«Ты хуже делаешь — ты людей ешь», — бросил юродивый Николай Салос в лицо Ивану Грозному, спасая Псков от резни, и эта древняя этика сопротивления до сих пор определяет жизнь в самом западном городе России. Пока выборы превращаются в акт присяги, а гибель десантников становится государственной тайной, Лев и Жанна Шлосберг строят внутри Пскова свое «государство свободы», доказывая, что право на частное счастье и человечность — это и есть высшая политика.
🏛️ Клеймо «иноагента» и сумерки электоральной политики 0:00
Для Льва Шлосберга Псков — это не просто точка на карте, а пространство, изученное ногами и объективом фотоаппарата еще в подростковом возрасте. Начав снимать на узкоформатную камеру в 14 лет , будущий политик через красный свет проявочной лампы постигал «душу города» . Это глубокое укоренение в провинциальной почве делает его нынешний статус «иностранного агента» особенно абсурдным в глазах местных жителей. Несмотря на то что Псков исторически воспринимается как колыбель вольнодумства (подробнее об этом — в следующей главе), современная реальность диктует свои правила выживания и сосуществования с властью.
Понимающее молчание: Жизнь со статусом «иноагента» 3:32
Обсуждая статус «иноагента», Катерина Гордеева поднимает вопрос о том, как изменилось отношение горожан к политику после наклеивания этого ярлыка. Жанна Шлосберг, врач и супруга Льва, отмечает, что статус носит абсолютно искусственный характер . В их окружении люди прекрасно понимают истинную подоплеку этого «клейма». Однако социальная дистанция всё же возникла: не из-за неприязни, а из-за страха. По словам Жанны, окружающие всё понимают, но предпочитают молчать, опасаясь за собственную безопасность .
Сам Лев Шлосберг подчеркивает, что это ярлык, наложенный государством на тех, кто сохранил субъектность. Для Жанны же этот статус стал своего рода «фильтром» искренности. Она признается, что эта ситуация в каком-то смысле «спасает» её, давая очень четкое понимание того, кто есть кто в её окружении . В то время как на Льва оказывается колоссальное юридическое и финансовое давление — в отношении него возбуждены десятки административных дел — Жанна берет на себя роль главной опоры. Она прямо заявляет, что в нынешних условиях рассчитывает прежде всего на себя, чтобы иметь силы поддерживать мужа, которому приходится несравнимо тяжелее .
Несмотря на статус, Шлосберг продолжает политическую деятельность в качестве заместителя председателя партии «Яблоко». Основная работа сместилась в область фандрайзинга через стримы и гуманитарные проекты, такие как написание писем политическим заключенным . Это превратилось в форму сохранения легальной публичной политики в условиях, когда традиционные институты фактически парализованы.
Трансформация выборов: От борьбы за власть к «присяге правителю» 7:20
Ключевым моментом разговора становится анализ электоральных процессов в России. Лев Шлосберг объясняет принципиальный отказ партии «Яблоко» от участия в президентской кампании 2024 года. По его мнению, смысл участия в выборах как в инструменте влияния на власть был окончательно утрачен. Если кампания Григория Явлинского в 2018 году еще была попыткой «увести страну от края бездны» , то после поправок к Конституции в 2020 году и событий февраля 2022 года правила игры изменились бесповоротно.
Шлосберг выделяет несколько этапов деградации выборного процесса:
- 2018 год: Последняя попытка предложить альтернативный курс и собрать голоса тех, кто хотел скорректировать направление развития страны .
- 2020 год: Обнуление сроков Владимира Путина и фактическая легализация его пожизненного правления .
- 2024 год: Окончательная трансформация выборов в процедуру «присяги правителю» .
Политическая система, по словам Шлосберга, больше не предполагает возможности влияния на исторический процесс через цифры в бюллетенях. Те кандидаты, которые были допущены к процессу (кроме действующего президента), преследовали лишь технические цели: набрать от 3 до 5% для получения государственного финансирования своих партий .
Особое внимание Шлосберг уделяет фигуре Екатерины Дунцовой. Он называет её выдвижение и искреннее желание людей поддержать «человека не из власти» важным феноменом, но отмечает, что в условиях текущего законодательства сбор подписей был для неё задачей за гранью возможного . Лев Маркович подчеркивает, что партия сознательно отказалась выставлять кандидата, чтобы не подвергать своих избирателей «унизительному и бессмысленному статистическому экспонированию» .
Завершая анализ текущего момента, Шлосберг касается темы Юлии Навальной и других оппозиционеров, находящихся за рубежом. Он предостерегает от принятия ключевых политических решений из состояния «острого горя» , считая, что такая политика редко бывает созидательной. Главный риск для тех, кто уехал, — потерять «чувство народа», оставшегося в России, которое невозможно восполнить через социальные сети .
🏰 Псковская вольность и «Мёртвые и живые» 2014 года 25:03
Прогуливаясь вдоль берега реки Великой, Лев Шлосберг и Катерина Гордеева обсуждают не только текущую политическую ситуацию, но и глубокие исторические корни Пскова. Ранее в разговоре они уже касались темы трансформации выборов и того, как псковичи адаптируются к статусу иноагента, но здесь, у подножия Крома, беседа переходит в плоскость самоидентификации города. Псков для Шлосберга — это не просто точка на карте, а место, где «Россия начинается» . Этот лозунг, запечатлённый в виде массивной световой инсталляции на набережной, долгое время был предметом судебных споров, но в итоге стал неотъемлемой частью городского пейзажа. Для политика важно, что подлинную историю не нужно украшать или упрощать до трёх слов: она сама по себе является мощным фундаментом для понимания альтернативного пути развития всей страны.
Псковское вече: альтернативный путь русской государственности 28:40
Псков в трактовке Льва Шлосберга предстаёт как уникальный пример «европейской Руси», просуществовавшей несколько столетий . Это был город-государство, где демократические институты были не случайным эпизодом, а основой жизни. По мнению политика, именно здесь, на берегах Великой, родилась российская демократия .
