Пока в центре Москвы веками рубили головы на Лобном месте, в центре Киева стоял памятник Магдебургскому праву — символ фундаментального цивилизационного раскола, определившего судьбу двух государств. Принятие православия, петровский раскол на «Онегина и его кучера» и традиции государственного террора Ивана Грозного сформировали историческую колею, из которой страна безуспешно пытается выбраться до сих пор. Алексей Пивоваров разбирает упущенные альтернативы развития России и объясняет, почему его поколение так и не смогло построить свободное государство.
🏛️ Истоки системы: от цивилизационного выбора до мифов о власти 0:24
Разговор Катерины Гордеевой с историком Алексеем Пивоваровым начинается с попытки осмыслить «неполное здоровье» государственного организма . Для историка наличие массовой эмиграции и повторяющиеся циклы подавления — это симптомы глубоких системных проблем. Однако Алексей Пивоваров сразу предлагает отойти от упрощенного восприятия российской истории как бесконечного хождения по кругу . По его мнению, современная Россия в её нынешнем виде была сконструирована примерно к 1500 году, а до этого существовало множество альтернативных вариантов развития восточнославянских земель .
Исторические циклы: между авторитарным «здоровьем» и оттепелью 1:56
Катерина Гордеева формулирует популярный взгляд на последние восемь веков России: череда жесткой власти, её краха, короткой оттепели и нового витка авторитаризма . Алексей Пивоваров, признавая наличие циклов, категорически не согласен с тем, что в истории «не происходило ничего нового» .
В качестве примера «живого и удобного времени» он приводит период со второй половины XIX века до Первой мировой войны . Историк подчеркивает, что это была эпоха колоссального прогресса:
- Функционировало развитое земское самоуправление .
- Судебная система стала по-настоящему современной и справедливой .
- Университеты обладали широкой автономией, самостоятельно утверждая программы и профессоров .
- Российский рубль был обеспечен золотом и конвертировался по всей Европе .
Несмотря на то что великие реформы (которые подробно будут рассмотрены в следующих главах) часто называют незавершенными, Алексей Пивоваров отмечает взрывной рост науки, образования и сельского хозяйства в этот период . К 1914 году в империи обучалось более 60 тысяч студентов, что было внушительным показателем даже по европейским меркам . Таким образом, история России для него — это не просто повторение ошибок, а борьба различных моделей развития.
Крещение Руси: цивилизационный «тендер» и языковой код 6:18
Одной из главных точек невозврата Алексей Пивоваров считает принятие христианства в 988 году . Он называет это своеобразным «тендером», где конкуренция шла не только между Римом и Византией, но также между исламом и иудаизмом . Выбор православия был обусловлен не только эстетикой обрядов, но и важнейшим культурным фактором — наличием кириллической письменности .
Кирилл и Мефодий создали азбуку, которая сделала священные тексты понятными для славян, в то время как католический мир был жестко привязан к латыни . Алексей Пивоваров сравнивает латынь Средневековья с современным английским языком: на ней писались научные трактаты и велась дипломатия от Ирландии до Польши . Приняв православие и церковнославянский язык, Русь получила мощную инъекцию культуры и вошла в «коммьюнити христианских государств» .
Важнейшим философским последствием этого выбора стало христианское понимание истины. В отличие от античного вопроса «Что есть истина?», христианство отвечает на вопрос «Кто есть истина?» . Истина — это Христос, богочеловек, который испытывал реальную физическую боль при распятии . Алексей Пивоваров подчеркивает, что именно из этого признания ценности человеческих страданий Бога позже в европейской цивилизации вырастут права человека .
Модель власти: византийская «симфония» против реальности 11:36
Вместе с верой Киевская Русь импортировала византийскую модель отношений между светской и духовной властью — так называемую «симфонию» . В идеале эта концепция предполагала гармоничное разделение:
- Светская власть (император) полностью доминирует в делах войны, экономики и городского управления .
- Духовная власть (церковь) является авторитетом в вопросах души и миросозерцания .
Однако на практике «симфония» быстро превратилась в господство светской власти над церковной . Этому способствовала даже география: в Константинополе дворец патриарха и дворец императора находились в нескольких сотнях метров друг от друга, и гвардия императора всегда могла «решить вопрос» силой .
