«Мы часами, днями и месяцами вдыхали чистый яд — мы все здесь ходячие мертвецы», — признается ветеран FDNY Нильс Йоргенсен, чей долг перед городом обернулся не только хроникой героизма, но и личной борьбой с онкологией после работы на Граунд-Зеро. Спустя десятилетия после 11 сентября история пожарного становится жестким напоминанием о том, какую цену на самом деле платят спасатели за государственные ошибки и бюрократическое безразличие.
🗽 Утро, изменившее всё: 11 сентября глазами пожарного
Начало трагедии и первые решения 3:03
11 сентября 2001 года начиналось как обычное солнечное утро позднего нью-йоркского лета. Нильс Йоргенсен, работавший в то время на трех работах, чтобы обеспечить семью, отправился на смену на топливозаправщике. Утро было наполнено повседневными заботами: прощаясь с четырехлетней дочерью, он в шутку пообещал ей, что работа на бензовозе безопаснее, чем служба в пожарной охране.
Первое сообщение о том, что самолет врезался в башню Всемирного торгового центра, застало его за рулем. Увидев густой черный дым над горизонтом, Нильс, как профессиональный спасатель, сразу оценил масштаб угрозы, осознавая, что в это время суток офисные здания должны быть переполнены людьми. Однако в пожарной охране существует строгое правило: если ты не на службе, не нужно стихийно бросаться в гущу событий — это создает проблемы с учетом личного состава и безопасностью. Пожарный обязан дождаться официального сигнала общей мобилизации (recall) или прибыть в свою часть.
Когда стало ясно, что произошла вторая атака, Нильс понял, что страна подверглась нападению. Несмотря на огромное желание немедленно направиться к эпицентру, он принял решение, которое впоследствии спасет его жизнь: он отправился в свою пожарную часть, чтобы действовать согласно протоколу.
Отец Нильса и кодекс пожарных 10:14
В момент принятия решения о том, куда ехать, перед глазами Нильса стоял образ его отца — ветерана пожарной службы Нью-Йорка с 34-летним стажем. Его отец был человеком невероятной стойкости: в 1978 году, столкнувшись с диагнозом «терминальная стадия неходжкинской лимфомы», он не сдался.
Отец Нильса прошел через изнурительное экспериментальное лечение, сохраняя при этом жесткую дисциплину: даже будучи тяжело больным после процедур, он продолжал ходить на работу, чтобы обеспечивать семью. Этот пример научил Нильса тому, что значит быть «пожарным до мозга костей». Отец часто повторял ему: «Если объявлен сбор — ты не едешь туда, куда считаешь нужным, ты едешь в пожарную часть. Ты следуешь приказам». Эти слова, ставшие своеобразным кодексом чести, удержали Нильса от поспешных и опасных действий, направив его к командованию, где его действия были скоординированы.
Гибель друзей и коллег 18:15
По пути к Граунд-Зеро, следуя в составе группы на реквизированном городском автобусе, Нильс осознал, что первая башня обрушилась. На радиоволнах звучали сообщения, от которых кровь стыла в жилах. Он слышал своего лейтенанта, Денниса Оберга, который вел свой отряд 114 на выполнение задания.
Позже стало известно, что в момент обрушения второй башни Деннис успел заметить начало «дезинтеграции» здания и скомандовал своим людям бежать. Сам он смог укрыться под пожарной машиной, но его коллеги, бежавшие всего в нескольких десятках метров позади, оказались под завалами высотой в десять этажей. В этой катастрофе погиб сын лейтенанта, Деннис-младший, а также лучший друг детства Нильса — Джон Шард из 201-го подразделения. Осознание того, что почти весь личный состав, отправленный на этот вызов, оказался отрезан от мира, стало для спасателей тяжелейшим ударом. Ранее в разговоре они кратко касались темы онкологических заболеваний, развившихся у ликвидаторов из-за работы на месте разрушений.
Первые впечатления от Граунд-Зеро 22:40
Прибыв на место, Нильс увидел картину, напоминающую декорации постапокалиптического фильма. Повсюду были лишь горы переплетенной стали, измельченная в пыль бетонная крошка и пластик. Хаос дополняли постоянные сообщения о новых угрозах: говорили о заложенных бомбах в туннелях и на мостах. Над головой кружили истребители, подчеркивая атмосферу тотальной войны, к которой пожарные не были готовы в таком масштабе.
