«Оставаясь в Англии, твоё тело как бы левитирует над огнём ада, и если ты умрёшь, то упадёшь прямо туда» — именно этим внушением вербовщик за шесть недель превратил обычную британскую девушку, мечтавшую стать врачом, в радикальную сторонницу ИГИЛ. Эта история — не о фанатизме, а о том, как глубокая личная уязвимость и изоляция превращают любого человека, независимо от IQ, в легкую добычу для манипуляций.
🚪 От нормальной жизни к домашнему аду: история уязвимости 0:00
Нормальное детство и токсичный брак 1:31
Процесс радикализации и психологической обработки в интернете может казаться со стороны длительным процессом, но в реальности он способен занять всего около шести недель. Как отмечает Бывший член ИГИЛ в беседе, которую ведёт Джордан Харбинджер, ключевым условием для этого становится глубокая внутренняя уязвимость жертвы. При этом изначальные жизненные обстоятельства гостьи подкаста были максимально далеки от религиозного экстремизма. Она выросла в Великобритании, в абсолютно нормальной, любящей семье, обожала группу Spice Girls и массовую культуру. Несмотря на то, что её семья была мусульманской, строгих правил никто не придерживался: мать гостьи была новообращённой, половина родственников являлись христианами, а в доме на праздники всегда ставили рождественскую ёлку.
Поворотным моментом, разрушившим эту привычную жизнь, стало замужество. Будучи амбициозной студенткой университета и обучаясь на медицинском факультете, Бывший член ИГИЛ встретила мужчину, который был старше её на восемь лет. Довольно быстро выяснилось, что супруг страдает от тяжёлых алкогольной и наркотической зависимостей, сопровождавшихся неконтролируемыми вспышками жестокости. Из-за систематического домашнего насилия и изнурительных ночных скандалов девушка потеряла способность фокусироваться на учёбе и была вынуждена отчислиться из медицинского вуза.
Изоляция, двойная жизнь и последняя капля 4:48
После ухода из университета жизнь девушки сузилась до периметра четырёх стен. Муж полностью оборвал её социальные связи и ввёл жёсткие ограничения.
Вот основные факторы, которые полностью разрушили её нормальное существование на этом этапе:
- Полный запрет на общение с друзьями и конфискация мобильного телефона.
- Необходимость использовать уличный таксофон для редких звонков матери.
- Постоянный страх раскрытия правды перед отцом, который бы жестоко наказал обидчика.
Ситуация дошла до того, что мать гостьи, услышав в криминальных новостях об обнаружении тела убитой женщины в Бирмингеме, в панике ждала звонка, предполагая, что погибшей оказалась её дочь. Несмотря на побои, Бывший член ИГИЛ находилась в глубокой психологической зависимости от супруга, ошибочно принимая тотальный контроль за проявление любви. Под его давлением она также начала покрывать голову хиджабом, хотя это было скорее требованием собственнического характера, нежели осознанным религиозным шагом.
Попытка вернуться к нормальной жизни через работу в центре реабилитации для лиц с травмами головного мозга провалилась. Девушка регулярно приходила на смены с синяками под глазами и глубокими порезами на руках. Когда полиция стала звонить ей прямо на рабочее место после очередных вызовов от соседей, двойная жизнь стала невыносимой, и работу пришлось оставить. Даже будучи беременной, она подвергалась нападениям и некоторое время жила в приюте для бездомных. Точкой невозврата стала ночь, когда пьяный супруг начал угрожающе греметь ножами на кухне. Опасаясь за жизнь маленького сына, спавшего наверху, Бывший член ИГИЛ из последних сил забаррикадировала дверь лестницы диваном. Вскоре после этого, летом 2014 года, муж уехал в Йемен. Спустя время он позвонил и цинично заявил, что завёл там новую семью и никогда не вернётся в Великобританию.
