На сцене культурного центра The 92nd Street Y в Нью-Йорке состоялась знаковая дискуссия между известной журналисткой CNN Эбби Филлип и авторитетным политическим стратегом Дэвидом Аксельродом. Поводом для встречи стал выход новой книги журналистки «Джесси Джексон: Борьба за политическую власть чернокожих, отложенная мечта». Собеседники подробно разобрали историческую роль преподобного Джесси Джексона, чьи резонансные предвыборные ралли 1980-х годов заложили фундамент для современного левого популизма в США.
📚 Возвращение из забвения: почему Джесси Джексон важен сегодня 1:16
Эбби Филлип отмечает, что за долгие десятилетия публичной деятельности образ Джесси Джексона в общественной памяти превратился в своеобразную карикатуру на самого себя. Проводя историческое исследование его предвыборных кампаний, журналистка обнаружила поразительный дефицит литературы об этом периоде.
По ее словам, даже фундаментальные труды об американской политике, такие как знаменитая книга Ричарда Бена Крамера «Что для этого нужно» (What It Takes), практически полностью игнорируют Джексона. Как подчеркивает Дэвид Аксельрод, это упущение во многом связано с нежеланием самого преподобного давать интервью для того исторического издания.
Эбби Филлип утверждает, что мотивы экономического популизма, определяющие лицо современной Демократической партии, невозможно понять без глубокого анализа наследия Джексона. В качестве примера она приводит сенатора Берни Сандерса, который в 1980-х годах был одним из всего лишь двух белых выборных чиновников в США, рискнувших официально поддержать Джексона.
Дэвид Аксельрод вспоминает показательный эпизод из кампании 1988 года, когда он работал главным стратегом кандидата Пола Саймона. Выступая на закрывающемся заводе в Айове перед исключительно белыми рабочими, Джексон произнес фразу, ставшую культовой: «Мы все одного цвета, когда на заводе гаснет свет».
🧑🤝🧑 «Радужная коалиция» и экономический популизм 4:51
По мнению Эбби Филлип, современные аналитики часто упускают из виду глубинную суть идеологической платформы Джесси Джексона. Его изначальной целью было превращение гражданских прав афроамериканцев в реальные рычаги жесткого политического влияния внутри государственной системы.
Однако, как считает журналистка, главным его новшеством стала попытка объединить общие экономические интересы самых разных слоев населения, выходящих далеко за рамки расового вопроса. Джексон стремился выстроить широкую «Радужную коалицию», включающую белых фермеров, чернокожих граждан, американцев азиатского и арабского происхождения.
Из-за того что медиа стойко воспринимали его исключительно как «чернокожего кандидата», этот инклюзивный аспект платформы оказался предан историческому забвению. Как отмечает Дэвид Аксельрод, Демократическая партия до сих пор пытается решить эту дилемму на выборах.
Главный вызов, по мнению стратега, заключается в следующем: можно ли сплести отдельные идентичности в единое когерентное целое, где общая выгода превышает сумму ее частей. Джексон верил, что именно экономическая справедливость способна стать универсальным объединяющим фактором для расколотого американского общества.
🏚️ Детские травмы и вечный поиск признания 6:42
Корни колоссальных амбиций Джесси Джексона уходят в его тяжелое детство на сегрегированном Юге. Эбби Филлип признается, что изначально избегала психоанализа своего героя, но беседы с его близким окружением выявили ключевой внутренний мотив всей его жизни — поиск фигуры отца.
Его мать забеременела вне брака, и хотя отчим позже окружил мальчика заботой, в возрасте восьми лет Джесси узнал шокирующую правду. Его биологическим отцом был их ближайший сосед, чей дом стоял буквально вплотную к их жилищу.
Этот мужчина был состоятельным, успешным и весьма уважаемым в чернокожем сообществе человеком, у которого была другая, «законная» семья. Аксельрод цитирует строчки из книги Филлип, которые, по его признанию, разбивают сердце: маленький Джесси часами стоял у забора и смотрел на ухоженный двор своего биологического отца, у которого было гораздо больше благ.
По мнению Аксельрода, это сформировало у Джексона острую потребность не просто в отцовской фигуре, а в тотальном публичном признании своего статуса. Именно отсюда родился его знаменитый лозунг-заклинание, который он заставлял повторять школьников по всей стране: «Я — кто-то! Пусть я беден, но я — кто-то!».
