Нельзя восторженно рассказывать об архитектуре Шехтеля, когда вокруг разворачивается историческая катастрофа. Журналист Владимир Раевский исследует парадоксы прошлого — от ироничного арт-проекта «vipsauna» до трагедии пражских возвращенцев, — доказывая, что только честная память сегодня удерживает мир от окончательного распада.
🎙️ Пропаганда 1812 года, дерзкий американец на Олимпиаде и магия уральского говора 0:00
Владимир Раевский, журналист и историк, называет себя человеком, который «разговаривает с прошлым». Для него история — это не сухие даты, а живой 3D-образ города, где за фасадами современной Праги проглядывают тени Австро-Венгрии, Средневековья и бурных 1960-х . Сейчас Раевский трансформирует свой телевизионный опыт в новые медиа-форматы, включая исторический стендап, где он доказывает: летопись России, несмотря на всю её кровавость и тиранию, — это одновременно и невероятно смешная комедия .
Ростопчин и мифы войны 1812 года 5:25
Одной из центральных тем исторических рассказов Раевского становится мифологизация войны 1812 года. Он отмечает, что наши представления об этом периоде часто искажены «Бородино» Лермонтова или фильмом «Гусарская баллада», в то время как реальность была куда более гротескной . В центре сюжета — граф Владимир Раевский упоминает московского градоначальника Фёдора Ростопчина, ультранационалиста, сделавшего карьеру на ненависти к Западу .
Перед входом Наполеона в Москву Ростопчин развернул масштабную пропагандистскую кампанию в городских кабаках. Он нанял художника Алексея Венецианова для создания лубков, изображавших крестьян, закалывающих французских солдат вилами . Главным героем его агиток стал Корнюшка Чихирин — «пьяный мещанин», который в своих речах бахвалился, что французы «подавятся» в России . Раевский иронично сравнивает стиль этих текстов с современными Telegram-каналами некоторых российских политиков, использующих схожую агрессивную риторику .
- Ростопчин обещал, что враг не войдёт в город, и призывал москвичей защищаться с топорами у Трёх Гор .
- В то же время в письмах генералу Багратиону он использовал странные метафоры, утверждая, что «Россия останется девственницей» .
- Когда Наполеон подошёл к Москве, Ростопчин первым сбежал из города, оставив его на произвол судьбы .
Финал истории Ростопчина кажется Раевскому особенно показательным: после войны граф восстанавливал Москву, заработал на этом состояние, а после увольнения уехал жить в Париж, заявив, что французы в своей столице гораздо милее, чем в России .
Американец с флагом на Олимпиаде-80 10:25
Ещё один удивительный исторический сюжет связан с Московской Олимпиадой 1980 года, которую Запад бойкотировал из-за ввода советских войск в Афганистан. Несмотря на официальный запрет президента Картера, на церемонии открытия на трибунах внезапно поднялся американский флаг . Советская пресса тут же подхватила этот жест как символ «дружбы народов» и протеста против политики Белого дома .
Владимир Раевский выяснил, что флаг поднял 85-летний американский турист Ник Пол. Его биография оказалась феноменальной: он был на самых первых современных Олимпийских играх в 1896 году ещё младенцем, а в 1919 году посещал Мурманск в составе американского экспедиционного корпуса .
Раевский пытался провести настоящее журналистское расследование, чтобы найти спутника Пола — молодого рыбака из Огайо, который сопровождал старика в 1980 году . «Я всю ночь писал письма в начальные школы и бары крошечного городка в Огайо, надеясь найти этого человека», — вспоминает Раевский . Хотя ответа от «реднек-баров» получить не удалось, сама эта история для него — пример того, как случайные люди становятся частью большой истории .
Уральский акцент и любовь к региону 14:01
Несмотря на годы жизни в Москве и Европе, Владимир Раевский сохраняет глубокую связь с родным Екатеринбургом. Он признаётся, что уральский говор — это то, по чему он скучает больше всего, называя его «колыбельной» для своего слуха . Раевский выделяет четыре канонических правила уральского акцента:
- Усиленное акцентирование звука «О» .