Ловушка сочувствия: как Газа привела в ИГИЛ 14:59
Оставшись в одиночестве и получив свободу от контроля, Бывший член ИГИЛ восстановила аккаунт в Facebook. Это совпало с очередной эскалацией конфликта в секторе Газа в 2014 году. Желая поддержать палестинцев, она наткнулась на профили мужчин в чёрной одежде с оружием, ошибочно посчитав их местными ополченцами. Написав одному из них слова поддержки, она получила ответ: «Мы не в Газе, мы в Сирии. Мы провозгласили Исламское государство». Гостья, которая до этого момента не смотрела новости, а интересовалась исключительно реалити-шоу вроде семейства Кардашьян, оказалась идеальной мишенью для манипуляций. Наложилась и незрелая обида на бывшего мужа: узнав, что он строит жизнь в Йемене, она из мести решила доказать, что тоже способна уехать и начать всё заново.
Её собеседником и вербовщиком оказался молодой харизматичный португалец, приехавший когда-то в Лондон ради спортивной карьеры и принявший там ислам. Позже на суде выяснилось, что этот человек причастен к отправке сотен европейских девушек в зону боевых действий. Он искусно использовал религиозное чувство вины, заявляя, что оставаться в немусульманской стране — смертный грех. Самой разрушительной стала его фраза о том, что её тело буквально «левитирует над огнём ада», пока она находится в Англии. Эти слова породили у девушки тяжёлые ночные кошмары, преследующие её долгие годы. Вербовщик настаивал на её приезде и предлагал брак, однако Бывший член ИГИЛ заблокировала его незадолго до своего отъезда, но к тому моменту она уже успела получить контакты людей, координировавших переправку через границу.
✈️ Путь в Сирию: через границы и ожидания 25:20
Для гостьи путь в Сирию начался с тщательного планирования под видом отпуска. Она забронировала недельную поездку в Турцию, однако внутренне она уже готовилась к пересечению границы, хотя и допускала возможность отступления. В этот период она находилась в состоянии эмоционального разрыва со своим бывшим мужем, находившимся в Йемене. За день до вылета она предприняла последнюю попытку наладить отношения, отправив ему сообщение с вопросом о его возвращении, на что получила резкий отказ в грубой форме. Как признается гостья, если бы он тогда согласился вернуться, она бы никогда не отправилась в этот путь.
⛓️ Цепочка контактов и «безопасные дома» 29:01
Попадание в Сирию не было спонтанным решением одного человека; это была строго выверенная цепочка событий, напоминающая сложную логистическую операцию. По прибытии в Анталью гостья связалась с куратором, который по цепочке передавал ей инструкции: перелет в Стамбул, затем в Газиантеп, где ее ждал очередной контакт.
Газиантеп, город на юге Турции, служил перевалочным пунктом. Там она оказалась в «безопасном доме» — ветхом трех- или четырехэтажном здании, разделенном по гендерному признаку: третий этаж для мужчин, четвертый — для женщин. Контингент был интернациональным: от выходцев из России (чеченцы, дагестанцы) и Узбекистана до жителей стран Карибского бассейна и Южной Америки. Многих из них объединяла общая история: нерешительность, следование за супругами или отсутствие четкого понимания того, что их ждет.
🏜️ Переход границы: «Беги!» 33:37
Пересечение границы было экстремальным эпизодом, который гостья вспоминает с отчетливостью. Группу привезли на грузовике в пустынную, каменистую местность, где их высадили и приказали бежать в указанном направлении. Вдоль маршрута были расставлены «проводники», направлявшие людей дальше. После пятиминутного забега по пустыне группа оказалась у открытого пикапа (Toyota Hilux), который доставил их на сирийскую территорию. Несмотря на осознание того, что это реальная зона боевых действий, в тот момент гостья испытала странное, почти авантюрное чувство завершенной миссии.