Ключевые особенности псковского устройства, которые выделяет гость:
- Вечевой строй: Высший совет Псковской земли обладал реальной властью над вече, а само вече было площадкой, где граждане открыто выражали своё мнение и принимали ключевые решения .
- Договорные отношения с властью: В отличие от московской модели абсолютизма, Псков нанимал князей по контракту . Ярким примером служит литовский князь Довмонт (в крещении Тимофей), который, будучи иностранцем, был принят псковичами, выучил русский язык и верой и правдой служил городу, фактически став его символом .
- Европейский вектор: Шлосберг подчёркивает, что Псков был самым западным и одновременно самым русским городом северо-запада Руси .
История города неразрывно связана с именами Княгини Ольги и Князя Владимира. Согласно легенде, именно Княгиня Ольга, уроженка этих мест, увидела три луча, сходящих с неба на мыс при слиянии рек Великой и Псковы, и повелела основать там храм Святой Троицы . Лев Шлосберг упоминает любопытный исторический нюанс: Княгиня Ольга осознавала Русь как часть Европы и вела переговоры о принятии католического крещения, понимая, что иного пути интеграции в цивилизованный мир на тот момент не существовало . Только её внуку, Князю Владимиру, удалось завершить процесс христианизации, но уже по византийскому обряду.
Символом былого величия и независимости города остаётся Троицкий собор. Шлосберг с горечью отмечает, что нынешнее здание — уже четвёртое по счёту, построенное в московском стиле в конце XVII века . Предыдущий храм, стоявший три столетия, был разобран, что вызвало тогда настоящие народные волнения. Тем не менее, даже нынешний собор, возвышающийся почти на 70 метров, служит ориентиром, который в ясную погоду виден за десятки километров от города .
Расследование 2014 года: когда война перестала быть тайной 37:52
Разговор неизбежно переходит от древней истории к трагическим событиям новейшего времени. Лев Шлосберг стал одним из первых политиков в России, который в 2014 году открыто назвал происходящее на востоке Украины войной и предъявил обществу доказательства участия в ней кадровых российских военных .
Точкой невозврата стало обнаружение могил псковских десантников Леонида Кичаткина и Александра Осипова. Шлосберг детально восстанавливает хронологию тех дней:
- Информационный вакуум: В августе 2014 года в Псков начали приходить известия о гибели военнослужащих 76-й дивизии ВДВ, но официальные лица хранили молчание.
- Сообщение от очевидцев: 24 августа политик получил сообщение от бывшего военнослужащего о том, что в Выбутах (историческом месте, родине Княгини Ольги) готовятся тайные похороны .
- Поездка в Выбуты: Шлосберг вместе с журналистом газеты «Псковская губерния» Алексеем Семёновым отправился на кладбище. Там они столкнулись с военным оцеплением и попытками силовиков препятствовать съёмке .
- Противостояние: Политик вспоминает напряжённый диалог с пьяным офицером и вмешательство полиции. Несмотря на статус депутата, Шлосбергу пытались запретить находиться на территории, но он продолжал фиксировать происходящее .
Результатом этой опасной работы стали статьи «Война всё спишет» Алексея Семёнова и «Мёртвые и живые» самого Льва Шлосберга, опубликованные в один день . Это вызвало взрыв общественного мнения. До этого момента в воинских частях за закрытыми дверями уже выставляли портреты погибших, но отсутствие официальных почестей и секретность захоронений воспринимались семьями и сослуживцами как глубокое неуважение к солдатам . Публикация имён Леонида Кичаткина и Александра Осипова разрушила миф о том, что «нас там нет», и сделала гибель псковских десантников неоспоримым фактом .
🌑 Цена правды: покушение и «добровольцы» задним числом 55:05
Лев Шлосберг и его соратники в 2014 году оказались в эпицентре событий, которые официальная власть Пскова и России стремилась максимально засекретить. Расследование гибели десантников, о котором говорилось ранее, стало опасным делом не только для журналистов, но и лично для политика. В этом фрагменте интервью раскрывается изнанка того, как государство пыталось скрыть участие регулярной армии в конфликте и как физическое насилие стало инструментом политического давления.
Нападение на Шлосберга: «Они считали, что всё будет триумфально» 55:05
Август 2014 года стал для семьи Шлосбергов точкой невозврата. Пока Лев Шлосберг собирал доказательства участия псковских десантников в боях под Георгиевкой, где, по свидетельствам выживших, была потеряна почти целая рота — до 100 человек , — за ним уже велось профессиональное наблюдение. 29 августа на политика было совершено жестокое нападение.
Жанна Шлосберг вспоминает тот вечер с пугающей точностью: она была на дежурстве в приемном покое городской больницы, когда ей сообщили о поступлении тяжело избитого человека . Им оказался её муж. «Эмоции выключаются. Ты просто механически делаешь свою работу. Спасаешь пациента, пока есть силы и шанс» , — описывает Жанна своё состояние в те минуты. Лев Шлосберг получил серьезную черепно-мозговую травму, но даже в полубессознательном состоянии он беспокоился о сохранности информации: в его кармане лежала флешка с видеозаписью свидетельств солдат .
Расследование этого нападения превратилось в бюрократический фарс. Кадры с камер видеонаблюдения зафиксировали, как за Шлосбергом по улице Гражданской следовал человек, держа руки в карманах . Было очевидно, что нападение тщательно координировалось. Однако следствие демонстрировало имитацию деятельности. Лев Шлосберг описывает абсурдный эпизод с «вещдоком»: следователь предъявила ему бумажный свиток с небольшим количеством земли и мелкого кварца, утверждая, что это взято с места преступления, но не смогла уточнить, откуда именно . В итоге дело было фактически похоронено, несмотря на очевидную связь с его расследованием деятельности 76-й дивизии .