Самым жутким звуком, по словам Нильса, был непрекращающийся вой датчиков неподвижности (PASS), которыми оснащено дыхательное оборудование спасателей. Этот пронзительный сигнал, означающий, что пожарный перестал двигаться в течение 30 секунд, доносился из-под многотонных обломков со всех сторон. Нильс понимал, что этот звук — свидетельство того, сколько его братьев по оружию остались погребены в пыли.
🔥 Испытания и героизм: от борьбы за выживание до памяти о павших
Проблемы снабжения и нехватка финансирования 29:04
Нильс Йоргенсен подчеркивает, что мир экстренных служб часто сталкивается с парадоксальной ситуацией: будучи критически важными институтами для общества, они постоянно борются за необходимые ресурсы. В день терактов 11 сентября пожарные работали в условиях крайне неэффективной системы связи — проблему, которую ведомство пыталось решить годами.
Финансирование жизненно важного оборудования всегда было «камнем преткновения». Нильс вспоминает, как пожарные были вынуждены бороться за элементарную защитную экипировку — современные костюмы («боевки»), которые пришли на смену старым резиновым сапогам и пальто, не обеспечивавшим должной защиты от огня. Переломным моментом стала трагедия 1994 года, когда в одном из пожаров погибли трое коллег, после чего требования сотрудников были наконец услышаны. По мнению Нильса, по сравнению с триллионами долларов, потраченными на военные конфликты на Ближнем Востоке, инвестиции в оснащение спасателей выглядят ничтожными.
Более того, пренебрежение нуждами пожарной охраны продолжалось даже после 9/11. В мае 2002 года, когда разбор завалов Граунд-Зеро еще не был завершен, городские власти закрыли семь или восемь пожарных депо из соображений экономии. С тех пор население Нью-Йорка выросло на миллион человек, однако уровень пожарной защиты фактически снизился — ситуация, которую Нильс называет настоящим грехом.
Трагедия тех, кто оказался в безвыходном положении 31:00
Один из самых тяжелых вопросов касается людей, которые в момент катастрофы оказались в ловушке на верхних этажах башен. Нильс с глубоким сочувствием говорит о тех, кто принимал страшное решение — прыгнуть из окна, чтобы избежать мучительной смерти от огня. Он отмечает, что это были не акты выбора, а акты «крайней отчаянности». По его словам, в условиях невыносимого жара человек, находящийся в сознании, вынужден выбирать между немедленной гибелью при падении и тем, чтобы сгореть заживо.
Нильс описывает случаи, когда люди пытались использовать зонты или мусорные пакеты, надеясь, что это хоть немного замедлит их падение. Эта трагедия затронула и самих спасателей: первым погибшим пожарным в тот день стал Даниэль Суроф (Daniel Surof) из 216-й лестничной роты, на которого упал один из прыгнувших. Приятель Нильса был вынужден заниматься эвакуацией тела погибшего товарища. Очевидцы вспоминали, что даже в хаосе того дня пожарные старались проявить уважение к павшему, уложив его тело в одной из пожарных частей неподалеку. Этот случай стал тяжелым грузом на совести тех, кто остался жив: они чувствовали вину за то, что в момент гибели товарища были заняты выполнением этой печальной обязанности, вместо того чтобы находиться на передовой.
Стефен Силлер: самоотверженность, ставшая легендой 39:35
История пожарного Стефена Силлера (Stephen Siller) стала символом мужества и верности профессиональному долгу. 11 сентября он был не при исполнении, но, узнав о теракте, немедленно отправился к месту событий на своем пикапе. Когда движение через туннель было перекрыто из-за сообщения о заминировании, Стефен, не раздумывая, надел полное снаряжение весом около 60 фунтов (27 кг) и побежал через весь туннель пешком — дистанция составила два с половиной мили (около 4 км).
Добравшись до другой стороны, он запрыгнул на пожарную машину и доехал до Вест-стрит, где пытался найти свою команду. Стефен Силлер пропал без вести в тот же день. Его подвиг вдохновил семью, и его брат Фрэнк Силлер создал фонд «Туннель к башням» (Tunnel to Towers Foundation). На сегодняшний день фонд собрал около 250 миллионов долларов, оказывая колоссальную поддержку:
- Строительство домов для семей погибших военнослужащих и пожарных.
