«Я тысячи раз ходил в церковь, но никогда не чувствовал подлинной духовности — и только стоя на серфборде жалкие пять секунд, ощутил истинный зов души», — вспоминает Селема Масекела, сын легендарного борца с апартхейдом Хью Масекелы. Сбежав от удушающего синдрома самозванца и давления джазовой богемы, он прошел путь от ночного уборщика калифорнийских пляжей до главного комментатора X Games на ESPN. Эта история — глубокий манифест о преодолении расовых барьеров, деколонизации экстремального спорта и поиске свободы, которая открывается лишь через принятие собственного несовершенства.
🎺 Отголоски апартхейда и преодоление внутреннего критика 1:08
Встреча Рича Ролла (Rich Roll) и Селемы Масекелы (Selema Masekela) в студии подкаста стала результатом удивительного стечения обстоятельств. Рич признается, что имя Селемы возникло в его жизни буквально за три дня из трех совершенно разных источников, включая Рассела Надела (Russell Nadel) из компании Jaybird . Когда вселенная подает столь явные сигналы, к ним невозможно не прислушаться. Селема полностью разделяет это отношение к знакам судьбы. Он рассказывает, что до сих пор самостоятельно пишет потенциальным гостям для своего собственного шоу через личные сообщения в социальных сетях, так как у него пока нет профессионального букера . Такой прямой, искренний контакт часто работает эффективнее любых формальных писем от агентов, хотя сделать первый шаг Селеме долгое время мешал внутренний барьер.
Внутренний саботажник: Борьба с синдромом самозванца 3:22
Несмотря на статус успешного телеведущего, продюсера и признанного голоса экстремального спорта, Селема Масекела признается, что долгие годы вел борьбу с тяжелым синдромом самозванца . Этот внутренний критик регулярно нашептывал ему вопросы о том, достоин ли он вообще находиться рядом с людьми, которыми искренне восхищается .
Подобный психологический барьер может действовать как парализующее «маскирующее устройство», которое полностью блокирует радость жизни и мешает раскрытию потенциала . Селема описывает это как состояние, в котором человек теряет границу между реальностью и навязанными страхами, из-за чего упускает множество возможностей и дружеских связей . Потребовалась глубокая внутренняя работа, чтобы осознать: единственный способ победить этот голос — сделать шаг навстречу своему страху, ведь самое худшее, что может случиться, — это простой отказ .
Хью Масекела: Музыка как оружие против режима 6:19
Корни внутренней стойкости Селемы и его вечной борьбы с самосомнением уходят в историю его семьи. Его отец, Хью Масекела, был легендарным южноафриканским музыкантом, трубачом, композитором и бескомпромиссным борцом с режимом апартхейда . Оказавшись в изгнании, Хью принципиально отказался получать гражданство США или Великобритании . Он сделал свою музыку главным политическим оружием, твердо веря, что однажды вернется на свободную родину.
Начинавший свой путь на подпольной джазовой сцене ЮАР в составе группы Jazz Epistles , Хью играл музыку вместе с белыми единомышленниками, что в условиях жесткой расовой сегрегации было абсолютно противозаконно . Попав под прицел секретной полиции, он был вынужден тайно покинуть страну, чтобы избежать тюрьмы или гибели в застенках . В 1959 году он прибыл в Нью-Йорк . Там его встретили певица Мириам Макеба (Miriam Makeba) и великий Гарри Белафонте (Harry Belafonte), который впоследствии стал для маленького Селемы любимым «дядей Гарри» .
Нью-йоркские джазмены, включая Майлза Дэвиса и Диззи Гиллеспи, приняли Хью в свой круг, но быстро объяснили молодому эмигранту, что ему не нужно копировать американский бибоп . Они призывали его играть свою, уникальную африканскую музыку . Это привело к тому, что Хью фактически стал первопроходцем жанра уорлдбит (world beat). Перебравшись в Лос-Анджелес в середине 1960-х вместе со своим близким другом и продюсером Стюартом Левином (Stuart Levine) , Хью записал инструментальный хит «Grazing in the Grass» (1968), который взлетел на вершины хит-парадов и принес ему мировую славу .
При этом трагедия апартхейда оставалась личной болью семьи Масекела:
- В конце 1940-х годов власти полностью разрушили их благоустроенный родовой дом .
- Семью насильно переселили в изолированный бедный тауншип.
- В стране действовали абсурдные законы: для любого перемещения между районами коренным жителям требовался внутренний паспорт, а находиться на «белых» территориях после 19:00 запрещалось .
Творческий союз отца и сына: Преодоление страха судейства 10:14
Отношения Селемы с отцом были теплыми, но непростыми. Сблизиться по-настоящему и стать лучшими друзьями они смогли только тогда, когда Селеме исполнилось тридцать . Синдром самозванца долго мешал Селеме показать отцу свои музыкальные амбиции. Записывая свой дебютный альбом в 2011 году, он скрывал этот факт от Хью, смертельно боясь критического вердикта профессионала . Однако отец, прослушав запись, пришел в восторг и с грустью признал, что совсем забыл, каким музыкальным его сын был в детстве . Хью в шутку пообещал обидеться, если Селема не позовет его поучаствовать в записи следующего диска .
