«Как было бы здорово, если бы на Новый год в полночь каждая страна решила ударить по нам ядерным оружием одновременно», — с такой иронии Тим Диллон начинает препарировать изнанку медийного бизнеса, где искренность стала дефицитным товаром. В этом диалоге с Эндрю Шульцем два титана современной комедии объясняют, почему путь к успеху лежит через «домашний терроризм» на сцене и отказ от оглядки на корпоративную цензуру.
🎄 Трагикомедия семейного Рождества в эпоху карантина 0:00
Рождество через бронированное стекло 0:41
Тим Диллон открывает праздничный выпуск, делясь впечатлениями от своей недавней поездки в Нью-Йорк, где он решил навестить родителей в условиях пандемии . Тим описывает это как «социально дистанцированный и усечённый» праздник, который, по его мнению, является идеальным форматом для семейных встреч: «10 минут, ты жив, я жив, окей, пока» . Первым пунктом его маршрута стало посещение матери, находящейся в психиатрическом учреждении .
Из-за антиковидных ограничений свидание проходило через толстое защитное стекло, что, по словам Тима, придавало его матери сходство с опасным преступником . Комик с иронией отмечает, что даже в таких условиях семейная динамика остаётся неизменной: мать настойчиво называла его продюсера Бена «секретарём», игнорируя любые объяснения о его реальной роли в производстве контента . Тим Диллон развивает мысль о том, что для некоторых людей, включая его самого, отсутствие комплиментов и постоянное «подкалывание» со стороны близких является необходимым условием для продуктивности . По его мнению, если бы его не заставляли чувствовать себя плохо, он мог бы принести миру «неисчислимые ужасы» .
Идиллия «Американы» и тени прошлого 2:36
Визит к отцу и мачехе обнажил ещё более глубокие пласты семейного абсурда. Тим Диллон рассказывает, что его отец купил новый дом всего в двух кварталах от старого просто потому, что ему было скучно во время карантина . Наблюдая за идиллической картиной городка, отец Тима восхищался местной «Американой» — тем, как дети бросают водяные шарики в пожарные машины на 4 июля . Это вызвало у Тима приступ горького сарказма: он напомнил отцу, что его собственное детство прошло в совершенно иных условиях, где он «употреблял кокаин в 13 лет в доме друга, чья мать была проституткой» .
Особое внимание Тим уделяет психологическим играм своей мачехи, которую он описывает как мастера «копания» под чужую уверенность . Её метод заключается в том, чтобы сделать комплимент, который на самом деле является завуалированным оскорблением, направленным на выявление слабых мест :
- Она настойчиво интересовалась, не одиноко ли Тиму жить в огромном доме одному .
- Она пыталась обесценить карьеру Бена, называя его «закадровым смехом» (laugh track) и спрашивая, почему он больше не занимается собственным стендапом .
- Она делилась мрачными подробностями жизни собственной дочери, которая якобы не имеет друзей и проводит время только с родителями .
Тим отмечает, что единственный способ противостоять такому давлению в его семье — это демонстративное обсуждение финансовых успехов и доходов на Patreon, так как тема денег является для его родственников самым сильным раздражителем .
Праздник как парад банкротств и зависимостей 6:47
Тим Диллон формулирует неутешительный вывод: Рождество имеет смысл только для маленьких детей . Для взрослых в его кругу это превращается в сидение в комнате с людьми, имеющими проблемы с алкоголем, пережившими несколько разводов и банкротств . Он описывает хаос разрозненных семей, где на праздниках появляются незнакомые люди, чьи родственные связи невозможно отследить: «Я Шерон, я встречаюсь со Стивом. Кто такой Стив? Что мы все здесь делаем?» .
Особую «трагичность» празднику придают бесполезные подарки от людей, которых ты едва знаешь . Тим вспоминает, как отец его мачехи однажды подарил ему жесткий диск, заполненный бесконечными страницами случайных фактов, аргументируя это тем, что комик должен много знать .