- Создание «умных домов» для ветеранов, получивших тяжелые ранения и лишившихся конечностей.
Нильс Йоргенсен подчеркивает, что такие люди, как Стефен, воплощают в себе истинную глубину человеческого духа. Это люди, которые выбирают сложную, опасную и зачастую низкооплачиваемую работу — будь то пожарный, полицейский, медбрат или военный — не ради славы или денег, а из искреннего желания помогать другим, жертвуя собой даже тогда, когда никто не заставил бы их это делать.
☣️ Ядовитый воздух Граунд-Зеро: цена спасательной операции 1:04:10
Минное поле: ядовитая пыль и пророчество на Граунд-Зеро 1:04:10
Хотя ранее в разговоре Лекс Фридман и Нильс Йоргенсен подробно касались кодекса пожарных, трагических событий 11 сентября и самой природы человеческого зла, наиболее разрушительным и личным последствием катастрофы для Нильса стала его многолетняя борьба за выживание. Все началось в первые дни поисково-спасательной операции, когда у ликвидаторов практически полностью отсутствовало надлежащее защитное оборудование. Вместо изолирующих дыхательных аппаратов спасателям выдавали копеечные бумажные маски из хозяйственного магазина стоимостью 69 центов. Эти тонкие маски для покрасочных работ моментально пропитывались потом, намертво прилипали к лицу уже через 30 секунд и становились абсолютно бесполезными.
В результате пожарным приходилось круглосуточно дышать едкой взвесью. Нильс вспоминает, что из-за огромного количества измельченного бетона, стекловолокна и каустика в воздухе у него было стойкое ощущение, будто он «проглотил целую коробку бритвенных лезвий». В первую же ночь, когда изнуренная бригада пешком возвращалась в пожарную часть, один из опытных ветеранов, едва хрипя от удушья, произнес страшные слова. Нильс попытался возразить ему: «Да ладно тебе, мы выбрались, мы живы!», но старый пожарный отрезал: «Ты ничего не понимаешь, парень. Мы часами, днями и месяцами вдыхали чистый яд. Мы все здесь — ходячие мертвецы. Это нас всех погубит».
Тогда Нильс Йоргенсен посчитал коллегу сумасшедшим, но уже в 2003–2004 годах страшное пророчество начало сбываться: молодые спасатели один за другим стали валиться с ног от редких и агрессивных форм онкологии. Одним из первых ушел Джон Макнамара, которому было всего 33 или 34 года — колоректальный рак стремительно уничтожил его в 2005 году. С этого момента Нильс жил с гнетущим чувством, будто он бежит по минному полю, ежесекундно гадая, когда именно под его собственной ногой взорвется смертоносная мина.
Равнодушие системы и приговор: «Осталось 48 часов» 1:06:40
Подозрения подтвердились, когда с 2008 года Нильс начал постоянно чувствовать себя плохо, теряя силы без видимых причин. В 2011 году он окончательно провалил ведомственный медицинский осмотр. Его анализы крови оказались катастрофическими, и руководство немедленно отстранило его от дежурств на пожарной машине. Однако вместо квалифицированной помощи Нильс столкнулся с поразительным цинизмом и равнодушием со стороны медицинской службы FDNY.
Один из ведомственных врачей без колебаний заявил, что селезенка Нильса чудовищно увеличена исключительно из-за того, что тот «просто спивается, как и большинство парней после 11 сентября». Руководствуясь жестокими стереотипами, этот медик даже не соизволил провести физический осмотр пациента, несмотря на то, что селезенка Нильса уже выпирала из его живота «словно футбольный мяч». Позже Йоргенсен узнал, что это стандартная практика: главная задача ведомственных врачей — как можно скорее вытолкнуть пожарного обратно на службу, ведь пока сотрудник находится на больничном, его сменщику приходится оплачивать сверхурочные часы из бюджета департамента.
Ситуация едва не закончилась трагедией, когда гражданский лечащий врач Нильса из-за собственного раздутого эго проигнорировала назначенный прием, в то время как артериальное давление пожарного взлетело до критических показателей 240 на 140. Нильс потерял сознание прямо в коридоре клиники. Прибывший на вызов парамедик, оперативно изучив медицинские документы, вступил в жесткую перепалку с безответственным доктором, перехватил инициативу и экстренно госпитализировал Йоргенсена в больницу Brooklyn Methodist.