В 2016 году они наконец записали совместный трек «In an Age» . Селема и его двоюродный брат Сонни написали для 74-летнего Хью рэп-партию — своеобразный трибьют его танцевальному хиту 1980-х годов «Don't Go Lose It Baby» . Отец приехал в студию и с легкостью записал мощный, полный энергии речетатив . Этот творческий союз стал моментом высшего единения отца и сына незадолго до смерти Хью Масекелы, ушедшего из жизни через три года после этой сессии .
В завершение темы Рич Ролл отмечает, что бескомпромиссная борьба Хью Масекелы интересным образом контрастирует с первыми этапами карьеры самого Селемы. Оказавшись в 16 лет в Южной Калифорнии и увлекшись серфингом и сноубордингом, Селема долгое время пытался просто ассимилироваться в абсолютно «белой» среде, сдерживая себя и стараясь не замечать расовую агрессию и обидные шутки . Лишь спустя годы он осознал, что имеет полное право занимать это пространство без каких-либо компромиссов со своей идентичностью .
🌊 Жизнь вне стереотипов: от поиска идентичности до протеста 25:04
Токенизм в спортивной медиаиндустрии 25:04
Селема Масекела (Selema Masekela) открыто признается, что его карьера в медиа была сопряжена с постоянным столкновением с поверхностным подходом к разнообразию. Несмотря на многолетний опыт в сноубординге, серфинге и скейтбординге, в индустрии его часто рассматривали лишь как «черного парня», выбранного для галочки, чтобы заполнить квоту в телевизионной сетке.
Для многих представителей корпоративных структур его успех на канале ESPN в качестве ведущего X Games казался результатом «магического» маркетингового решения, а не следствием упорного труда и глубокого понимания культуры. Селема вспоминает, как агенты могли прямо заявить, что на канале «уже есть черный парень в прайм-тайме», поэтому ему стоит поискать другое место. Этот «токенизм» превращал его в расходный материал в циничном мире развлекательного бизнеса, где расовая принадлежность становилась препятствием для признания его реальной квалификации и заслуг.
Протесты Black Lives Matter в серфинге 28:28
Моментом истины для Селемы Масекелы стало его выступление на протестном заплыве серферов после гибели Джорджа Флойда. В разгар пандемии COVID-19, когда мир был вынужден поставить на паузу повседневную суету и обратить внимание на системные проблемы, это выступление стало символом преодоления «Рубикона». Селема больше не хотел молчать и подстраиваться под ожидания общества, которое требовало от него быть «удобным» черным атлетом.
Его эмоциональная речь на побережье вызвала раскол:
- Многие в сообществе, которые годами настаивали на том, что они «не замечают цвета кожи», восприняли его призыв к обсуждению расовых проблем в штыки.
- После того как он опубликовал видео с серферами, участвующими в мародерстве в Санта-Монике, он столкнулся с волной гневных сообщений в личных переписках.
- Селема прямо спрашивал свою аудиторию: почему их возмущает, что он открыто говорит о расовой справедливости, и почему они считают, что его молчание — это залог «принятия» его в их среду?
Этот период стал лакмусовой бумажкой для всей индустрии экстрим-спорта, которая больше не могла скрывать отсутствие инклюзивности и наличие скрытых предрассудков.
Воспитание между джазом и религией 38:26
Становление личности Селемы происходило в условиях невероятного культурного контраста. С одной стороны — мир его отца, легендарного музыканта, где он встречался с такими гигантами джаза, как Майлз Дэвис. Это была среда абсолютной творческой свободы. С другой стороны — строгое воспитание отчима, Свидетеля Иеговы, с его консервативными правилами, посещением церковных собраний три-пять раз в неделю и обязанностью ходить по домам, проповедуя веру.
Этот внутренний конфликт требовал от него постоянной трансформации:
- Дома он должен был скрывать свое увлечение «неправильным» миром отца, чтобы не навлечь гнев отчима.
- Переезд из Нью-Йорка в более однородные «белые» районы — сначала в Новую Англию, а затем в Южную Калифорнию — ощущался для него как «полет на Луну», где он внезапно потерял ту мультикультурную среду, к которой привык.
- Музыка и искусство, которыми он жил в детстве, постепенно трансформировались в серфинг и сноубординг, ставшие для него новым языком самовыражения.
Лишь поддержка школьной учительницы миссис Фрэнк, которая распознала в нем потенциал и запретила ему «упрощать» себя ради одобрения сверстников, помогла ему найти баланс между этими двумя полюсами и сохранить свою индивидуальность.