Алексей Пивоваров отмечает, что даже в «золотой век» Киевской Руси, которая по богатству и благоустройству превосходила многие города Европы (имея деревянные тротуары, ночное освещение и рыцарские турниры ), случались «постыдные моменты» гонений на иерархов церкви по воле князей . В итоге византийское наследие закрепило за правителем роль хранителя истины в последней инстанции .
Александр Невский: геополитическая сделка ради идентичности 14:59
Особое внимание в беседе уделяется фигуре Александра Невского. Алексей Пивоваров объясняет, почему именно этот князь стал «фаворитом» и церкви, и власти — вплоть до Сталина . В 1930-е годы Сергей Эйзенштейн по прямому заказу власти создал канонический образ Невского как защитника от западной угрозы в лице тевтонов .
Реальный Александр Невский был сложной фигурой, выбравшей тесное сотрудничество с Ордой . Он провел значительную часть жизни в поездках в Каракорум и Сарай, чтобы получать ярлыки на княжение . Его выбор в пользу Востока против Запада был глубоко прагматичным:
- Монголы могли убить физически, но они не посягали на веру и «душу» народа .
- Немцы (европейцы) шли крестовым походом, чтобы перекрестить русских в католичество, что означало полную потерю культурной аутентичности .
Алексей Пивоваров противопоставляет Невского Даниилу Галицкому, который сделал ставку на союз с Папой Римским и Европой в надежде на защиту от монголов . Выбор Невского позволил сохранить православие, но ценой глубокой интеграции в восточную систему властных отношений.
Завершая этот экскурс, историк упоминает свои студенческие годы в МГИМО, где он учился на одном курсе с будущим министром Сергеем Лавровым . Наблюдая за тем, как история меняет людей, Алексей Пивоваров подводит к следующему важному этапу — соперничеству Москвы и Твери, которое определило облик будущего централизованного государства .
⚔️ От «собирания» до террора: прагматизм Даниловичей и опричная модель власти 25:46
Москва против Твери: победа прагматизма над эстетикой 25:46
Возвышение Москвы в XIV–XV веках не было случайностью или следствием исключительно высокой культуры. Как отмечает Алексей Пивоваров, московские князья Даниловичи (потомки Даниила, сына Александра Невского, о котором шла речь ранее) были «талантливы талантами неталантливых людей» . Это были крайне прижимистые, хитрые и прагматичные политики, которые предпочитали не тратиться на внешние украшения храмов, а вкладывать ресурсы в «ЗЛО» — придуманную гостем аббревиатуру, означающую Землю, Людей и Оружие . Они внимательно следили за военно-техническим прогрессом в Европе, например, за появлением пушек во Фландрии , и активно переманивали к себе профессионалов.
В борьбе за лидерство Москва соревновалась с Тверью, которая была эстетически и культурно более привлекательной, но политически менее гибкой . Московские князья выбрали роль самых преданных «приказчиков» Золотой Орды . Начиная с Ивана Калиты (чьё прозвище означало кожаный кошелёк с деньгами), они собирали дань — «выход» — со всей Руси . Часть этих средств они утаивали от ханов, ссылаясь на неурожаи или засухи, и использовали для накопления собственного богатства и скупки земель . Тверь же тяготела к Великому княжеству Литовскому, и тверские князья порой признавали литовских правителей своими суверенами . Однако московская тактика «старост-накопителей» оказалась эффективнее: Даниловичи заранее готовили списки богатых домов в захватываемых городах, чтобы методично изымать ресурсы, — традиция, которая, по мнению историка, проявилась даже в действиях разведки СМЕРШ в 1945 году .
Борис Годунов: несостоявшаяся модернизация 29:07
После пресечения династии Рюриковичей в 1598 году на историческую сцену выходит Борис Годунов — фигура трагическая и недооценённая . Не будучи знатным боярином и происходя из «среднезнатного» татарского рода, Годунов сделал блестящую карьеру при Иване Грозном, удачно женившись на дочери Малюты Скуратова, которого историк называет «начальником гестапо» того времени .
Годунов проявил себя как просвещённый политик европейского типа, во многом опередивший Петра I.
- Он планировал открыть в Москве университет на 100 лет раньше официального срока, уже договорившись о приезде немецких профессоров .
- Именно он первым отправил молодых людей учиться в Европу, хотя многие из них предпочли не возвращаться .
- Годунов внедрял современные «политические технологии»: чтобы обеспечить себе глубокую легитимность, он отказался от избрания только Боярской думой и потребовал, чтобы его просил «весь народ» в ходе крестного хода .