Там дежурный врач шокировал Нильса известием: у него диагностирована тяжелая форма лейкемии. Селезенка находилась в миллиметре от разрыва, а уровень тромбоцитов упал до нуля, лишив кровь способности сворачиваться. Медики констатировали, что в таком состоянии Нильсу оставалось жить не более 48 часов, и он мог в любой момент истечь кровью изнутри.
Семь дней в аду: экстремальная химия и спасительное видение 1:11:08
Спасением жизни пожарного занялась высококлассная команда под руководством онколога доктора Питера Минсела («доктора Пита») и процедурного медбрата Майка Нуньеса. Случай был настолько запущенным, что врачам пришлось пойти на крайние меры: спрессовать колоссальный терапевтический курс, рассчитанный на два с половиной года, всего в семь дней непрерывного введения агрессивной химиотерапии.
Вливаемый препарат был невероятно токсичным. Медбрат Майк Нуньес входил в палату исключительно в костюме химической защиты. Во время подготовки капельницы капля раствора случайно пролилась на внешнюю пластиковую трубку системы — пластик мгновенно задымился и прогорел насквозь. Увидев это, перепуганный Нильс категорически отказался от процедуры, однако Нуньес твердо взял его за руку и честно сказал: «Нильс, если ты не примешь это, ты труп. У тебя дома трое детей. Другого выбора просто нет».
Как только едкая жидкость пошла по венам, Нильс ощутил невыносимое жжение, которое за минуту распространилось от руки к плечу, шее, голове и дошло до самых стоп. Он семь дней непрерывно корчился от разрывающей боли, буквально выжигавшей его разум и тело. Из-за страха перед наркотической зависимостью Нильс до последнего дня отказывался от сильнодействующих обезболивающих. Токсины сожгли его рецепторы: он временно перестал слышать и едва мог видеть.
Медицинская статистика ужасала: Йоргенсен стал седьмым по счету спасателем за шесть месяцев, у которого обнаружили эту редчайшую форму лейкемии (на всю Северную Америку регистрируется всего 500 таких случаев в год). Двое из этой семерки скончались в первые дни лечения из-за тотального отказа внутренних органов — почек, печени и сердца.
В первую, самую мучительную ночь Нильс пережил глубокое клиническое видение на грани жизни и смерти. Ему явились погибшие близкие и друзья-пожарные, среди которых был его близкий друг Джонни, а также его покойная теща. Эта набожная католичка ушла из жизни за полгода до описываемых событий после тяжелейшего инсульта и комы. При жизни они обожали беседовать часами, и она ласково называла зятя своим «бойфрендом». В этом видении она предстала здоровой, улыбнулась и сказала: «Привет, мой бойфренд. Он еще не готов. Он тебя не ждет. Тебе нужно возвращаться назад, у тебя еще много дел». Измученный Нильс умолял забрать его с собой, плача от невыносимой боли, но женщина мягко ответила: «Нет, еще не время, мы увидимся», после чего ее образ плавно растаял. Это страшное испытание навсегда изменило Нильса, но экстремальное лечение сработало, совершив чудо и подарив герою второй шанс.
🛡️ Преданные герои: Жизнь после службы и битва за справедливость 1:15:21
Утрата «священства» и тень депрессии 1:17:33
Для Нильса Йоргенсена служба в Пожарном департаменте Нью-Йорка (FDNY) никогда не была просто способом заработка. Он называет это своим «священством» — призванием, ради которого он был готов трудиться бесплатно. Однако подорванное на развалинах Башен-близнецов здоровье продиктовало свои условия. В августе он заболел, в октябре ему сообщили о завершении карьеры, а в январе 2002 года он был официально отправлен на пенсию.
Нильс вспоминает переломный момент: прогулку со своей собакой Кэти по заснеженному парку, когда он осознал, что пути назад нет. «Кэти, что же мне теперь делать?» — спросил он животное, чувствуя, как внутри закипает смесь гнева и печали. Поразительно, но вынужденная отставка вызвала у ветерана более глубокую депрессию, чем осознание смертельной опасности от лейкемии. «Как бы безумно это ни звучало, я был больше подавлен потерей работы, чем потерей жизни», — признается он Лексу Фридману.