🏄♂️ Танцы на воде: эпоха Graceland и сиднейское откровение 50:48
Жизнь Селемы Масекелы изменилась благодаря чистой случайности и непреклонности легендарного музыканта. Пол Саймон, тайно записавший свой культовый альбом в Южной Африке в самый разгар апартеида, пригласил отца Селемы, Хью Масекелу, в грандиозный мировой тур Graceland. Саймон не просто взял африканских артистов на разогрев — он сделал их полноправными хедлайнерами, деля сцену с Ladysmith Black Mambazo и Мириам Макеба. На международных пресс-конференциях Саймона часто обвиняли в культурной экспроприации, но Хью Масекела яростно защищал проект, заявляя, что этот тур заставил весь мир говорить о проблемах ЮАР и помог сдвинуть глобальное сознание.
Именно Пол Саймон убедил мать пятнадцатилетнего Селемы отпустить сына с ними на гастроли. Для подростка эти три месяца превратились в оживший фильм «Почти знаменит»: стадионы на 20–30 тысяч зрителей, ежедневные игры в теннис или баскетбол с Саймоном и тонны взрослого опыта.
Переломный момент случился во время полуторанедельных гастролей в Сиднее. Один из местных технических работников постоянно держал за кулисами серфборд. Заинтригованный Селема расспрашивал его, пока тот не объяснил, как добраться на пароме до знаменитого пляжа Бондай-Бич. Купив сэндвич в местной лавке, Селема сел на скамейку и стал свидетелем зрелища, перевернувшего его жизнь: двое его ровесников вышли в океан на двухфутовые волны. «Эти парни буквально занимались брейкдансом на воде», — вспоминает Масекела. Как брейкдансер из Бронкса, он мгновенно считал эту культуру самовыражения, где каждое движение было личным манифестом. Картина навсегда врезалась в его память, хотя тогда он еще не знал, как и где сможет это повторить.
🌴 Культурный шок в Карлсбаде и встреча с «инопланетянами» 57:38
Спустя год, в апреле предпоследнего класса старшей школы, отчим Селемы огорошил его новостью: семья за две недели переезжает в Калифорнию, потому что мать больше не хочет мерзнуть на Восточном побережье. Стоит отметить, что ранее в разговоре они поверхностно касались строгого религиозного воспитания Селемы, и этот поспешный переезд был частью компромисса внутри семьи, связанного с делами общины. Для подростка, сменившего к тому моменту уже три школы, перспектива провести выпускной год в абсолютно незнакомом месте казалась катастрофой.
Прибытие в Карлсбад обернулось настоящим культурным шоком. В первое же утро во время разгрузки грузовика Селема увидел парня, проезжавшего мимо на фиолетовом скутере Honda Revo: у того была стрижка «водопад», майка, шорты для серфинга, шлепанцы и рюкзак между ног. «Для меня он выглядел как стопроцентный инопланетянин», — смеется Селема. Сам Масекела пришел в новую школу в тяжелых ботинках Timberland и плотных джинсах, резко выделяясь на фоне сверстников, общавшихся на странном сленге со словами dude, bro и bra.
Ситуацию спасла мать Селемы. Она мудро решила временно отложить интеграцию в испаноязычную религиозную общину, к которой стремился отчим, и выбрала англоязычный приход. Там Селема познакомился с местными ребятами, которые оказались заядлыми серферами. Один из них, Джастин, пригласил его вместе провести обеденный перерыв. Они уехали с территории кампуса, купили еду в Carl’s Jr. и обосновались на пляжной парковке в багажнике старого хэтчбека Subaru. Рассматривая волны и слушая, как парни обсуждают свелл, Селема мгновенно перенесся мыслями назад на Бондай-Бич. Когда он рассказал друзьям, что видел серфинг в Австралии на туре Пола Саймона, те не поверили своим ушам: в доинтернетовскую эпоху это звучало как фантастика. Джастин коротко бросил: «В субботу будь у меня».
🌊 Пять секунд, изменившие всё: духовное пробуждение и «шред-зависимость» 1:05:48
Субботнее утро в Карлсбаде разделило жизнь Селемы Масекелы на «до» и «после». Ему выдали гидрокостюм (который он по неопытности надел задом наперед под хохот друзей) и доску. В тот день он смог простоять на ногах всего около пяти секунд. Но эти пять секунд затмили собой тысячи часов, проведенных им ранее в религиозных общинах.
«Я тысячи раз ходил в церковь, молился в группах и на конгрессах, но никогда не чувствовал подлинной духовности. И только в 16 с половиной лет, стоя на серфборде жалкие пять секунд, я ощутил истинный зов души. Время остановилось. Это было величайшее духовное пробуждение, о котором я мог мечтать», — делится Селема.
Вынырнув из воды, он закричал во весь голос от нахлынувших чувств. С этого момента серфинг стал для него главным смыслом существования: Селема катался 170 дней подряд без единого пропуска. В школьной библиотеке он часами зачитывался старыми выпусками журнала Surfer, жадно впитывая историю и корни новой культуры. Океан превратился в идеальный оазис безопасности, где не имели значения семейные конфликты и подростковые тревоги. Даже сталкиваясь с проявлениями расизма со стороны местных белых серферов, выкрикивавших оскорбления на букву «Н», Селема оставался непреклонен: на волне все чужие голоса умолкали, уступая место его собственному.
