Институт иностранных агентов в России стремительно расширяется, включая в себя популярных журналистов, блогеров и общественных деятелей. В новом выпуске программы «Осторожно: Собчак» Ксения Собчак вместе с экспертами и фигурантами списков Минюста разбирается, за какие конкретно переводы, сотрудничество и высказывания сегодня можно получить этот статус. В материале анализируются как официальные бюрократические предлоги, так и реальные политические мотивы масштабной кампании по изоляции независимых голосов.
📜 Исторический контекст и американские аналогии 1:52
Понятие «иностранный агент» уходит корнями в советскую эпоху, когда это словосочетание ассоциировалось исключительно со шпионажем и государственными преступлениями. В официальной риторике СССР термин «из низкопоклонства перед Западом» закрепился ещё в 1940-х годах. В 1990-е и 2000-е годы российское общество существовало без официальной установки на презрение ко всему зарубежному. Первые законодательные изменения произошли в конце 2012 года, когда статус иноагента ввели для некоммерческих организаций (НКО) при совпадении двух условий: получение финансирования из-за рубежа и ведение политической деятельности. За первые два года в этот список попали всего 11 организаций.
Ситуация кардинально изменилась в 2014 году после событий в Крыму и на Донбассе. В мае 2015 года был принят закон о нежелательных организациях, под удар которого попали структуры, созданные Джорджем Соросом и Михаилом Ходорковским. С 2017 года статус начали присваивать иностранным СМИ, а в январе 2018 года законодательство распространили на физических лиц. Динамика роста списков показывает лавинообразный характер: если в ноябре прошлого года в реестре физлиц-СМИ числилось 62 позиции, то на момент записи программы это число выросло до 166, из которых лишь шесть человек были исключены.
Российские официальные лица регулярно аргументируют данные меры ссылками на американский опыт, утверждая, что в США зарегистрировано около 1700 иноагентов согласно акту 1938 года. Однако между российским законом и американским FARA существуют принципиальные различия. В США статус присваивается структурам, которые напрямую контролируются иностранными правительствами, при этом такие медиа, как RT, китайское CCTV или японское NHK, продолжают свободно работать. В российской же практике для признания иноагентом достаточно получить бытовой перевод или перевести деньги самому себе с иностранной карты.
🔍 Четыре реестра Минюста и абсурдность финансовых предлогов 5:07
На сегодняшний день в России сформировано четыре параллельных реестра иностранных агентов: НКО, иностранные СМИ, физические лица и незарегистрированные общественные объединения. Чтобы оказаться в любом из них, необходимо соответствовать двум факторам: получение иностранного финансирования и ведение профильной деятельности.
Первый реестр НКО с 2013 года вобрал в себя более 200 организаций, но из-за ликвидаций в нём осталось 73 структуры, включая Левада-Центр, центр «Насилию.нет» и Альянс врачей. Согласно внутренней статистике, собранной Ксенией Собчак, структура реестра выглядит следующим образом:
- Правозащитные организации: 26 НКО.
- Издания и защита прав СМИ: 11 НКО.
- Просветительские проекты: 11 НКО.
- Борьба с распространением ВИЧ: 7 НКО.
- Экологическая защита: 3 НКО.
Второй реестр — иностранных СМИ — включает 27 редакций и 69 журналистов, а также 27 правозащитников и 21 сторонника движения «Голос». Один из приглашенных правозащитников дважды попал в списки Минюста — сперва как учредитель незарегистрированного ЛГБТ-объединения, а затем персонально. Он открыто признаёт получение иностранного финансирования, поясняя, что правозащитная деятельность должна оставаться независимой от государства, чтобы сохранялась возможность его критиковать.
Анализ судебной практики показывает, что поводом для включения в списки физлиц-СМИ становятся микроскопические или случайные транзакции. Ксения Собчак приводит примеры региональных координаторов движения «Голос»: Екатерина Кильтау получила статус за 200 рублей от гражданина Таджикистана, делавшего ремонт в её квартире; Владимир Жилкин — за 171 рубль от марокканского студента; Владимир Зеленский — за перевод в 460 рублей от гражданина Узбекистана в качестве оплаты за пиццу; а Илье Пигалкину долг в 2000 рублей вернул муж соседки, являющийся гражданином Афганистана. Правозащитник Лев Пономарев был включен в реестр из-за перевода в 4000 долларов от литовского центра, а журналисты издания «Проект» — из-за переводов через ирландский Ситибанк.