Его правление могло стать прорывом, но было разрушено природными катастрофами — аномальными засухами и наводнениями начала XVII века . Пытаясь спасти народ от голода, Годунов создавал государственные продовольственные склады и раздавал еду . Он строил колокольню Ивана Великого как символ мощи и «зрелище» для народа , начал генеральную планировку Москвы . Однако социальный кризис и появление Лжедмитрия, чьи права на престол были сомнительны с точки зрения церковного права из-за многоженства Ивана Грозного , привели к краху этой ранней попытки модернизации.
Иван Грозный: сакральный статус и модель опричнины 35:13
Иван Грозный стал «поворотным» царём, заложившим основы государственного террора. Алексей Пивоваров подчёркивает, что народ воспринимал царя не как человека, а как «ходячую икону» . Обряд венчания на царство трактовался как метафорическая женитьба монарха на стране , а концепция «Москва — Третий Рим» наделяла его статусом единственного хранителя истины в мире . Сакральность была столь велика, что русскому царю позволялось входить в алтарь через царские врата, что запрещено любому другому мирянину .
Первая половина правления Ивана IV, связанная с Избранной радой и реформами децентрализации, была относительно конструктивной . Однако после смерти первой жены Анастасии Романовой, сдерживавшей его инстинкты , Грозный развязал беспрецедентный террор. Создание опричнины в 1560-х годах — шеститысячного войска в чёрных одеждах с собачьими головами и мётлами у седел — ознаменовало раскол страны на «опричнину» (личный удел царя) и «земщину» (традиционное устройство) . Опричники символизировали готовность «выметать крамолу» и «пожирать врагов» . По мнению историка, Грозный создал модель поведения власти, где правитель может играть роль монаха, пытая людей в перерывах между молитвами, и отрицать само существование репрессивного аппарата перед иностранцами [40:59, 47:39].
Дело ИНИОН и «современная опричнина» 41:26
Опричная традиция, по мнению Алексея Пивоварова, пронизывает всю российскую историю, проявляясь то в гвардии Петра I, то в структурах НКВД . Сегодня этот раскол виден в противопоставлении «силовиков» (современной опричнины) и остального общества (земщины), которое полностью безвластно перед ними .
Этот исторический параллелизм гость ощутил на себе через личное преследование. Его столкновение с системой началось ещё в 1972 году с попытки вербовки КГБ на Ярославском вокзале . В 2015 году, после пожара в библиотеке ИНИОН РАН, против него было возбуждено уголовное дело . Изначальное обвинение в халатности сменилось обвинением в мошенничестве: Алексею Пивоварову инкриминировали хищение 1,5 миллионов рублей за 10 лет . Несмотря на абсурдность суммы и отсутствие доказательств, его счета были конфискованы ещё до суда . Сейчас он находится в международном розыске, что воспринимает как прямое продолжение практики государственного давления на личность . Для него история — это прежде всего история воли человека и его права на свободу , а развитие общества определяется способностью защитить человека от произвола власти .
🏰 Упущенная Европа, раскол общества и триумф Николая II 50:53
Гибель новгородской альтернативы и ганзейские связи 50:53
Одной из самых трагических «развилок» российской истории Алексей Пивоваров считает падение Новгорода. До конца XV века Новгород и Псков были органичной частью европейской ойкумены . Новгородцы были активными мореплавателями, знали иностранные языки и постоянно жили в Стокгольме, Копенгагене и Риге . В самом Новгороде находились католические кирхи и представительства Ганзейского союза . Торговый обмен был интенсивным: в Европу поставляли пушнину и лес (что отразилось даже в иконографии того времени, где святые изображены в меховых воротниках), а взамен получали вино, оружие и украшения .
Разгром этой модели произошёл при Иване III. В 1471 году в битве на реке Шелонь московская рать, во многом состоявшая из татарской конницы, разбила многочисленное, но неумелое новгородское ополчение . К 1492 году Иван III окончательно разорил город и применил тактику принудительного переселения: новгородских купцов и бояр, умевших торговать со всем миром, выслали в московские и тверские земли, а на их место заселили людей из Владимира и Суздаля, не имевших навыков внешней торговли . Это подорвало ганзейские связи и уничтожило уникальную политическую систему — «сакральное народовластие» .