Семья была в полном недоумении от его увлечения, ведь серфинг на рубеже 80-х и 90-х не воспринимался как карьерный путь. Селема отказался от возможности поступить в престижный колледж для темнокожих на Восточном побережье, которую ему устроила тетя-академик. Вместо этого он выбрал жизнь трудяги ради своего увлечения: подрабатывал на стройке, мыл офисы и автосалоны по ночам.
Он выстраивал график так, чтобы заканчивать уборку к рассвету и успевать на «рассветный патруль» (dawn patrol) — быть первым на пустом пляже при идеальных условиях. Там, за утренним кофе, молодой Селема сблизился с местными «старыми волками» океана — мужчинами на пару десятков лет старше, чьи судьбы были потрепаны жизнью, но полны чистой любви к волнам без лишнего эго. Чуть позже, на пороге двадцатилетия, Масекела столкнулся с несправедливым увольнением из серф-шопа из-за цвета кожи. Но даже это травмирующее событие лишь укрепило его внутренний стержень: «Никто не сможет отобрать это у меня. Я найду способ остаться в серфинге навсегда».
🌍 Глава 4. Возвращение к истокам: уроки апартхейда, деколонизация волн и историческая справедливость 1:15:23
Родина предков, встреча с Манделой и серфинг под прицелом в Дурбане 1:15:23
Рич Ролл возвращает беседу к знаковой поездке Селемы в Южную Африку, которая совпала с падением режима апартхейда и освобождением Нельсона Манделы из тюрьмы. Отец Селемы, легендарный музыкант Хью Масекела, отправился в турне, чтобы отпраздновать смену эпох, и взял сына с собой. Для молодого человека, выросшего в США, это стало глубоким потрясением. Хотя Селема Масекела сталкивался с проявлениями расизма в Америке, он впервые оказался в реальности, где сегрегация была тотальной, системной и узаконенной. В аэропорту все чернокожие рабочие носили одинаковые синие или желтые комбинезоны, а белые пассажиры шарахались от обычной вежливой попытки заговорить.
Поездка принесла и личные потрясения: на второй день Селема впервые встретил сестру и дедушку, в честь которого был назван, — его отец не видел своего родителя около 30 лет. Главным же моментом стала неожиданная встреча с Нельсоном Манделой на званом обеде. Селема вспоминает, как Мандела вошел в комнату, излучая невероятную, но глубоко смиренную силу, подошел прямо к нему и произнес: «Привет, ты, должно быть, Селема». Лидер нации знал всё о жизни молодого человека, так как Хью Масекела часто рассказывал другу о сыне. Мандела подчеркнул, насколько важен этот опыт для Селемы и как он изменит его будущее.
Однако реальность апартхейда быстро дала о себе знать. По пути к океану на их гастрольный автобус напала группа агрессивных расистов-африканеров с оружием, битами и ножами, и трагедии удалось избежать только благодаря вмешательству проезжавшего мимо армейского конвоя. Добравшись до Дурбана, Селема, соскучившийся по воде, купил в культовом магазине Spider Murphy доску длиной 6'3 фута. Когда он в гидрокостюме и с доской спустился в лобби отеля, разговоры утихли, и все взгляды — и белых постояльцев, и черного персонала — устремились на него. Пляж Норт-Бич еще несколько месяцев назад был официально «только для белых», и появление там темнокожего серфера ломало все шаблоны.
Когда Селема прыгнул в воду с пирса, четыре белых подростка застыли в шоке. Но стоило ему безупречно взять первую же трехфутовую волну на новой доске, они закричали от восторга, подплыли и начали расспрашивать, откуда он приехал. К четвертому дню ситуация накалилась. Огромный полицейский замахнулся на Селему резиновой дубинкой-сямбоком (sjambok). Парень успел закричать, что он гражданин США, и вытащил паспорт из чехла доски. Копы признались, что следили за ним четыре дня, пытаясь найти повод для ареста, и в итоге откопали старый закон, запрещающий прыгать в воду с мола. Международного скандала удалось избежать из-за американского гражданства Селемы и авторитета его отца, но его под конвоем вывели с пляжа под протестующие крики тех самых белых мальчишек из воды. Сегодня в Дурбане действует мощная организация Surfers Not Street Children, развивающая культуру среди местной темнокожей молодежи.
AFROSURF и деколонизация истории океана 1:27:51
Селема Масекела представляет свою новую книгу «AFROSURF» — масштабный 300-страничный фотоальманах, призванный полностью переосмыслить мировую серф-культуру, которая традиционно подается исключительно через призму Южной Калифорнии и Австралии. В общественном сознании укоренился миф, что серфинг открыл капитан Кук на Гавайях в конце 1700-х годов. Однако «AFROSURF» переворачивает эти представления, доказывая, что первые письменные свидетельства о серфинге зафиксированы в Гане еще в 1640 году.
