Метаболический кризис: как индустрии превращают наших детей в пациентов

Рекомендовать «Оземпик» двенадцатилетним детям вместо изменения питания — это насилие над их клетками и создание пожизненных прибыльных пациентов, превращающих болезнь в бизнес-модель. Пока пищевые гиганты через государственные дотации субсидируют метаболический кризис, а медицина старательно игнорирует фундаментальные основы нутрициологии, целое поколение оказывается в заложниках у индустрии, для которой здоровый ребенок — это упущенная выгода.

🛡️ Системное отравление: как еда и медицина стали инструментами обогащения 0:00

Келли Минс начинает разговор с пугающего прогноза: гибель «американского эксперимента» наступит не из-за внешней угрозы, а из-за внутреннего разрушения человеческого капитала. Сегодня в США 30% детей страдают предиабетом, а 80% взрослых имеют избыточный вес или ожирение . Мы наблюдаем беспрецедентный всплеск неинфекционных заболеваний — от рака до болезни Альцгеймера, которые Минс называет «болезнями, передающимися через пищу». Самым опасным скандалом современности эксперт считает отсутствие честной коммуникации со стороны медицинских лидеров о том, что корень этих проблем — метаболическая дисфункция, вызванная питанием .

Манипуляция расовой повесткой: кейс Coca-Cola 5:09

В начале своей карьеры Келли Минс работал лоббистом и изнутри видел, как корпорации «взламывают» институты доверия. Одним из самых циничных приемов стала стратегия Coca-Cola по защите своих доходов от программы продовольственных талонов (SNAP). Ежегодно около 10 миллиардов долларов из государственного бюджета США направляется напрямую производителям сладкой газировки через покупки малоимущих слоев населения .

Когда возникла инициатива ограничить использование этих средств на покупку «диабетической воды», индустрия применила «расовое оружие»:

• Пищевые гиганты платили правозащитным организациям, таким как NAACP и Испанская федерация, чтобы те называли попытки ограничить выбор продуктов для бедных «проявлением расизма» .
• Организации получали многомиллионные пожертвования («гонорары») за то, чтобы маршировать под лозунгами защиты прав меньшинств, фактически отстаивая интересы производителей сахара .
• Эта тактика блокирует любые дискуссии, так как обвинение в расизме мгновенно заставляет политиков замолчать .

Минс подчеркивает иронию: именно низкокачественная еда является главной угрозой для этих сообществ — бедный американец живет в среднем на 11 лет меньше богатого из-за диеты, состоящей из ультрапереработанных продуктов .

История субсидий: переход на «мертвую» еду 8:40

Современный кризис берет начало в политических решениях 1970-х годов. Чтобы остановить рост цен на продукты, который угрожал переизбранию Ричарда Никсона, правительство решило массово субсидировать сельское хозяйство . Критическим моментом стал выбор культур для субсидирования: предпочтение отдали продуктам, которые могут храниться годами (shelf-stable).

Это привело к созданию «Франкен-еды», базирующейся на трех столпах: сахаре, семенах масличных культур (растительные масла) и высокоочищенном зерне . В процессе обработки из зерна удаляется клетчатка — именно она замедляет всасывание глюкозы и содержит нутриенты, но без неё продукт не портится . В итоге за 50 лет доля ультрапереработанной еды в рационе американцев выросла с 20% до почти 70% .

Медицинское образование и коррупция в академической среде 17:41

Медицинская система США, по мнению Минса, превратилась из системы «здравоохранения» в систему «управления болезнями» (sick care). Врачи блестяще справляются с острыми состояниями — инфекциями или травмами, но абсолютно беспомощны перед лицом хронических заболеваний .

Причина кроется в самом обучении:

1. 80% медицинских вузов США, включая Стэнфорд и Гарвард, не требуют от студентов прослушивания ни одного курса по нутрициологии .
2. Преподаватели и деканы часто имеют прямые финансовые связи с фарминдустрией. Минс приводит в пример бывшего декана Стэнфорда Филипа Пиззо, который, получая гранты от Pfizer, возглавлял комиссию по разработке стандартов назначения опиоидов, что способствовало началу опиоидного кризиса .

Система выстроена так, что страховым компаниям и больницам выгодно, чтобы людей с хроническими заболеваниями становилось больше, так как это увеличивает их денежный поток .

