии . В завершение раздела Купер кратко анонсирует свои исследования трудового движения и этнических конфликтов в США, которые станут темой следующей части статьи .

🏙️ Тени «Великого общества»: этнические разломы и закат старой Британии 1:15:07

Разговор Такера Карлсона и Дэррила Купера переходит к анализу того, как официальная история стирает из памяти целые пласты реальности, если они не соответствуют господствующему политическому нарративу. Купер указывает, что наше самовосприятие и коллективная идентичность строятся на историях, которые мы себе рассказываем, и если эти истории меняются или намеренно искажаются, меняется и сама природа общества .

Забытая война на улицах: этническое замещение и молчание СМИ 1:15:33

Одним из наиболее ярких примеров такого «забывания» Купер называет этническую трансформацию американских мегаполисов. Он вспоминает свой опыт жизни в Южном Лос-Анджелесе, который в массовой культуре 1990-х (например, в сериале «Принц из Беверли-Хиллз») представлялся исключительно афроамериканским районом . Однако сегодня эти районы стали преимущественно латиноамериканскими, и этот переход не был мирным.

Дэррил Купер подчеркивает, что этот процесс сопровождался масштабным насилием, о котором практически не упоминают в центральных СМИ:

• Сотни случайных убийств афроамериканцев членами мексиканских банд .
• Поджоги многоквартирных домов с целью выселения чернокожих жителей .
• Расовые убийства, совершаемые просто из-за цвета кожи, которые, по словам Купера, вызвали бы вмешательство морской пехоты, если бы преступники носили белые колпаки .

Этот конфликт игнорируется, потому что он не вписывается в удобную политическую повестку. Аналогичные процессы происходят в Окленде и Сан-Франциско, где афроамериканское население вытесняется и вынуждено мигрировать обратно на юг США или вглубь страны . Купер называет это «манипуляцией уровня контроля над разумом», когда реальные события двадцатилетней давности просто исчезают из общественного сознания .

Британия Черчилля: поражение под маской победы 1:18:45

Обсуждение памяти приводит собеседников к фигуре Уинстона Черчилля. Такер Карлсон отмечает парадокс: Черчилль канонизирован как величайший герой и спаситель Запада, но современная Великобритания выглядит не как страна-победительница, а как «разбитая, полностью побежденная территория, подвергшаяся последующему вторжению» . Карлсон признается, что ему больно посещать Лондон, который перестал быть английским по своему составу и духу .

Дэррил Купер предлагает неожиданное объяснение этой деградации через сравнение с Восточной Европой. По его мнению, страны за «железным занавесом» — Венгрия под руководством Виктора Орбана, Польша и даже Румыния — сохранили свою идентичность именно потому, что не были подвержены интенсивной западной пропаганде в течение 70 лет .

Основные тезисы Купера о состоянии Европы:

1. Психологическая война: Германия и Британия стали объектами самой разрушительной кампании психологического воздействия в истории, направленной на подавление любой европейской групповой идентичности .
2. Избирательная «опасность»: Официальная историография учит, что европейское самосознание опасно и должно быть искоренено, в то время как азиатский или африканский национализм не воспринимается элитами как угроза .
3. Утрата родины: Англичане и ирландцы теряют свои древние территории. Купер отмечает, что Ирландия рискует стать страной с ирландским меньшинством к 2070 году .

Купер напоминает, что даже во время войны демократия в Британии была фикцией: Черчилль в 1939 году без суда отправлял в концентрационные лагеря немецких и итальянских беженцев (включая евреев) и бросал в тюрьмы политических оппонентов, таких как Освальд Мосли .

Конфликт элит и право на общину: от Нью-Йорка до Чикаго 1:11:14

Корни нынешнего кризиса Купер видит в событиях 1960-х годов. Он упоминает забастовку учителей в Нью-Йорке 1968 года, которая обнажила глубокий конфликт между еврейской интеллектуальной элитой и растущим афроамериканским сообществом . Ранее в разговоре они касались того, как интеллектуалы искусственно создают расовое напряжение.

Этот период породил тип «лимузинного либерала», олицетворением которого стал мэр Джон Линдси . Такие политики строили свою идентичность на противопоставлении себя «отсталым» белым рабочим общинам. Купер приводит пример беспорядков в Маркетт-парке в Чикаго (1966), которые в учебниках описываются как протест «белых» против Мартина Лютера Кинга. На деле это была литовская община беженцев, пытавшаяся защитить свои органические социальные структуры и приходы от внешнего социального планирования .

Завершая главу, Купер анализирует историческую открытость США. Он указывает, что Закон о натурализации 1798 года был революционно инклюзивным для своего времени, приглашая всех европейцев — протестантов, католиков, евреев — стать полноправными гражданами . Однако, если раньше целью массовой миграции было «строительство страны», то сегодня, по мнению Такера Карлсона, целью кажется её «разрушение» .