- Чёткие, «выпуклые» согласные .
- Полное игнорирование окончаний слов .
- Специфическая интонация, которая со стороны может казаться грубоватой .
Сам Владимир Раевский избавился от акцента, работая над дикцией и «разрабатывая челюсть», так как уральская манера речи предполагает почти неподвижный рот . Он с теплотой вспоминает работу с Яной Трояновой, чей аутентичный говор позволял ему на мгновение почувствовать себя дома .
Илья Кормильцев и «Наутилус Помпилиус» 16:36
Разговор о Екатеринбурге неизбежно переходит к фигуре Ильи Кормильцева, поэта и автора текстов группы «Наутилус Помпилиус». Раевский вспоминает, как в начале 2000-х через медленный интернет заказал на сайте Кормильцева книги, и поэт лично позвонил ему домой, чтобы договориться о доставке .
Позже, уже будучи репортёром, Владимир Раевский брал у Кормильцева интервью об альбоме «Разлука». Сегодня он жалеет, что задавал тогда глупые технические вопросы вместо того, чтобы поговорить о природе человеческих чувств и понимании страны . Обсуждая творчество «Наутилуса», Раевский выделяет песню «Князь тишины» (на стихи венгерского поэта Эндре Ади), находя её пугающе актуальной: «Если ты молчишь, ты не существуешь» .
Архитектура модернизма в Восточной Европе 20:53
Завершая прогулку по Праге, Раевский обращает внимание на уникальный костёл Пресвятого Сердца Господня на Виноградах. Это здание, построенное словенским архитектором Йоже Плечником в 1930-е годы, ломает все стереотипы о храмовой архитектуре . Раевский восхищается периодом между двумя мировыми войнами, когда крушение старого мира дало толчок невероятным художественным экспериментам .
Он подчёркивает важное отличие восточноевропейского модернизма от советского: в то время как в СССР архитекторы были ограничены госпланом и строили преимущественно заводы и дворцы культуры, в Чехии или Словении мастера могли экспериментировать с частными виллами и церквями . Хотя Юрию Дудю здание напоминает современный жилой комплекс в Москве , Раевский видит в нём архаичную мощь, сравнимую с древнегреческими храмами . При этом он скептически относится к идее, что архитектура напрямую формирует вкус человека: «Я вырос в серой пятиэтажке на улице Фрунзе в Свердловске, а не в Венеции, и это не помешало мне полюбить искусство» .
🇨🇿 «Русские Афины» и исход из Москвы: чешское убежище сто лет спустя 25:06
Владимир Раевский и Юрий Дудь продолжают прогулку по Праге, переходя от обсуждения модернистской архитектуры (о которой подробно шла речь в начале беседы) к более глубоким историческим пластам, связывающим чешскую столицу с судьбами русской интеллигенции. На фоне Жижковской телебашни, которую местные жители иронично прозвали «пальцем Якеша» в честь последнего генсека компартии Чехословакии , разворачивается масштабное полотно русской эмиграции первой волны.
«Русская акция» Томаша Масарика: Пражское гостеприимство 31:27
У здания нынешнего Министерства юстиции, которое сто лет назад служило богадельней святого Варфоломея, Раевский рассказывает об одном из самых амбициозных гуманитарных проектов в истории — «Русской акции» . В 1921 году президент Чехословакии Томаш Масарик, будучи интеллектуалом и философом, инициировал беспрецедентную программу помощи беженцам из России. Мотивация была прагматичной и благородной одновременно: Масарик верил, что большевики падут через несколько лет, и тогда образованные в Европе молодые люди вернутся на родину, чтобы построить «Прекрасную Россию будущего» и стать главными союзниками Чехии .
Масарик, когда-то посещавший Льва Толстого в Ясной Поляне, и премьер-министр Карел Крамарж, женатый на русской наследнице кондитерской империи Надежде Абрикосовой, создали для эмигрантов уникальные условия . В то время как в Париже или Берлине русские офицеры работали таксистами, в Праге они получали стипендии и могли продолжать образование.