Ранее в разговоре они касались темы его лечения, но здесь Нильс подчеркивает социальный аспект: в отличие от времен его отца, современная система стала жестче и ориентирована на «нижнюю строку» финансовой отчетности, не позволяя травмированным офицерам годами числиться в штате на кабинетных должностях. Потеря братства, где люди вместе едят, убирают и подшучивают друг над другом в 24-часовые смены, стала для него самым тяжелым испытанием.
Нью-Йорк: Разбитое сердце и нападение в метро 1:19:41
Разговор о личной потере неизбежно перетекает в обсуждение судьбы самого Нью-Йорка. Нильс признается, что его сердце разбито тем, во что превратился мегаполис. Переехав сначала в Нью-Джерси, а затем в сельскую местность Теннесси, чтобы «исцелить свою надломленную душу», он с горечью наблюдает за упадком родного города. Спикер отмечает резкое ухудшение общественной безопасности и санитарии, упоминая участившиеся случаи психических заболеваний и бездомности на улицах.
Личный опыт столкновения с «новым» Нью-Йорком оказался шокирующим. Около двух лет назад на Нильса, возвращавшегося после 17-часовой смены декоратором в театре, напали четверо подростков прямо на выходе из метро. Причиной агрессии стала его кепка с американским флагом. Нападавшие снимали происходящее на видео, пока один из них имитировал удары в лицо ветерана.
«Я всю жизнь защищал этот город, а теперь на меня нападают ни за что», — с обидой вспоминает Йоргенсен.
Несмотря на пессимизм, Нильс подчеркивает, что Америка остается страной, в которую люди «выламывают двери, чтобы войти», а не выйти. Он вспоминает историю своего деда из Дании, который приехал в 1920-е годы с 25 долларами в кармане и стал владельцем пекарни, и своей матери-ирландки, работавшей кассиром по 60 часов в неделю. Для него величие страны заключается в этих историях успеха, которые сейчас ставятся под удар неэффективным лидерством. По его мнению, политики превратились в «грязные подгузники», которые полны корысти и неприятно пахнут.
«Выполнили свою работу — выполняйте вашу»: Битва за медицинскую помощь 1:25:48
Одной из самых эмоциональных тем беседы стала многолетняя борьба спасателей за право на бесплатное лечение. Нильс с восхищением рассказывает о Джоне Филе (John Feal) и его фонде FeelGood Foundation. Джон — бывший строитель, которому на Ground Zero раздробило ногу 8-тонной стальной балкой. Столкнувшись с огромными медицинскими счетами и отказом в выплатах, он создал «армию», которая начала преследовать политиков в коридорах Капитолия.
Йоргенсен делится личной трагедией: когда он лежал в онкологическом отделении, ему предъявили иск на 125 000 долларов за месяц лечения. Страховые компании отказывались платить, называя его болезнь «связанной с терроризмом», а службы соцстрахования не признавали лейкемию производственной травмой. Дошло до того, что частный детектив фотографировал его детей у дома, пытаясь наложить арест на имущество за неуплату счетов.
В этой борьбе ключевую роль сыграли медийные личности и умирающие герои:
- Джон Стюарт (Jon Stewart) — комик, который использовал свое влияние, чтобы публично стыдить конгрессменов.
- Рэй Пфайффер (Ray Pfeiffer) — пожарный, который в инвалидном кресле выезжал из хосписа, чтобы лоббировать закон.
- Луис Альварес (Luis Alvarez) — детектив, давший показания в Конгрессе за считанные дни до смерти.
Нильс вспоминает, как политики, которые раньше охотно фотографировались со спасателями для соцсетей под хештегом «Никогда не забудем», буквально прятались в гардеробных, завидев активистов в коридорах. Сегодня статистика остается пугающей: в среднем один участник тех событий умирает каждый день, а двоим ежедневно диагностируют рак или другие заболевания, связанные с 9/11. Хотя рак Нильса теперь покрывается законом, многие его коллеги с аутоиммунными заболеваниями все еще остаются без поддержки. Завершая тему, он цитирует жесткий девиз Джона Фила, обращенный к властям: «Они выполнили свою работу. Выполняйте вашу».