🏗️ Механика управляемого хаоса: от радикальной социологии до теории козла отпущения 1:40:11

Вторая половина XX века стала временем масштабного социального эксперимента, результаты которого сегодня определяют облик западных мегаполисов. Дэррил Купер (Darryl Cooper) отмечает, что США, в отличие от европейских стран, долгое время обладали уникальным иммунитетом к демографическим изменениям из-за своей истории постоянного обновления. Однако этот процесс «плавильного котла» был сознательно нарушен в 1960-х годах, когда интеллектуальная элита начала использовать расовые и социальные противоречия как инструмент политической борьбы. Ранее в разговоре собеседники упоминали этническое замещение и упадок городов, но Купер подчеркивает, что этот коллапс не был случайностью — он имел конкретных архитекторов в академической среде.

Сознательное проектирование расового напряжения 1:44:27

Дэррил Купер указывает на группу радикальных профессоров из Колумбийского университета, которые в 1960-х годах разработали теоретическую базу для расширения системы велфера в Нью-Йорке . Их план, позже реализованный администрацией мэра Линдси, не ставил целью искоренение бедности. Напротив, в своих академических работах и публикациях в журналах вроде The Atlantic они открыто заявляли, что целью является создание максимального напряжения между низшими классами и средним классом .

Эта стратегия строилась на нескольких столпах:

• Создание зависимости: Расширение программ пособий должно было сделать огромные массы людей полностью зависимыми от государственного финансирования .
• Расовый клин: Ресурсы перераспределялись от европейских этнических групп (рабочего и среднего класса) к афроамериканцам и пуэрториканцам, что неизбежно провоцировало конфликты .
• Политическая дестабилизация: Государство фактически финансировало революционные организации, которые устраивали погромы и захватывали мэрии .

Купер подчеркивает, что современные политики, такие как Барак Обама, вышли из этой традиции «комьюнити-органайзинга», которая была непонятна молодому поколению республиканцев в 2008 году, но имела глубокие корни в радикальном активизме 60-х .

Международный суперкласс против национальных государств 1:47:13

Обсуждая текущую ситуацию в Европе, Такер Карлсон (Tucker Carlson) и его гость приходят к выводу, что современная элита превратилась в «международный суперкласс». Эти люди идентифицируют себя со своим социальным слоем поверх границ гораздо сильнее, чем со своими согражданами . Это объясняет, почему лидеры Германии, Испании или Великобритании с такой легкостью идут на радикальную трансформацию своих обществ.

На этом фоне фигуры, которых мейнстримные медиа называют «экстремистами», выглядят иначе. Дэррил Купер отмечает:

• Виктор Орбан (Viktor Orban): Его позиция по защите венгерских границ — это умеренный либерализм образца 1980-х, а не радикальный национализм .
• Владимир Путин (Vladimir Putin): Купер называет его «жестким человеком», необходимым для вывода России из хаоса 90-х, но при этом считает его рациональным националистом, а не идеологическим фанатиком .
• Дональд Трамп (Donald Trump): Вместе с Орбаном и Путиным он вписывается в категорию «искренних националистов», которые просто хотят лучшего для своих стран и в контексте политики середины XX века считались бы умеренными консерваторами .

Преступление нынешнего поколения лидеров, по мнению Купера, заключается в том, что они решили радикально и бесповоротно изменить демографию своих стран (особенно Великобритании), не неся ответственности ни перед предками, ни перед будущими поколениями .

Рене Жирар: Механизм козла отпущения и рождение порядка 1:55:45

Для объяснения того, почему общества стремятся к коллективному насилию в периоды нестабильности, Купер обращается к теории философа Рене Жирара. Согласно Жирару, в основе любого социального порядка лежит «учредительное убийство» . Когда внутреннее напряжение в обществе достигает пика и грозит всеобщим хаосом, толпа инстинктивно ищет жертву — козла отпущения.

Жирар выделяет ключевые этапы этого процесса:

1. Нарастание амбивалентной энергии: Люди чувствуют, что «так больше продолжаться не может», и ищут объект для выплеска агрессии .
2. Акт коллективного жертвоприношения: Толпа объединяется в убийстве или изгнании жертвы, которая объявляется виновником всех бед (чумы, беспорядков, кризиса) .
3. Катарсис и единство: После совершения преступления наступает временный мир. Парадоксально, но жертва часто обожествляется в мифах, так как ей приписывается «сила» восстанавливать порядок через свою смерть .

Христианство как вызов мифологии насилия 1:59:23

Купер утверждает, что христианство произвело радикальную революцию в этом древнем механизме. Если языческие мифы — это истории, написанные с позиции победившей толпы, оправдывающей убийство козла отпущения, то Евангелие — это первая история, написанная с позиции невинной жертвы .

Символ креста для римского мира был эквивалентом «трупа на виселице» или «мясного крюка» — это был шокирующий образ позора . Христианство отказалось замалчивать факт убийства или рационализировать его. Купер приводит пример Аполлония Тианского, языческого святого, который якобы остановил чуму в Эфесе, приказав толпе забить камнями нищего старика . В языческом мифе нищий оказывается демоном, и его смерть приносит спасение. В христианской же парадигме ученики Христа отказались признать виновность своего учителя и встали на сторону жертвы против государства и толпы . Это фундаментальное различие: христианство требует от человека готовности умереть вместе с жертвой, а не бросать в неё камень .