Обратимость болезней и критика Оземпика 20:51

Келли Минс утверждает, что многие диагнозы, считающиеся «пожизненными», на самом деле обратимы. Например, болезнь Альцгеймера всё чаще называют «диабетом 3-го типа», и исследования показывают, что жесткое изменение диеты и образа жизни может обратить деменцию вспять . Депрессия также поддается лечению физическими нагрузками: 150 минут умеренной активности в неделю эффективнее антидепрессантов (СИОЗС) .

Однако индустрия пытается убедить нас в обратном. Келли резко критикует продвижение препарата Оземпик и теорию о том, что ожирение — это чисто генетическая проблема:

• Доктор Фатима Стэнфорд из Гарварда в эфире программы «60 минут» заявила, что ожирение — это «болезнь мозга», не связанная с образом жизни .
• Такие эксперты получают десятки тысяч долларов от производителя Оземпика (Novo Nordisk) .
• Идея о «генетическом ожирении» выгодна фармкомпаниям, так как она создает «пожизненных пациентов», зависимых от дорогих инъекций с детского возраста .

В завершение главы Минс отмечает, что ожирение и диабет — это не просто эстетические проблемы, а визуальное проявление системной клеточной дисрегуляции, вызванной воспалительной пищей .

💀 Смертельный диагноз системы: от личных трагедий до предательства детей 26:02

В основе глубокого разочарования Келли Минса в современной медицине лежит не только сухая статистика, но и личная потеря. Его мать стала классическим примером того, как американская система «ухода за больными» (sick care) десятилетиями маскирует симптомы, игнорируя корень проблемы, что в итоге приводит к катастрофе.

Личная трагедия: медицина как цепочка упущенных возможностей 26:02

Келли Минс описывает историю своей матери как последовательную деградацию метаболического здоровья, которую врачи воспринимали не как тревожный сигнал, а как «обряд посвящения» в зрелость . Проблемы начались еще с рождения Келли: он родился весом 5,5 кг (12 фунтов). Вместо того чтобы увидеть в этом признак гестационного диабета и метаболических нарушений у матери, врачи поздравляли её с рождением «здоровяка» .

В последующие годы каждое новое заболевание встречалось очередной таблеткой:

• Высокий холестерин — назначение статинов .
• Преддиабет — назначение метформина .
• Гипертония — препараты от давления .

Ни на одном из этих этапов врачи не попытались изменить рацион или образ жизни пациентки. В результате, несмотря на горы принимаемых лекарств, скрытое воспаление привело к агрессивному финалу. Почувствовав боль в животе во время прогулки, она обратилась в больницу, где ей диагностировали рак поджелудочной железы четвертой стадии. Она скончалась всего через 12 дней .

Минс подчеркивает: рак поджелудочной железы в большинстве случаев является «болезнью пищевого происхождения» . Трагедия его семьи — это свидетельство того, что медицина перестала быть целостной. Ранее в интервью собеседники упоминали, что современное медицинское образование практически игнорирует основы питания, и случай матери Келли — прямое тому подтверждение. Болезнь сердца — это не дефицит статинов, а ожирение — не дефицит Оземпика .

Коррупция в педиатрии: «насилие» над клетками детей 35:26

Особое возмущение эксперта вызывает то, как системная коррупция проникает в рекомендации для самых маленьких. Келли Минс прямо называет происходящее «насилием над клетками детей» . Основным инструментом этого влияния выступает Американская академия педиатрии (AAP).

Минс раскрывает шокирующие факты о финансировании и рекомендациях AAP:

• Большая часть финансирования организации поступает от фармацевтических компаний .
• Миллионы долларов перечисляются производителями сахара и лекарств от диабета .
• В своих брошюрах педиатры рекомендуют в качестве первого прикорма после грудного молока использовать «паффы» (пшеничные хлопья) — ультра-обработанные зерновые продукты, лишенные клетчатки .

Вместо того чтобы бороться с причинами эпидемии, институции адаптируются под интересы спонсоров. Например, Американская диабетическая ассоциация (ADA) принимала миллионы от Coca-Cola, после чего на их сайте появились рекомендации, что «маленькие баночки колы могут быть приемлемым вариантом для диабетиков» .

Сегодня 30% американских детей находятся в состоянии преддиабета , у 20% диагностирована неалкогольная жировая болезнь печени, а 40% подростков имеют те или иные психические отклонения . Вместо изменения пищевой политики, AAP теперь рекомендует детям с 12 лет еженедельные инъекции Оземпика . Минс подчеркивает, что это создает пожизненную зависимость от препарата, так как его отмена ведет к тяжелому метаболическому коллапсу .