Секретность как государственная стратегия 1:03:13
Попытки замолчать правду предпринимались на всех уровнях. Когда Лев Шлосберг направил запрос в Главную военную прокуратуру РФ, он получил ответ, ставший юридическим прецедентом: было подтверждено, что военнослужащие погибли «вне мест постоянной дислокации», но детали их гибели и даже места смерти были объявлены государственной тайной .
Финальным аккордом в этой политике сокрытия стал указ Владимира Путина от 28 мая 2015 года. Этим документом сведения о потерях личного состава Минобороны в мирное время в период проведения специальных операций были отнесены к гостайне . Громкие голоса семей погибших, которые искали правды, затихли под давлением закона и страха. Жанна отмечает, что общество словно «проглотило» эту трагедию, а возмущение растворилось, как вода в песке .
Схемы скрытой мобилизации: «Добровольцы» по приказу 1:08:48
Одной из самых циничных страниц 2014 года стала практика увольнения солдат из рядов вооруженных сил «задним числом». Лев Шлосберг приводит историю семьи погибшего спецназовца, которая столкнулась с этой системой . Родители получили известие о смерти сына от его сослуживца, но в воинской части им заявили: их сын был уволен из армии в день своей гибели и отправился на фронт как доброволец .
Схемы выглядели следующим образом:
- Военнослужащих убеждали или заставляли писать заявления об увольнении по собственному желанию перед отправкой в зону конфликта.
- Их приписывали к фиктивным или «казачьим» формированиям.
- В качестве подтверждения гибели семье могли выдать справку, подписанную «казачьим атаманом», а не официальным командиром части .
Это лишало семьи не только статуса и полагающихся выплат, но и самого права на признание их сыновей героями, погибшими при исполнении долга. «Он уволился перед тем, как поехать туда, и сделал это добровольно» — эта стандартная фраза разрушала моральное состояние даже кадровых офицеров, которые видели, как государство обращается со своими защитниками. Псков, исторически бывший городом-воином и торговым партнером Европы (ранее в разговоре упоминалась его роль как Ганзейского центра), в XXI веке столкнулся с реальностью, где воинская честь приносилась в жертву политической целесообразности.
🏰 Геополитические разломы и «нематериальный дом» Шлосбергов 1:15:16
Разговор в тени мощных стен Псковской крепости — самой большой в России, чей девятикилометровый периметр когда-то вмещал до ста тысяч человек — неизбежно переходит от истории средневековых осад к глобальным вызовам современности. Лев Шлосберг, как историк и политик, видит прямую связь между тем, как Псков веками удерживал границы, и тем, как в конце XX века Россия и мир не смогли выстроить новую систему коллективной безопасности.
Утопия общего мира: почему 1990-е не стали временем интеграции 1:23:51
Анализируя текущий разрыв между Россией и Западом, Лев Шлосберг обращается к периоду распада СССР как к моменту величайших упущенных возможностей. По его мнению, после крушения СЭВ и окончания «холодной войны» миру требовалось кардинальное переосмысление роли России . Вместо того чтобы выстраивать партнерство, которое исключило бы военные конфликты в будущем, стороны застряли в старых парадигмах.
Шлосберг приводит пример проекта совместной европейской системы противоракетной обороны (ПРО), которая могла бы растянуться от Сахалина до Франции . Такая интеграция сделала бы военное столкновение технически и политически невозможным. Однако, как отмечает политик, в 1990-е годы не было принято решений, которые могли бы окончательно включить Россию в мировую систему государственного и наднационального управления.
«Окно возможностей» закрылось из-за взаимного недоверия . Запад не смог увидеть в России страну, израненную тоталитаризмом, которой требовалась максимальная вовлеченность в глобальные экономические и военные структуры для страховки от реставрации диктатуры. Вместо этого возобладал подход, при котором Россию воспринимали либо как побежденного врага, либо как территорию с неопределенным будущим. В результате сегодня диалог сменился «ненавистью, высокомерием и абсолютным неверием в добрые намерения другой стороны» , а Владимир Путин использует риторику об угрозе НАТО как главный инструмент внутренней мобилизации .
«Меня нашла Жанна»: история встречи в Великих Луках 1:27:52
На фоне глобальных политических потрясений личная история Льва и Жанны Шлосберг выглядит как осознанное создание территории безопасности. Жанна Шлосберг называет себя «подкидышем» в жизни политика, хотя сам Лев поправляет: «Это не я нашел Жанну, это она нашла меня» .
Их знакомство началось с электронного письма. В 2011 году Жанна, врач-кардиолог из Великих Лук, написала Льву, предложив свою помощь как специалиста и волонтера . Шлосберг, будучи в тот момент полностью погруженным в работу, ответил вежливо, но формально, отложив письмо «в дальний ящик памяти». Судьбоносная встреча произошла позже, когда политику понадобилось место для встречи с коллегами в Великих Луках. Жанна предложила свою квартиру в обычной пятиэтажке .
Лев вспоминает первое впечатление: его поразила не только открытость Жанны, но и её дом. Во время ремонта она снесла стену между кухней и комнатой, создав пространство, центром которого был стол с дымящимся борщом . Семейные традиции Жанны, чьи корни уходят в Украину и Беларусь, стали важной частью их общего мира. Обсуждение тонкостей приготовления борща — с уксусом или лимоном, с чесноком или без — стало для них символом культурного кода, объединяющего людей сильнее политических лозунгов .
Жанна, планировавшая когда-то стать офтальмохирургом, по совету декана ушла в кардиологию — специальность, требующую не только точности, но и огромного терпения . Именно эта выдержка и способность «накормить и согреть» растопили лед в отношениях с вечно занятым псковским политиком.
