«Полюбите меня говном, пожалуйста», — просит Алишер Моргенштерн, сжигая книгу Собчак и объявляя о конце эры главного трикстера страны. За эпатажными выходками и миллионными доходами скрывается человек, готовый отдать 300 миллионов долларов за анонимность и признающий музыку лишь эффективным маркетинговым инструментом. Это предельно честный разбор того, как за маской «гения-клоуна» прячутся сонный паралич, детские травмы и холодный инстинкт самосохранения.
🤡 Конец игры в рэп-звезду: Ребрендинг и поиск смысла 0:00
«Я наигрался»: Уход от образа бунтаря
Алишер Моргенштерн, привыкший к амплуа главного провокатора страны, начинает интервью с неожиданного признания: он больше не хочет быть «рэп-звездой». В свои 23 года музыкант заявляет о завершении целого этапа карьеры, называя это осознанным ребрендингом . Период, когда он доказывал всему миру, что он «лучший и всех разъ***ал», подошел к концу из-за полной потери аппетита к прежним достижениям .
Процесс трансформации совпал с важным личным событием — свадьбой с Диларой Зинатуллиной. Несмотря на эпатажный антураж в стиле «колхозных девяностых» с выкупом невесты и лимузином, в поведении артиста проглядывает усталость от медийного шума . Он иронизирует над своим новым статусом «классического женатика» с растущим животиком и признается, что перестал гнаться за идеальной физической формой, так как «уже всё всем доказал» .
В разговоре с Ксенией Собчак Алишер Моргенштерн раскрывает механику своего успеха: годами его главным топливом была ненависть комментаторов . Он признается, что маниакально отслеживал все негативные отзывы, вычленяя самые едкие мнения о конце своей карьеры. Это заставляло его работать на износ, чтобы в очередной раз доказать свою состоятельность. Теперь же эта энергия иссякла. Музыкант сравнивает себя с Оксимироном, который тоже «состарился», и констатирует: образ бунтаря перестал быть внутренним драйвом и превратился в тесную одежду . Вскользь затрагивая тему своей популярности, он упоминает концепцию «популярной пустоты», к детальному разбору которой герои вернутся чуть позже.
Благотворительность как щит и личная трансформация 13:17
Одним из самых резонансных заявлений первой части интервью стал переход Алишера к масштабной благотворительности. Если раньше помощь другим была для него разовой и непубличной акцией, то теперь он делает на этом акцент, призывая аудиторию жертвовать деньги на спасение детей . Ксения Собчак задает прямой вопрос: не является ли это новой формой хайпа или попыткой «отмыть» имидж «мирового зла»?
Алишер Моргенштерн отвечает предельно откровенно, рассказывая историю Ильи — ребенка, на лечение которого он перевел крупную сумму. Мотив первой помощи был далек от альтруизма:
- Музыкант получил информацию от проверенного источника, что против него готовится провокация со стороны силовиков (подброс наркотиков) .
- В это же время ему прислали сбор средств для Ильи, который оказался сыном майора полиции .
- Алишер сделал первый перевод, надеясь получить некую «защиту» или лояльность со стороны органов .
Однако прагматичный расчет быстро сменился глубоким личным вовлечением. Общение с матерью ребенка перевернуло восприятие Алишера, и он решил довести сбор до конца, используя весь свой медийный ресурс . Он больше не хочет быть просто «звездой из чартов», утверждая, что теперь его цель — нести позитив и делать добро в глобальном смысле, даже если это выглядит как «провокация от попсы» .
Между старым и новым: Экзистенциальный тупик 19:47
Несмотря на декларацию новых ценностей, Алишер Моргенштерн признается, что находится в глубоком кризисе самоидентификации. Он описывает свое состояние как «промежуточное нечто», которое уже не является старым Моргенштерном, но еще не стало кем-то новым . Музыкант признается в эмоциональном истощении: «Я устал, я за***лся, я хочу просто посидеть и почитать книжек» .
Символическим актом прощания с прошлым становится ритуал в его квартире. Обнаружив в камине книгу Ксении Собчак, оставленную прежним владельцем, Алишер вместе с интервьюером сжигает её . Для него этот костер — знак перехода из статуса холостяка-провокатора в новую, пока еще не до конца понятную ему жизнь .