Эбби Филлип добавляет, что этот лозунг Джексон на самом деле произносил прежде всего для самого себя. Кульминацией этого поиска стало его выступление на конвенции Национальной городской лиги в конце праймериз 1984 года. Сражаясь за признание партийного истеблишмента, он неистово повторял со сцены: «Мое имя вносят на номинацию! Я квалифицирован!».
Аксельрод проводит параллель с Бараком Обамой, который перед выдвижением объяснял своей супруге Мишель, что его победа расширит горизонты для миллионов цветных детей. При этом сам Обама, по мнению стратега, не имел столь глубоких личных психологических дефицитов, как Джексон.
🩸 Трагедия в Мемфисе и рубашка в крови Кинга 12:18
Важнейшей вехой в судьбе 26-летнего Джексона стало 4 апреля 1968 года, когда в мотеле «Лоррейн» был убит Мартин Лютер Кинг-младший. Джексон находился прямо под балконом в момент выстрела и потерял человека, бывшего для него главным наставником.
Однако последующие действия молодого активиста обнажили глубокую дуальность его характера. Из книги Филлип Аксельрод узнал, что Джексон внезапно покинул поминальный ужин соратников Кинга и срочно улетел в Чикаго.
На следующий день он появился в эфире национального телевидения в рубашке, залитой кровью убитого лидера. В интервью Джексон утверждал, что лично держал умирающего Кинга на руках и тот завещал ему вести людей в «землю обетованную».
По версии соратников Кинга, в частности Хозеа Уильямса, Джексон вообще не держал лидера, а позже намеренно испачкал рубашку его кровью. В этой окровавленной одежде он несколько дней выступал перед городским советом Чикаго и на многочисленных телешоу.
Как считает Аксельрод, этот поступок демонстрирует поразительное, порой циничное понимание законов медиа ради привлечения внимания. Филлип подтверждает, что этот шаг вызвало яростное возмущение внутри ближайшего круга Кинга.
Многие соратники десятилетиями отказывались общаться с Джексоном, обвиняя его в паразитировании на трагедии ради личного пиара. Сама Филлип обсуждала этот инцидент со сподвижником Кинга Энди Янгом.
Журналистка полагает, что Джексон был ослеплен горем и яростью, но одновременно искренне верил, что только он обладает харизмой для продолжения дела Кинга. Сегодня, когда Джексон борется с болезнью Паркинсона и практически лишился своего легендарного голоса, эти исторические споры видятся авторам еще более трагичными.
✈️ Дипломатия на грани фола: сирийская миссия 18:06
В 1984 году, когда его президентская кампания теряла обороты, Джесси Джексон решился на беспрецедентный международный шаг. Американский военный летчик Роберт Гудман был сбит и взят в плен в Сирии, и официальный Вашингтон не мог добиться его освобождения.
В качестве духовного лица Джексон вылетел в Дамаск, добился встречи с Хафезом Асадом и успешно вернул пленника на родину. Филлип отмечает, что в современных реалиях подобное самоуправство кандидата вызвало бы колоссальное политическое землетрясение.
Действующий президент Рональд Рейган, с которым Джексон боролся за власть, был вынужден официально пригласить его в Белый дом. На вопрос прессы, не задевает ли его такой триумф соперника, Рейган ответил: «Кто я такой, чтобы спорить с успехом?».
По мнению Аксельрода, в масштабе и пренебрежении дипломатическими протоколами со стороны Джексона было нечто «трампианское». Крупнейшие печатные издания критиковали преподобного за обход Госдепартамента, но результат был неоспорим.
Политическое чутье Джексона проявилось и в том, что освобожденный лейтенант Гудман оказался родом из Нью-Гэмпшира — ключевого штата для первых президентских праймериз. Филлип напоминает, что Джексон также был пионером сбора микропожертвований.
Задолго до появления интернет-платформ он объезжал черные церкви и школьные спортзалы. Там активисты собирали наличные в ведра из-под жареной курицы KFC, отправляя тысячи долларов почтой в чикагский штаб.
🏙️ Чикагский прецедент: триумф Гарольда Вашингтона 22:36
Поворотной точкой для амбиций Джексона стали выборы мэра Чикаго в 1983 году. По воспоминаниям Дэвида Аксельрода, работавшего тогда журналистом, в городе возник уникальный раскол: непопулярная действующая мэр Джейн Бирн и Ричард М. Дейли (сын легендарного мэра) разделили голоса белого электората.
Под мощным давлением общины харизматичный темнокожий конгрессмен Гарольд Вашингтон согласился выдвинуться на выборы, поставив встречное условие по массовой регистрации избирателей. В итоге Вашингтон победил, набрав 36% голосов, благодаря беспрецедентной явке афроамериканцев (80%), из которых 83% проголосовали за него.