От предвыборных списков к «нематериальному дому» 1:35:45
Их сближение происходило на фоне бурных политических событий. Ранее в разговоре они касались темы выборов, и именно избирательная кампания 2011 года стала катализатором их отношений. Лев предложил Жанне Шлосберг баллотироваться в муниципальное собрание от партии «Яблоко» . Несмотря на то, что Жанна считала себя далекой от политики и набрала на выборах чуть более 6%, этот опыт сплотил их .
Официальное предложение Лев сделал в 2012 году. Это произошло в Пскове, который он, как историк, показывал Жанне во время их первой совместной прогулки 7 апреля . Экскурсия по Довмонтову городу и Покровской башне плавно перетекла в решение быть вместе.
Для пары, постоянно находящейся под давлением из-за своей оппозиционной деятельности, их союз стал «нематериальным домом» — единственным безопасным пространством, которое невозможно конфисковать или разрушить обысками. Жанна признается, что долго не замечала ухаживаний, считая Льва просто «галантным джентльменом» , пока однажды не поняла, что они — две части одного целого, которых друг другу не хватало. Теперь, спустя годы, они иронизируют, что их жизнь похожа на старый роман, где «темноглазый революционер» находит приют в доме милосердной целительницы .
🏰 Псковская трагедия 1510 года и современный тупик 1:40:20
История Пскова для Льва Шлосберга — это не просто перечень дат, а живая ткань, в которой заложены коды современного российского политического процесса. Рассуждая о том, как формируются традиции и ценности, Шлосберг обращается к переломному моменту, когда Псковская республика утратила свою независимость. Он проводит прямую линию от методов Василия III до сегодняшних способов управления обществом через страх и принудительную лояльность.
Ликвидация псковской вольности: выбор между свободой и жизнью 1:42:40
В 1509 году князь Василий III решил, что пришло время окончательно «разобраться» с Псковом. Его методы поразительно напоминают современный демонтаж федерализма: в город был прислан наместник Иван Михайлович, который начал править в обход существующих законов и веча . Он единолично устанавливал налоги и принимал судебные решения, демонстративно игнорируя договорные обязательства Пскова перед Москвой . Когда возмущенные псковичи отправили делегацию к великому князю в Новгород, чтобы пожаловаться на произвол, их ждала ловушка.
6 января 1510 года псковским боярам объявили волю государя: вечу не собираться, вечевой колокол снять, а Пскову — стать вотчиной московского князя . Шлосберг акцентирует внимание на тяжелейшем моральном выборе, перед которым поставили псковское общество. В Новгороде под арестом находились 40 «лучших мужей» города — элита Пскова. Ультиматум был прост: либо город отказывается от независимости, либо эти люди будут казнены .
13 января 1510 года вече приняло решение подчиниться. Шлосберг видит в этом глубочайший гуманистический смысл: псковичи решили, что человеческие жизни важнее государственной независимости . «Нельзя жертвовать людьми», — формулирует Лев Маркович кредо, которое, по его мнению, двигало псковичами тогда и должно двигать политиками сейчас . Когда вечевой колокол снимали, город плакал, но жизни сорока человек были сохранены.
Замена элит и «заместительный колокол» 1:51:03
Захват Пскова не ограничился снятием колокола. Василий III применил технологию, которую сегодня назвали бы «ротацией элит» или принудительной ассимиляцией. Чтобы искоренить сам дух свободы, из города были высланы 300 богатейших и влиятельнейших семей — костяк псковского самоуправления . На их место заселили московских служилых людей, которые не имели связи с местной традицией и были лояльны только государю.
Эта попытка «перепрошить» генетический код города имела и символическое продолжение. Лев Шлосберг рассказывает историю «заместительного колокола», который в XVI веке Псков отдал Ивангороду, а тот — Нарве . Этот колокол, ныне находящийся в музее Нарвского замка, псковичи веками воспринимали как символ своего унижения. Интересно, что в 2010 году, при губернаторе Андрее Турчаке, возникла идея изготовить копию этого «заместительного колокола» и торжественно вернуть его в Псков .
Шлосберг и газета «Псковская губерния» тогда выступили резко против этой инициативы. По мнению политика, это была попытка подменить настоящую историю новоделами и мифами, освятив акт порабощения города через пятьсот лет после случившегося . Идея провалилась, продемонстрировав, что псковская историческая память оказалась сильнее чиновничьего желания «закрыть гештальт» через фальшивые символы. В этом контексте Шлосберг упоминает и трагические события 2014 года, связанные с расследованием гибели десантников, подчеркивая, что попытки скрыть правду всегда разбиваются о память людей .
Требование прекращения огня: человеческая жизнь выше границ 2:02:49
Переходя от истории к современности, Лев Шлосберг анализирует глубокий политический кризис, в котором оказалось не только российское, но и европейское руководство. Он отмечает, что сегодня слово «мир» парадоксальным образом стало восприниматься как некий тупик или даже признак слабости . По мнению Шлосберга, ни российские, ни европейские политики не смогли спрогнозировать масштаб катастрофы, оказавшись в плену старых схем .
Главный тезис Шлосберга, который он последовательно продвигает вместе с Григорием Явлинским, — это необходимость немедленного прекращения огня без предварительных условий . Это предложение часто подвергается критике, но политик настаивает на гуманитарном приоритете:
- Каждый день продолжения конфликта — это новые невосполнимые человеческие жертвы.
- Никакие споры о границах и государственном престиже не стоят жизни конкретных людей.
- Переговоры о политическом будущем возможны только тогда, когда перестанет литься кровь.
Лев Маркович с горечью отмечает, что современная политика утратила чувство ценности человеческой жизни, которое было даже у псковичей в 1510 году . Сегодня готовность жертвовать тысячами жизней ради абстрактных целей стала пугающей нормой. Для Шлосберга требование остановить кровопролитие — это не признание поражения, а единственный способ сохранить будущее для страны и людей, которые в ней живут. «Мы находимся на грани», — резюмирует он, призывая вернуться к логике сбережения народа .