Книга была создана в период пандемии, что, по словам Селемы, уберегло проект от типичной ошибки — отправки западного топ-фотографа в экзотическую экспедицию. Вместо этого авторы использовали социальные сети для поиска местных талантов, собрав аутентичные истории и снимки, созданные самими африканскими серферами и фотографами из разных стран континента. Это позволило вернуть серфингу его коренные, деколонизированные истоки, которые когда-то были стерты («отмыты») христианскими миссионерами, боровшимися с традициями коренных народов танцевать на воде полуобнаженными. Ранее в разговоре они уже касались темы его духовного пробуждения на доске, но здесь Селема подчеркивает исторический контекст.
Селема с иронией вспоминает, как в детстве школьные друзья искренне переживали за него, транслируя расистский стереотип о том, что чернокожие люди не умеют плавать. Даже в профессиональном сообществе ему доводилось слышать от культовых серферов заявления, будто индустрия не обязана заниматься инклюзивностью, поскольку океан якобы «не является частью черной культуры». Селема подчеркивает, что подобные убеждения — прямой результат системных усилий государства. На протяжении десятилетий чернокожих американцев целенаправленно вытесняли из прибрежного лайфстайла: от практики рэдлайнинга до жестоких разгонов на пляжах Калифорнии и Флориды, где на людей натравливали собак.
Bruce's Beach: исторический прецедент земельных репараций 1:33:05
Ярким примером такого вытеснения служит история Bruce's Beach («Пляж Брюсов») в Манхэттен-Бич. Как отмечает Рич Ролл, сегодня этот процветающий пригород Лос-Анджелеса представляет собой ультрабогатый, изолированный мир, население которого на 97% состоит из белых американцев. Однако в начале XX века чернокожая семья Брюс выкупила там премиальные участки земли у океана, построив успешный пляжный клуб и создав настоящий оазис для темнокожей общины.
Белое большинство города устроило настоящую травлю: бизнес семьи бойкотировали, поджигали и атаковали, пока в дело не вмешалась городская администрация. Используя право принудительного отчуждения (eminent domain), власти просто отобрали землю у законных владельцев под предлогом строительства парка, заставив их покинуть город. На месте их процветающего курорта сегодня стоит обычная спасательная станция.
Сейчас эта история переросла в беспрецедентный юридический процесс по выплате репараций: город инициировал процедуру возврата земли или выплаты долгосрочной аренды потомкам семьи Брюс. По мнению Селемы, этот кейс имеет колоссальное значение, поскольку создает дорожную карту для сотен тысяч аналогичных скрытых преступлений прошлого по всей стране. Гость подкаста критикует позицию людей, заявляющих «я не вижу цвета кожи» или «нужно просто упорно работать», напоминая, что расовый экономический разрыв в США — это не миф, а следствие целенаправленной исторической политики, которую необходимо признать и изучать, чтобы двигаться дальше.
За рамками чек-листа: почему брендам нужна системная антирасистская работа 1:38:09
На волне социальных дискуссий последнего года Селема Масекела столкнулся со шквалом звонков от крупных спортивных брендов и корпораций, которые судорожно искали ответы на вопросы: «Что нам говорить? Что делать?». Рич Ролл замечает, что Селема оказался тем самым авторитетным инсайдером в мире серфинга, к которому все бросились за консультациями.
Селема убежден: дискомфорт, который испытывают компании при обсуждении расовых вопросов, — это необходимый и полезный этап, через который нужно пройти вместе. Однако он категорически отказывается выполнять чужую домашнюю работу бесплатно и брать на себя ответственность за чужой маркетинг. В ответ на запросы он отправляет представителей брендов к готовому набору инструментов (toolkit) в описании своего профиля, содержащему списки книг и фильмов для самостоятельного глубокого изучения.
Главный посыл Селемы корпоративному миру прост: антирасизм — это не галочка в чек-листе корпоративной социальной ответственности, которую можно поставить и забыть. Просвещение других требует огромных эмоциональных ресурсов и болезненного погружения в исторические травмы. Бренды должны искренне хотеть изменить свою внутреннюю культуру, перестроить бизнес-процессы и системно транслировать антирасистскую энергию каждый день, а не использовать тему инклюзивности как временный пиар-ход.
🛹 Путь к вершине: от Potato Shack до Transworld 1:55:40
История карьеры Селемы Масекелы — это классический пример того, как сочетание амбиций, умения выстраивать связи и случайного шанса меняет судьбу. В начале 90-х Селема работал официантом в заведении Potato Shack в Энсинитасе. Это была работа с «высоким трафиком»: каждое утро выходного дня там выстраивалась очередь, позволявшая зарабатывать неплохие наличные, но сам Селема чувствовал, что его потенциал выходит за рамки обслуживания столиков.
Поворотный момент наступил, когда в кафе зашла группа людей с пропусками на ASR (Action Sports Retailer) — важнейшую в то время выставку индустрии экстрим-спорта в Сан-Диего. Селема, будучи частью этой культуры, буквально «выкупил» право обслуживать их столик у своего коллеги за пять долларов. Он начал общаться с клиентами, расспрашивать их об индустрии и проявлять искренний интерес. Один из посетителей, заметивший харизму и коммуникативные навыки официанта, задал вопрос, изменивший всё: «Что ты делаешь со своей жизнью?».