- Чехословакия тратила на поддержку русских беженцев значительную долю своего ВВП .
- Прагу того времени называли «Русскими Афинами» или «Русским Оксфордом» из-за огромного количества студентов — их насчитывалось десятки тысяч .
- Правительство обеспечивало базовые потребности: раз в год выдавали пальто, костюм и несколько пар носков, что, по наблюдениям современников, спасало эмигрантов от депрессии и пьянства .
В этом контексте Прага стала домом для Марины Цветаевой и её мужа Сергея Эфрона. Поэтесса признавалась, что провела здесь свои лучшие годы в эмиграции, воспевая в стихах гору Петршин и чешскую чистоту, «прозрачную, как хрусталь» . Именно здесь профессора-эмигранты на заработанные средства построили четыре жилых дома, один из которых — «Профессорский дом» — стоит до сих пор, оставаясь памятником той эпохи .
Трагедия «сменовеховцев» и цена возвращения 42:13
Однако идиллия «Русских Афин» закончилась трагически. К середине 1930-х годов Чехословакия признала СССР, и поддержка эмигрантов пошла на спад . Среди беженцев зародилось движение «сменовеховцев», призывавших к сотрудничеству с советской властью ради величия России . Судьба шестерых основателей этого движения стала наглядной иллюстрацией советского правосудия: пятеро из них вернулись в СССР в 1920-30-е годы и были немедленно расстреляны или погибли в лагерях . Лишь один дожил до хрущевской «оттепели», вернувшись на родину только после смерти Сталина.
Раевский напоминает, что после входа советских войск в Прагу в 1945 году начались массовые аресты старых эмигрантов, которые уже не представляли никакой угрозы . Жителей одного из «русских домов» забирали целыми этажами; это здание позже называли «братской могилой» из-за того, что почти никто из арестованных профессоров не вернулся живым .
Эмиграция 2021 года: невозможность компромисса 43:49
Проводя параллели с прошлым, Владимир Раевский объясняет собственный отъезд из России. Он покинул страну вместе с женой в конце 2021 года, изначально планируя длительный отпуск . В это время он работал над документальным фильмом «Свободные театры в несвободной стране», посвященным поколению «оттепели» и борьбе театра «Современник» с цензурой .
Решение не возвращаться стало для Раевского вопросом профессиональной честности. «Быть журналистом для меня — это определение меня как профессионала. Если я не могу быть честным со своей аудиторией, я больше не могу быть журналистом», — формулирует он свою позицию . Раевский подчеркивает, что даже будучи историческим журналистом, он не представляет возможным «ходить по Москве и рассказывать об архитектуре Федора Шехтеля, когда в это же время происходит битва за Мариуполь» .
Хотя Владимир является гражданином Израиля и чувствует себя в Европе более защищенным, чем многие соотечественники, он испытывает острую горечь из-за судеб современных российских беженцев. Он отмечает, что стандарт помощи, заданный Масариком сто лет назад, до сих пор остается недосягаемой высотой для современных государств .
Школа Андрея Лошака и уроки равнодушия 49:24
Вспоминая начало своего пути в Москве, Раевский рассказывает о работе с Андреем Лошаком, который был его кумиром еще со школьных времен, когда Владимир с одноклассниками обсуждал каждый выпуск программы «Намедни» . Через несколько лет после переезда в столицу Раевский попал к Лошаку на стажировку и вскоре стал продюсером его знаковых проектов.
Юрий Дудь цитирует пост Антона Красовского от 2008 года (в те времена — либерального журналиста), где тот восхищался фильмом Лошака и Светланы Рейтер об общественном равнодушии . Раевский был одним из продюсеров этой ленты. Работа в команде «лучшего репортера страны» сформировала его взгляд на профессию и понимание того, как важно замечать социальные недуги даже в те моменты, когда жизнь кажется благополучной .
📺 Эзопов язык на госканале и тени прошлого 50:12
Карьера Владимира Раевского в Москве началась с сотрудничества с Андреем Лошаком (о работе с которым более подробно говорилось ранее). В 2013 году Раевский пришел на канал «Москва-24», где проработал почти десять лет, до самого начала полномасштабного вторжения в 2022 году . Этот период стал для него временем парадоксального сочетания творческой свободы и неизбежных столкновений с цензурой.