Апофеозом праздничного безумия стало сообщение от двоюродного брата Тима . Родственник, находящийся в процессе реабилитации от зависимости, попросил Тима поучаствовать в рекламной акции Budweiser под хештегом #pupwiser . Суть просьбы заключалась в том, чтобы отправить фото собаки, чтобы её изображение напечатали на банке пива. Тим с негодованием замечает абсурдность ситуации: «Многие в нашей семье имеют "мокрый мозг" (wet brain) из-за этого продукта... и ты хочешь, чтобы я поместил твоего щенка на бутылку?» .
Физическое истощение и последний оплот сервиса 12:06
Поездка в Нью-Йорк оставила на Тиме заметный физический след. Он жалуется на свой внешний вид, называя себя «ирландским трупом» из-за седины, мешков под глазами и общей бледности . Тим даже демонстрирует в эфире фотографию из студии, которая вызвала шквал критики в соцсетях из-за его измождённого вида . В шутку он сравнивает свой облик с типичной ирландской женщиной в возрасте, отмечая, что это лучшее, на что можно рассчитывать с такой генетикой .
Единственным светлым пятном поездки стало посещение ресторана Artie’s South Shore Fish в Айленд-Парке, который открылся несмотря на снежную бурю . Тим подробно перечисляет меню — от тартара из тунца до запечённой камбалы . Этот опыт посещения ресторана в Нью-Йорке служит отправной точкой для его дальнейших резких высказываний о ситуации в индустрии. Тим восхищается тем, как рестораны тратят огромные средства на создание безопасных условий (стеклянные перегородки, уличные террасы), в то время как правительство, по его мнению, бездействует .
Этот визит в Нью-Йорк и наблюдение за борьбой малого бизнеса подготовили почву для его жёсткой критики политиков и обсуждения экономического неравенства, к которым он переходит далее в разговоре с Эндрю Шульцем (ранее в беседе они уже вскользь касались некомпетентности властей) .
🌀 Правительственный абсурд, «благотворительный» Беверли-Хиллз и путь из гаража к славе 25:11
Абсурд ограничений и экономическое неравенство 25:24
Тим Диллон начинает этот блок с едкой критики того, как власти подошли к антиковидным ограничениям, превратив жизнь владельцев малого бизнеса в сюрреалистичный кошмар. Он описывает абсурдную ситуацию, когда людям приходится ужинать на улице при температуре около нуля градусов в наспех сколоченных конструкциях, которые формально считаются «открытым воздухом», хотя по сути являются теми же зданиями, только без изоляции . По мнению Тима, вместо того чтобы закрывать заведения, правительство могло бы инвестировать в современные системы фильтрации воздуха, но этого сделано не было .
Особое внимание уделяется неравенству в распределении помощи. Тим отмечает, что администрация Трампа фактически устранилась от решения проблем обычных людей к концу года . Пока корпорации получают поддержку, ресторанная индустрия находится на грани коллапса:
- Отец Тима, работающий в винном бизнесе, процветает, потому что люди стали пить гораздо больше .
- Друзья его отца, владеющие ресторанами, пребывают в ужасе от перспективы повторного закрытия, которое они просто не переживут .
- Мачеха Тима получила возможность работать из дома навсегда, что подчеркивает разрыв между «удалёнщиками» и работниками сервиса .
Ранее в разговоре они кратко упоминали празднование Рождества в условиях пандемии, но здесь Тим фокусируется именно на системном провале государственной политики.
Личная ответственность и сатира на благотворительность 26:28
Обсуждая финансовую помощь, Тим и Бен переходят к теме благотворительности. Диллон признаётся в глубоком недоверии к крупным организациям вроде Красного Креста, утверждая, что знает, как они управляются на самом деле — неэффективно и коррумпированно . Вместо этого он предпочитает помогать людям напрямую .
