The Black Crowes вышвырнули из совместного тура с ZZ Top за публичное оскорбление спонсора, но Крис Робинсон считает это своей главной победой в борьбе за чистоту искусства. Для него рок-н-ролл — это не индустрия развлечений, а священный костер, который нужно пронести через болото маркетингового мусора и цифрового шума. Это манифест о ревнивой Музе, физиологии вокала и о том, почему в 2024 году настоящая злость остается единственным двигателем подлинного творчества.
🎸 Бунтари из пригорода, эстетика «Коломбо» и дух чистого рок-н-ролла 0:14
Лейтенант Коломбо и утраченная магия старого телевидения 0:14
Крис Робинсон и Джо Роган начинают беседу с ностальгического погружения в эстетику классического американского телевидения, которая сегодня кажется утерянной. В центре внимания оказывается культовый детективный сериал «Коломбо» (1972). Робинсон искренне восхищается уникальным характером главного героя, созданным актером Питером Фальком. Этот персонаж сознательно заставлял подозреваемых недооценивать себя, притворяясь неуклюжим и рассеянным чудаком с неизменной сигарой в руке, но в самый последний момент, уже на выходе из комнаты, оборачивался со своей знаменитой фразой и ловил преступника врасплох. Роган подмечает забавную деталь: лейтенанта постоянно просят не курить в помещениях, на что тот кротко извиняется и гасит сигару, никогда не проявляя агрессии или раздражения.
По мнению Робинсона, старые телевизионные шоу обладали неповторимым тоном и визуальной атмосферой. Именно на таком episodic TV начинали свой путь и оттачивали мастерство великие режиссеры, включая Стивена Спилберга и Джонатана Демми. Музыкант с иронией разбирает структуру сценариев той эпохи: сюжет неизменно стартовал с убийства, однако потенциальные подозреваемые и родственники жертвы на месте преступления никогда не предавались бурной драме, а лишь демонстрировали легкое раздражение от того, что полиция отвлекает их от дел.
Роган развивает тему, отмечая, что популярность предсказуемых детективных и медицинских процедуралов вроде сериала «Куинси» с Джеком Клагменом выполняла психотерапевтическую функцию. Людям с повышенной тревожностью жизненно необходимо видеть сценарии, где любое зло и несправедливость в финале гарантированно караются законом. Впрочем, старое ТВ порой забавно сталкивалось с реальностью: Робинсон вспоминает, как в одном из эпизодов «Куинси» создатели попытались изобразить зарождающуюся панк-рок сцену Лос-Анджелеса. Телевизионный штамп оказался настолько карикатурным, что среди настоящих американских хардкор-панков конца 70-х мгновенно прижилось оскорбительное прозвище «Куинси-панк» — им клеймили тех, кто просто копировал безумный внешний вид актеров из телевизора.
Наследие Стэна Робинсона: фолк, дислексия и побег из пригорода 4:00
Музыкальный путь Криса Робинсона был предопределен атмосферой в семье, хотя его отец, Стэн Робинсон, был крайне эксцентричным человеком со сложной судьбой. В конце 1950-х годов Стэн был успешным поп-певцом в Нью-Йорке, записавшим попавший в топ-40 хит «Boom-A-Dip-Dip» и ряд рок-н-ролльных синглов на лейбле ABC Paramount. Однако эра популярности быстро прошла, и он вернулся в Атланту, где с головой ушел в местное фолк-движение. К моменту рождения Криса в 1966 году отец окончательно забросил сцену и ушел в швейный бизнес, напоминая классического коммивояжера Уилли Ломана.
Несмотря на смену профессии, Стэн Робинсон сохранил страсть к музыке. Самые ранние детские воспоминания Криса связаны с тем, как отец доставал акустическую гитару и пел дома старые фолк-песни. Будучи ребенком с дислексией, Крис тяжело адаптировался к стандартной школе, но обнаружил, что музыка открывает в его сознании новые пространства. Прослушивание пластинок меняло его восприятие реальности, вызывая состояние, похожее на легкое ментальное опьянение без каких-либо психоделиков.