⚖️ Юродивый против тирана: сила правды в истории Пскова 2:05:38
Политика в представлении Льва Шлосберга — это не только борьба за власть, но и глубокое этическое противостояние, где первичным является сохранение человеческой жизни. В контексте текущих событий он подчеркивает: необходимо прекратить убивать людей, и это требование не должно обставляться предварительными политическими условиями . Ранее в разговоре политик уже касался темы прекращения огня, но здесь он расширяет мысль: границы и территориальные споры — это вечный источник кровопролития, в то время как главной ценностью является право человека жить на своей земле без страха перед бомбежками, независимо от цвета паспорта . По мнению Шлосберга, современные российские власти не осознают, что легитимность не строится на силе оружия, а справедливость не может быть установлена через насилие .
Личное пространство и право на мнение 2:13:01
Жизнь в Пскове для семьи Шлосбергов наполнена не только политической борьбой, но и глубоко личными, почти сакральными моментами. Хотя история их любви подробно обсуждалась ранее, Катерина Гордеева обращается к деталям их совместного быта, которые подчеркивают человечность героев на фоне жесткого политического климата. Лев вспоминает 7 апреля — их первый совместный день в Пскове, прогулку по Кремлю и фотографии, ставшие частью их семейного архива . Даже их свадьба превратилась в своего рода псковский анекдот: из-за риска опоздать в ЗАГС паре пришлось выйти из застрявшего в пробке автомобиля и идти пешком по центральным улицам города. Лев в синем костюме и Жанна в свадебном платье шли «в папином темпе», ловя на себе удивленные и улыбающиеся взгляды прохожих .
Этот контраст между публичным и частным проявляется даже в мелочах, таких как домашнее прозвище Жанны — «Белочка». Оно возникло еще в эпоху мессенджера ICQ, когда выяснилось, что Жанна очень любит орехи . Однако даже в это личное пространство вторгается реальность: в социальных сетях Жанны до сих пор сохраняется фотография в украинском венке с надписью «Нет войне», сделанная еще в январе 2022 года . На вопрос о том, не просили ли её удалить этот пост, Жанна отвечает твердо: в её стране не должно быть наказуемо право иметь собственное мнение и выражать его без агрессии .
Легенда о Николае Салосе: урок для тирана 2:22:05
Центральным сюжетом, объясняющим дух Пскова и философию самого Шлосберга, становится легенда о юродивом Николае Салосе. В феврале 1570 года Владимир Путин — не единственный правитель в истории, чьи действия вызывали трепет; тогда к Пскову подошел Иван Грозный . После того как царь буквально утопил в крови Новгород, псковичи ожидали самого худшего. Город замер в ужасе. Князь Юрий Токмаков пытался встретить тирана со смирением, предложив хлеб-соль, но Грозный в гневе оттолкнул дары, что считалось предвестником неминуемой резни .
В этот критический момент на сцене появился Николай Салос. Верхом на палочке, как на коне, он обратился к царю: «Ивашко, не трогай псковичей, не проливай псковскую кровь» . Согласно преданию, Николай пригласил царя в свою келью, где на столе лежал кусок сырого мяса. Шел Великий пост, и разгневанный Иван Грозный воскликнул, что он христианин и не ест мяса в пост . Ответ юродивого вошел в историю: «Ты хуже делаешь — ты людей ешь» .
Этот акт предельной искренности и бесстрашия перед лицом абсолютной власти возымел неожиданный эффект. Когда под царем пал его любимый конь — что Грозный счел дурным знамением, предсказанным Салосом, — тиран поспешно покинул город . Шлосберг подчеркивает значимость этого события:
- Николай Салос был канонизирован уже через шесть лет после встречи с царем .
- Его мощи покоятся в Троицком соборе наравне с князьями.
- Его поступок — это пример того, как «правда, сказанная в глаза, способна остановить палача» .
Традиция псковской вольности 2:28:44
Для Льва Шлосберга история Салоса — не просто пыльная легенда, а живая преемственность. Он убежден, что российские власти совершают ошибку, апеллируя к истории, которую они на самом деле плохо знают или намеренно искажают . Псков всегда обладал уникальным иммунитетом к деспотии. Политик упоминает монографию Михаила Тихомирова о Псковском восстании 1650 года, когда город на протяжении нескольких месяцев жил по законам собственного самоуправления, бросая вызов центральной власти .
Эта историческая память о праве голоса и ответственности за свои слова формирует современную идентичность города. Шлосберг видит свою миссию в том, чтобы продолжать эту традицию — говорить правду, какой бы опасной она ни казалась, напоминая правителям о ценности каждой отдельной жизни и о том, что за любым периодом террора неизбежно наступает время ответственности и суда истории .
🏛️ Крах легитимности: почему Россия должна вернуться в 1918 год 2:30:48
Культура созидания против культа войны 2:38:24
Разговор с Катериной Гордеевой за пределами чисто политических лозунгов неизбежно сворачивает на тему личного мужества и того, что составляет фундамент человеческой личности. Лев Шлосберг категорически отказывается примерять на себя роль «бесстрашного лидера» или идола. Он признает, что естественный страх — это часть инстинкта самосохранения, и лгать людям о его отсутствии было бы несправедливо . Для политика страх — это не повод для бегства, а объект для внутренней работы: «Когда ты чувствуешь страх, ты должен понять для себя, почему ты боишься, чего ты боишься, и можешь ли ты в этой ситуации управлять своим страхом» . Ранее в интервью супруги упоминали о своем принципиальном решении остаться в России, и сейчас Лев подтверждает: у них нет «плана Б» или запасного аэродрома, они живут здесь и сейчас .