🏰 Жизнь в «Макаре» и контроль 38:06
Первые полторы недели гостья провела в Джараблусе, после чего на автобусе была перевезена в Ракку вместе с двумя десятками других женщин. Их разместили в «Макаре» — огромной ферме, где одновременно проживало около 150 женщин. Жизнь в этом месте была строго регламентирована:
- Изъятие телефонов: Смартфоны отбирались в целях безопасности, чтобы исключить неконтролируемый поток информации.
- Запрет на соцсети: Любая активность в Twitter или Facebook была запрещена; освещение событий велось только через «официальных» пропагандистов организации.
- Ограничение передвижения: Женщины не могли свободно перемещаться по городу; даже мужчины-боевики для выезда из Ракки обязаны были иметь «ваку» — специальное разрешение на перемещение.
Гостья отметила, что к ней, как к гражданке Великобритании — страны, входящей в коалицию, воюющую против ИГИЛ, — относились с повышенным подозрением, постоянно подвергая проверкам и допросам.
💔 Семья и «безопасная ложь» 42:36
Отношения с семьей, которую гостья называет «единым целым», стали тяжелым бременем. Находясь в Газиантепе, она отправила отцу сообщение, что не вернется, но он воспринял это как шутку, не веря, что его дочь, далекая от экстремизма, может пойти на такое. В попытке предотвратить худшее, отец обратился в полицию, но до последнего надеялся, что дочь одумается, и продолжал планировать поездку в аэропорт даже в день ее предполагаемого возвращения. Осознание того, что произошло, пришло к семье лишь тогда, когда она не появилась на рейсе.
🎭 Идеологическая обработка и оправдание насилия 46:06
Хотя гостья утверждает, что лично не видела сцен насилия, таких как казни, в Ракке она столкнулась с агрессивной пропагандистской машиной. Когда она задавала вопросы о зверствах, транслируемых западными СМИ, ей внушали, что это «фейковые новости», созданные для очернения ислама. Вместо этого кураторы использовали тактику переключения внимания на преступления режима Башара Асада, доказывая, что ИГИЛ якобы является «освободительной силой». Это привело к тому, что на определенном этапе она искренне начала считать, что они делают благое дело, защищая сирийский народ.
🏰 Жизнь в «особняке» ИГИЛ и попытки побега 50:23
Бывший член ИГИЛ подчеркивает, что её решение уехать в Сирию, или «хиджра» (миграция ради ислама), было продиктовано комплексом причин, включая желание «спастись от огня» и личные мотивы, связанные с бывшим мужем. Несмотря на это, она утверждает, что никогда не питала ненависти к Англии. Она описывает жизнь в стране как свободную и предоставляющую возможности каждому, независимо от религиозных взглядов.
Пребывание в Ракке сопровождалось постоянным напряжением. Однажды в «доме» — роскошном особняке, где жили женщины, — произошел инцидент, едва не стоивший ей жизни. Когда надзирательница из Саудовской Аравии в шутку назвала её «королевой Англии» и пообещала, что «мы вернем тебе трон, когда захватим Англию», гостья ответила: «Вы никогда не захватите Англию». Этот ответ вызвал гробовую тишину в комнате, и она мгновенно поняла, что совершила опасную ошибку.
Провальные планы и жизнь в страхе 53:01
Понимание того, что она находится в смертельно опасном месте, пришло почти сразу. Она пыталась планировать побег, но наличие маленького ребенка связывало ей руки. Одна группа девушек — включая её подругу из Катара — всё же решилась на побег, планируя перелезть через стену особняка. Несмотря на призывы присоединиться, она отказалась, осознавая, что у них нет надежного плана, а ночевка на улице с ребенком слишком рискованна.
После того как те девушки исчезли, дом охватила ярость. Саудовская надзирательница, чье настоящее имя гостья не может назвать из соображений анонимности (так как в ИГИЛ было запрещено использовать реальные имена), устроила допрос. Позже, в качестве назидания, других «непокорных» женщин — алжирку из Франции и девушку из Дагестана — просто забрали боевики после того, как те проявили «непослушание», выражавшееся в желании уединения и отказе подчиняться общим правилам. Их дальнейшая судьба осталась неизвестной, но гостья предполагает, что в лучшем случае они оказались в тюрьме.