Родительская коллекция насчитывала порядка 250–300 виниловых дисков. Там соседствовали блюз Джимми Рида, кантри Лестера Флатта и Эрла Скраггса, пластинки Джонни «Гитар» Ватсона, Боба Дилана и Buffalo Springfield. Пока соседские дети в консервативных пригородах Джорджии слушали мейнстримную кантри-группу Alabama и носили фланелевые рубашки, братья Робинсоны росли изгоями с пластинками Ramones. Главным культурным маяком для юного Криса стало ночное телешоу New Wave Theater на канале USA Network. Оно открыло для него мир маргинального Outsider Art и подпольных групп вроде 45 Grave, The Cramps и The Gun Club. Робинсон подчеркивает, что панк-рок подарил им с братом Ричем важнейшее осознание: для создания искусства не нужно ждать одобрения или обладать академическим талантом — достаточно просто врубить гитары и начать выплескивать свою ярость и протест.
Война за чистоту рока: почему The Black Crowes уволили из тура ZZ Top 13:47
Компромиссы с коммерцией всегда были чужды братьям Робинсонам, что привело молодую группу The Black Crowes к масштабному скандалу в самом начале их карьеры — конфликту с легендарными техасцами ZZ Top. Летом 1989 года Ричу Робинсону было всего 18 лет, а Крису — 23 года. Их дебютный альбом демонстрировал феноменальные результаты, продаваясь тиражами по 250 000 копий каждую неделю. Группу пригласили на разогрев в масштабный стадионный тур ZZ Top, но столкновение с реальностью большого шоу-бизнеса шокировало молодых музыкантов. Весь тур был официально спонсирован корпорацией Miller Lite, и сцена была буквально завешана гигантскими пивными логотипами.
Юношеский максимализм и преданность идеалам контркультуры заставили Криса Робинсона пойти на открытый конфликт. Каждый вечер, выступая под огромными коммерческими плакатами, фронтмен The Black Crowes заявлял в микрофон: «Мы выступаем здесь, потому что обязаны по контракту. Но знайте — ни одна гребаная пивная компания не спонсирует нашу музыку! Никто нами не владеет!».
Крис признается, что это была наивная, но абсолютно искренняя попытка защитить чистоту рок-н-ролла от корпоративного поглощения. Он сравнивает положение своей группы с сюжетом фильма «Борьба за огонь» (Quest for Fire), где первобытное племя пытается пронести тлеющий костер через болота и враждебные земли, не дав ему угаснуть. Закономерным итогом такой некомплаентности стало досрочное увольнение The Black Crowes из тура. Спустя десятилетия Крис ничуть не жалеет о бунте. Он отмечает, что они уже много лет дружат с Билли Гиббонсом, а их жесткое нежелание подчиняться правилам взрослого бизнеса помогло сохранить уникальное лицо группы.
В поисках эндорфинов: эпоха алгоритмов против магии виниловых пластинок 19:10
Глубокое разочарование у Криса Робинсона вызывает современное состояние музыкальной индустрии, а именно обесценивание формата альбома под давлением стриминговых платформ. Музыкант сокрушается, что в эпоху господства алгоритмов альбом перестал восприниматься как цельное художественное произведение, в которое авторы вкладывают свое ремесло, поэзию и актуальное заявление. Современная индустрия подчинена выверенным бизнес-стратегиям ради генерации кликов, а не живому человеческому самовыражению. Джо Роган соглашается с гостем, подчеркивая, что само понятие «проданный музыкальный альбом» фактически испарилось из обихода.
Единственным оплотом искренности и защиты от засилья бездушной электронной и сгенерированной ИИ музыки Робинсон считает глобальный ренессанс виниловой культуры. Сам Крис является преданным коллекционером и покупает пластинки с 12 лет. Его страсть настолько масштабна, что во время недавнего переезда в Лос-Анджелесе ему пришлось отправить около 4000 виниловых дисков на склад из-за банальной нехватки места в доме, при этом его жена Камилла хранит свою внушительную коллекцию отдельно.