В ряде случаев финансирование оказывается полностью вымышленным. Председатель пермского отделения «Голоса» Виталий Ковин столкнулся с тем, что Минюст вменил ему получение трёх зарубежных переводов. Несмотря на предоставленные суду выписки со счета об отсутствии данных денег, суд встал на сторону ведомства. По словам Виталия Ковина, в суде госорганы устроили «бюрократический футбол»: Минюст сослался на неоспоримость данных Росфинмониторинга и Роскомнадзора, а те, в свою очередь, заявили, что сами статус не присваивали и лишь передавали справки по запросу Минюста.
🧠 Кейс Екатерины Шульман и схема «опосредованного финансирования» 14:35
Случай политолога Екатерины Шульман наглядно демонстрирует технологию выявления «опосредованных» иностранных денег. Формальным поводом для её включения в реестр стали гонорары от радиостанции «Эхо Москвы», института «Стрелка», Шанинки, фонда Владимира Потанина, а также авторские отчисления за книгу. Минюст трактует любые средства, полученные от российских юрлиц с иностранными учредителями, как зарубежное финансирование.
Алексей Венедиктов приводит детальную структуру собственности «Эха Москвы», объясняя абсурдность претензий: треть акций принадлежит холдингу «Газпром-Медиа», а ещё треть — компании «ЭМК», которой владеют сам Алексей Венедиктов, Илья Куртов, Юрий Федутинов и американская «M Holding Company LLC». Алексей Венедиктов подчеркивает, что генеральный директор радиостанции назначался исключительно «Газпромом» с 2014 года, а ежегодный аудит не выявлял никаких нарушений. Тем не менее, гонорары за выступления Екатерины Шульман на радиостанции были расценены как иностранные деньги. В аналогичную цепочку попали и другие её источники доходов:
- Инвестиционная компания «Интеррос» (основной актив фонда Потанина) зарегистрирована через структуру на Кипре.
- Издательство «АСТ», выплатившее гонорар за книгу, на 92% принадлежит компаниям из Кипра, Сейшел и Панамы.
- В составе учредителей Шанинки в прошлые годы числились гражданин Великобритании Теодор Шанин и лихтенштейнский фонд, связанный с фондами Джорджа Сороса, хотя сейчас их в списках нет.
🏹 Политическое инакомыслие и региональное давление 17:22
Ксения Собчак констатирует, что для попадания в списки не обязательно быть жестким оппозиционером — достаточно транслировать ценности, не совпадающие с консервативным курсом Кремля. В качестве ключевого примера приводится преследование ЛГБТ-сообщества. На фоне внесения в Госдуму законопроекта о полном запрете пропаганды ЛГБТ инструменты иноагентства активно применяются против тематических активистов. Гость программы выражает мнение, что его включили в реестр исключительно за инакомыслие и открытое осуждение государственной гомофобии.
По оценкам участников дискуссии, статус иноагента в регионах имеет катастрофические последствия, граничащие, по мнению некоторых экспертов, с «подталкиванием к суициду». В провинции такие люди мгновенно теряют партнеров, социальные связи и любую возможность найти работу. Местные силовики, напротив, заинтересованы в расширении списков ради получения очередных званий, карьерного повышения и денежных бонусов. Виталий Ковин отмечает, что его статус создаёт прямую угрозу прекращения его многолетней преподавательской деятельности на историческом факультете Пермского педагогического университета.
💰 Миллионы от YouTube: кейсы Моргенштерна и Пивоварова 20:43
Третий реестр Минюста — для физических лиц, выполняющих функции иноагента, — предполагает ведение политической деятельности либо сбор военных сведений, способных навредить безопасности РФ. На момент середины июня в нём числилось всего 9 человек, причём у большинства в графе источников финансирования указана Украина. Исключениями стали Гарри Каспаров (финансирование от Human Rights Foundation, США) и музыкант Алишер Моргенштерн, у которого источником указана израильская компания Yoola Labs LTD.