Этот выбор неразрывно связан с его пониманием патриотизма. По мнению Шлосберга, истинный патриотизм — это не использование чужой славы для оправдания собственного величия в настоящем, а глубокая связь с историческим путем своей земли . Он противопоставляет «военно-патриотическое» воспитание, выстроенное на культе мертвых и бесконечных войнах, «мирно-патриотическому» воспитанию, основанному на культуре и созидании.
Лев Шлосберг подчеркивает, что корни России — это прежде всего культура, а не кровь или ненависть . Он приводит в пример псковскую архитектуру, которая стала основой для таких символов, как собор Василия Блаженного в Москве или Казанский кремль . Даже в крошечном Довмонтовом городе на пятачке земли стояло множество храмов, построенных ради любви и красоты, а не для демонстрации силы . Если из всей истории выбирать только войны, страна превращается в казарму, а отказ от созидательных корней в угоду агрессии Лев называет «отречением от истоков» .
От великих реформ к «карандашному» отречению 2:48:34
Анализируя траекторию российской государственности, Лев Шлосберг настаивает на том, что Россия — это европейская страна, чей путь на протяжении веков определялся логикой общеевропейского развития . Однако этот путь был неоднократно прерван. Важнейшей вехой он считает эпоху Александра II — «царя-освободителя», который провел невероятные для того времени реформы: земство, судебную систему, местное самоуправление . Но даже он остановился перед главным шагом — созданием полноценного парламента.
Сменивший его Александр III выбрал путь регресса и консервации, что лишь накопило революционную энергию. Николай II, в свою очередь, пошел на уступки обществу лишь под давлением первой русской революции, издав в 1907 году знаменитый Октябрьский манифест . Шлосберг отмечает парадокс: легитимность монархии рухнула именно в Пскове. На железнодорожной станции в императорском поезде Николай II, получая телеграммы от командующих фронтами с мольбами об отречении, подписал этот судьбоносный документ простым карандашом, что само по себе было символом крушения системы .
Пришедшее на смену Временное правительство состояло из «блестящих умов» и образованнейших людей своего времени, но они, по мнению политика, не осознали своей главной исторической ответственности . Их единственной задачей была скорейшая организация выборов в Учредительное собрание, чтобы нация сама определила государственное устройство. Однако они затянули процесс, буквально позволив большевикам «поднять власть с пола» .
Точка невозврата: разгон Учредительного собрания 2:54:57
Ключевой тезис Льва Шлосберга заключается в том, что современный кризис российской государственности уходит корнями в события января 1918 года. Большевики, захватив власть в Петрограде и Москве, все же не верили в свою окончательную победу и были вынуждены провести выборы в Учредительное собрание. К их удивлению, они проиграли: вся Россия, включая Псковскую губернию, проголосовала за кадетов и октябристов . В результате в Учредительном собрании сформировалось либеральное и демократическое большинство.
«В январе 1918 года легитимная власть в нашей стране закончилась», — утверждает Шлосберг . Разгон собрания стал актом прерывания исторической преемственности и права народа на самоопределение. С этого момента государственность была подменена классовой диктатурой, а затем и системой, не имеющей подлинного мандата от общества.
Для политика очевидно, что никакое движение вперед невозможно без исправления этой исторической ошибки. Он убежден:
- Если в России когда-либо появятся настоящие честные выборы и ответственный парламент, стране придется вернуться в ту самую точку 1918 года .
- Новое государство в новую эпоху должно начаться с признания верховенства права и воли народа, которые были растоптаны более века назад.
- Пока общество не ответит на этот фундаментальный вопрос о легитимности, Россия будет обречена на повторение циклов автократии и упадка .
Временное правительство упустило окно возможностей, не сумев сформулировать государственную повестку на фоне разрухи, и этот урок, по мнению Шлосберга, остается актуальным для современных политических элит .
🏚️ Псковщина: От «малой великой столицы» до депрессивного тупика 2:57:00
Утрата идентичности: Крах федерализма и «выдувание» региона 2:57:00
Псковская область сегодня представляет собой один из самых наглядных и болезненных примеров социального упадка в современной России. Обсуждая судьбу региона, Лев Шлосберг подчеркивает, что Псковское княжество и Псковская вечевая республика исторически были «концептуальным государством» — территорией свободы, где плотность поселений была и остается одной из самых высоких в стране . Европейский путь развития этой земли подразумевал детальное освоение: фермерство, животноводство, развитую сеть дорог и укрепленных пунктов. Однако в современной реальности Псковщина превратилась в один из самых депрессивных и вымирающих регионов России .
По мнению политика, нынешнее состояние Пскова — это прямой результат краха идеи федерализации. Город и область буквально «выдуло» сквозняком централизации. В 90-е годы высокоразвитое сельское хозяйство региона не смогло найти новую экономическую основу после распада советской системы, а промышленность рухнула. Это привело к массовому оттоку активного населения.
«Люди остались без работы и без цели», — констатирует Шлосберг . Близость границы (всего 50 километров до Эстонии) в те годы сработала не на развитие, а на эмиграцию: псковские инженеры и специалисты начали массово уезжать в Таллин, Ригу и Вильнюс, откликаясь на заманчивые предложения соседних стран . Ранее в разговоре собеседники уже касались темы упущенных возможностей интеграции в 90-х, и нынешнее запустение Псковщины стало прямым следствием того исторического поворота.
Архитектурный код и концепция «малого великого города» 2:59:48
Несмотря на социальную деградацию, Псков сохраняет уникальное лицо, сформированное веками. Лев Шлосберг напоминает, что город строился «камень за камнем» со времен Петра I, а в XVIII–XIX веках его облик создавали те же архитекторы, что проектировали Санкт-Петербург, Хельсинки и Стокгольм . Средневековый Псков во многом ушел под землю — Петр I превратил крепость в земляные бастионы, готовясь к приходу Карла XII, и эта земля стала своего рода консервантом для древних построек .