В Новгороде ключевой фигурой был архиепископ, обладавший одновременно демократической и божественной легитимностью . Его выбирали из трёх кандидатов: старый монах в храме Святой Софии при потушенных свечах вытягивал жребий — одну из трёх записок . Уровень культуры в городе был феноменальным: берестяные грамоты доказывают, что практически всё население, включая женщин и детей, было грамотным и использовало письмо для бытовых нужд — назначения свиданий или выписки счетов . Как отмечает Алексей Пивоваров, процент грамотных в древнем Новгороде был сопоставим с показателями России начала XX века . Ранее в разговоре собеседники касались темы соперничества Москвы и Твери, но именно гибель Новгорода означала окончательный отказ от европейского пути развития в пользу деспотической централизации .
Две России: пропасть между элитой и народом 1:03:25
Реформы Петра I, при всей их значимости, создали фундаментальный социальный конфликт, разделив страну на две не понимающие друг друга субкультуры . До Петра верхи и низы жили в рамках единой культурной модели: царь одевался так же, как мужик, только богаче . После петровских преобразований возник разрыв: на одном полюсе — европеизированная элита (субкультура Евгения Онегина), на другом — патриархальное крестьянство (субкультура его кучера) .
Алексей Пивоваров иллюстрирует этот раскол личным примером: его дворянская бабушка окончила Сорбонну, писала стихи и свободно говорила на пяти языках, тогда как вторая бабушка, из крестьян, не умела даже читать . Встречаясь на одной кухне, эти две женщины представляли разные миры, существовавшие в разных столетиях .
Этот разрыв имел катастрофические последствия:
- К началу XX века интеллигенция жила идеалами будущего, власть — нормами XIX века, а крестьянство — традициями средневековья .
- Дворянство постепенно превратилось в «свободное сословие», которое перестало служить, но продолжало владеть крепостными, что спровоцировало такие социальные взрывы, как пугачёвщина .
- Элита воспитывалась на европейских моделях; например, Юрий Самарин до семи лет вообще не говорил по-русски .
Несмотря на этот раскол, русская культура стала неотъемлемой частью европейской: Алексей Пивоваров подчёркивает, что без немецкого поэта Рильке не было бы Цветаевой, а без англоязычного Одена — Бродского .
Великие реформы и экономический триумф Николая II 1:01:46
Путь к освобождению крестьян был долгим и мучительным. Алексей Пивоваров напоминает, что ещё Александр I в 1803 году издал «Указ о вольных хлебопашцах», но тогда общество оказалось абсолютно не готово к переменам . Великие реформы 1860-х и 1870-х годов (судебная, земская, армейская) готовились десятилетиями в секретных комитетах, так как власть всерьёз опасалась сопротивления дворянства . Александр I прямо признавался, что реформы проводить «некем», а попытка дать свободу Польше раньше России могла закончиться для него смертью .
Особое внимание историк уделяет фигуре Николая II, чей образ «слабовольного царя» он считает мифом, запущенным его политическими врагами . Напротив, Пивоваров называет его мужественным и твёрдым правителем, который сознательно выбирал путь реформ, а не террора . Именно при Николае II Россия достигла выдающихся успехов:
- Страна стала полупарламентской монархией, самодержавие в классическом виде закончилось с созданием Государственной Думы .
- Произошёл фантастический экономический рост, обеспечивший «подушку безопасности» для населения .
- Наблюдался взрывной рост науки, образования, продолжительности жизни и массовое строительство университетов .
Несмотря на трагические ошибки, такие как Кровавое воскресенье, начало XX века было временем мощного прорыва . Алексей Пивоваров убеждён: если бы в 1730 году (о чём подробнее пойдёт речь в следующей главе) попытка ограничить власть монарха «верховниками» удалась, то в 1917 году большевизм и Ленин не смогли бы победить .
📜 Упущенные шансы и ложные кумиры: от кондиций «верховников» до идеологии Ивана Ильина 1:15:56
История России — это не только хроника расширения территорий, но и длинная череда неиспользованных возможностей ограничить абсолютную власть одного человека. Алексей Пивоваров отмечает, что зачатки правового государства пробивались даже сквозь опричнину и террор . Ранее в разговоре собеседники упоминали исторические циклы, и попытки аристократии ограничить самодержавие — яркая иллюстрация этих колебаний.
«Кондиции» и верховники: проигранная битва за право 1:16:12
Первые серьёзные попытки юридически связать руки монарху начались ещё в Смутное время. Алексей Пивоваров напоминает о Василии Шуйском, «боярском царе», который при вступлении на престол издал «крестоцеловальную запись» . Это был прообраз договора между властью и обществом. Позже, когда на трон приглашали польского королевича Владислава, условием также было ограничение власти Боярской думой и Земским собором .