«Москва-24»: границы дозволенного и казус Каца 52:11
Несмотря на то что канал финансируется правительством Москвы, Владимир Раевский вспоминает это время с благодарностью, подчеркивая, что ему позволяли делать то, что он считал нужным . Однако система периодически давала о себе знать. Первым серьезным столкновением с ограничениями стало интервью с Максимом Кацем в 2013 году — материал так и не вышел в эфир, поскольку Кац уже тогда считался «неприемлемым» гостем для государственного ТВ .
В то же время Раевскому удавалось выпускать вещи, которые сегодня кажутся немыслимыми. Например, в том же 2013-м он сделал большой сюжет с Олегом Скрипкой о том, что значит быть украинцем . Цензура на канале порой носила точечный и почти комичный характер: из исторического фильма о войне 1812 года и градоначальнике Ростопчине (упоминавшемся в начале интервью) редакторы потребовали вырезать кадр с наклейкой «Обама — чмо» . По мнению Раевского, канал «Москва-24» сочетал в себе продвижение интересов Сергея Собянина и московской мэрии с производством качественных, просветительских и вовсе не пропагандистских программ .
История семьи: математика как мишень для дискриминации 55:07
Рассказывая о своих корнях, Владимир Раевский описывает драму советского интеллигента, столкнувшегося с государственным антисемитизмом. Его отец — блестящий математик, окончивший УрГУ, мечтал о большой науке . Однако в СССР существовали негласные запреты: евреев не допускали к передовым математическим исследованиям, связанным с оборонной или космической промышленностью . В итоге отцу пришлось уйти в физику и работать в Институте металлов.
В 1990-е годы, когда фундаментальная наука оказалась на грани краха, отец Раевского проявил удивительную гибкость. Он сменил белый халат ученого на место за прилавком на оптовом рынке, купив торговый контейнер, чтобы прокормить семью . Владимир вспоминает об этом с гордостью, хотя некоторые знакомые смотрели на это как на падение статуса . Со временем этот опыт перерос в успешный строительный бизнес по производству пеноблоков, который процветал до 2014 года, пока государственное давление на предпринимателей не стало удушающим .
Сегодня родители Раевского живут в Кёльне. Решение об эмиграции было связано не только с крахом бизнеса, но и с моральной невозможностью оставаться в России после начала войны . Символом их новой, свободной жизни в Европе стала проколотая серьга в ухе 70-летнего отца — деталь, которую он не мог себе позволить в Екатеринбурге из-за консервативных стереотипов в бизнес-среде .
Между строк: как иронизировать над властью в эфире 1:03:44
Одной из самых захватывающих тем разговора стала стратегия «скрытых смыслов», которую Владимир Раевский использовал в своих исторических сюжетах. Работая на канале, тесно связанном с Сергеем Собяниным, он умудрялся рассказывать об острых темах через призму прошлого. Он снимал сюжеты о панике в Москве в октябре 1941 года, о «Архипелаге ГУЛАГ» Александра Солженицына и о людях, распространявших самиздат .
Раевский признается, что постоянно играл со смыслами. В одном из выпусков, стоя в мастерской скульптора Матвея Манизера (автора статуй на станции метро «Площадь Революции»), он указывал на бюст Тараса Шевченко со словами: «А вот и слава Украины» . Но самым смелым жестом стал стендап на фоне Кремля:
«Иногда невзрачное существо без грации и харизмы захватывает власть и устанавливает диктатуру. Это всегда трагедия, но часто и комедия» .
Формально Раевский говорил о Бенито Муссолини в контексте фильма «Обыкновенный фашизм», но зрители безошибочно считывали аллюзию на современную российскую действительность . Еще одним ярким примером стал фильм о московской чуме 1771 года. Раевский провел прямые параллели между действиями властей во время пандемии COVID-19 и событиями XVIII века: замалчивание проблемы, внезапные локдауны без компенсаций и последующие бунты .