В этом контексте всплывает имя Юрия Дудя. Ксения Собчак предполагает, что Алишер испытывает скрытую зависть к журналисту из-за его «чистой» репутации и всеобщей любви . Моргенштерн же настаивает на своей способности к постоянной метаморфозе:
- Он прошел путь от ненавистника рэперов до главного рэпера страны .
- Он менял позиции от оппозиционера до аполитичного артиста.
- Его текущее состояние — очередной «сброс кожи», после которого он надеется найти новый смысл существования за пределами шоу-бизнеса.
🎭 Маски шоу-бизнеса: Между «популярной пустотой» и классиками литературы 25:12
На определенном этапе медийного пути любой артист-провокатор сталкивается с дилеммой: является ли его образ инструментом или он сам стал заложником созданного «монстра». В разговоре с Ксенией Собчак Алишер Моргенштерн признает, что «фарш невозможно провернуть назад» , и его публичное лицо, включая татуировки «666» над бровью, — это уже сложившаяся и неизменная данность. При этом музыкант разделяет себя как личность и «Моргенштерна» как проект, говоря о себе в третьем лице: «Я его создал» .
Эволюция образа: От «клоуна» к экзистенциальному поиску 26:06
Ксения Собчак выдвигает тезис, что за фасадом эпатажа скрывается глубокая пустота, которую Алишер боится обнажить. Она отмечает, что как только беседа касается «настоящих», болезненных тем — страха смерти, поиска Бога или истинных ценностей — артист моментально «закрывается» и уходит в оборону . Собчак характеризует нынешний статус Алишера как стадию «принятия» обществом в роли enfant terrible или «клоуна», которого зовут на премии ради «перчинки» и гарантированного шоу .
Сам Алишер признается, что перспектива стать «всеобщим любимцем», которого признали и обожали бы все, его пугает: «Мне не хочется быть чуваком, которого все признали... это скучно» . В этом контексте его подготовка к свадьбе с Диларой Зинатуллиной превращается в очередной акт деконструкции смыслов. Вместо люксовых брендов артист выбирает:
- Костюм из магазина «Сударь» за 1100 рублей, который он называет «максимально уебанским» ;
- Рубашку с пятнами, которую стоило бы купить на рынке или Авито ;
- Обручальные кольца в виде наручников с ключиками .
Ранее в разговоре они уже касались того, как благотворительность стала для него новой формой хайпа, и здесь Алишер подтверждает свою внутреннюю «биполярность» . Он мечется между образом циничного панка, которому «похуй на климактерических женщин» , и человеком, который искренне хочет «делать добро и идти нахуй» . Его миссия, по собственному признанию, — «музыкально мозги вырывать» и действовать «тупо в лоб», без лишних метафор .
Параллели с классикой: Моргенштерн как Пушкин современности 44:24
К дискуссии подключается Марина Моргенштерн, чья позиция добавляет обсуждению неожиданную академическую глубину. Мать артиста категорически не согласна с ярлыком «пустоты». Она видит в текстах сына особый стиль, сравнимый с хайку: способность через три-четыре «цепких» слова (например, в треках «Дениро» или «Double Cup») передать огромный пласт смыслов .
Марина проводит прямую историческую параллель между Алишером и Александром Пушкиным . Она напоминает, что «гений Пушкин» в своё время также не принимался дворянским обществом из-за своих «дерзких выходок» и «фривольных форм общения» . По её мнению, любое старшее поколение склонно поносить кумиров молодежи, которые спустя десятилетия становятся признанной классикой, как это произошло с Владимиром Высоцким или группой «Сектор Газа» .
Ксения Собчак парирует это сравнение, указывая на отсутствие у Алишера «социальной миссии». Если Пушкин был связан с декабристами, а Высоцкий и «Сектор Газа» воплощали протест против «унылого совка», то протест Моргенштерна кажется ей «протестом ради протеста» . Однако Алишер объясняет свою философию нежеланием искать «синие шторы» там, где их нет:
«Мне не нравилось, что люди затрачены по ритмам, смыслам... что имел в виду поэт. Моя идеология — просто тупо в лоб, без хуйни. Я веселюсь, отъебитесь» .