Однако ключевой развилкой стал 1730 год — попытка членов Верховного тайного совета («верховников») навязать Анне Иоанновне «Кондиции» . Если бы этот документ устоял, Россия могла превратиться в конституционную монархию на полтора столетия раньше.
- Суть «Кондиций»: императрица не могла без согласия совета объявлять войну, вводить налоги или распоряжаться казной .
- Итог: Анна Иоанновна публично разорвала документ, опираясь на гвардию и рядовое дворянство, которое боялось власти узкой кучки олигархов-аристократов больше, чем самодержавия .
- Последствия: Провал верховников закрепил неограниченную власть на века. Последней попыткой аристократии изменить этот строй, по мнению Пивоварова, стали декабристы, в которых «в одном флаконе» смешались дворцовый переворот и первая настоящая революция .
Вместо политических прав дворянство в итоге получило «Манифест о вольности дворянской» 1762 года . Им разрешили не служить и жить в своё удовольствие, но в обмен на это они отказались от претензий на ограничение власти царя . Это заложило фундамент «золотого века» русской культуры, но сохранило политическую бесправность страны .
Иван Ильин и философия неототалитаризма 1:22:08
Обсуждая современный курс России, Алексей Пивоваров подвергает резкой критике фигуру Ивана Ильина — философа, ставшего официальным идеологическим ориентиром Кремля . Хотя Пивоваров признаёт Ильина человеком огромной культуры и блестящим знатоком Гегеля и Канта , он называет его мыслителем «безусловно фашистского склада» .
Сегодняшнее увлечение идеями Ильина, по мнению историка, — это не случайность, а фундамент для построения неототалитарной системы . Ильин воспевал «национального диктатора», грезил о возрождении СМЕРШа и доказывал, что Украина — это органическая часть России, не имеющая права на субъектность .
Пивоваров выделяет несколько опасных маркеров этой идеологии:
- Особый путь (Sonderweg): Идея о том, что Россия — не часть человечества, а «богоизбранный народ», которому не подходят западные ценности .
- Культ внутренней войны: Режимы такого типа обязаны воевать не только вовне, но и внутри страны — подавлять и уничтожать несогласных, от Навального до Яшина .
- Отрицание права: Замена конституционных гарантий разговорами о «традиционных ценностях» и борьбе с «сатанинским Западом» .
Историк с горечью отмечает, что если бы «по мощам была и елей», то главными философами России стали бы Бердяев или Федотов, а не Ильин .
Украина: опровержение мифа об «отсутствии народа» 1:28:01
Одной из самых болезненных тем интервью становится вопрос о самостоятельности Украины. Алексей Пивоваров вступает в заочный спор с тезисами Владимира Путина о том, что украинского народа якобы не существует . Историк приводит три группы аргументов — культурные, исторические и правовые.
Исторический разрыв. Разделение восточных славян на великороссов, украинцев и белорусов произошло ещё в XIV веке . Пока Москва строила вертикаль власти вокруг Лобного места, предки украинцев жили в составе Великого княжества Литовского в совершенно иных условиях .
Магдебургское право. Ключевое цивилизационное различие: в центре Москвы стоит Лобное место (символ казни), а в центре Киева — памятник Магдебургскому праву . Это свод законов, который регулировал жизнь городов как независимых субъектов. Традиция самоуправления и юридических норм в Украине на столетия старше, чем в России .
Международное право. Россия многократно и официально признавала Украину независимым государством:
- В рамках ООН ;
- В Будапештском меморандуме 1994 года, гарантируя целостность её границ в обмен на отказ от ядерного оружия ;
- В Договоре о дружбе 1998 года .
Пивоваров подчёркивает парадокс: своими действиями российская власть добилась ровно обратного — из украинского народа на наших глазах окончательно родилась современная политическая нация со своим национальным государством . Ранее собеседники уже касались темы формирования элит, и сегодня этот процесс в Украине идёт ускоренными темпами именно через сопротивление агрессии .