Бен предлагает идею прямой помощи через церковь: ходить по домам и собирать консервы для нуждающихся, как это принято в маленьких городах Техаса . Эта идея вызывает у Тима приступ саркастического смеха. Он разыгрывает воображаемую сцену, как он, комик с популярным подкастом, стучится в двери в Беверли-Хиллз, спрашивая у богатых соседей лишнюю банку кукурузы . В этом импровизированном скетче Тим высмеивает оторванность элиты от реальности:
- Упоминание своего участия в шоу Дэвида Спейда «Lights Out» как аргумента для доверия .
- Дискуссия с богатой дамой о «фашистских» лозунгах студентов «Eat the Rich» на улицах города .
- Сатира на «высокую» благотворительность: владелица текстильных фабрик, спонсирующая модную одежду для женщин в Афганистане, чтобы те «хорошо себя чувствовали», несмотря на отсутствие базовых прав .
Тим резюмирует, что в условиях Лос-Анджелеса идея «соседской помощи» выглядит как сцена из фильма ужасов или плохого ситкома .
Рождественский «подарок» и призрак Диккенса 36:03
Разговор о праздниках переходит в личное русло, когда Тим начинает обсуждать рождественский подарок для Бена. Он иронично предполагает, что Бен и его жена обсуждают убийство или отравление Тима, называя его «жирным огром», который эксплуатирует их жизнь . В реальности же Бен подумывал подарить Тиму модель Rolls-Royce, зная его страсть к этой марке .
Диллон доводит ситуацию до абсурда, заставляя Бена в прямом эфире искать подержанные Rolls-Royce Ghost . Увидев цену в 123 000 долларов за модель 2011 года, Тим в шутку злится, что Бен собирается отделаться «игрушечной машинкой» (Matchbox) . В качестве ответного жеста Тим заявляет, что его главный подарок Бену — это само наличие работы . Он сравнивает своего продюсера с Бобом Крэтчитом из «Рождественской песни» Диккенса, вспоминая, как заставлял его перетаскивать мебель из дома Уитни Каммингс утром в День благодарения .
Профессиональный путь: от гаража до семи визитов к Рогану 45:48
Ближе к концу сегмента Тим переходит к серьезной рефлексии о пути, который они с Беном прошли. Он вспоминает первый эпизод 2020 года под названием «Low-cost high quality», записанный в машине . За один год шоу претерпело колоссальную трансформацию, став одним из самых обсуждаемых в индустрии .
Основные вехи их пути:
- Начало сотрудничества в 2016 году .
- Годы работы в гараже в Калифорнии, где они курили сигареты, записывали скетчи на iPhone и мечтали попасть в «реальность» Джо Рогана или Алекса Джонса .
- Семь визитов Тима на подкаст Джо Рогана, включая легендарный эфир с Алексом Джонсом .
- Переход от съемки без камер и компьютеров к собственной современной студии .
Тим признаёт, что создание этого шоу стало самым безумным профессиональным путешествием в его жизни, превзойдя по значимости продажу ТВ-пилотов или стендап-спешлы . Бен, обычно сохраняющий молчание, искренне благодарит Тима за этот путь и признаётся в любви к другу, отмечая, что люди часто не понимают их комедийную динамику «абьюза» .
Новогодняя мечта об апокалипсисе 44:48
Завершая год на типично «диллоновской» ноте, Тим делится своей «надеждой» на финал 2020-го. Он рассуждает о том, как было бы прекрасно, если бы в полночь на Новый год каждая страна мира одновременно нанесла по США ядерный удар . По его мнению, это был бы идеальный, грандиозный финал для такого безумного года: «Просто все выпускают всё, что у них есть, одновременно» . Эта мрачная фантазия служит мостиком к представлению гостя — Эндрю Шульца (Andrew Schulz), которого Тим называет одним из самых дальновидных и умных людей в современном медиа-бизнесе . Ранее в разговоре они вскользь касались темы перехода комиков на новые платформы, что станет основной темой беседы с гостем.