Завершая тему «чистого панка», Алишер приводит в пример Даву, называя его гением за умение делать абсурдные вещи неосознанно. В качестве примера приводится случай, когда блогер запустил таргетированную рекламу в Instagram на видео с возложением цветов жертвам трагедии в Казани . Для Моргенштерна это — «уровень панка, который просто недостижим» .
🛡️ Границы дозволенного: «Я не смертник, я хочу жить» 50:03
Разговор Ксении Собчак и Алишера Моргенштерна переходит в плоскость того, что в современной России принято называть «опасными темами». Несмотря на имидж тотального трикстера, которому «можно всё», музыкант демонстрирует чёткое понимание того, где заканчивается творческий эпатаж и начинается прямая угроза его комфорту и безопасности. Ранее в разговоре они касались того, что его образ может казаться пустым, но именно в этом фрагменте Алишер обозначает свои прагматичные границы.
Цена памяти и «победы в IT» 51:52
Одной из самых резонансных тем главы становится критика празднования Дня Победы. Алишер ставит под сомнение не сам подвиг, а форму его ежегодной репрезентации . По его мнению, формат, в котором огромные бюджетные средства тратятся на праздник события, случившегося более 75 лет назад, выглядит как попытка найти «скрепу» там, где больше нечем гордиться .
Моргенштерн формулирует запрос своего поколения на новые триумфы:
- Победы в информационных технологиях;
- Успехи в космических разработках;
- Лидерство на мировом рынке идей.
«Вспоминать каждый год на протяжении уже почти века о том, что когда-то тогда вы победили — ну, не знаю, я этого не понимаю», — признается он, предлагая «двигаться дальше» и праздновать актуальные достижения . Алишер подчеркивает, что патриотизм в виде клипов со звездами в военной форме и касках кажется ему «пошлятиной» и предательством себя, особенно если артист никогда не служил . Для него участие в подобном госзаказе было бы допустимо только в случае «супер грандиозного прикола», но даже тогда он учитывал бы мнение жены, Дилары Зинатуллиной .
Инстинкт самосохранения против тотальной провокации 56:48
Ксения Собчак пытается нащупать предел провокации Алишера, спрашивая, готов ли он зайти в зону «реальной жести», затрагивающей религию или политические основы. Ответ музыканта предельно откровенен: он не готов жертвовать своей жизнью или свободой ради идеалов .
«Я не смертник. Я не хочу с жизнью играть. Раньше было пофиг, а сейчас я умирать не хочу. Я хочу жить и жить хорошо, счастливо, поэтому мнение своё в жопу засуну», — заявляет Алишер . Он категорически не принимает путь редакции «Шарли Эбдо», считая глупым осознанно задевать чувства верующих, зная, что за это могут убить .
Его позиция базируется на нескольких принципах:
- Личный комфорт превыше всего. Ценности Алишера сосредоточены на том, чтобы он и его семья «кайфовали» .
- Отказ от борьбы за народ. Моргенштерн прямо заявляет, что не борется за справедливость в глобальном смысле: «У меня нет аппетитов, что вы должны мне это разрешить» .
- Иерархия влияния. Он считает, что чем выше популярность, тем больше ограничений накладывается на высказывания. По его мнению, критиковать Путина человеку с его уровнем влияния в России просто «нельзя» .
Алишер признает, что интуитивно чувствует правила игры, которые постоянно меняются, и предпочитает не конфликтовать с теми, кто «может пальцем щелкнуть — и тебя нет» .
Алексей Навальный: маркетинговый план или «пустота»? 1:05:19
Особое место в беседе занимает обсуждение фигуры Алексея Навального. Моргенштерн выдвигает теорию, что всё происходящее с политиком — это «офигенный сценарий» и масштабный маркетинговый проект власти . Он предполагает, что из Навального намеренно создают образ мученика и «героя-Че Гевары», который в будущем должен стать президентом, чтобы «ничего не поменялось» .