«Невеста» халифата: смотрины и допросы 1:00:39
Система «подбора пар» в Ракке работала как бюрократическая процедура: женщина заполняла анкету с требованиями к языку и происхождению будущего мужа, после чего проходили короткие пятиминутные встречи под присмотром. Гостья описывает свои ответы как выдуманные на ходу, лишь бы «подыграть» системе.
Одной из причин, почему люди подозревали её в попытке выйти замуж, была её относительная свобода передвижения. Однако на самом деле она получила доступ к выходу из дома, потому что саудовская надзирательница, находившаяся в глубокой депрессии из-за запрета выйти замуж за любимого человека, отправляла её за кодами доступа к интернету.
Побег из Ракки 1:05:32
Чудом встретив в парке знакомую женщину из Карибского бассейна, с которой они ранее пересекали границу, гостья нашла способ сбежать. В день, когда интернет закончился, она воспользовалась необходимостью идти за новым кодом, прихватив паспорт, телефон и самое необходимое. Она скрывалась в доме знакомой около трех дней, прежде чем удалось покинуть территорию.
Ситуация усугублялась тем, что авиаудары коалиции становились всё интенсивнее. Гостья описывает ночи, когда город подвергался десяткам ударов, как «леденящие душу». Позже, уже будучи в Турции, она узнала от той же знакомой, что боевики ИГИЛ активно искали её, используя даже других женщин, чтобы выследить местоположение.
Что касается слухов о её браке с американским боевиком, гостья поясняет: её семья того самого американца, вероятно, распространила эту информацию, чтобы оправдать его положение. Она дважды встречалась с этим человеком, который убеждал её выйти за него замуж, аргументируя это тем, что он «наименее худший» вариант среди крайне жестоких боевиков, обитавших в Ракке. Она так и не дала своего согласия, а вскоре после этого ситуация с её побегом окончательно разрешилась.
🚪 Побег через «Ворота лимонов» и британское правосудие 1:15:47
Отчаянный звонок домой и блеф на автовокзале 1:15:47
План побега Бывшего члена ИГИЛ из сирийской Ракки рождался в условиях абсолютной импровизации. Укрывшись на три дня в доме знакомой женщины с Карибских островов, она столкнулась с жесткой реальностью: передвигаться по подконтрольной террористам территории без официального разрешения или сопровождения мужа одинокой женщине было категорически запрещено. Надежду подарил владелец местного интернет-кафе, который прекрасно говорил по-английски и обладал единственной работающей телефонной линией в округе. Благодаря ему гостья впервые смогла позвонить матери в Великобританию.
Расплакавшись в трубку, она услышала неожиданную новость: отец собирается лично приехать в Сирию, чтобы спасти её. Эта новость привела Бывшего члена ИГИЛ в ужас. Её отец, либеральный и прямолинейный человек, просто погиб бы или был бы отправлен на обязательные трехнедельные военные тренировки боевиков. Понимая, что медлить нельзя, она попыталась попросить сирийца из интернет-кафе притвориться её родственником для поездки, но тот испугался, понимая, что за это грозит смерть.
Оставив беременную подругу, которая слишком боялась рисковать, Бывший член ИГИЛ в шесть часов утра после утренней молитвы в одиночку отправилась на автовокзал Ракки. Чтобы купить билет до приграничного города Джараблус, ей требовался пропуск от двух боевиков ИГИЛ, сидевших под огромным чёрным флагом. Спасла чистая импровизация: гостья устроила скандал, заявив, что уже два месяца не видела мужа, который якобы находится в тренировочном лагере в местечке Бемон («Ворота лимонов»). Опешивший от такого напора исламист просто отмахнулся от неё и приказал сесть в автобус.