Как утверждает Эбби Филлип, этот успех заставил Джексона поверить в реальность победы темнокожего кандидата на национальном уровне. При этом официальный истеблишмент Демократической партии демонстративно поддержал белых кандидатов против Вашингтона, что укрепило ярость Джексона против партийной элиты.
По словам журналистки, Джексон годами формировал класс состоятельных темнокожих бизнесменов и банкиров в Чикаго, которые сначала профинансировали кампанию Вашингтона, а затем стали спонсорами его собственного президентского ралли. Тем не менее отношения между двумя лидерами были натянутыми: Вашингтон так и не поддержал Джексона на выборах 1984 года.
Аксельрод объясняет это тем, что Вашингтон прекрасно понимал поляризующий статус Джексона среди белого населения, чьи голоса были необходимы мэру для управления городом. Стратег делится кулуарной историей триумфальной ночи перевыборов Вашингтона в 1987 году: Джексон прорвался на сцену мимо охраны и попытался демонстративно поднять руку мэра перед камерами.
Вашингтон силой прижал руку к трибуне и позже в сердцах бросил Аксельроду: «Я прокляну всё, если позволю этому сукину сыну держать мою руку сегодня. Это моя ночь, а не его». Джексон тут же прокричал в микрофон лозунг: «Мы хотим всё!», что, по мнению Аксельрода, полностью смазало примирительный посыл Вашингтона.
🕍 Скандал вокруг «Хаймитауна» и тень Луиса Фаррахана 32:04
Комфорт Джесси Джексона в общении с прессой обернулся против него во время кампании 1984 года, обнажив застарелые проблемы антисемитизма и ближневосточного конфликта. В приватной беседе с темнокожим репортером газеты The Washington Post Джексон пренебрежительно назвал Нью-Йорк «Хаймитауном» (Hymietown — оскорбительное прозвище еврейского города).
Реплика была опубликована в глубине объемного материала и долго оставалась незамеченной. Когда скандал разразился, Джексон сначала отрицал свои слова, но затем был вынужден публично извиниться, сославшись на то, что знал в Чикаго человека по имени Хайми.
Эбби Филлип подчеркивает, что в частной жизни преподобный бывал крайне недисциплинирован и даже профанен. Позже это подтвердилось инцидентом с невыключенным микрофоном, когда Джексон грубо высказался о Бараке Обаме.
Скандал лег на подготовленную почву: еврейская община США давно не доверяла Джексону из-за его открытой поддержки прав палестинцев и призывов к диалогу с Организацией освобождения Палестины (ООП), что в те годы противоречило официальному курсу Белого дома. Перед официальным извинением в синагоге Нью-Гэмпшира в ближайшем окружении Джексона шел спор: радикальные советники требовали атаковать прессу в ответ.
Несмотря на то что речь Джексона, вдохновленная библейским сюжетом о борьбе Иакова с ангелом, была высокохудожественной, Филлип констатирует, что медиа практически проигнорировали ее содержание. По ее мнению, в отличие от Барака Обамы, сумевшего разрешить кризис вокруг пастора Джереми Райта с помощью открытой трансляции, у Джексона просто не было каналов прямой связи с избирателями.
Ситуацию усугубила связь с министром Луисом Фарраханом, лидером «Нации ислама», который открыто угрожал жизни сообщившего о скандале репортера. Джексон отказывался разрывать отношения с Фарраханом, чьи военизированные отряды «Плоды ислама» годами заменяли ему Секретную службу на Юге.
Эбби Филлип указывает, что Джексон руководствовался пастырским принципом не отвергать людей за их грехи, но эта нерешительность нанесла сокрушительный удар по его репутации среди американских евреев, справедливо считавших Фаррахана ярым антисемитом.
🎸 Момент «Сестры Соулджей» и компромисс с Клинтоном 40:43
Эволюция Демократической партии в сторону центризма наглядно проявилась в 1992 году во время знаменитого инцидента с хип-хоп исполнительницей Сестрой Соулджей (Sister Souljah). Билл Клинтон, стремившийся вернуть симпатии консервативных «демократов Рейгана», выбрал форум организации Джексона Operation PUSH для жесткого политического демарша.
Клинтон публично осудил радикальные тексты певицы, приглашенной на мероприятие. Для Джексона, который также рассчитывал на политические уступки, это стало шоком и предательством.