Аргументы Алишера в пользу этой версии:
- Методы работы штаба Навального он называет «телевизионной пропагандой на другом языке», где используются те же ораторские приёмы: «Посмотрите, они богатые, а вы бедные, ненавидьте их» .
- Он не верит, что человеку могли позволить делать разоблачения такого уровня, если бы система действительно хотела его мгновенно устранить .
При этом Алишер делится личным впечатлением от встречи с Навальным. Музыкант описывает его как личность, за которой он почувствовал «пустоту» . Несмотря на то, что в прошлом он выпускал треки с поддержкой оппозиции и сталкивался из-за этого со «скруткой» просмотров и дизлайками на YouTube , сейчас он дистанцируется от политической борьбы. Он резюмирует, что не чувствует себя частью страны и её политической жизни, считая аполитичность максимально выгодной позицией для артиста в текущих условиях .
Завершается этот блок подготовки к свадьбе: Алишер садится за руль старой Daewoo Nexia своего дедушки — машины, на которой он когда-то впервые приехал к Диларе . На этом фоне обсуждение «большой политики» окончательно уступает место личному мифу артиста.
💰 Ресторанная математика и «золотая клетка» хайпа 1:15:11
Разговор Ксении Собчак с главным шоуменом страны плавно переходит от эпатажных трат к сухой бухгалтерии. После обсуждения свадьбы, которая обошлась артисту более чем в 20 миллионов рублей , интервьюер предпринимает попытку деконструировать финансовый миф, созданный вокруг бизнес-проектов музыканта. Оказывается, что за блестящим фасадом успешного ресторатора могут скрываться цифры, далекие от тех, что Алишер Моргенштерн транслирует в своих интервью.
Экономика KAIF: официальные убытки против «приложения в телефоне» 1:20:47
Ксения Собчак поднимает вопрос о реальной доходности ресторана KAIF, открытого артистом в центре Москвы. Ранее в разговоре с Юрием Дудем и Дмитрием Гордоном Алишер заявлял, что заведение окупилось всего за полгода, а инвестиции в него составили около миллиона долларов . Однако журналистское расследование команды Собчак, основанное на данных системы СПАРК, рисует иную картину.
Согласно официальной налоговой отчетности, чистая прибыль ресторана за 2020 год составила всего около 3 миллионов рублей . Алишер же утверждает, что заведение приносит ему от 5 до 6 миллионов рублей чистого дохода ежемесячно . В ходе дискуссии выясняется несколько ключевых деталей:
- Расхождение в цифрах: Алишер ссылается на «приложение в телефоне», где он видит чеки в реальном времени, и заявляет об обороте более 20 миллионов рублей в месяц .
- Неравное партнерство: Артист вложил в проект 1 миллион долларов, в то время как его партнер — всего 10 миллионов рублей, при этом доли в бизнесе распределены поровну (50/50) . Алишер объясняет это тем, что партнер «усердно хуярит», избавляя его от необходимости вникать в операционное управление .
- Имиджевые риски: Рейтинги заведения на популярных платформах (Google — 4.2, Яндекс — 4.3, Restoclub — 6.6 из 10) Алишер считает достойными, списывая негативные отзывы на происки хейтеров, которые ставят низкие оценки, даже не посещая ресторан .
Артист признает, что может путать понятия оборота и чистой прибыли , но настаивает на том, что проект успешен. При этом он анонсирует расширение империи: открытие частного охранного предприятия (ЧОП) и планы на бургерную и собственную линию одежды .
Сделка с дьяволом: анонимность за 300 миллионов долларов 1:27:59
В момент предельной откровенности Алишер Моргенштерн признается, что деньги принесли ему долгожданную свободу, но популярность, пришедшая вместе с ними, стала тяжелым бременем . Герой интервью формулирует свою главную мечту, которая звучит как парадокс для человека, построившего карьеру на эпатаже.
На гипотетический вопрос Собчак о «контракте», предлагающем выбор между нынешней славой и анонимным богатством, Алишер отвечает без колебаний. Он готов прямо сейчас отказаться от своего имени, бренда и узнаваемости в обмен на 300 миллионов долларов .
«Я наигрался в популярность, я поставил для себя галочку. Я так хочу просто выйти погулять по городу, сесть на террасу винного ресторанчика, попить вина и поесть сыр, чтобы мимо просто проходили люди», — признается артист .