Для Владимира Раевского история всегда была инструментом осмысления настоящего. Однако события 2022 года и обстрелы Мариуполя сделали невозможным дальнейший компромисс. По его словам, мир стал «черно-белым», и продолжать рассказывать об архитектуре и памятниках Иосифу Сталину на государственном канале стало немыслимо .
В завершение этого этапа жизни и карьеры Владимир переключается на обсуждение кофейной культуры, вспоминая историю «трех волн» кофе, что символизирует переход от серьезных исторических драм к новой, более частной и эстетической реальности . Но подробнее об этом и о судьбе пражских памятников речь пойдет уже в следующих главах.
☕ Кофейный ликбез и кровавая драма освобождения Праги 1:15:19
В этой части беседы Владимир Раевский и Юрий Дудь перемещаются в атмосферу пражских кофеен, чтобы разобрать один из главных современных культов — спешелти-кофе. От дегустации экзотических сортов за 27 евро разговор плавно перетекает к драматическим страницам истории Второй мировой войны и этическим дилеммам участников Пражского восстания.
Три волны кофейной культуры: от эспрессо до «геши» 1:15:38
Владимир Раевский, известный своей страстью к деталям, превращает обычное питьё кофе в образовательный перформанс. Он настаивает: кофе — это максимально эгалитарный напиток, который объединяет людей в Тегеране, Лондоне и Праге . По мнению историка, в вопросах кофейной индустрии Россия и Украина сегодня занимают лидирующие позиции в мире, сопоставимые с мастерством бразильских футболистов .
Для правильного понимания вкуса Раевский предлагает использовать технику «трех глотков», где каждый этап раскрывает напиток по-новому:
- Первый глоток: самый деликатный, напоминает ягодный чай .
- Второй глоток: более интенсивный, в нем проявляются ноты абрикоса, манго и цитрусовой цедры .
- Третий глоток: завершающий аккорд, часто оставляющий послевкусие зеленого чая или цветущего весеннего сада .
Особое внимание уделяется сорту «Геша» (Gesha) — элитному зерну, которое продается на аукционах и хранится в замороженном виде . Дегустируя чашку за 27 евро, Раевский отмечает сложные ферментированные ноты, которые он иронично сравнивает с «фруктами из Ханоя 1955 года» или запахом джунглей . Несмотря на обвинения в снобизме, которые часто звучат в комментариях к его Reels , Раевский подчеркивает: это не высокомерие, а страсть к исследованию нового, подобная изучению современного искусства .
Пражское восстание: парадокс «власовцев» 1:31:06
Разговор об архитектуре Праги — в частности, о конструктивистском здании церкви с радиовышкой — переводит тему к событиям мая 1945 года. Здесь разыгралась одна из самых спорных трагедий конца войны. 5 мая чехи начали восстание против нацистов, когда исход войны был уже ясен, но Прага всё ещё оставалась в оккупации .
Ключевым и крайне болезненным эпизодом стало участие в боях на стороне восставших частей Русской освободительной армии (РОА), более известных как «власовцы» . Ранее в разговоре Владимир Раевский уже касался темы неоднозначного исторического выбора, и здесь этот мотив звучит максимально остро.
Основные факты эпизода:
- Радио как центр сопротивления: подпольная станция была оборудована прямо в церкви, используя технику для органных концертов .
- Вмешательство РОА: «власовцы», до этого воевавшие на стороне Третьего рейха, внезапно поддержали чехов, что во многом спасло восстание от полного разгрома .
- Трагический финал: после входа в город Красной армии участники РОА были уничтожены без суда, включая раненых в госпиталях .
Владимир Раевский рекомендует книгу Николая Кононова «Восстание», которая через историю конкретного героя помогает понять сложность выбора людей, оказавшихся между двумя тоталитарными системами . Для него это не попытка оправдания, а признание того, что история редко бывает черно-белой .