«Нечестивая троица»: три главных врага на вашей этикетке 45:10

Несмотря на попытки индустрии запутать потребителя сложными исследованиями, Минс утверждает, что 80% успеха в сохранении здоровья зависят от исключения всего трех групп ингредиентов, которые он называет «нечестивой троицей» :

1. Рафинированные масла семян (соевое, каноловое, подсолнечное). Созданные в 1910-х годах как побочный продукт нефтехимии при поддержке Рокфеллера, эти масла чужды нашей биологии и вызывают системное воспаление .
2. Обработанное зерно. В процессе переработки с зерна удаляется клетчатка, что превращает продукт в «сахарную бомбу», мгновенно повышающую уровень глюкозы .
3. Добавленный сахар. Потребление сахара выросло в 100 раз за последние 100 лет, становясь основной причиной метаболической дисфункции .

Келли отмечает, что государственная политика США лишь усугубляет проблему: правительство субсидирует производство этих вредных ингредиентов на сумму более 100 миллиардов долларов в год . Около 70-75% средств программы продовольственных талонов (Food Stamps) тратится именно на ультра-обработанные продукты, содержащие эту «троицу» .

Том Билью поддерживает этот тезис, отмечая, что если человек просто вернется к цельной еде, наладит сон и физическую активность (минимум 150 минут учащенного сердцебиения в неделю), большинство хронических заболеваний отступят . Минс резюмирует: возвращение к охоте за микронутриентами, клетчаткой и антиоксидантами вместо употребления «пустых калорий» — это единственный путь спасения в условиях системы, которая зарабатывает на болезнях населения .

🍭 Пищевая зависимость и архитектура прибыли: как система превращает детей в «золотую жилу» 50:18

Биологический капкан: сахар как тяжелый наркотик 50:31

Современный человек живет в состоянии «крысы в клетке», постоянно перемещаясь от одного дофаминового всплеска к другому: от проверки смартфона утром до кофе, соцсетей и алкоголя вечером . Однако самым опасным и при этом нормализованным триггером в этой цепочке стала еда. Келли Минс подчеркивает: если подойти к вопросу с чисто научной точки зрения и проанализировать негативное воздействие на организм, сахар окажется на вершине списка самых опасных веществ, опережая героин и метамфетамин .

Коварство сахара заключается в том, что он не вызывает мгновенного «кайфа», как опиоиды, что делает его влияние более скрытым и долгосрочным. При этом сканирование мозга показывает, что сахар воздействует на те же дофаминовые рецепторы, что и тяжелые наркотики . Ранее в разговоре Келли уже упоминал о вреде определенных ингредиентов, но здесь он акцентирует внимание на фундаментальной биологической зависимости.

Для детей последствия такой зависимости катастрофичны. Минс придерживается радикальной позиции: пока родитель полностью контролирует рацион ребенка (в возрасте до 2–3 лет), сахар вообще не должен попадать в его рот . Формирование здорового микробиома и привычек сна в раннем детстве дает человеку огромную фору, в то время как «сахарная диета» с первых лет жизни буквально разрушает метаболическое здоровье, делая ребенка заложником индустрии . По мнению эксперта, давать сахар трехлетнему ребенку — это все равно что подсаживать его на «метамфетамин» .

Манипуляция наукой: рейтинг Food Compass и «запутывание» потребителя 58:38

Одной из самых циничных форм государственного и академического предательства Келли Минс называет современные рекомендации по питанию. На текущий момент Министерство сельского хозяйства США (USDA) официально разрешает, чтобы до 10% рациона ребенка в возрасте от двух лет составлял добавленный сахар . Том Билью отмечает, что такие цифры вызывают желание «укусить» того, кто их утвердил, настолько они абсурдны .

Причина такой политики кроется в тотальной коррупции экспертных панелей. По данным Минса, 95% экспертов, составляющих рекомендации по питанию для USDA, получали личные выплаты от пищевых или фармацевтических компаний . Ярким примером манипуляции стал проект Food Compass («Продовольственный компас»), профинансированный NIH и разработанный школой питания Университета Тафтса .