Музыкант принципиально отказывается покупать музыку через интернет-магазины. Для него критически важен физический визит в лавку, где процесс поиска превращается в охоту, а обнаружение редкого релиза на полке гарантирует мгновенный выброс эндорфинов в кровь. Робинсон убежден, что винил объединяет людей: в 80-е годы в Атланте именно музыкальные магазины были местом притяжения для аутсайдеров, позволяя находить друзей по стилю одежды и плейлистам. Любовь к винилу переросла для Криса и его супруги в постоянное хобби — они регулярно выступают в клубах Лос-Анджелеса и Нью-Йорка как диджей-дуэт The Captain & Camille. Музыкант шутит, что если бы этим можно было зарабатывать на жизнь, он бы с радостью только и делал, что крутил старые пластинки, возвращаясь к опыту своей юности в культовой атлантской пиццерии Felinis.
🌍 Жизнь без суеты: от европейского гедонизма до цифрового шума 31:03
Путешествия для Криса Робинсона — это не просто смена декораций, а способ найти «когнитивное питание». Сравнивая повседневный уклад жизни в Европе и США, музыкант отмечает фундаментальную разницу в подходах к существованию. В то время как американская культура, по его мнению, зациклена на статусе и вечной спешке — где главная цель состоит в том, чтобы «стать человеком, который может смотреть на других свысока», — европейцы, и в частности итальянцы и французы, обладают редким навыком замедления.
Для Робинсона это не просто досуг, а искусство наслаждения моментом:
- Культура еды: В Европе обед — это ритуал, длящийся часами, а не 40-минутный перерыв в рабочем графике.
- Связь с корнями: Музыкант с теплотой отзывается о средиземноморских традициях, будь то употребление анисовых напитков вроде пастиса в Марселе, самбуки в Италии или узо в Греции.
- Приоритеты: Европейский подход базируется на сообществе и спокойном ритме жизни, что резко контрастирует с западной моделью потребления, где материальные блага часто ошибочно возводятся в абсолют, определяющий личность человека.
🎸 Бунт на SNL: когда искусство важнее контрактов 35:34
Крис Робинсон считает музыку чуть ли не единственным пространством для абсолютной свободы. Это убеждение неоднократно приводило группу к конфликтам с индустрией, самый яркий из которых произошел во время второго участия в шоу Saturday Night Live. Будучи на пике популярности с альбомом The Southern Harmony and Musical Companion, группа должна была исполнить свой хит «Remedy».
Однако музыканты решили нарушить планы продюсеров. «Мы просто сказали: "Да пошло оно"», — вспоминает Робинсон. Вместо утвержденного хита группа настояла на исполнении новой композиции «Non-fiction». Конфликт с музыкальным редактором шоу дошел до того, что Робинсону пригрозили вызовом полиции из-за курения марихуаны в гримерке.
Музыкант занял жесткую позицию: он объяснил продюсеру, что его шоу — это работа на неделю, а для него — это собственная группа и собственная жизнь. «Дайте мне совершить ошибку, — вспоминал Крис свой ответ. — А если это ошибка, мы сами за нее ответим». Позже он узнал, что этот редактор назвал их худшими гостями в истории программы, что для Робинсона прозвучало как высшая похвала. Этот случай стал для него символом противостояния артистического мышления и косного, корпоративного подхода, который стремится контролировать каждое движение музыканта.
🧠 Цифровой шум и «вкусный мусор» соцсетей 42:55
Размышляя о современных реалиях, Крис Робинсон выражает глубокую обеспокоенность тем, как цифровизация влияет на человеческий мозг. По его мнению, платформы вроде TikTok и Twitter создают «пустой» контент, который он называет «вкусным мусором». Это «дешевая» стимуляция, которая вызывает привыкание, но не дает никакой интеллектуальной или духовной ценности.
- Деградация внимания: Музыкант признается, что даже десятиминутный скроллинг ленты оставляет его с чувством растерянности и опустошенности.
- Отказ от участия: Сам Робинсон сознательно дистанцируется от цифровой суеты, не имея личных аккаунтов в социальных сетях.