Наиболее точное определение для Пскова политик нашел в испанской Саламанке. Мэр этого города в беседе со Шлосбергом использовал термин «малый великий город» (small great city) . Это определение идеально подходит Пскову — месту, где масштаб истории и культуры входит в противоречие с нынешним провинциальным статусом.
Жанна Шлосберг, вспоминая свой переезд в Псков в 2012 году, отмечает, что город сразу принял её. Она описывает особую атмосферу «малого великого города», где личное и публичное тесно переплетены. Даже забавный эпизод с её трудоустройством в городскую больницу, когда главврач Алексей Васильев (депутат от «Единой России») спокойно отреагировал на её новую фамилию — Шлосберг, — подчеркивает специфику местной среды . Однако эта уютная камерность города, где все друг друга знают, в последние годы приобрела трагический оттенок.
Социальная катастрофа: «Печать смерти» и запах горя 3:08:00
Самым страшным проявлением современного упадка региона стала его милитаризация и последствия военных действий. Псков, будучи городом десантников, о чем ранее упоминалось в контексте расследований 2014 года, сегодня живет в атмосфере, которую невозможно скрыть. Жанна Шлосберг рассказывает, что за последние два года присутствие войны в городе стало физически ощутимым: в поездах почти в каждом вагоне можно встретить людей в инвалидных колясках .
Лев Шлосберг описывает это как «печать потенциальной смерти» на лицах людей.
«Эта печать — как морщины, которые никогда не разгладятся. Я не верю, что такие состояния проходят быстро и бесследно» .
В обществе воцарился «запах смерти», который ощущается тем острее, чем дольше длится катастрофа . Шлосберг характеризует происходящее как неестественное применение человеческой жизни. В Пскове аномальное сейчас выдается за нормальное, а то, чего не должно было случиться, — за должное .
Для Жанны как для врача это выражается в ежедневном столкновении с человеческим горем. К ней приходят пациенты, родственники которых пережили трагедии, и в воздухе Пскова буквально резонирует эта боль . Она отмечает, что в профессиональном общении старается обходить острые темы, чтобы не причинять людям лишнего дискомфорта, но скрыться от общего ощущения социального распада в городе невозможно. Деградация региона достигла той точки, когда она измеряется не только экономическими показателями, но и глубиной коллективной травмы, меняющей саму человеческую природу жителей Псковщины.
🎭 Терапия поэзией и «красная зона»: испытание человечности 3:21:08
Большая часть жизни Льва Шлосберга была связана не только с политической борьбой, но и с попытками реабилитировать тех, кого система списала со счетов. Опыт работы в Себежской специальной школе для трудных подростков стал для него определяющим. Это была закрытая система, где на каждый отряд приходилось по два воспитателя, работавших посменно . Когда Шлосберг пришел туда в середине 80-х, он застал поколение ребят, которые еще не были «отравлены» наркоманией, накрывшей страну чуть позже, в 1987–1988 годах . Это были ментально здоровые, хотя и глубоко травмированные подростки, с которыми можно было говорить на равных.
Пробуждение через Твардовского: Себежский опыт 3:24:37
Вернувшись в спецшколу после службы в армии, Лев Шлосберг заметил пугающую трансформацию: воспитанники становились всё более инфантильными, их психологический возраст снижался . Чтобы достучаться до них, он выбрал необычный инструмент — поэтический театр. Стриженные наголо подростки, многие из которых едва читали по слогам, начали репетировать постановку «Поколение» по стихам фронтовых поэтов: Твардовского, Слуцкого, Когана .
Одним из самых ярких воспоминаний Шлосберга стал воспитанник Федор из Нижнего Новгорода. Ему поручили прочесть «Я убит подо Ржевом» — сложнейший текст, по сути, военный эпос . «Я не знаю, что в нем проснулось, — вспоминает Лев Маркович, — но он понял суть этого стихотворения в свои 16 лет» . Когда спектакль возили по сельским клубам, местные старики и старухи, пережившие оккупацию, плакали, слушая, как трудный подросток с надрывной искренностью читает о войне .
Несмотря на то что уровень рецидивизма среди выпускников таких школ превышал 90% , Шлосберг убежден: семена человечности, заложенные тогда, дали плоды. Спустя десятилетия бывшие «трудные дети», которым сейчас уже за пятьдесят, пишут ему, рассказывают о своих семьях и переменах в жизни. Для них это был прыжок через эпохи — из советской системы принуждения в новую, непонятную Россию .
Псковская психологическая служба и вера в будущее 3:31:04
Опыт Себежа подтолкнул Шлосберга к созданию в Пскове альтернативной системы помощи детям. Он понимал, что существующие спецшколы не реабилитируют, а лишь глубже погружают подростков в криминальную среду . В эпоху Перестройки он пытался продвинуть проект психологической службы на государственном уровне, но понимания не нашел. Помощь пришла неожиданно: начальник областного УВД познакомил его с представителями благотворительных фондов .
В итоге под эгидой комитета комсомола была создана уникальная для того времени сеть:
- Очная психологическая служба для детей и семей;
- Круглосуточный «Телефон доверия», работавший преимущественно в самое тяжелое — ночное — время ;
- Команда из 25 профессиональных психологов на пике развития проекта .
Поддержку оказывал и мэр Пскова Александр Прокофьев, которого Шлосберг называет одним из лучших руководителей города . Весь этот путь научил Льва Марковича главному: человека нельзя судить за его чувства, их нужно принять . «Потребность в будущем — это фантастическая подъемная сила», — считает политик. Когда человек начинает бороться за свое завтра, он способен изменить историю .
«Красная зона» и метафизика спасения 3:38:43
Если для Льва испытанием стала социальная система, то для Жанны Шлосберг главным вызовом последних лет стала пандемия COVID-19. Работа в «красной зоне» псковской больницы стала для нее колоссальным испытанием духа. Врачи учились противостоять «дракону» вируса в режиме реального времени .