🎙️ От Instagram до Netflix: Цензура и механика хайпа
Переход на стриминги и юридические барьеры 59:06
Эндрю Шульц (Andrew Schulz) стал одним из немногих комиков, сумевших перенести свой независимый и часто провокационный стиль из социальных сетей на крупные стриминговые площадки, такие как Netflix . Переход от коротких роликов в Instagram, которые «смотрели все, включая Скалу» , к полноценному четырехсерийному проекту «Schulz Saves America» выявил существенную разницу в работе независимого автора и большой корпоративной машины. По словам Шульца, Netflix предоставил ему творческую свободу, однако главной проблемой стали юридические тонкости, связанные с авторским правом и защитой репутации .
Одной из самых затратных статей бюджета стала очистка прав на изображения: если в YouTube-шоу комик мог использовать любую картинку из интернета, то для Netflix пришлось заплатить за визуальный контент от 50 до 100 тысяч долларов . Тим Диллон (Tim Dillon) подтвердил абсурдность этих ограничений, вспомнив, как на TBS ему запретили использовать фото острова Джеффри Эпштейна из-за высокой стоимости прав, предложив заменить его «любым другим островом», что полностью убивало смысл шутки .
Помимо финансовых затрат, Шульц столкнулся с неожиданными цензурными правками. Юристы Netflix отклонили безобидную, на первый взгляд, шутку о Дональде Трампе и Сторми Дэниэлс . Логика адвокатов была парадоксальной: утверждение о том, что у порноактрисы могут быть венерические заболевания, потенциально вредит её способности зарабатывать на жизнь .
«Юрист сказал мне: „Вы можете нанести ущерб её профессиональной деятельности“. И неважно, легальна эта работа или нет, — это прямое влияние на доход», — вспоминает Эндрю Шульц .
Специфика юмора и культура отмены 1:01:39
Обсуждая реакцию аудитории на острые темы, Эндрю Шульц (Andrew Schulz) отметил, что страх перед «отменой» за шутки о Китае или коронавирусе оказался сильно преувеличен . Вопреки ожиданиям, комик не столкнулся с массовым возмущением, поскольку сатира была направлена на правительство, а не на народ . В одном из эпизодов он использовал фото своего друга, комика Бобби Ли, в качестве шутливого «заместителя» китайского лидера, что аудитория восприняла как внутреннюю комедийную отсылку, а не проявление ненависти .
Шульц и Тим Диллон (Tim Dillon) сошлись во мнении, что современная «культура отмены» часто подпитывается искусственно созданной экономикой возмущения . Эндрю описал замкнутый цикл производства фейковых новостей:
- Блогеры, не имеющие реального веса, выражают гнев по поводу шутки .
- Крупные медиа-организации реагируют на этот гнев так, будто это значимое событие .
- Блогеры снова пишут о том, что СМИ заметили проблему, создавая новость из ничего .
Тим Диллон (Tim Dillon) в контексте обсуждения культуры заметил, что, несмотря на пандемию и ограничения (ранее в разговоре они касались празднования Рождества), люди всё еще жаждут провокационного контента . Шульц предсказывает, что к сентябрю общество полностью вернется к нормальной жизни, пережив короткий период «дикого гедонизма» , но при этом сохранив привычку потреблять контент через цифровые устройства .
Индустрия комедии: от одиночки к системе 1:13:41
Несмотря на имидж человека с раздутым эго, Эндрю Шульц (Andrew Schulz) настаивает на том, что в творческом процессе он придерживается принципа «лучшая идея побеждает» . Он уверен, что для создания продукта уровня элитных стримингов комедия должна перестать быть «спортом одиночек» . Хотя ранее собеседники упоминали путь от гаража к успеху, в текущем масштабе Шульц делает ставку на компетенции своей команды .