Результаты этого исследования поражают:

• Более трех десятков брендовых сухих завтраков (включая Lucky Charms и Honey Nut Cheerios) рекомендованы к употреблению .
• Сладкие хлопья в рейтинге стоят выше, чем яйца, говядина или киноа, которые в рамках исследования были помечены как «нежелательные» .
• Шоколадное миндальное молоко получило высший балл, оказавшись полезнее греческого йогурта .

Минс указывает на прямой конфликт интересов: компания Danone, крупнейший производитель миндального молока, является спонсором школы, проводившей исследование . За последние три года было опубликовано около 50 000 исследований по питанию, и, по словам Келли, их главная цель — не поиск истины, а создание информационного шума и запутывание потребителя .

Экономика диабета: ребенок как источник бесконечного дохода 1:09:54

Система здравоохранения США, по мнению Минса, превратилась в крупнейшую и самую быстрорастущую отрасль, которая процветает за счет ухудшения здоровья нации . В этой экосистеме ребенок с преддиабетом (уровень которого среди американских детей уже достиг 30%) — это не трагедия, а «золотая жила» .

Экономическая логика здесь предельно цинична:

1. Пожизненный клиент: Ребенок с диабетом не умирает сразу, но требует постоянного медикаментозного сопровождения на протяжении десятилетий .
2. Каскад сопутствующих заболеваний: Инсулинорезистентность неизбежно ведет к новым диагнозам. У девочек это часто перерастает в синдром поликистозных яичников (PCOS) — главную причину женского бесплодия сегодня . У мальчиков — к падению уровня сперматозоидов .
3. Психиатрическая нагрузка: Метаболические нарушения тянут за собой депрессию, что приводит к назначению антидепрессантов (которые уже принимают 25% взрослых женщин в США) .

Эта система поддерживается государственными субсидиями. В то время как на овощи и фрукты выделяется всего 0,4% сельскохозяйственных субсидий, 90% средств уходит на производство пшеницы, кукурузы и сои — основы ультра-обработанной еды . Даже программа продовольственных купонов (SNAP) лоббируется производителями газировки, такими как Coca-Cola, чтобы беднейшие слои населения могли покупать только дешевый «жидкий яд» .

Келли Минс подчеркивает, что медики сознательно называют диабет «хроническим и необратимым», хотя он полностью обратим через изменение питания и образа жизни . Ранее в интервью упоминалась неэффективность исключительно генетического подхода к ожирению, и здесь Келли подтверждает: система настроена на управление симптомами, а не на исцеление, потому что здоровый человек или мертвый человек не приносят прибыли — прибыль приносит только «хронически больной» .

🏛️ Лоббизм, оружие «бодипозитива» и спасение почвы 1:15:29

Современная система здравоохранения и пищевой промышленности в США превратилась в самоподдерживающийся механизм, который математически неустойчив. Келли Минс подчеркивает, что мы достигли невероятных успехов в лечении острых состояний до 1960-х годов, удвоив продолжительность жизни . Однако сегодня индустрия «подсела» на управление хроническими заболеваниями — модель, приносящую постоянный доход, где чем больше тратится денег, тем хуже становятся показатели здоровья нации . Чтобы сохранить этот статус-кво, корпорации используют беспрецедентные рычаги влияния: от прямого подкупа законодателей до изощренных манипуляций современной социальной повесткой.

Три лоббиста на каждого конгрессмена 1:17:14

Политическое влияние фармацевтической отрасли не имеет аналогов в американской истории. Келли Минс приводит шокирующую статистику: на каждого члена Конгресса приходится по три лоббиста от Фармы . Расходы этой индустрии на лоббирование и связи с общественностью в пять раз превышают траты нефтегазового сектора и в три раза — любой другой отрасли экономики .

Такое доминирование парализует государственное регулирование. По словам Минса, политики часто оказываются «заложниками» системы, будучи введенными в заблуждение или купленными через легальные механизмы финансирования кампаний. Однако даже в этой ситуации есть противовес. В беседах с конгрессменами Минс выяснил, что существует единственная сила, способная победить деньги корпораций — это массовая поддержка избирателей (grassroots support) .

Когда люди объединяются вокруг конкретной угрозы, например, безопасности детей, политики вынуждены реагировать. Сегодня гнев избирателей начинает концентрироваться на том, что метаболический кризис буквально калечит подрастающее поколение: от эпидемии ожирения до задержек в развитии, которые видны в любом школьном классе . Келли Минс видит свою задачу в том, чтобы направить это народное возмущение на демонтаж коррумпированной системы.