Дорога через чекпоинты и такси с «прикрытием» 1:23:53
Дорога до Манбиджа была наполнена парализующим страхом. В автобусе Бывший член ИГИЛ ехала вместе с обычными сирийцами, которые приспособились жить при теократическом режиме ради выживания. Местные женщины сразу поняли, что рядом с ними иностранка, и тихо переговаривались на арабском о том, что нужно присмотреть за ней. Впереди ждали три контрольно-пропускных пункта ИГИЛ. На первом чекпоинте боевик зашел в салон, но, вопреки ожиданиям, не стал проверять документы, а лишь поговорил с водителем и отпустил автобус.
Добравшись до Манбиджа, гостья пересела в коллективное такси. Однако водитель-сириец наотрез отказался везти одинокую незамужнюю женщину дальше из-за жестоких законов ИГИЛ, где за подобное полагалось суровое наказание без выяснения обстоятельств. Чтобы обезопасить себя, таксист заехал домой и посадил в машину свою жену и детей в качестве живого щита. Бывший член ИГИЛ пообещала ему двойной тариф — около 100 долларов США, огромные деньги для разрушенной страны. Они ехали по проселочным дорогам около полутора часов, пока водитель не предупредил, что впереди главный пограничный блокпост, который ему не преодолеть.
Рывок к границе и турецкий депортационный центр 1:29:31
Ситуацию снова разрешил случай: жена таксиста внезапно указала на деревья вдали, заметив, что там уже Турция. Бывший член ИГИЛ заставила остановить машину, бросила деньги на заднее сиденье и побежала. На окраине она заметила троих боевиков ИГИЛ с оружием, но те были увлечены спором друг с другом и стояли спиной. Героиня бросилась к колючей проволоке, где её заметил патрульный джип с турецкими солдатами.
Сначала военные приняли её за сирийскую беженку и приказали вернуться, но как только она закричала, что является британкой, и показала паспорт Соединенного Королевства, её перетащили через заграждение. Оказавшись в безопасности, Бывший член ИГИЛ разрыдалась от непередаваемого облегчения. Её доставили в турецкий депортационный центр, где она провела долгие недели. Там произошла поразительная встреча с другими задержанными женщинами из Индии и Пакистана, которых поймали при попытке въезда в ИГИЛ. Когда гостья попыталась объяснить им, какой кошмар творится на территории халифата, те назвали её сумасшедшей и заявили, что готовы умереть, лишь бы оказаться там.
Возвращение домой: Иллюзии безопасности и первый приговор 1:35:38
Британские офицеры заверяли семью Бывшего члена ИГИЛ, что девушку просто хотят расспросить о перенесенном опыте и дома ей ничего не угрожает. Однако реальность оказалась иной: она стала первой британской женщиной, получившей реальный тюремный срок за поездку в ИГИЛ. Сразу в аэропорту у неё отобрали ребенка, передав его незнакомым людям, а не бабушке с дедушкой. Пытаясь вернуть сына, испуганная гостья соврала полиции, заявив, что её похитили и насильно перевезли через границу торговцы людьми.
Этот обман лишь усугубил её положение на суде. Хотя судья признал смягчающие обстоятельства — тяжелейшее домашнее насилие, которому девушка подвергалась до этого, — присяжные были непреклонны. Британское правосудие решило сделать из неё показательный пример для других потенциальных рекрутов. Отдельной уликой послужили фотографии в её изъятом телефоне, включая селфи с автоматом АК-47 и снимок в балаклаве. Отвечая на вопрос, который задал Джордан Харбинджер, гостья с горькой иронией объяснила это влиянием среды: в Ракке приходилось поступать так, как поступают игиловцы, а селфи с оружием казалось глупой попыткой выглядеть «круто» в изоляции. Сегодня при виде этих кадров бывшую участницу организации охватывает чувство стыда и тошноты.