Шульц привел в пример процесс создания шуток для Netflix, таких как плотная череда гэгов про Тома Хэнкса и Вуди из «Истории игрушек» . Чтобы конкурировать с гигантскими бюджетами стриминговых сервисов, независимый комик должен использовать интернет не просто как витрину, а как инструмент для тестирования контента . По мнению Эндрю, главная беда традиционной комедии — её «короткий срок годности» (shelf life), сравнимый с фокусом, секрет которого раскрыли сразу после выступления . Именно поэтому он стремится создавать контент, который остается актуальным и после первого просмотра, преодолевая ограничения платформ и ожиданий критиков.
🎭 Комедийный «карнавал» и секреты долговечного контента 1:15:20
Многослойность и «эффект рэпа»: как продлить жизнь контенту 1:15:20
Эндрю Шульц уверен, что современная комедия страдает от короткого срока жизни (shelf life), и предлагает радикальное решение: перенасыщать видеоряд и текст так, чтобы зритель физически не мог считать всё за один просмотр . Он противопоставляет свой подход традиционным вечерним шоу, где комик просто рассказывает шутку и делает неловкую паузу, ожидая смеха в пустой студии . По мнению Шульца, пандемия «сняла маски» с многих звезд и сценаристов: без грима и театрального света стало очевидно, насколько их юмор не приспособлен к реальному контакту с аудиторией .
Стратегия Шульца заключается в создании «плотного» продукта:
- Максимальная частота шуток: как только заканчивается один панчлайн, тут же начинается следующий, не давая зрителю «греться» в лучах собственного смеха .
- Визуальный аккомпанемент: изображения должны не просто иллюстрировать слова, а усиливать их, причём монтаж требует ювелирной точности .
- Скрытые смыслы: Шульц утверждает, что если смотреть спешл, глядя только на него, — это одно шоу, но если сосредоточиться только на картинках — это совершенно другое произведение .
Этот подход он называет «эффектом рэпа», проводя параллель с текстами Jay-Z: фанаты переслушивают треки годами, чтобы расшифровать каждую метафору . В итоге контент становится интерактивным без навязчивости, заставляя людей обсуждать детали в соцсетях и возвращаться к просмотру снова и снова .
Расовые триггеры как инструмент управления вниманием 1:17:28
Обсуждая провокацию в юморе, Эндрю Шульц приводит в пример использование острых социальных тем. В одном из своих материалов он обыгрывает инцидент с Эми Купер (женщиной, вызвавшей полицию на чернокожего орнитолога), используя игру слов: вместо «вы, вероятно, не слышали о ней до этого момента» (up until now), он произносит «Emmett Till now», отсылая к трагической истории Эмметта Тилля .
Тим Диллон отмечает, что такая концентрация расовых триггеров — от упоминания Тилля до фото Ахмада Арбери в момент шутки про «освежение памяти» (jog your memory) — способна вызвать «короткое замыкание» у чувствительной аудитории, например, у студентов престижных вузов . Однако Шульц настаивает на равенстве в провокации: он высмеивает всех, включая самого себя, сравнивая свою внешность с банкиром-гоблином из «Гринготтса» . По его мнению, комедия не должна ставить кого-либо на пьедестал; если ты шутишь про всех, то никто не имеет права требовать исключительного отношения . Ранее в разговоре они уже касались темы «культуры отмены», и здесь комики подтверждают, что искренность и отсутствие страха перед «запретными» темами — единственный способ сохранить актуальность.
Команда как секрет успеха: комик на уровне шеф-повара 1:25:25
Тим Диллон и Эндрю Шульц приходят к выводу, что современная комедия высокого уровня — это командный спорт, а не одиночное выступление. Шульц находит идеальную аналогию: работа топового комика больше всего похожа не на бокс, как принято считать, а на работу шеф-повара в ресторане высокой кухни .
Общие черты двух профессий:
- Курирование опыта: Шоу должно начинаться не с первой шутки на сцене, а с того момента, как зритель переступает порог заведения . Свет, музыка, визуальный ряд — всё должно задавать тон еще до появления артиста .
- Трансформация обыденности: И повар, и комик берут нечто повседневное и превращают это в уникальный опыт .