«Випсауна» и рождение Reels-блогера 1:36:49
Завершая этот блок, Раевский рассказывает о своем внезапном успехе в Instagram. Будучи «человеком телевидения», привыкшим к работе с пятью камерами , он начал записывать короткие видео для продвижения своих лекций. Первым «выстрелило» видео из Берлина о турке-владельце кебабной, который писал диссертацию по Льву Толстому .
Успех закрепил ролик из Кёльна о художнике Герхарде Рихтере . Также Владимир впервые раскрывает тайну своего никнейма «vipsauna»: это не имеет отношения к секс-услугам, а является названием реальной Wi-Fi точки, которое показалось ему идеальным воплощением абсурдности нашего мира . В этом абсурде Раевский видит особую эстетику, которую он продолжает транслировать своей аудитории, даже сменив формат больших телепередач (о работе на которых упоминалось ранее) на минутные ролики.
🎙️ От «vipsauna» до пражских баррикад: просвещение в эпоху Reels 1:40:30
Проект vipsauna: исторический абсурд в коротком метре 1:40:46
Владимир Раевский — человек, чей образ в медиа долгое время ассоциировался со строгим костюмом, очками и академичным повествованием об архитектуре на канале «Москва-24» (тема их десятилетней работы с Сергеем Собяниным подробно разбиралась в третьей главе). Однако в цифровом пространстве он выбрал для себя подчеркнуто нелепый и даже китчевый псевдоним — vipsauna . Этот никнейм появился в Instagram еще в 2011 или 2012 году, когда Раевский не был широко известен. По его словам, в этом слове заключена эстетика московского концептуализма и абсурдность российской действительности 1990-х и 2000-х .
Именно под этим брендом Раевский совершил успешный переход в формат Reels, превращая сложные исторические сюжеты в виральный контент. Для него этот ник — не просто шутка, а способ подчеркнуть элегантность сосуществования несочетаемых вещей. В качестве примера он приводит здание в Праге, где жилой дом буквально сращен с действующей церковью, на стене которой красуется мозаика с изображением нацистов, поглощающих Чехословакию . «Люди живут разными жизнями и сосуществуют. Никто не пытается выгнать другого с горящим крестом», — отмечает журналист, видя в этом подлинную свободу и отсутствие излишнего сакрального трепета .
Футбол, колокола и «содомиты»: фанатская культура Екатеринбурга 1:43:18
Разговор о сосуществовании святого и мирского плавно переходит к футбольным воспоминаниям. До масштабной реконструкции к ЧМ-2018 Центральный стадион в Екатеринбурге соседствовал со старым католическим костелом. Владимир Раевский вспоминает, как в 1990-е годы немногочисленные фанаты клуба «Уралмаш» (ныне — ФК «Урал») использовали это соседство в своих целях . Стоило над стадионом раздаться колокольному звону, как трибуны взрывались кричалкой: «Давай, парни, попы зовут забивать!» .
Футбольная культура того времени была пропитана специфическим уральским абсурдом. Раевский с легкостью проходит «тест на тру-фаната», вспоминая главную кричалку времен противостояния в зоне «Урал-Поволжье» со стерлитамакским «Содовиком» . Клуб, названный в честь завода соды, был главным конкурентом за выход в Первую лигу.
- Стадион делился на две части, устраивая перекличку: «Выйдет "Уралмаш" в Первую лигу? — Выйдет! Возьмем мы с собой "Содовик"? — Возьмем! Что мы с ними сделаем?» — после чего следовал нецензурный финал .
- Забавный казус произошел в редакции журнала ProSport, где дизайнеры, далекие от футбола, по ошибке называли клуб из Стерлитамака не «Содовиком», а «Содомитом» .
Это созвучие Владимир Раевский находит крайне удачным и почти библейским, идеально вписывающимся в его концепцию исторического юмора.
Пражская весна: социализм с человеческим лицом и «Факел №1» 1:46:27
Переходя к ключевым событиям чехословацкой истории, Владимир Раевский подробно останавливается на Пражской весне 1968 года. Формальным триггером протестов стало банальное отключение света в студенческом общежитии философского факультета Карлова университета . Жесткий разгон вышедших на улицу студентов стал катализатором перемен, которые привели к избранию Александра Дубчека и провозглашению курса на «социализм с человеческим лицом» .