🧱 Тюрьма, исцеление и стигма: жизнь после ИГИЛ 1:40:14
После возвращения из Сирии Бывший член ИГИЛ (Ex-ISIS Member) провела в заключении три года из назначенного шестилетнего срока. Тюремный период стал для неё не только временем расплаты, но и вынужденной точкой глубокой психологической трансформации . Несмотря на то что изначально она скептически относилась к государственным программам дерадикализации, этот процесс в итоге превратился в интенсивную терапию, позволившую вскрыть корни её уязвимости.
Психология дерадикализации: от терапии до осознания груминга 1:41:19
Работа со специалистами помогла гостье проследить цепочку событий от детских травм до домашнего насилия, которые сделали её идеальной мишенью для манипуляций . Она признаётся, что в момент радикализации человек не осознаёт, что им манипулируют: концепции «мы против них» и идеологическая изоляция кажутся истиной, а не психологическими техниками. Ключевым моментом осознания стало известие от адвокатов о том, что её вербовщик был причастен к отправке более 300 человек в Сирию — это заставило её впервые увидеть в себе жертву профессионального груминга .
Однако самой сложной частью «расплетения» радикальных убеждений стала духовная составляющая. ИГИЛ внедрил в неё глубокий страх: мысль о том, что любой, кто покинул «халифат», обречён на ад . В тюрьме Бывший член ИГИЛ встретила имама, чьё сострадание помогло ей преодолеть этот кризис. Когда она в слезах заявила ему, что Бог находится в состоянии войны с ней за её возвращение в Англию, имам не смог сдержать эмоций . Он буквально взял её под своё крыло, методично разбирая аяты Корана и хадисы, чтобы доказать, что милосердие Бога выше догм террористов. Потребовались годы, чтобы окончательно искоренить эти ментальные сорняки .
Социальная изоляция и борьба за репутацию ислама 1:44:50
Сегодня Бывший член ИГИЛ сталкивается с двойным давлением: общество видит в ней «симпатизантку террористов», а радикалы — предательницу. Она понимает скептиков, признавая, что её история о побеге из-за домашнего насилия звучит для многих неубедительно . Тем не менее она продолжает публичную деятельность, не получая за это финансовой выгоды и ежедневно сталкиваясь с угрозами . Её мотивация проста: если её опыт поможет спасти хотя бы одну 12–13-летнюю девочку от роковой ошибки, то все оскорбления в сети будут оправданы .
Жизнь после тюрьмы оказалась борьбой за базовое выживание. Бывший член ИГИЛ откровенно рассказывает о трудностях с трудоустройством: после выхода документального фильма на ITV некоторые коллеги заявили, что им «некомфортно» работать с ней, и ей пришлось уйти . В то же время она нашла поддержку у других работодателей, которые оценили её честность и трудолюбие, позволив ей сохранить работу даже после публичного раскрытия её прошлого .
Особое место в её нынешней жизни занимает борьба за имидж своей религии. Она чувствует огромную вину за то, что её действия способствовали укреплению негативных стереотипов об исламе .
«Я чувствую ужасную вину за то, что моё имя ассоциируется с одной из самых жестоких группировок в истории. Духовно и физически это давит на меня», — признаётся она .
Через свой TikTok-канал она пытается показать красоту ислама, чтобы хотя бы частично компенсировать тот вред, который нанесла репутации веры .
Кейс Шамимы Бегум и этика «второго шанса» 1:53:00
Джордан Харбинджер поднял в беседе болезненный для британского общества вопрос Шамимы Бегум — другой подданной Великобритании, лишённой гражданства за вступление в ИГИЛ. Бывший член ИГИЛ признаёт, что было бы лицемерно выступать против возвращения Бегум, учитывая, что ей самой дали второй шанс . Однако она отмечает юридическую сложность ситуации: в её собственном случае у следствия были неопровержимые улики (фото с оружием), что гарантировало тюремный срок и последующий контроль . В случае с другими возвращенцами отсутствие доказательств может означать, что они окажутся на свободе без надзора, что пугает общественность .