Алишер описывает свою жизнь как «отвратительное» состояние, в котором он не может даже выйти из дома без сопровождения охраны. Несмотря на покупку загородного дома, где он планирует гулять с собакой и проводить время с женой Диларой Зинатуллиной , чувство несвободы остается доминирующим. Ранее в беседе они касались темы его амбиций, но здесь он подчеркивает: ему не нужна великая миссия, он просто хочет «весело пожить и спокойно умереть» .
Проект «Моргенштерн» и творческий кризис 1:33:28
Разделение личности Алишера и его сценического образа становится ключевой темой финала этой части разговора. Артист прямо называет «Моргенштерна» коммерческим проектом, а себя — его продюсером . Он признает, что в интервью и на сцене он — актер, который играет роль «веселого дурачка и панка» .
В данный момент Алишер ощущает серьезный творческий кризис :
- Он «наигрался» в музыку и не знает, о чем писать дальше .
- Он больше считает себя маркетологом, чем музыкантом, и допускает возможность ухода в сферу рекламных кейсов или инвестиций .
- Его пугает перспектива «выжимать» из себя песни только ради того, чтобы оставаться на плаву, поэтому он выбирает временный уход в тень и изучение психологии и религии .
Ксения Собчак замечает, что «усы образа начинают отклеиваться», и аудитория чувствует этот разрыв между реальным человеком и созданным имиджем . Алишер не спорит, подтверждая, что его истинные интересы сейчас лежат в области духовного поиска и семейного уюта, а не в производстве очередного хита про «сосание» .
👸 Потребительский цинизм, школьные обиды и ночные демоны 1:41:51
В пятой главе большого разговора Ксения Собчак и Алишер Моргенштерн переходят к наиболее интимным и психологически сложным аспектам жизни артиста: от его демонстративного сексизма до глубинных страхов, преследующих его в моменты засыпания. Ранее в интервью они уже затрагивали темы ребрендинга и ухода из шоу-бизнеса, но здесь Алишер впервые пытается деконструировать свой образ «альфа-самца».
Женщина как ресурс: философия «дорогой содержанки» 1:41:51
Обсуждая свои отношения с женщинами, Алишер Моргенштерн высказывает тезис, который многие сочтут шокирующим: он открыто признается в зависти к женской возможности монетизировать свою привлекательность. Артист заявляет, что если бы он родился девушкой, то не стал бы заниматься сложным бизнесом или творчеством, а предпочел бы роль «шалавы» при богатом покровителе. По его мнению, женщинам в современном мире гораздо проще добиться успеха, если вовремя отказаться от навязанных обществом «принципов».
Алишер уверен, что найти «богатый пенис» и очаровать его — это путь гораздо менее тернистый, чем получение образования или построение бизнеса . При этом он разделяет женщин на две категории:
- Те, кому важно построить «семейный очаг» и найти одного спутника на всю жизнь .
- Те, кто использует «самую древнюю профессию» для быстрого заработка, к чему сам артист относится абсолютно равнодушно .
Несмотря на транслируемый в творчестве образ потребителя, Алишер делает важное исключение для своей жены: он признается, что в случае с Диларой Зинатуллиной он «трахает душу, а не просто тело» , и именно это отличает их союз от многочисленных мимолетных связей, которые оставляют у него чувство брезгливости.
Истоки мизогинии: школьная любовь и «комплекс гадкого утенка» 1:46:16
Ксения Собчак выдвигает гипотезу, что вызывающее отношение Алишера к женщинам — это защитная реакция на подростковые травмы. Артист соглашается с тем, что в его поведении есть элемент мести за прошлое . До обретения популярности Алишер Моргенштерн не пользовался успехом у противоположного пола: он описывает себя как зажатого и неуверенного в себе пацана, который всегда проигрывал конкуренцию более харизматичным сверстникам .