Этот период свободы, фактически предвосхитивший советскую Перестройку на 20 лет, закончился вторжением танков стран Варшавского договора. В операции участвовало около 300 тысяч солдат и несколько танковых дивизий . Раевский напоминает о «семи смелых» (на самом деле их было восемь, включая 21-летнюю девушку), вышедших на Красную площадь в Москве с протестом против оккупации . Вацлав Гавел позже назвал их «семью причинами, по которым чехи не могут ненавидеть русских» .
Символом отчаяния и сопротивления стал студент Ян Палах, который в январе 1969 года совершил самосожжение перед Национальным музеем . Его поступок, который власти пытались представить как безумие, стал для нации «факелом», освещавшим путь к свободе десятилетиями. Палах был не единственным: за ним последовал Ян Зайиц, назвавший себя «Факелом №2» . Эти трагические жертвы создали ту моральную опору, на которой позже выросла Бархатная революция.
Крах идола: как взрывали тридцатиметрового Сталина 1:53:14
История Праги для Раевского — это история связей. Бархатная революция 1989 года началась именно с митинга памяти Яна Палаха, который власти снова попытались разогнать . Но на этот раз процесс было не остановить. Владимир подчеркивает интеллектуальный характер чешской политики: первым президентом страны был философ Томаш Масарик, а лидером новой демократии стал авангардный драматург и поэт Вацлав Гавел .
Одним из самых ярких символов избавления от тоталитарного прошлого стал снос памятника Иосифу Сталину на холме Летна. Этот монумент был поистине чудовищным:
- Высота — 30 метров, самый большой памятник диктатору в Европе .
- Строительство велось 500 дней и завершилось лишь в 1955 году, через два года после смерти Сталина .
- В народе скульптурную группу называли «очередью за мясом», где «Иосиф был первым в очереди» .
Судьба создателя памятника, скульптора Швеца, была трагична: он покончил с собой за несколько дней до открытия своего главного детища . Идол простоял всего семь лет. В 1962 году, в рамках десталинизации, памятник решили уничтожить. Задача оказалась непростой: чтобы превратить гранитного диктатора в щебень, потребовалась почти тонна тротила .
Сегодня на месте, где Сталин когда-то «владел городом», установлен гигантский метроном . Площадка вокруг него стала излюбленным местом скейтеров и молодежи. По мнению Владимира Раевского, это лучший пример работы с тяжелым прошлым: на месте кровавого кумира теперь царит жизнь, свободное творчество и постеры с Вацлавом Гавелом . Жизнь окончательно победила бетонного диктатора.
🇮🇱 Трагедия Газы и память как главная опора 2:05:33
Война в Газе: позиция Израиля и право на защиту 2:05:48
Обсуждение событий на Ближнем Востоке Владимир Раевский начинает с призыва к критическому осмыслению информации. Он выражает сомнение в достоверности данных о жертвах, поступающих от подконтрольных ХАМАС структур, указывая на манипуляции со статистикой . При этом журналист подчеркивает: любая человеческая жизнь бесценна, но при оценке действий Израиля необходимо опираться на надежные источники .
Раевский не скрывает своего критического отношения к действующему правительству Израиля. По его мнению, страной руководит человек, вступивший в союз с ультраправыми националистами ради собственной безопасности, что делает действия официальных лиц непредсказуемыми . Однако он призывает не отождествлять народ Израиля с его правительством. Израильское общество — это сложная демократическая система со множеством механизмов сдержек и противовесов, которая даже в условиях войны сохраняет способность к протесту и защите своих прав .
Говоря о трагедии 7 октября, Владимир называет нападение ХАМАС варварским актом, за который все виновные должны понести наказание . На вопрос Юрия Дудя о «мести» Израиля и гибели мирных жителей Газы, Раевский отвечает, что идеального решения проблемы, возникшей 7 октября, не существует. Боевики используют сотни подземных туннелей и размещают огневые точки в больницах, прикрываясь гражданскими как живым щитом .