🏗️ Физика катастрофы и уроки человечности
Физика обрушения: наука против домыслов 1:40:47
Нильс Йоргенсен, опираясь на свой профессиональный опыт пожарного и базовые знания в области пожарной науки, предлагает рациональное объяснение трагедии, которое, по его мнению, не требует привлечения конспирологических теорий. Разрушение зданий, включая «Седьмое здание» (WTC 7), стало результатом сочетания колоссального механического воздействия и неконтролируемого пожара.
В случае с WTC 7, помимо структурных повреждений от обломков других башен, ключевым фактором стал резервный генератор системы экстренного управления города. В нем находилось 25 000 галлонов дизельного топлива, предназначенного для обеспечения работы системы 911 в течение нескольких недель. Когда этот топливный бак загорелся, температура в здании достигла критических отметок, при которых стальные конструкции потеряли свою несущую способность. Нильс подчеркивает: «Это был просто пожар, который горел слишком долго и слишком жарко».
С точки зрения архитектурного проектирования, здания рухнули единственно возможным способом в условиях такой катастрофы — «сложившись» внутрь себя. Если бы разрушение произошло горизонтально, масштаб трагедии был бы несоизмеримо больше, так как пострадали бы все соседние постройки на полмили вокруг. Добавление горючей нагрузки — пластика, ковровых покрытий и офисного инвентаря — лишь ускорило процесс отказа конструкций.
Неожиданная дружба с Дэвидом Кохом 1:54:26
После того как Нильс столкнулся с собственным диагнозом и прошел через успешное лечение, он почувствовал необходимость выразить благодарность тем, кто поддерживает исследования рака. Он написал искреннее рукописное письмо миллиардеру Дэвиду Коху, чьи щедрые пожертвования сыграли важную роль в развитии современной медицины.
Несмотря на статус «бизнес-титана», к которому Нильс, как убежденный сторонник профсоюзов, относился с некоторой профессиональной настороженностью, ответ Коха стал для него откровением. Секретарь миллиардера передала, что Дэвид хочет лично поговорить с автором письма. Во время личной встречи в онкологическом центре Слоун-Кеттеринг Нильс увидел в Кохе не одиозную фигуру из новостных заголовков, а глубоко порядочного и эмпатичного человека, который сам прошел через борьбу с раком. Эта дружба, основанная на человеческой честности, стала для Йоргенсена важным напоминанием о том, что за любыми социальными ярлыками стоят обычные люди.
Рак как путь к эмпатии и смирению 1:57:15
Нильс сравнивает известие о болезни с «ударом кувалдой в грудь» — этот страх уравнивает миллиардеров и простых рабочих. Находясь в онкологическом отделении, он осознал, что перед лицом смерти материальные блага и социальный статус теряют всякий смысл.
Болезнь стала для него не просто испытанием, а инструментом трансформации. Видя страдания соседей по палате, Нильс взял на себя роль «посла» поддержки, помогая тем, кто потерял надежду или способность к общению. Он делится тяжелой, но светлой историей о том, как помог своему пожилому соседу, страдавшему от рака горла, передать последние слова любви своей единственной сестре перед смертью. В другом случае он помог молодой девушке найти в себе силы согласиться на болезненную, но жизненно необходимую процедуру взятия костного мозга.
Проходя через это, Нильс перестал задаваться вопросом «почему я?». Он осознал, что выжил после событий 11 сентября — когда многие его друзья погибли — не просто так. Рак дал ему способность глубже сопереживать, стать голосом для тех, кто не может говорить, и превратил пережитую боль в источник сострадания. В конечном итоге, эта болезнь его смирила и позволила переосмыслить ценность жизни, напомнив, что все люди в своей уязвимости связаны друг с другом.
⚖️ О долге перед ветеранами и ошибках глобальных войн
Нильс Йоргенсен, рассуждая о жизненных приоритетах и ответственности общества, поднимает болезненную тему безразличия государства к судьбе тех, кто защищал страну. По его мнению, ситуация, при которой американский ветеран после нескольких командировок и лет службы оказывается на улице — это национальный позор, которого не должно существовать.
Спасение героев: от терапии до крова
Нильс подчеркивает важность адресной поддержки для тех, кто вернулся с войны «ментально раненым». Он рассказывает о своем знакомом, который занимается программой обеспечения ветеранов собаками-терапевтами. Даже спустя годы после возвращения из зоны боевых действий многие солдаты находятся в состоянии глубокого кризиса, и животные зачастую становятся единственным способом радикально изменить их жизнь в лучшую сторону.