Ключевым моментом становится история первой школьной любви. В 11 лет Алишер получил жесткий отказ от девочки по имени Наташа . Это событие, наложившись на общую невостребованность у девчонок, сформировало у будущего кумира миллионов глубокую обиду. Сегодняшнее стремление подчеркивать в текстах, что любая женщина — лишь вещь, которая будет «плясать под его дудку», — это попытка доказать самому себе, что теперь он может получить любую . Алишер признает, что за маской «души компании» всегда скрывался испуганный мальчик, который до сих пор ищет одобрения и боится сильных конкурентов .
Сонный паралич: когда приходят тени 2:02:50
За внешним блеском и скандальными свадьбами (которые Ксения Собчак в этом блоке иронично сравнивает с провокационным перформансом) скрывается тяжелое психологическое состояние артиста. Алишер признается, что на протяжении многих лет страдает от сонного паралича — состояния на грани сна и бодрствования, когда тело обездвижено, а разум генерирует пугающие галлюцинации . Этот феномен преследует его с 13 лет.
Музыкант описывает жуткие образы, которые видел во время приступов:
- Кровавые рожи, торчащие из потолка и кричащие на него .
- Темные тени, перемещающиеся по комнате.
- Плачущий маленький ребенок, лежащий на кровати прямо рядом с ним .
Чтобы избежать этих кошмаров, артист долгое время использовал алкоголь как средство «выключиться» и просто заснуть . Приглашенный на интервью психолог отмечает также наличие у Алишера бруксизма (скжета зубами во сне), что является классическим признаком подавленного гнева и стремления сдерживать эмоции . Алишер подтверждает это, признаваясь, что до 21 года он буквально «заталкивал собственное "Я" в жопу», стараясь всем нравиться и подстраиваясь под чужие ожидания .
🎭 Тень матери, ошибка врачей и «эдипов» панк-рок 2:05:33
За эпатажным образом самого обсуждаемого артиста России скрывается человек, чьё детство было пронизано не только обожанием, но и глубокими психологическими травмами, о которых он сам предпочитает не вспоминать. Алишер Моргенштерн признаётся, что отчётливо помнит себя лишь с 11 лет , а всё, что было до этого — лишь разрозненные вспышки. Психологи называют это вытеснением: мозг блокирует болезненные воспоминания, чтобы защитить психику. Пока Ксения Собчак пытается докопаться до причин его неуверенности, в разговор вступает мать артиста, Марина Моргенштерн, открывая тёмные страницы их прошлого.
Скрытая уязвимость: за маской трикстера 2:07:22
Несмотря на внешнюю самоуверенность, Алишер признаётся: он — глубоко неуверенный в себе человек . Его агрессивная реакция на Ксению во время премии МУЗ-ТВ (ранее в интервью упоминавшейся как момент столкновения) была лишь защитным механизмом. «У меня был мандраж, я знал, что ты подойдёшь, и заранее репетировал, что отвечу грозным голосом» , — откровенничает он. Эта внутренняя зажатость годами проявлялась в бруксизме: Алишер настолько сильно подавлял эмоции, что во сне до скрежета стискивал зубы .
Психолог Александра, привлечённая к разбору, классифицирует Алишера как ярко выраженного истероида . Для такого типа личности внимание — это жизненно необходимый ресурс. Его детские выступления на табуретке перед гостями и «дачные цирки» в пятилетнем возрасте были не просто забавой, а способом получить подтверждение собственной значимости. Однако за этим триумфом всегда следовал страх — то, что в психоанализе называют «страхом кастрации» , когда любая потеря внимания воспринимается как символическая смерть.
Смертный приговор в три месяца: ошибка, изменившая всё 2:16:26
Корни экзистенциального беспокойства семьи Моргенштерн уходят в младенчество Алишера. Марина Моргенштерн вспоминает самый страшный период своей жизни, начавшийся, когда сыну было всего три месяца . Врач УЗИ вынес ледяной вердикт: «Женщина, зачем вы рожали? У него рак почки» . Для матери-одиночки, только что родившей ребёнка «для себя», это стало катастрофой.