- Компетентность команды: Шульц подчеркивает, что на выравнивание одной лишь визуальной дорожки под текст уходят часы работы профессионалов .
В этом контексте они обсуждают Уитни Каммингс, называя её «неудержимой силой», которая, несмотря на внутренние страхи, умеет добиваться идеального исполнения своих задумок . Тим добавляет, что многие комики проигрывают ютуберам именно потому, что не умеют работать с аудиторией вне сцены. Пока комик получает «ложное подтверждение» своей значимости от 30 человек в маленьком клубе, ютуберы строят огромные сети, ориентируясь на реальные охваты и вовлеченность . Для успеха сегодня недостаточно быть просто «элитным» в плане юмора — нужно строить полноценную медиа-инфраструктуру .
Будущее стендапа: от клубов к мировым «карнавалам» 1:18:30
После окончания пандемии комики планируют пересмотреть формат своих выступлений. Шульц признается, что раньше его туры по Европе были скромными — «пара знакомых в Брюсселе», но теперь его медийный вес позволяет продавать театры и арены по всему миру . Он мечтает увидеть Амстердам, Лондон и Ирландию не просто как турист, а как артист, чьи билеты действительно востребованы .
Тим Диллон поддерживает идею трансформации живых выступлений:
- Отказ от статики: Живое шоу должно превратиться в «карнавал» или даже «акт домашнего терроризма» в плане эмоционального воздействия .
- Уникальность момента: Зритель должен чувствовать, что происходящее на сцене (взаимодействие с залом, импровизация) никогда больше не повторится .
- Масштабируемость: При переходе из клубов в «Мэдисон-сквер-гарден» комик обязан менять подачу. Шульц отмечает, что шутка над человеком в первом ряду не сработает на стадионе, если её не адаптировать под формат огромного экрана и многотысячной толпы .
Комики сходятся во мнении, что комедийные клубы выживут, так как они останутся местом для «интимного» опыта и обкатки материала . Однако будущее больших гастролей — за яркими, безумными шоу, которые дают людям чувство причастности к чему-то из ряда вон выходящему .
💰 «Фейковый бизнес», амбиции и «ящеричный» юмор: природа успеха в медиа 1:40:42
Стоит ли уходить из стендапа? Амбиции против «качества жизни» 1:40:42
Разговор о долголетии в комедии Эндрю Шульц начинает с метафоры тенниса: каждый раз, выходя на корт, комик получает ракетку нового размера . Это символ того, что мастерство требует десятилетий адаптации к меняющимся условиям, и те, кто быстро достигает успеха, рискуют заскучать, если не будут постоянно усложнять себе задачу . Тим Диллон и Шульц сходятся в жесткой критике молодых людей, которые в 20 лет говорят о поиске «баланса» и «качества жизни» . По мнению комиков, такая позиция — путь к провалу. «Ты не пойдешь в этом бизнесе дальше своей мечты» , — подчеркивает Тим, добавляя, что если твоя цель — просто «зарабатывать на жизнь», то ты уже сдался . Если метишь в стадионы, то, возможно, доберешься до театров, но мечты бесплатны, поэтому ограничивать их — бессмысленно .
В качестве примера «абсолютного мастерства» в управлении вниманием они обсуждают Дональда Трампа . Для комиков Трамп — это стихийный талант, чей стиль на митингах напоминает идеальный стендап . Он не следует сложным премисам или выверенным шуткам, а просто «рифует», находясь в моменте со своей аудиторией . Это именно то, о чем мечтает любой комик: выйти на сцену, быть собой и заставлять толпу сходить с ума от простых фраз вроде «Lock her up» . Однако Шульц задается вопросом, долго ли Трамп сможет поддерживать такой темп, учитывая его возраст , ведь постоянная жизнь в Твиттере и на аддералле в 70 лет — это сомнительный выбор для «ценности жизни» . Ранее в разговоре они касались критики действий правительства, и здесь они резюмируют: Трамп останется в политике только ради рычагов влияния, чтобы его не «закрыли», хотя тюрьма для экс-президента — это плохой имидж для всей страны .