Однако этого недостаточно. Йоргенсен предлагает радикальное решение проблемы бездомности среди бывших военных:
- Использовать пустующие территории бывших армейских, морских и военно-морских баз, которые сейчас приходят в упадок.
- Ремонтировать существующие инфраструктурные объекты для создания доступного и качественного жилья для ветеранов.
- Переоборудовать складские здания под площадки для легкой промышленности, чтобы обеспечить ветеранов работой непосредственно на месте проживания.
По словам Нильса, бывших военных уже научили дисциплине и порядку в армии, поэтому они способны самостоятельно содержать такие поселения в идеальном состоянии, превращая заброшенные объекты в процветающие сообщества.
Уроки Афганистана и «хирургическая» стратегия
Оценивая итоги двадцатилетней военной операции США в Афганистане, Нильс Йоргенсен высказывается крайне жестко. Он считает, что страна заплатила непомерную цену — колоссальные финансовые потери в размере 6 триллионов долларов и тысячи погибших молодых американских солдат. При этом, по его мнению, поставленная цель по уничтожению очагов терроризма не была достигнута, а вместо этого война лишь способствовала распространению ненависти из-за огромного числа жертв среди мирного населения.
Нильс проводит аналогию с лечением рака: если опухоль обнаружена, её нужно уничтожать быстро, решительно и максимально эффективно, не допуская распространения. Критикуя методы затяжной войны, он утверждает, что современный арсенал дронов и разведки должен позволять действовать точечно. Вместо «вечной войны» с вовлечением огромного количества личного состава, он призывает к:
- Использованию высоких технологий для ликвидации террористических угроз без массового присутствия сухопутных сил.
- Отказу от попыток перестроить чужие регионы, где традиции и уклады уходят корнями в тысячелетия.
- Переориентации ресурсов на решение острых социальных проблем внутри США, следуя теории «ухоженного сада» — когда в приоритете стоит благополучие собственного дома.
Ранее в разговоре они касались темы личных потерь и мужества спасателей, которые заложили основу для его нынешнего критического взгляда на цену человеческой жизни в глобальных конфликтах.
🤝 Проект «20 за 20»: Истории подлинного героизма и дух единения 2:31:45
Общие нити: отвага обычных людей и проект «20 за 20» 2:31:45
После обсуждения проблем поддержки бездомных ветеранов внутри страны, Лекс Фридман переводит разговор на масштабную инициативу своего гостя. Нильс Йоргенсен является ведущим авторского цикла подкастов «20 за 20» (24-20 podcast). Ранее в разговоре они уже касались подвига Стефена Силлера, однако этот проект призван раскрыть гораздо больше человеческих судеб, переплетенных трагедией и триумфом духа. По словам Нильса, главными связующими нитями всех этих сюжетов стали фундаментальные человеческие ценности:
- Самоотверженность и готовность жертвовать собой ради других;
- Стремление прийти на помощь абсолютно незнакомому человеку;
- Проявления искренней любви, доброты и глубокой веры.
В рамках проекта собираются уникальные свидетельства. Например, история девушки по имени Мариай (Mariah), чей биологический отец, Том, погиб на борту рейса 93. Она никогда не видела его лично, но в день теракта испытала страшное предчувствие. Лишь три года спустя, получив законное право узнать имя отца, она выяснила, что он был в числе тех героев, кто со словами «Поехали!» (Let’s roll) оказал сопротивление террористам в небе над Пенсильванией. Проект также освещает миссию Джона Фила (John Feal), посвятившего себя помощи пострадавшим спасателям. Нильс Йоргенсен подчеркивает, что цель «20 за 20» — напомнить обществу о подлинном гуманизме, когда люди не смотрели на расу или убеждения, а видели перед собой лишь человека, попавшего в беду.
Отец Марк Ханна: из инженеров ВТЦ в коптские священники 2:32:38
Одним из ярчайших примеров такого самопожертвования Нильс называет историю Марка Ханны (Mark Hannah). Иммигрант в США, коптский египтянин, 11 сентября он работал инженером по эксплуатации зданий в Портовом управлении (Port Authority). Когда башни были атакованы, Марк вместе со своей командой, которая впоследствии полностью погибла, бросился спасать десятки людей на верхних этажах. В какой-то момент начальник приказал Ханне лично помочь 89-летнего пожилому мужчине и спустить его вниз по лестнице с высоты 78-го этажа.