Жанна вспоминает смерть пациентов с горечью, которую невозможно забыть. В отличие от привычных кардиологических больных, пациенты с ковидом уходили иначе: «Это было так, словно задули свечу» . Легкие человека буквально «таяли», и медицина оказывалась бессильна, несмотря на все усилия. Трагедия едва не коснулась семьи напрямую: отец Жанны тяжело заболел, но проявил невероятную волю к жизни. «Он боец, он сражался за себя», — говорит она, подчеркивая, что без желания самого пациента врач не может сотворить чудо .
Сегодня Жанна продолжает вкладывать душу в медицину через просвещение. Она ведет «Школу сердечной недостаточности» и организует «Прогулки с кардиологом», стараясь найти неформальный канал связи с пациентами . Для нее медицина — это не только протоколы, но и инвестиция собственной души в сердце другого человека .
Завершая этот разговор о служении, Лев Шлосберг отмечает, что политика, как и медицина, — это способ «производить электричество» . Он готов был бы возглавить страну, но только при условии, что само общество захочет быть мирным, свободным и открытым . Ведь политику невозможно навязать — она должна вырасти из потребности людей в счастье.
🕊️ Жизнь в России как этический выбор: право на счастье и поиски правды 3:46:06
Завершающая часть масштабного разговора Катерины Гордеевой с семьёй Шлосбергов касается фундаментальных вопросов, которые стоят перед любым человеком, выбравшим путь оппозиционного политика в современной России. Это вопросы о праве оставаться на своей земле, о смысле государственного устройства и о том, что именно можно считать победой в исторической перспективе.
Жизнь в России как отказ от статуса «чужеродного тела» 3:46:21
На вопрос о том, почему он до сих пор не принял решение об эмиграции, Лев Шлосберг отвечает из позиции глубокой сопричастности судьбе своей страны. Для него отъезд — это не просто смена географии, а разрыв живой связи с теми, чьи интересы он представляет. Политик категорически отвергает саму мысль о том, что люди с его взглядами являются в России чем-то наносным. «Я не инородное тело, — подчеркивает он, — я часть общества, которое сегодня в России находится вне государственной системы» .
Шлосберг видит свою миссию в том, чтобы не оставлять людей, которые, как и он, платят налоги и соблюдают законы, но при этом оказались на «территории отчуждения» внутри собственного государства . Его присутствие в Пскове — это способ сохранить пространство, из которого в будущем сможет вырасти иная реальность. Ранее в интервью герои уже касались темы того, как Псков исторически являлся колыбелью европейской свободы, и нынешнее решение Шлосберга остаться выглядит логичным продолжением этой преемственности.
Отвечая на вопрос о личной мотивации, политик апеллирует к своим корням. Будучи евреем, он воспринимает саму жизнь как чудо выживания: его предки проходили через эвакуации и катастрофы 1941 года, и это чувство исторической ответственности заставляет его дорожить возможностью влиять на события здесь и сейчас . Переход из историков в политики в своё время был обусловлен именно желанием «делать историю», а не просто изучать её . На вопрос о том, нужен ли он России, Шлосберг отвечает утвердительно: стране нужны те, кто будет защищать жизнь, беречь культурное наследие и говорить правду, когда ложь становится нормой .
Политическое кредо: право человека на частную радость 3:47:54
Размышляя о задачах государства, Лев Шлосберг выстраивает концепцию, которая прямо противоречит культу государственного величия и внешних экспансий. По его мнению, историческая трагедия России заключается в том, что страна постоянно ищет смысл в конфликтах с соседями, забывая о внутреннем благополучии . Его видение будущего строится вокруг идеи «государства для человеческого счастья».
Политик настаивает на нескольких ключевых принципах:
- Государство должно обеспечивать базовые нужды (электричество, работающие города), но это лишь фундамент .
- Главная цель — право каждого человека на «частную радость» и счастье для своих внуков .
- Политик, на какой бы высоте он ни находился, обязан видеть за масштабными схемами одного конкретного, обычного человека .
Шлосберг критикует эпоху «великих миссий», которые вдохновляли людей в прошлом, но часто приводили к обесцениванию человеческой жизни . Он убежден, что политики забыли свою главную цель: обеспечивать жизнь, а не смерть, приносить радость, а не горе . Если государственная картина строится на отрицании этих простых истин, она неизбежно становится кровавой.
Лотос в бездне: чистота и путь к правде 3:54:52
Взгляд на Льва Шлосберга дополняет его супруга Жанна Шлосберг. Она описывает его не только как «невероятно умного» человека, но и как личность с поразительной внутренней чистотой и дисциплиной. Она приводит метафору из буддизма: образ лотоса, с которого скатываются капли грязной воды, оставляя цветок безупречным . Жанна отмечает, что даже в быту Шлосберг остается «аккуратистом» — это качество проявляется и в его политической гигиене .
В финальном блиц-опросе Катерины Гордеевой Лев Шлосберг расставляет ценностные приоритеты, которые определяют его путь :
- Милосердие выше справедливости.
- Свобода важнее стабильности.
- Правда не может быть принесена в жертву безопасности.
Особое внимание политик уделяет понятию правды. В мире, где смыслы искажены, а ценность жизни утрачена, осознание правды становится тяжелым испытанием . По мнению Шлосберга, правда — это не объект, который можно «привезти на родину» и вручить людям. Это результат долгого пути через разочарования, трагедии и любовь . Это понимание самого себя, которое требует времени и мужества.
Завершая разговор, Шлосберг признает, что путь к этому пониманию может не завершиться при жизни его поколения, но это не повод его не начинать . Его главная мечта сегодня — чтобы «этот кошмар» закончился как можно быстрее, и он надеется стать свидетелем этого момента .