Мифы о капитализме и медиа-бизнесе: эпоха «фейка» 1:45:16
Одной из центральных тем финала беседы становится концепция «фейкового бизнеса» . Эндрю Шульц признается, что раньше оценивал Netflix как традиционную компанию, которая должна приносить прибыль для выживания . Тим Диллон, на чьем мерче красуется надпись «Fake Business», объясняет: современные гиганты вроде Netflix, Amazon, Spotify или Uber работают по иным законам . Это «акционные истории», где цена акций и вера инвесторов важнее реального дохода . IPO сегодня — это способ для первых инвесторов «обналичить» деньги за счет «дурачков с рынка» , после чего судьба самой компании часто перестает волновать основателей .
Несмотря на «фейковую» природу финансов, Шульц отмечает колоссальную ценность бренда . Когда он анонсировал свое шоу на Netflix, родственники поздравляли его так, будто он не просто заключил сделку, а совершил нечто уровня помолвки . Netflix стал частью глобального словаря («Netflix and chill»), и для Шульца это инструмент охвата аудитории, которую невозможно достать через YouTube . Он подчеркивает, что стриминг дал ему полную творческую свободу , а руководство даже поддержало проект, когда тот вышел за рамки бюджета . Это подводит к мысли о том, что старая модель «каждый сам за себя» в индустрии больше не работает — будущее за командной моделью и взаимной поддержкой комиков .
Ресторанная культура как искусство и «победа» в пандемии 1:55:36
Обсуждая итоги 2020 года, Тим и Эндрю заявляют: они «выиграли пандемию» просто потому, что не переставали работать . В то время как многие комики ждали «открытия дверей», Шульц и Диллон создавали контент в условиях хаоса . Шульц приводит в пример ресторанную культуру Нью-Йорка как символ того, что «всегда можно договориться» . Он описывает ситуацию, когда для празднования с командой ему удалось организовать стол на 12 человек в закрытом ресторане, просто потому что в Нью-Йорке правила гибки для тех, кто готов созидать и брать на себя ответственность .
Работа комика здесь сравнивается с работой шеф-повара или управленца: важно не просто «быть смешным», а режиссировать опыт для клиента, несмотря на внешние ограничения . Шульц жестко проходится по тем, кто брал пособия от правительства и бездельничал: «Если ты молодой комик и тебе платят за то, чтобы ты ничего не делал, и ты не создаешь контент — ты сумасшедший» . Он ставит в пример своих коллег, например, Бена Эйвери (продюсера Тима), который в одиночку собрал всю студию , подчеркивая, что успех сегодня зависит не от благотворительности руководителей каналов, а от прямой связи с аудиторией .
Природа успеха: талант или труд? 2:00:11
В завершение встречи комики пытаются разгадать формулу успеха: можно ли «научиться» быть смешным или это генетика? . Шульц вводит понятие «ящеричного юмора» (lizard funny) — это первобытная, инстинктивная смешливость . В качестве примера он приводит Криса Фарли, который мог не произнести ни одного структурированного панчлайна, но вызывал гомерический хохот просто своим присутствием и пластикой . К этой же категории «природного магнетизма» они относят Эдди Мерфи и Берни Мака .
Однако для тех, кто не обладает этим «первобытным» даром, интернет открыл новую дверь . Сегодня не обязательно быть звездой мирового масштаба, чтобы построить карьеру. Достаточно найти свои 60 000 «фанатов-единомышленников», которые разделяют твой специфический жизненный опыт . «Раньше такой возможности не существовало, теперь — она у вас в руках, так идите и найдите своих людей» , — резюмирует Шульц. Заканчивая на оптимистичной ноте, Тим предсказывает, что 2021 год станет «оверкоррекцией радости» после года депрессии, и люди будут ценить живое общение и юмор сильнее, чем когда-либо .