По словам Филлип, акция Клинтона была тщательно спланирована с целью вбить клин между Джексоном и мейнстримными избирателями. Тем не менее обида длилась недолго: Джексон в итоге поддержал кандидатуру Клинтона.
Журналистка считает этот момент переломным: некогда бескомпромиссный бунтарь Джексон решил интегрироваться в истеблишмент ради реального влияния. Это позволило ему впоследствии внедрить множество своих соратников в администрацию Клинтона.
Известный активист Эл Шарптон в беседах с Филлип выражал ярость из-за этого компромисса Джексона. Однако преподобный ответил ему примечательной фразой: «Нам нужно побеждать, хоумбой, нам нужно набрать хоть какие-то очки на табло». Таким образом, произошла символическая передача эстафеты уличного радикализма от Джексона к Шарптону.
😭 Сложные отношения с Бараком Обамой и слезы в Грант-парке 44:07
Несмотря на статус первопроходца, Джесси Джексон испытывал глубокие противоречия по отношению к Бараку Обаме. Семьи лидеров были тесно переплетены: Джесси Джексон-младший являлся ключевым сторонником Обамы, а дочь преподобного Сантита была подружкой невесты на свадьбе Мишель Обамы.
Но когда амбиции молодого сенатора стали очевидны, Джексон начал демонстрировать ревность. Посещая Saturday Morning Forum Джексона, Обама регулярно сталкивался с мелкими шпильками: Джексон отпускал колкости и намеренно коверкал его имя.
По мнению Филлип, здесь проявилась обычная человеческая зависть к человеку, который не прошел жестокое горнило движения за гражданские права, но сразу претендовал на вершину власти. Джексон требовал от штаба Обамы таких же ресурсов и автономии для ведения кампании, какими он располагал в 1980-х, что вызывало трения.
Но в историческую ночь победы Обамы в чикагском Грант-парке Дэвид Аксельрод стоял всего в трех метрах от Джексона и видел, как по его лицу текли слезы. Циники сочли это слезами зависти, но Аксельрод и Филлип уверены в обратном.
Для человека, выросшего на сегрегированном Юге и видевшего гибель Кинга, образ прекрасной черной семьи на трибуне имел колоссальное значение. Джексон вечно страдал от отсутствия полноценной нуклеарной семьи в детстве, отчего выводил всю свою родню на сцену в 1984 и 1988 годах.
Кроме того, эти слезы были облегчением. Джексон, чью жизнь Секретная служба годами защищала бронированными щитами из-за постоянных угроз убийства, осознал, что темнокожий кандидат наконец смог дожить до момента триумфа.
Дэвид Аксельрод вспоминает, какое гнетущее чувство страха преследовало их штаб, когда Обаме в самом начале кампании выдали усеченный бронежилет в форме сердца для защиты грудной клетки.
🔮 Наследие Джексона и будущее Демократической партии 49:30
В финальной части дискуссии собеседники затронули уроки Джексона для современной политики на примере Нью-Йорка, где левый активист Зоран Мамдани вышел на митинг под каноническим лозунгом Джексона 1988 года «Наше время пришло». По мнению Эбби Филлип, главная ошибка демократов в 1980-х годах заключалась в игнорировании и подавлении аутентичной энергии, исходившей от кампаний Джексона.
Задача современной партии — научиться аккумулировать протестную энергию рабочего класса и малоимущих. Филлип убеждена, что радикальная повестка Мамдани или Берни Сандерса не способна принести победу на общенациональном уровне, но игнорировать их способность собирать стадионы смертельно опасно для партии.
Главный вызов, как формулирует журналистка, заключается в удержании универсального экономического манифеста без отказа от принципов социальной справедливости. В качестве примера институционального наследия Джексона авторы называют фигуру Рона Брауна.
Джексон назначил Брауна руководителем своей конвенции в 1988 году, после чего тот стал первым темнокожим председателем Национального комитета Демократической партии, а затем министром торговли в кабинете Клинтона. Филлип считает, что правила и платформа партии изменились навсегда благодаря тем кампаниям.
Отвечая на вопрос со сцены о будущих лидерах, Эбби Филлип признается, что истинный лидер обновления, скорее всего, пока даже не находится на радарах аналитиков. Дэвид Аксельрод резюмирует, что Дональд Трамп оставляет после себя колоссальный «радиус поражения» для государственных институтов.
По его мнению, Демократическая партия совершает роковую ошибку, пытаясь выступать в роли защитника старой, дискредитировавшей себя системы, поскольку избиратели жаждут не реставрации прошлого, а кардинального обновления и очищения политики от засилья крупного капитала.