Yoola — это крупная официальная партнерская сеть YouTube, созданная в 2011 году под названием Top Beauty Blog выходцами из Израиля (Артём Геллер, Илан Трояновский, братья Александр и Михаил Шапошниковы). Сеть выполняет роль технического посредника между блогерами и рекламодателями, удерживая комиссию в 20–25%. С Yoola сотрудничают около 5000 русскоязычных каналов, включая Марьяну Ро, Егора Крида и Димаша Кудайбергена. Однако они не высказываются на тему спецоперации, поэтому статус иноагента их обходит стороной. По данным SocialBlade, годовой доход Алишера Моргенштерна от YouTube-монетизации составляет от 5 до 200 миллионов рублей, а за прямые интеграции в клипах он получал до 5 миллионов рублей через посредничество Yoola. Существует высокая вероятность, что по этой же причине в список был внесён журналист Алексей Пивоваров, чей проект «Редакция» делает качественный, но критический контент.
По мнению Алексея Венедиктова, юридические предлоги Минюста не имеют значения, поскольку закон применяется избирательно как чисто политический инструмент. Он сравнивает закон об иноагентах со сталинской 58-й статьей об антисоветской агитации. По его словам, цель власти — заставить любого критика сократить коммуникацию, образно «отрубив руку» Алексею Пивоварову и «вырвав язык» Алишеру Моргенштерну и Дмитрию Глуховскому.
🔏 Жизнь под «плашкой» и юридический футбол 25:09
Четвёртый реестр, предназначенный для незарегистрированных общественных объединений, появился в декабре 2020 года. В нём находится всего 7 строчек, среди которых движение «Голос», ОВД-Инфо и дальневосточный «Маяк». Граждане, попавшие в реестр СМИ-иноагентов, обязаны в течение одного месяца зарегистрировать юридическое лицо. Это требование породило волну ироничных названий компаний, таких как «Ромашки», «Монолит», «Лиза норм» или «Апрельские тезисы».
Помимо создания юрлица, агенты обязаны ежеквартально сдавать детальные финансовые отчёты и проходить ежегодный аудит. Самым узнаваемым атрибутом статуса стала обязательная 24-словная маркировка капслоком, требования к которой жестко регламентированы Роскомнадзором: размер шрифта должен быть в два раза больше основного текста, цвет — контрастным, а в видео- и аудиоформатах пометка должна длиться не менее 15 секунд.
Отношение к этой обязанности среди уехавших журналистов разделилось. Главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов прекратил ставить маркировку после эмиграции. Напротив, журналистка Маша Борзунова продолжает маркировать свои посты. Она объясняет это глубинным психологическим фактором: отказ от плашки означает окончательный разрыв связей с Россией и готовность к возбуждению уголовного дела, что принять внутренне крайне тяжело. При этом она понимает, что если силовики захотят завести уголовное дело, факт наличия маркировки их не остановит.
Законодательство предусматривает процедуру выхода из реестра, если лицо докажет отсутствие иностранного финансирования в течение года. Недавно Минюст впервые исключил шесть активистов движения «Голос» (среди них Людмила Кузьмина, Аркадий Любарев, Владимир Жилкин и Илья Пигалкин). Как объяснил один из исключенных, им удалось найти юридическую лазейку: в самом законе о СМИ механизм выхода отсутствует, но они использовали нормы закона о банках, регламентирующие процедуру выхода.
🔮 Будущее иноагентства: закон об «иностранном влиянии» 39:47
В завершение выпуска Ксения Собчак предупреждает о готовящемся принятии пятого, унифицированного закона, который введет понятие лиц, «находящихся под иностранным влиянием». Новелла позволит Минюсту включать граждан в списки без необходимости доказывать факт получения зарубежных денег — достаточно будет зафиксировать абстрактную «поддержку, принуждение или иное воздействие». Все четыре существующих реестра сольются в один, куда также добавят «аффилированных лиц» — родственников, сотрудников и учредителей.
Алексей Венедиктов считает, что власть сознательно усиливает произвол, стремясь выглядеть «страшной, а не смешной». По его мнению, доказательства бытовых переводов за пиццу или авиабилеты выглядели анекдотично, тогда как категорию «влияния» оспорить в суде будет невозможно физически. Любая чашка кофе с иностранным дипломатом или лекционный гонорар станут безусловным поводом для репрессий, а генеральный тренд государственной политики окончательно развернулся в сторону тотальной изоляции страны.