Она также упомянула об инциденте на мосту Лондон-бридж, где человек, считавшийся дерадикализованным, совершил теракт . Это событие уничтожило остатки толерантности в обществе к бывшим экстремистам. Сама гостья регулярно сталкивается с теориями заговора: одни считают её «правительственным шпионом», другие — «белой христианкой», нанятой для дискредитации мусульман .
Новые угрозы: онлайн-вербовка и тень Газы 1:58:30
Обсуждая текущую мировую повестку, Бывший член ИГИЛ выразила серьёзную обеспокоенность тем, как конфликт в Газе может стать катализатором новой волны радикализации в странах Запада. Тактика «мы против них», которую используют вербовщики, идеально ложится на текущую общественную поляризацию . Она отмечает, что во время пандемии COVID-19 количество обращений в программу по предотвращению экстремизма (Prevent) в Англии выросло на 30%, так как люди проводили больше времени в изоляции за планшетами .
По её мнению, современные террористические группы могут не заниматься физической переброской боевиков, а сосредоточиться на дистанционном «вдохновении» подростков через социальные сети . Это делает угрозу более диффузной и опасной. Оглядываясь назад, Бывший член ИГИЛ говорит, что каждый день жалеет о своём решении и хотела бы «просто остаться в комнате у бабушки» вместо того, чтобы разрушать свою жизнь . Она настаивает: радикализация может случиться с каждым, кто находится в уязвимом состоянии, независимо от либерального воспитания или отсутствия экстремистского бэкграунда .
🏁 Завершение диалога: переосмысление феномена вербовки 5:28
В финальной части беседы Джордан Харбинджер и Бывший член ИГИЛ подводят итоги своего разговора, переходя от частных случаев к анализу механизмов манипуляции. Харбинджер отмечает, что обсуждение получилось глубоким, и даже в последние минуты гостья продолжает развенчивать мифы, сопровождающие тему радикализации.
Миф об «интеллектуальной неуязвимости» к вербовке 6:48
Одной из ключевых тем финала стало обсуждение того, кто именно подвержен вербовке. Бывший член ИГИЛ решительно отвергает популярное убеждение, что жертвами манипуляторов становятся только недалекие или слишком юные люди. Она подчеркивает, что процесс вербовки (груминга) не имеет возрастного ценза и не зависит от уровня интеллекта.
«Груминг не имеет возрастных ограничений, как и не выбирает жертв по уровню интеллекта», — отмечает Бывший член ИГИЛ.
Она приводит в пример людей преклонного возраста, которые попадают под влияние мошенников, манипулирующих ими при составлении завещаний, или тех, кто влюбляется в своих сиделок. Харбинджер признается, что у него были определенные стереотипы относительно интеллекта тех, кто примыкает к экстремистским группам, однако личность его гостьи, которая демонстрирует высокий уровень осознанности и аналитических способностей, полностью разрушает этот шаблон.
Уязвимость как главный фактор риска 7:44
Вместо интеллектуальных способностей или возраста, решающим фактором в процессе вербовки выступает уязвимость. Бывший член ИГИЛ объясняет, что экстремистские организации и преступные группы действуют как «охотники» на тех, кто в данный момент времени чувствует себя изолированным или переживает личные трудности.
Для наглядности она проводит параллель с криминальными структурами в Англии, которые вербуют молодежь для распространения наркотиков. Даже понимая, что их действия незаконны, жертвы поддаются на уговоры вербовщиков, которые создают иллюзию безопасности:
- Минимизация страха: Вербовщик внушает жертве, что риск ареста невелик или вовсе отсутствует.
- Обещание поддержки: «Мы тебя прикроем», «Мы вытащим тебя, если что-то случится» — это ключевые фразы, которые позволяют сломить сопротивление.
- Изоляция: Вербовка эффективна только тогда, когда человек чувствует себя достаточно одиноким, чтобы поверить в предлагаемую альтернативную реальность.
Таким образом, резюмирует гостья, суть вербовки заключается не в «глупости» жертвы, а в грамотной эксплуатации её эмоциональной нестабильности и потребности в принятии.