Марина признаётся, что в тот момент её посещали суицидальные мысли: «Я думала, как нам красиво вместе уйти» . Состояние «сумасшедшей кастрации» и ожидания смерти длилось долго, пока другие врачи не опровергли диагноз. Выяснилось, что у ребёнка был гидронефроз — врождённое заболевание почек, требовавшее операции, а не онкология . Тем не менее, этот коллективный ужас первых месяцев жизни, по мнению психолога, заложил фундамент для всех последующих проблем артиста: от пищевых зависимостей до сонного паралича, который в народной медицине называют «синдромом старой ведьмы» .
«Проклятие доктора Спока» и эхо в наушниках 2:19:05
Ещё одной травмой, за которую Марина Моргенштерн до сих пор корит себя, стал метод воспитания по Бенджамину Споку. В советское время эта книга была библией для родителей, советовавшей не подходить к плачущему младенцу, чтобы «не приучать к рукам». Марина вспоминает эпизод, когда трёхлетний Алишер зашёлся в истерике в своей кроватке .
- «Я закрыла дверь, надела наушники и включила музыку, чтобы просто не слышать его плач» .
- Ребёнок рыдал около часа, не имея возможности выбраться из кроватки .
- Мать в это время пыталась «намотать себя на кулак», чтобы не сорваться .
Этот момент эмоционального разрыва, когда самый близкий человек игнорирует твой крик о помощи, сформировал у Алишера недоверие к миру. Психолог объясняет: именно на этой «оральной стадии» закладывается базовое спокойствие. Если мать не даёт понять, что ты — «пуп земли» и всё будет хорошо, человек обречён всю жизнь искать подтверждение своей крутизны у толпы .
«Моя мама — девственница»: мем или подсознательный инцест? 2:23:10
Особое внимание в беседе уделяется первой группе Алишера с вызывающим названием «Моя мама — девственница» . Сам артист утверждает, что это был лишь удачный хайп, вдохновлённый нелепым интернет-мемом о девочке, написавшей комментарий «Бог есть, и моя мама девственница» . Для него это звучало круто, запоминающееся и провокационно.
Однако психолог видит в этом классическое проявление Эдипова комплекса. В семье, где отец отсутствовал (ранее упоминалось о его смерти от алкоголизма), мальчик символически «присвоил» мать . Отсутствие «ограничителя» в лице отца привело к тому, что Алишер занял место главного мужчины в жизни Марины, а название группы стало подсознательным манифестом этого обладания. Даже протест против матери выражался через творчество: «Мама, я не пил, я зубом отравился» , — эти строки были частью их специфической коммуникации, где мать всегда выступала принимающей и поддерживающей стороной, в какие бы крайности не пускался сын.
Эстетика «говна» и жажда тотального принятия 2:26:00
Анализируя творчество Моргенштерна, эксперт отмечает «анальную стадию» развития (по Фрейду), на которой застрял артист. Весь его бренд построен на провокации, связанной с грязью, деньгами и физиологией. Ксения вспоминает его старые песни, полные деструктивных образов и даже «эстетики блевотины» .
Сам Алишер объясняет это через глубокую потребность в любви: «Полюбите меня говном, пожалуйста. Хорошего-то все полюбят, а вы полюбите меня таким» . Это стремление к целостности — желание показать миру свои самые тёмные стороны и получить одобрение. Марина Моргенштерн, несмотря на критику общества, полностью разделяет позицию сына. Она уверена, что Алишер — лишь лирический образ, а ответственность за деградацию детей несут их родители, а не музыкант . «Разумные родители прекрасно знают, что ответственность за воспитание лежит только на них», — резюмирует она, защищая право сына быть «зеркалом» общества .
🌌 Квантовый мир, «расширение» сознания и музыка как инструмент маркетинга 2:31:33
Заключительная часть интервью уходит в плоскость метафизики и экзистенциальных поисков. Разговор с Мариной Моргенштерн, матерью артиста, открывает неожиданную сторону семьи: веру во внеземной разум и особое квантовое восприятие реальности. Марина признается, что знает о существовании инопланетян, хотя и избегает подробностей о личных встречах, чтобы не прослыть сумасшедшей . Её мировоззрение строится на стыке физики и мистики. Она упоминает бозон Хиггса, открытый в 2013 году, и проводит параллель с «эфиром» Менделеева — полем, которое пронизывает всё пространство .