Добравшись до 21-го этажа, Марк решил остановиться и дождаться медиков. Именно там он встретил капитана Падди Брауна (Paddy Brown) из пожарной команды Ladder Company 3. Офицер строго приказал инженеру немедленно продолжать эвакуацию наружу. Узнав, что Марк инженер, Падди быстро расспросил его о конструктивных особенностях здания, после чего направился дальше вверх для спасения людей. Капитан Браун и его расчет погибли под обрушением, но Марк Ханна сумел благополучно вывести старика. Они стали двумя последними известными выжившими, кому удалось живыми покинуть эту башню. После пережитого Марк кардинально изменил свою жизнь и посвятил ее Богу, став коптским священником в церкви Святой Марии в Ист-Брансуике, штат Нью-Джерси. На этот шаг его вдохновил подвиг погибших коллег и друзей — интернациональной команды, состоявшей из итальянца и отставного «морского котика» латиноамериканского происхождения.
Роберт Берк и отец Майкл Джадж: францисканское милосердие и голливудский долг 2:34:45
Еще одна поразительная история связана с Робертом Берком (Robert Burke), известным голливудским актером, снимавшимся в популярных сериалах «Спаси меня» (Rescue Me), «Голубая кровь» (Blue Bloods) и «Сплетница» (Gossip Girl). Несмотря на успешную карьеру в кино, Бобби, как его ласково называет Нильс, долгие годы служит пожарным-добровольцем. Ему не нужно подниматься в два часа ночи, чтобы тушить горящие гаражи или оказывать помощь при инсультах, но он делает это из чувства долга, вдохновляясь памятью о своих ближайших друзьях — погибшем капитане Падди Брауне и капеллане FDNY отце Майкле Джадже (Mychal Judge).
Отец Майкл Джадж погиб 11 сентября непосредственно на месте трагедии. Он находился в вестибюле здания, молясь о прекращении этого кошмара и благословляя жертв, сразу после того как отдал последние почести смертельно раненному пожарному Дэнни. Капеллан был убит падением обломков. Вне службы отец Джадж вел исключительно скромную жизнь францисканского монаха — носил простые сандалии и рясу, ходил по улицам Нью-Йорка и помогал больным СПИДом, даря им заботу и поддержку. Для Нильса пример Бобби Берка и отца Джаджа доказывает: главным знаменателем истинного американского духа является способность любить и защищать ближнего, невзирая на личное знакомство или выгоду.
Феномен 12 сентября: наследие единства и вера в Америку 2:36:36
Главная цель, которую преследует Нильс Йоргенсен в рамках своего проекта, — вернуть обществу то невероятное ощущение национального единства, которое зародилось на следующий день после катастрофы. Он называет это «чувством 12 сентября». С одной стороны, утро 12 сентября принесло осознание того, что кошмар реален и не уйдет. С другой стороны, на шоссе Вест-Сайд (West Side Highway) выстроились тысячи людей всех рас, стран и вероисповеданий, державших американские флаги и плакаты. Они обнимали спасателей, плакали и благодарили их, невероятно подняв боевой дух сломленных пожарных.
Лекс Фридман соглашается, напоминая о важности девиза «Никогда не забывай», подчеркивая, что помнить нужно не только теракт, но и последовавшее за ним сплочение. Нильс с гордостью вспоминает своего дедушку Нельсона (Grandpa Nelson), который плакал слезами радости при виде флага или звуках гимна. Йоргенсен призывает прекратить современные политические распри, капризы и взаимные обвинения. Он напоминает, что США остаются страной огромных возможностей. Нильс бесконечно благодарен за то, что его мать иммигрировала сюда в возрасте 16 лет, а дед приехал в 27 лет без цента в кармане. Пережив тяжелые испытания (ранее в разговоре они подробно касались темы его онкологического заболевания и лечения), Нильс расценивает свой второй шанс с 2011 года как долг перед Богом. В рамках фонда «Tunnel to Towers» он планирует продолжать делать добро, помогать ветеранам и строить для них специальные поселки, стремясь до конца своих дней оправдывать это спасение.