⚖️ Нюрнбергский процесс: сакральный ритуал и основание нового миропорядка 2:07:04

Завершая масштабную беседу о пересмотре итогов Второй мировой войны, Дэррил Купер (Darryl Cooper) и Такер Карлсон (Tucker Carlson) переходят к осмыслению того, на каком фундаменте стоит современный западный мир. Для Купера этот фундамент — не просто набор юридических документов или политических соглашений, а глубокий, почти религиозный миф, центральным актом которого стал суд над нацистскими преступниками.

Ритуал жертвоприношения и основание глобального порядка 2:07:04

Дэррил Купер выдвигает провокационный тезис: Нюрнбергский процесс следует рассматривать не как торжество правосудия, а как «сакральный ритуал жертвоприношения» . По его мнению, это событие стало учредительным актом нынешнего глобального миропорядка. В истории человечества многие государства и системы начинались с подобного объединяющего акта, который проводит четкую черту между «прошлым» и «настоящим», между «злом» и «добром».

Нюрнберг выполнил несколько важнейших функций для послевоенного мира:

• Создание бинарной оппозиции: Процесс определил «плохих парней» в абсолютном, почти метафизическом смысле . Это автоматически сделало победителей «хорошими парнями», закрепив за ними моральное право на управление миром.
• Стирание собственных преступлений: Купер отмечает, что акцент на Нюрнберге позволил общественному сознанию игнорировать «фарс» и жестокость, проявленные союзниками, включая этнические чистки немцев после войны и действия Советов в Восточной Германии .
• Религиозный статус: Для современного западного человека история Второй мировой войны стала «основополагающим мифом» . Купер сравнивает это с отношением мусульман к пророку Мухаммеду: любые попытки рационального анализа или критики воспринимаются не как историческая дискуссия, а как святотатство .

Парадокс победы: «Завоевание» Запада Соединенными Штатами 2:08:18

Такер Карлсон замечает странный исторический парадокс: Запад, формально одержав победу в самой масштабной войне в истории, оказался в состоянии глубокого упадка менее чем через столетие . Собеседники приходят к выводу, что традиционное понимание «победы США и Западной Европы» требует пересмотра.

Купер предполагает, что в ходе войны и после неё Западная Европа была фактически «завоевана» Соединенными Штатами и Советским Союзом . Современное состояние западных институтов, по мнению автора подкаста MartyrMade, выглядит так, будто страны-победительницы на самом деле проиграли в долгосрочной перспективе, утратив свою идентичность и цивилизационную устойчивость. Если бы целью неких сил было намеренное разрушение западной цивилизации, они не смогли бы действовать более эффективно, чем лидеры того времени .

Методология исторического сопереживания и честный взгляд 2:09:47

Разбирая свой подход к работе, Дэррил Купер подчеркивает, что единственная позиция, с которой можно увидеть историческую правду — это отсутствие ненависти к субъекту исследования. Ранее в разговоре они уже касались метода исторического сопереживания, и здесь Купер иллюстрирует его на примере своей работы над историей рабочего движения . Будучи сторонником профсоюзов, он, тем не менее, заставил себя понять логику «боссов» и владельцев предприятий, чтобы увидеть картину целиком.

В качестве доказательства действенности такого подхода Купер приводит письмо от израильского солдата, служившего на Западном берегу . Прослушав цикл Купера об истории израильско-палестинского конфликта, солдат признался, что впервые понял логику «другой стороны», и это изменило его ежедневное взаимодействие с палестинцами на блокпостах .

Такер Карлсон соглашается, отмечая, что ненависть ослепляет не только журналиста, но и историка. Он приводит в пример современных романистов, таких как Джонатан Франзен, которые могут глубоко прописать персонажа-космополита, но превращают обычных жителей американской глубинки в карикатурных «реднеков», потому что не способны встать на их место . Купер резюмирует: за исключением редких случаев истинных психопатов, вроде Иди Амина или Мао Цзэдуна , большинство исторических фигур — это люди, которые просто принимали иные решения в критических ситуациях, и историк обязан понять факторы, которые на них влияли .

Наследие MartyrMade и будущее проекта 2:15:03

В финале беседы Такер Карлсон подчеркивает уникальность финансовой модели Дэррила Купера. Несмотря на колоссальный объем работы (подготовка одного эпизода может занимать годы), основной подкаст MartyrMade не содержит рекламы и приносит автору «ноль прибыли» напрямую . Основной доход Купер получает через платформу Substack, где публикует сотни часов эксклюзивного контента для подписчиков и тысячи страниц эссе .

Помимо MartyrMade, Купер ведет проект «The Unraveling» вместе с ветераном SEAL Джокко Виллинком, где они обсуждают современные политические и социальные кризисы, такие как проблема бездомности и психического здоровья в США . Завершая интервью, Карлсон благодарит Купера за «вклад в общую сумму знаний», называя его работу необходимым инструментом для понимания того, как мир оказался в нынешней точке кризиса .