Оружие «бодипозитива» в руках корпораций 1:18:50

Одним из самых циничных инструментов в арсенале пищевых гигантов стала эксплуатация движения за социальную справедливость. Келли Минс утверждает, что корпорации используют ту же тактику «токсичного ведения дискуссии», которую он наблюдал десять лет назад, работая лоббистом . Цель — закрыть любую возможность клинического обсуждения вреда продуктов питания, объявив критику еды формой дискриминации.

Ярким примером служит кейс крупнейшего школьного округа Лос-Анджелеса (LA Unified). В их официальных соцсетях было опубликовано видео с участием «бодипозитив-инфлюенсера», где утверждалось, что стигматизация любой еды — это проявление расизма . В ролике транслировалась абсурдная идея: пончик можно критиковать только в том случае, если на нем есть плесень, а любые суждения о выборе продуктов являются результатом «многолетнего угнетения» .

Как выяснилось, подобные кампании не являются случайными:

• Пищевые корпорации, такие как Nestle, напрямую спонсируют инфлюенсеров (особенно в TikTok) для продвижения этих идей .
• Движение «Здоровье в любом размере» (Health at every size) методично превращается в оружие, чтобы врачи боялись взвешивать пациентов, называя это «расистской практикой» .
• Дискуссия намеренно переводится из медицинской плоскости в идеологическую, что парализует волю людей к изменениям .

Том Билью отмечает, что хотя чувство стыда за свое тело действительно может быть разрушительным, корпоративная манипуляция этим чувством лишает людей субъектности. Минс соглашается: система намеренно внушает людям, что их состояние — это их вина (лень, отсутствие воли), одновременно создавая среду, где оставаться здоровым практически невозможно .

Регенеративное сельское хозяйство: спасение почвы и нутриентов 1:35:50

Проблема не только в том, что мы едим, но и в том, как это выращено. Современная система монокультурного фермерства, сложившаяся за последние 60 лет под влиянием субсидий, уничтожает экосистему планеты . Вместо естественного симбиоза растений и животных мы получили бесконечные поля пшеницы и кукурузы, требующие огромного количества пестицидов.

Келли Минс выделяет регенеративное сельское хозяйство как один из ключевых трендов следующих десятилетий. Основные отличия этого подхода:

1. Восстановление экосистем: Животные выращиваются рядом с растениями, где навоз служит естественным удобрением, а сложная биологическая среда заменяет химические пестициды .
2. Борьба с истощением почвы: У современных фермеров в США осталось примерно 40 урожайных циклов, прежде чем почва станет окончательно бесплодной .
3. Возвращение нутриентов: Из-за промышленного земледелия овощи катастрофически теряют питательную ценность. Современный американский томат содержит на 90% меньше ключевых нутриентов, чем томат, выращенный 50 лет назад . Для сравнения, продукты в «голубых зонах», таких как Сардиния, до сих пор на порядок превосходят американские аналоги по плотности микроэлементов .

Минс критикует попытки заменить натуральные продукты лабораторными суррогатами. Обсуждая популярные растительные бургеры (Beyond Meat, Impossible Burger), он указывает на их состав: это ультра-обработанный гороховый протеин, смешанный с рапсовым маслом (canola oil) и натуральными ароматизаторами . Такие продукты вызывают резкие скачки сахара в крови, сопоставимые с употреблением мороженого, и не являются решением метаболического кризиса . Истинный путь к здоровью лежит не через новые «франкенфуды», а через возвращение к биологически адекватным методам выращивания настоящей еды.

🧬 Искусственная еда, метаболическая гибкость и токсины: как вернуть контроль над биологией 1:40:32

Заключительная часть беседы Тома Билью и Келли Минса посвящена будущему человечества в мире, где технологии всё чаще пытаются подменить собой естественные биологические процессы. Келли Минс призывает к радикальному пересмотру нашего отношения к пищевому прогрессу, указывая на то, что «хакинг» организма с помощью искусственных продуктов и игнорирование химического загрязнения среды ведут к системному кризису здоровья.

Критика «франкенфуда»: почему лабораторное мясо — это не выход 1:40:45

Современная индустрия питания предлагает растительные и лабораторные заменители мяса как этичную и здоровую альтернативу. Однако Келли Минс называет такие продукты, как Beyond Burger или Impossible Burger, «франкенфудом» (frankenfood) — ультра-обработанным суррогатом, который не имеет ничего общего с эволюционными потребностями человека . Эти продукты зачастую перегружены воспалительными растительными маслами (например, рапсовым) и искусственными добавками. По мнению эксперта, неважно, придерживается ли человек веганства или карнивор-диеты — употребление промышленно переработанного «мусора» одинаково губительно для организма .