Инопланетяне и «заряды» в воздухе: квантовый мир Марины Моргенштерн 2:31:33
Марина описывает свой опыт как способность видеть энергетическую структуру мира. По её словам, она постоянно наблюдает в пространстве «электрические заряды» и «молекулы», которые летают цепочками . Это не разовое видение, а перманентное состояние восприятия. Женщина убеждена, что каждый ребёнок с рождения обладает этим даром — видеть бозоны Хиггса или «заряды», пока социальные фильтры, гаджеты и окрики родителей не отвлекают его от созерцания пространства .
Вдохновившись трудами башкирского физика Нажипа Валитова, Марина даже пыталась вступать в ментальный диалог с этими частицами. «Я просто видела молекулы и начала с ними разговаривать, потому что мне хотелось узнать: кто вы?» — делится она . И хотя молекулы кислорода и водорода не ответили ей вербально, этот опыт укрепил её в мысли, что интеллект во Вселенной многообразен и не ограничивается человеческим .
Сам Алишер Моргенштерн относится к изысканиям матери с долей скепсиса, но признает, что и у него нет четкого ответа на вопрос об устройстве мира. «Я ни**я не знаю», — констатирует артист, добавляя, что после множества попыток «понять мир» он пришел к выводу, что любые умозаключения хаотичны и временны . Ранее в разговоре Ксения Собчак уже пыталась нащупать корни его мировоззрения через обсуждение детских травм и семейных отношений, но здесь беседа переходит к конкретным триггерам его трансформации.
Опыт расширения сознания: как сбросить «заводские установки» 2:38:33
Ключевым моментом в становлении «нового» Алишера стал психоделический опыт, который он описывает как «первоначальный толчок» . Избегая прямой пропаганды, артист объясняет, что это позволило ему буквально «сбросить установки», навязанные с детства школой и обществом. Если раньше он воспринимал мир через призму противоречий и жёстких правил «как должно быть», то после этого опыта осознал: бывает всё, и единственное, что в его власти — это реакция на происходящее .
Этот переход к философии «похуизма» стал спасением от внутренних демонов. Алишер признается, что раньше был крайне нервным человеком с тиками, который постоянно находился в тревожных мыслях .
Важным откровением становится признание в глубокой зависимости от чужого мнения и зависти. Алишер прямо говорит:
- Он завидовал популярности и признанию других артистов, например, рэпера Face .
- Его успех во многом вырос из желания доказать: «Я сделаю за 5 минут такую же х**ню, как у вас, и она всем понравится» .
- Его «дикость» и эпатаж изначально были лишь инструментом для достижения позиции номер один в шоу-бизнесе.
Моргенштерн как маркетолог: музыка без любви к музыке 2:47:50
В финальном блоке интервью Ксения Собчак и Алишер обсуждают феномен его творчества через сравнение с Оксимироном. Моргенштерн признает их «антагонистами», которые, тем не менее, выполняют одну функцию — «переворачивают игру» . Интересно его наблюдение за реакцией публики: когда Оксимирон говорит банальности, зал воспринимает это как откровение из-за его образа «интеллектуала», но когда те же мысли озвучивает Моргенштерн, их называют бредом рэпера, не умеющего связать двух слов .
Алишер открыто заявляет, что он в первую очередь маркетолог, а не фанатичный творец. Для иллюстрации своей позиции он использует метафору двух спортсменов:
- Первый хочет выиграть Олимпиаду ради медали, фото на обложках и доказательства своей крутости .
- Второй хочет показать мощь человеческого тела и выйти за пределы возможностей.
Моргенштерн без колебаний причисляет себя к первому типу. В отличие от Земфиры, которая «больна музыкой» и не может не писать, Алишер признается, что «болел славой», а не искусством . Более того, он делает шокирующее заявление для музыканта такого уровня: «Я музыку не слушаю вообще» . Для него музыка — это лишь фон для жизни, «чтобы голова качалась», или эффективный инструмент для создания перформанса, за который платят миллионы долларов .
Завершая интервью, Алишер говорит о желании поймать баланс и просто «пожить семейной жизнью на даче», при этом сохраняя статус главного лица шоу-бизнеса и «хорошего преемника» для будущего поколения .