Этот человек, которым оказался Чад ДиНенна (в будущем — основатель бренда часов Nixon), работал в рекламном отделе журнала Transworld. В ту пору Transworld был «глобальной библией» сноубординга и скейтбординга, фактически выполнявшей функцию интернета для всего сообщества. Чад предложил Селеме место младшего сотрудника в отделе рекламы, но из-за нерешительности и страха Селема не перезвонил вовремя.
«Ты всё испортил», — жестко сказал Чад, когда Селема наконец позвонил через три дня. Однако через пару дней судьба дала второй шанс: уволился секретарь, и Чад предложил Селеме позицию с оплатой 6,50 долларов в час.
Секретарская стойка как школа жизни 2:00:35
Работа на ресепшене стала для Селемы идеальной «школой» бизнеса. Пропуская через себя абсолютно все входящие звонки — от легендарных фотографов до ключевых рекламодателей — он изучил структуру всей индустрии изнутри. Его стратегия была проста: в моменты затишья он шел в редакцию или рекламный отдел и предлагал помощь в любых задачах, от расклейки конвертов до выполнения поручений.
Спустя несколько месяцев он не только выстроил крепкие отношения с ключевыми фигурами журнала, но и начал работать в отделе продаж, консультируя магазины по всей стране о трендах и новинках. Позже этот опыт позволил ему перейти в компанию Planet Earth Skateboards, где он применял те же навыки «хастла», уже продавая скейты и одежду тем же самым контактам, с которыми познакомился в Transworld.
Рождение голоса: первый опыт ведущего 2:03:13
Несмотря на офисную работу, призвание Селемы к публичным выступлениям проявилось неожиданно. Во время работы секретарем в журнале проводилось благотворительное мероприятие «Boarded», посвященное повышению осведомленности о ВИЧ. Когда стало понятно, что организаторы не могут найти подходящего ведущего, Селема, не имевший никакого опыта в MC-индустрии, смело заявил: «Я могу это сделать».
Его уверенность была не напускной. В этом процессе соединились два фундаментальных навыка, полученных в юности:
- Ораторское мастерство: Опыт выступлений перед церковной общиной, где ему приходилось убеждать людей и «рассуждать на основе Писания».
- Искусство сторителлинга: Навыки, перенятые от отца, который был мастером убеждения и коммуникации.
В тот день он не просто вел фестиваль — он нашел свою стихию. Как он сам отметил позже, благодаря годы практики общения с людьми по телефону и «полевой» работе, он почувствовал: «О, это то, что я умею делать».
Ранее в разговоре они кратко затрагивали более широкие вопросы культурного разнообразия в экстремальном спорте и роль социальных медиа в перехвате повестки маргинализированными группами.
🎙️ Голос экстрима: от микрофона на X Games до ледяных ванн 2:05:54
Становление главным голосом X Games на ESPN
В конце 90-х мир экшн-спорта только начинал выходить из тени. То, что раньше можно было увидеть лишь на кабельных каналах общественного доступа, внезапно стало объектом интереса медиагигантов. Селема Масекела в то время даже не помышлял о телевизионной карьере — он занимался маркетингом в собственном бренде уличной одежды Alphanumeric и подрабатывал анонсером на локальных соревнованиях по серфингу и скейтбордингу «за билеты на подъемник и скидки в шопах».
Поворотный момент произошел в Колорадо на соревнованиях Triple Crown of Snowboarding. К Селеме, сидевшему в баре, подошел продюсер ESPN Фил Орлинс. Он узнал Масекелу по участию в документальном фильме Snow Taxi и небольшим появлениям на MTV. Орлинс признался, что ESPN ищет «настоящие голоса» из индустрии, так как профессиональные спортивные комментаторы, привыкшие к классическому бейсболу или баскетболу, совершенно не понимали культуру экстрима.
Селема, не осознавая, что проходит собеседование, в течение трех часов за пивом жестко критиковал трансляции X Games, называя их «ужасными».
«Я не сказал ничего позитивного в течение трех часов. Мы смотрели X Games с выключенным звуком. Нам было круто видеть друзей, но мы ждали, когда же эти комментаторы наконец замолчат», — вспоминает Масекела.
Несмотря на первоначальный отказ Селемы, друзья по бренду Alphanumeric убедили его, что это шанс изменить систему изнутри. В итоге он согласился на двухнедельный контракт за 1500 долларов. Это стало началом 13-летнего пути, в ходе которого Масекела стал свидетелем знаковых моментов истории, включая легендарные «900» Тони Хоука, стоя прямо на рампе в момент прыжка.
Vice World of Sports и курьез в большом кино 2:15:43
После многолетней работы на ESPN и освещения Олимпиад, Селема реализовал проект мечты — документальное шоу Vice World of Sports. Рич Ролл сравнивает концепцию проекта с работой Энтони Бурдена, но в мире спорта. Вместо студийного анализа Селема отправлялся в отдаленные уголки мира, например, в рыбацкие деревни Ганы, чтобы показать, как спорт формирует культуру и помогает людям выживать. Масекела называет три года работы над этим шоу «лучшим, что он когда-либо делал».