Вместо того чтобы выращивать курицу в пробирке, Минс предлагает использовать технологии для возврата к основам через регенеративное сельское хозяйство. Он приводит в пример документальный фильм «Самая большая маленькая ферма» (The Biggest Little Farm), где ИИ и научные методы помогают фермерам восстанавливать почву и создавать замкнутые экосистемы .

«Мы — животные, результат миллионов лет эволюции, — напоминает Келли Минс. — Мы развивались вместе с солнцем, соблюдая циркадные ритмы и употребляя натуральную пищу . Мы не сможем "перехакать" биологию». Настоящий прогресс заключается в том, чтобы дать фермерам инструменты для производства качественной еды, а не в создании лабораторных имитаций, которые лишь усугубляют метаболический кризис .

Митохондрии и метаболическая гибкость: жизнь в режиме вечного избытка 1:46:49

Ключ к пониманию большинства современных болезней лежит в работе митохондрий. Митохондрии могут использовать в качестве топлива либо глюкозу, либо жир . Проблема в том, что современный американец потребляет в 100 раз больше сахара, чем человек 100 лет назад . Это создает состояние «энергетического перегруза», результатом которого становится ожирение.

Эволюционно человек приспособлен к накоплению жира для периодов бескормицы и способен обходиться без еды неделями . Однако сегодня люди живут в состоянии постоянной сытости.

• Организм никогда не переключается в режим сжигания жира, так как уровень глюкозы всегда высок.
• Для перехода в состояние кетоза (сжигания жира) здоровому человеку требуется около 24 часов голодания, но большинство людей не достигают этой отметки десятилетиями .
• Избыточный жир сам по себе становится эндокринным органом, выделяющим гормоны, которые усиливают инсулинорезистентность .

Келли Минс отмечает, что «нечестивая троица» вредных ингредиентов, о которой шла речь ранее, заставляет микробиом человека буквально «кричать», требуя новой порции фастфуда, что создает замкнутый круг зависимости .

Психология голодания: почему чувство голода — это абстиненция 1:51:52

Келли Минс поделился личным опытом семидневного голодания на одной воде (с небольшим количеством кофе), которое перевернуло его представления о потребностях тела . Самым поразительным открытием стало то, что он не чувствовал физического голода в привычном понимании. Вместо этого он ощущал симптомы абстиненции — отказ от пищевых добавок и привычки постоянно стимулировать дофаминовую систему едой .

Трудности (похожие на симптомы гриппа) обычно возникают на второй-четвертый день, но после этого наступает состояние эйфории и высокой продуктивности . Этот опыт подтверждает, что в Америке нет проблемы нехватки калорий, но есть гигантская проблема пищевой зависимости. Минс подчеркивает связь метаболического здоровья с психикой: если соотношение триглицеридов к ЛПВП (маркер инсулинорезистентности) растет, риск депрессии увеличивается на 90% с каждым пунктом . Системное разрушение метаболизма через еду фактически является уничтожением человеческого потенциала и счастья на уровне государственной политики .

Невидимая угроза: бытовая химия и кризис фертильности 1:57:51

Завершая разговор, Том и Келли обсуждают токсичность повседневной среды. Келли Минс описывает типичный визит в аптечную сеть CVS как «орвелловский сценарий»: передние ряды магазина забиты товарами, которые разрушают метаболизм, а задние — лекарствами для купирования последствий этого разрушения .

Особую опасность представляют бытовая химия и средства личной гигиены:

1. Искусственные ароматизаторы и освежители воздуха: Келли Минс называет их мощными эндокринными разрушителями .
2. Средства по уходу: Большинство химикатов в дезодорантах, шампунях и чистящих средствах в США практически не регулируются и проходят стадию «самоконтроля» корпорациями .

Минс указывает на прямую связь между использованием этих токсинов и катастрофическим падением уровня тестостерона и фертильности . Тот факт, что базовая эволюционная функция размножения в современном обществе дает сбой, является самым громким сигналом тревоги. Почти 90% расходов на здравоохранение сегодня тратятся на то, чтобы «убрать беспорядок», созданный предотвратимой метаболической дисфункцией и токсичной средой .