Владимир Раевский выделяет ключевое отличие Израиля от его противников:
- В Израиле существует свободная пресса (например, газета Haaretz), которая может открыто писать о нарушениях правил допроса палестинцев или других проступках военных .
- Наличие механизмов контроля дает обществу шанс исправлять ошибки, тогда как в Газе нет СМИ, способных задать вопросы ХАМАС .
Проводя историческую аналогию, Раевский цитирует Леонида Парфёнова: ответ на преступление не может быть симметричным. Если бы Красная армия действовала симметрично, она остановилась бы на границе в Бресте, но единственным верным решением было дойти до Берлина и уничтожить нацизм, несмотря на ужасающие методы, сопутствующие любой войне . Для Владимира ХАМАС, «Хезболла» и иранский режим — это прямая угроза глобальной безопасности и самому существованию цивилизованного мира .
Эмоциональным пиком диалога становится напоминание о заложниках. «Наших людей держат в плену! Должны ли мы позволить им умереть? Позволить ХАМАС насиловать их до смерти?» — задается вопросом историк . Он уверен, что Израиль стремится к мирному решению, но в ситуации, когда «младенцев клали в печи», у страны просто не остается иного выбора, кроме борьбы .
Лицемерие протеста и цензура памяти 2:17:09
Владимир Раевский довольно жестко высказывается о пропалестинских митингах в Европе. По его мнению, многие участники этих акций поддерживают не мирных жителей Палестины, а террористов ХАМАС . Он отмечает горький парадокс: мир быстро забыл о 1500 жестоко убитых израильтянах, переключив всё внимание на поддержку Газы . Владимир считает это проявлением определенного «тренда» и лицемерия, подчеркивая, что Израиль не получил достаточной эмпатии в момент национальной катастрофы .
Тема сохранения правды продолжается в рассказе о судьбе документального фильма к 65-летию театра «Современник». Проект стоимостью около 9 миллионов рублей, профинансированный самим театром, оказался под запретом . Фильм рассказывал о семи основателях, выросших в сталинском СССР и создавших в 1956 году территорию свободы . Однако после отъезда Раевского из России в апреле 2022 года все три стриминговые платформы, с которыми велись переговоры, отказались выпускать картину из-за имени автора .
Несмотря на цензуру больших проектов, Владимир находит реализацию в частных исторических исследованиях. Он рассказывает о создании семейных фильмов, где через личные мемуары — например, бабушки, родившейся в Одессе в начале XX века и прошедшей через Гражданскую войну и репрессии — восстанавливается связь времен . Сегодня Раевский монетизирует свои знания через лекции в британских университетах, исторический стендап и авторские туры по Британскому музею и Тейт Модерн, где он находит «русский след» в мировом искусстве . К слову, один рекламный ролик в его соцсетях сейчас стоит около 250 тысяч рублей .
Память как главная форма силы 2:26:35
В финале беседы Владимир Раевский делится своим ощущением хрупкости современного мира. Его пугает рост правого популизма, обещающего невозможное, и отсутствие кооперации между прогрессивными странами . Однако оптимизм ему внушает доступность информации и возможность каждого быть личностью, а не инструментом . Ранее в разговоре они касались бытовых тем, вроде культуры кофе или успеха в соцсетях, но для Раевского масштабные исторические исследования остаются приоритетом на ближайшее десятилетие .
Отвечая на финальный вопрос Юрия Дудя о том, что такое сила, Владимир дает глубокое определение через историческую перспективу:
«Я чувствую, что память — это сила. Мы обладаем памятью. Мы не только помним, где мы едим и где мы спим. Мы способны помнить, кто мы такие, что случилось с нами пару дней назад и десять лет назад. Мы помним, кем были наши родители, кем были наши дедушки и бабушки. Мы знаем, что мы не первое поколение на Земле. Мы не учимся на своих ошибках, мы совершаем их снова и снова. Но я верю, что именно наша память удерживает мир от окончательного распада» .
Это знание о том, что мы — часть долгой цепи поколений, дает человеку опору даже в самые темные времена, превращая историю из набора дат в личный кодекс выживания и сохранения человечности .