Параллельно с журналистикой Селема успел попробовать себя в Голливуде, снявшись в ремейке фильма «На гребне волны» (Point Break). Его участие в съемках превратилось в забавный анекдот. Изначально у него не было слов, но во время сцены вечеринки на яхте на Таити он решил сымпровизировать. Когда исполнитель роли Бодхи Эдгар Рамирес подошел к нему для рукопожатия, Селема с серьезным видом произнес: «Худшая вечеринка в истории». Режиссеру так понравилась эта ироничная реплика на фоне роскошной яхты и моделей, что ее оставили в финальном монтаже, что позволило Селеме официально вступить в Гильдию киноактеров (SAG).
Кризис на Квинсборо-бридж: марафонский урок 2:22:12
В 2009 году Селема решил пробежать Нью-Йоркский марафон, чтобы собрать деньги для своего благотворительного фонда Stoke, который помогает детям из групп риска осваивать серфинг и сноубординг. Несмотря на атлетичное телосложение, подготовка Масекелы была поверхностной — всего три месяца тренировок.
Первые 17 миль (около 27 км) прошли на эйфории и адреналине. Селема шел на результат «sub-4» (меньше 4 часов), что было крайне амбициозно для новичка. Однако на 18-й миле, при подъеме на Квинсборо-бридж, наступила расплата.
- Физический крах: Одновременные судороги квадрицепсов, подколенных сухожилий, поясницы и икр.
- Психологический надлом: Масекела описывает подъем на мост как восхождение на Килиманджаро в состоянии полуобморока.
- Результат: Темп упал катастрофически. Селема финишировал за 5 часов 40 минут, буквально рыдая от боли и истощения на глазах у своей девушки.
Этот опыт стал для него жестким напоминанием о том, что нельзя полагаться только на природный талант и «игнорировать» нужды собственного тела.
Трансформация: CrossFit и биохакинг после 40 2:26:24
Марафонский коллапс и ощущение того, что навыки в серфинге и сноубординге начали деградировать, заставили Селему полностью пересмотреть подход к здоровью. В 39 лет он случайно услышал о CrossFit. Его заинтриговала идея отсутствия зеркал в залах и упор на гимнастику и олимпийскую тяжелую атлетику.
«Я понял, что, несмотря на всю свою любовь к спорту, я понятия не имел, как на самом деле работает человеческое тело», — признается Селема.
Вступив в сообщество CrossFit LA, он обнаружил, что интенсивные тренировки дают «новую аренду жизни». Это увлечение привело его к более глубоким практикам биохакинга. Сегодня Масекела является активным участником сообщества Deuce CrossFit, практикует дыхательные техники Вима Хофа и тренируется по методикам легендарного серфера Лэрда Гамильтона.
Программа тренировок с Гамильтоном, включающая работу в бассейне с отягощениями и ледяные ванны, стала для него «золотым билетом» в мир долголетия. Селема утверждает, что сейчас, перешагнув 50-летний рубеж, он чувствует себя на доске увереннее, чем десять лет назад.
🏄♂️ Культура долголетия, вечный поиск и музыкальное эхо Alekesam 2:30:42
От таланта и куража к осознанному долголетию 2:32:06
Ранее в разговоре собеседники подробно касались трансформации Селемы через кроссфит и биохакинг, однако в финальной части интервью этот опыт раскрывается в контексте глобальной эволюции всей индустрии экстрима. Рич Ролл отмечает интересную закономерность: во времена, когда Селема Масекела только начинал свою карьеру, в сообществе экстремального спорта доминировала совершенно иная ментальность. Забота о собственном здоровье, правильное питание или системный режим тренировок считались среди райдеров чем-то абсолютно «некрутым». Успех и признание измерялись исключительно чистым талантом, врождённым чутьём и дерзким стилем — так называемым «куражом» (swagger). Более того, существовало негласное правило: если спортсмен выигрывал контест, но при этом накануне вечера его не видели развлекающимся у барной стойки, такая победа в тусовке попросту «не засчитывалась».
Сегодня этот деструктивный подход уступил место осознанному отношению к своему телу и культу спортивного долголетия. Современные иконы спорта показывают личным примером, как инвестиции в селф-кер окупаются годами высококлассных выступлений. Благодаря этому атлеты продолжают доминировать в том возрасте, который ещё десять лет назад считался немыслимым для сохранения активной карьеры.
Среди ключевых атлетов, которые переломили старые стереотипы и инвестировали в себя, Рич и Селема выделяют:
- Легендарных серферов Келли Слейтера (Kelly Slater) и Лэрда Гамильтона (Laird Hamilton), ведущих за собой индустрию;
- Звезду баскетбола Леброна Джеймса (LeBron James), чьи многомиллионные вложения в своё тело стали хрестоматийными.
Для самого Селемы, которому на момент записи исполнилось 49 лет, новый подход принёс поразительные результаты. Он признаётся, что в молодости даже представить не мог, что на пороге пятидесятилетия всё ещё будет уверенно кататься на коротких досках (short boards), штурмовать сложные трассы в бэккантри на сноуборде и ради забавы делать паузу в приседе со штангой весом 275 фунтов (около 125 кг), воспринимая этот вес как «лёгкий».