🏁 Прерванный путь и груз ответственности 1:41:07
Неизбежность Великой войны и роковой 1917-й 1:41:22
Алексей Пивоваров убеждён: участие России в Первой мировой войне не было ошибкой отдельного правителя, а являлось неизбежным следствием статуса страны как части «европейского концерта» . Россия была связана жёсткими обязательствами перед Францией и Англией, и даже трагическая гибель армии Самсонова в 1914 году стала ценой спасения Парижа . Несмотря на расхожие мифы, к 1916 году «снарядный голод» в русской армии был преодолён , экономика росла, а пропускная способность железных дорог превышала показатели США или Германии . «Если бы не революция и весь этот семнадцатый год, Россия была бы среди победителей», — утверждает историк .
Крах монархии Алексей Пивоваров связывает не с объективной невозможностью дальнейшего развития, а с политической незрелостью и безответственностью элит того времени . Либералы, прежде всего кадеты во главе с Павлом Милюковым, готовили свержение Николая II, опасаясь, что его победоносный въезд в столицу после войны замедлит процесс демократизации . В результате Февральская революция, которую историк считает излишней, сорвала страну в пропасть гражданской войны . Россия могла бы пойти по пути парламентской монархии, как Великобритания или Нидерланды, что Алексей Пивоваров называет идеальным строем для европейского государства .
Семейная история гостя тесно переплетена с этими событиями: его бабушка, дочь гвардейского генерала и убеждённая социал-демократка, вернулась в Россию в 1917 году в том же поезде (хоть и не в том самом вагоне), что и Владимир Ленин . Она лично знала лидеров большевиков, и в её мемуарах сохранился образ Ленина как «самого красивого мужчины», что, по мнению её внука, было скорее субъективным восторгом эпохи, чем реальностью .
Наследие Ленина: Мумия как символ тоталитаризма 1:48:53
Нахождение тела Владимира Ленина в Мавзолее — это не просто дань традиции, а свидетельство «заморозки» страны в её историческом развитии . Алексей Пивоваров считает Ленина одной из самых зловещих фигур в истории человечества . По его мнению, это был талантливый и образованный радикал, который в ходе борьбы постепенно превратился в «уголовника» и основателя преступной системы .
Разрыв с этим прошлым так и не произошёл. Пивоваров проводит четкую грань между историческими фигурами:
- Петр I: Несмотря на деспотизм и жестокость, он создал «окно в Европу» и Петербург .
- Ленин и Сталин: Их деятельность привела к системному террору против лучших представителей народа .
- Современные деятели: Гость полагает, что нынешние руководители России также войдут в учебники истории, но с крайне тяжелой репутацией, подобно Ежову или Берии .
Большевистский террор, начавшийся при Ленине, планомерно уничтожал «культурных людей»: профессоров, священников, офицеров и дворян . Это привело к тому, что страна привыкла жить в условиях, где «хаос начинается, когда я перестаю соблюдать правила, а требую их соблюдения от других» .
Поколенческая вина и боль эмиграции 1:56:35
Обсуждая события последних лет, Алексей Пивоваров признаёт личную и поколенческую ответственность за то, что в 90-е годы не удалось построить «нормальную страну» . Он называет себя большим поклонником Михаила Горбачёва , но констатирует: его поколение, пришедшее на смену шестидесятникам, не смогло обеспечить окончательный разрыв с советским прошлым . Вместо «обычной России», где работающий человек защищён и обеспечен, страна вновь столкнулась с историческим откатом .
Феномен массовой эмиграции Алексей Пивоваров рассматривает как свидетельство глубокого неблагополучия государственного организма, который буквально «выталкивает» своих граждан . Для самого гостя отъезд стал вынужденным шагом. Несмотря на жизнь в Германии, он признаётся, что ни на минуту не забывает о том, что он не дома .
«Родина для меня — это Цветаева, Блок, Пушкин. Но не Ленин, Сталин или Брежнев», — формулирует журналист своё отношение к идентичности . Он с горечью говорит о том, что его шансы вернуться в Россию крайне малы из-за состояния здоровья и возраста , однако верит, что люди младшего поколения — те, кому сейчас 45–50 лет — обязательно вернутся, если захотят .
Завершая разговор о будущем, Алексей Пивоваров напоминает, что Россия всегда умела удивлять и себя, и мир . В 1984 году, на фоне «ушибленного Черненко» и войны в Афганистане, никто не мог представить начало Перестройки . Сегодняшняя ситуация кажется историку моральной катастрофой, где главная проблема — не движение дивизий, а этическое отношение к происходящему . Тем не менее, он убеждён: «Правда шире, чем просто говорить правду. Она включает в себя и право, и справедливость, и милосердие» .