Когда Селема начал открыто делиться своими тренировками и процессом работы над собой в Instagram, он столкнулся с мощной волной обратной связи. Ему начали массово писать обычные люди, отцы семейств, которые ментально уже поставили на себе крест и списывали физическую слабость на возраст. Видя в Масекеле равного себе, они обретали новую мотивацию. Селема подчёркивает, что секрет этого отклика кроется в доступности его примера:
«Я не элитный атлет. Я парень, который зарабатывает на жизнь тем, что рассказывает истории, и просто искренне любит своё дело. Но я принял решение инвестировать в себя так, будто я нахожусь на элитарном уровне, просто чтобы увидеть, как далеко смогу себя завести».
Поток присутствия и философия «несовершенного мастера» 2:34:10
Физическое развитие неизбежно подтолкнуло Селему к исследованию ментальных и духовных практик. Вслед за биохакингом в его жизнь вошли медитация, глубокая работа с дыханием на семинарах Вима Хофа и опыт погружения в растительную медицину (plant medicine). Всё это привело Масекелу к ясному осознанию абсолютной взаимосвязанности всех аспектов человеческого существования.
Ведущий подкаста Рич Ролл точно подмечает, что любые подобные ментальные поиски гостя в конечном счёте возвращаются к базовой духовной сути серфинга. Хотя ранее они уже подробно обсуждали его духовное пробуждение на доске, здесь собеседники выводят эту тему на уровень универсальной жизненной философии. Идеальный опыт скольжения по волне аккумулирует в себе всё, к чему стремится осознанный человек: тотальное присутствие в текущем моменте, глубокий контакт со своим истинным «я», искреннее следование за своей страстью и нахождение внутри поддерживающего, открытого сообщества.
Серфинг становится своеобразными воротами в так называемое «состояние потока» (flow state). Селема отмечает, что самое прекрасное — это способность находить эти тонкие, едва уловимые крупицы потокового состояния во всех остальных, порой самых неожиданных сферах жизни, к которым раньше у него просто не было доступа.
Важным экзистенциальным катализатором для Селемы стал уход его отца, произошедший за несколько лет до этого разговора. Ранее в подкасте они детально разбирали великое наследие Хью Масекелы и реалии апартхейда, но именно в финале беседы Селема акцентирует внимание на личной трансформации после этой утраты. Смерть отца подарила ему максимально резкую и чёткую перспективу восприятия реальности. Она обнажила простую истину: ни одно из наших достижений, планов или увлечений не даёт никаких жизненных гарантий на завтрашний день. Единственное, что остаётся человеку, — это быть настолько присутствующим в каждом мгновении, насколько это возможно.
Масекела формулирует своё главное жизненное открытие, которое принесло ему колоссальное облегчение:
«Осознание того, что я никогда в жизни не разберусь во всём до конца и не найду все ответы, стало для меня величайшим освобождением. Ведь это означает, что мы обречены расти, развиваться и учиться всё то время, пока мы находимся на этой земле. Всегда будет появляться какое-то новое дерьмо, с которым придётся разбираться, идеальной точки финиша не существует — а значит, нужно просто наслаждаться моментом прямо сейчас».
Музыка как чистый холст: проект Alekesam 2:36:52
Завершая этот масштабный и вдохновляющий разговор, Рич Ролл выражает Селеме глубокое признание, отмечая ту созидательную энергию и уникальную ментальную «вибрацию», которую тот транслирует в мир. Рич называет Масекелу невероятно важным и сильным голосом для всего современного медиапространства. Перед тем как поставить финальную точку, ведущий открывает для аудитории ещё одну, крайне важную грань творческого пути своего гостя — его музыку, которая доступна на всех стриминговых платформах, включая Spotify.
Музыкальный проект Селемы носит название Alekesam, что представляет собой не что иное, как его родовую фамилию Masekela, прочитанную в обратном направлении. К настоящему моменту проект накопил солидное и качественное портфолио работ, находящее живой отклик у слушателей. Селема признаётся, что испытывает особую гордость от того, как именно люди выстраивают свои отношения с его творчеством:
«Мне безумно нравится, что люди сначала влюбляются в саму музыку, слушают её, а уже потом, спустя время, с удивлением обнаруживают: „О, так это делает тот самый чувак с телевидения!“. Они далеко не сразу связывают эти две ипостаси, и это здорово, ведь так удаётся избежать предвзятости».
По мнению Масекелы, такое чистое восприятие треков критически важно, поскольку оно полностью избавляет слушателя от ненужных суждений, стереотипов или ожиданий, которые неизбежно накладывает его многолетний статус комментатора экстрим-спорта и медийного лица. Признавая, что тема предвзятости и разделения личного бренда заслуживает отдельного многочасового разговора в рамках следующего подкаста, Селема и Рич тепло прощаются, обмениваясь традиционными пожеланиями мира и взаимной благодарностью.