- Потеря человеческого контакта: Особое раздражение у него вызывает наблюдение за «старыми рок-звездами», которые тратят часы на политические споры в Twitter. Он призывает коллег «выйти из дома» и вернуться к реальному человеческому опыту.
Ранее в разговоре они также касались темы влияния индустрии на рок-музыкантов и их творческих конфликтов. Робинсон настаивает, что вместо того, чтобы тонуть в цифровом шуме, важно сохранять «когнитивное питание» — путешествовать, пробовать новую еду, общаться с людьми вживую и искать приключения в реальном мире, как это делал в своих поездках Энтони Бурден.
🌀 Стихия и величие: от разрушительной природы до встреч с кумирами 50:28
Уроки смирения перед лицом стихии 50:54
Жизнь в ямайской глуши, где Крис Робинсон часто проводит время, дает совершенно иной взгляд на окружающий мир. Музыкант рассказывает о недавних разрушительных ураганах, которые обрушились на остров, напоминая людям о хрупкости их привычного быта. По словам Робинсона, когда небо превращается в «разгневанного монстра», а вокруг бушуют ветры скоростью 120 миль в час, это становится глубоким уроком смирения.
Этот опыт напоминает ему о временной природе вещей: «Ты смотришь на свой газон, на припаркованные машины и думаешь, что контролируешь ситуацию, а потом небо говорит: "Не сегодня", и в твой дом влетает дерево». Робинсон отмечает, что этот страх перед стихией — будь то ураганы на Ямайке, наводнения в Новом Орлеане или лесные пожары в Калифорнии — пробуждает в людях древние инстинкты. Живя в постоянном соседстве с потенциальной катастрофой, человек начинает понимать, что многие вещи, на которых он концентрируется в повседневности, на самом деле не имеют особого значения. Это возвращает нас к нашему «животному ДНК», к состоянию людей, чьей единственной задачей было выживание в суровой среде.
Муза как ревнивая женская сущность 103:13
Размышляя о творчестве, Крис Робинсон признается, что верит в буквальное существование Музы. Он описывает её как женскую сущность, которая требует полной, безраздельной преданности. Для него творческий процесс — это не просто механическое ремесло, а некий «божественный искристый дар», который невозможно вызвать искусственно.
Робинсон убежден, что Муза невероятно ревнива: стоит музыканту отвлечься на быт или снизить градус своего почтения, как вдохновение может покинуть его навсегда. Именно поэтому для него так важно окружать себя миром, который он сам создает — от оформления обложек альбомов до дизайна сцены. Если в этой вселенной что-то начинает казаться неважным, он чувствует, что Муза может «повернуться к нему спиной». Эта строгая дисциплина требует постоянного ритуала: работы с бумагой и блокнотом, которые он предпочитает экранам гаджетов, так как именно в этом процессе он чувствует глубокую связь с источником своих идей.
Встречи с богами: от Принца до Джорджа Джонса 107:12
На пути музыканта встречались фигуры, которые для него являются настоящими титанами индустрии. Одним из таких людей Крис Робинсон называет Принца, чью гениальность невозможно переоценить. «Есть люди, которые умеют писать, есть те, кто играет, продюсирует или танцует, но этот парень делал всё на предельном, абсолютном уровне», — восхищается Робинсон. Он с теплотой вспоминает, как в юности, живя в Атланте, слушал соул-радио и следил за первыми шагами Принца, который тогда казался кем-то совершенно инопланетным.
Не менее ярким было его воспоминание о встрече с легендой кантри Джорджем Джонсом. Робинсон описывает его как невероятно милого человека, который искренне переживал из-за исполнения песен. За кулисами после одного из концертов он наблюдал забавную сцену: Джонс отказывался петь строчку «I'm a damn builder» в песне «Highwayman», полагая, что его фанаты не захотят слышать от него ругательства. Ранее в разговоре они также касались истории о том, как известный продюсер Рик Рубин предлагал изменить название группы, что Крис счел глубоко оскорбительным.
🎸 Провокации Рика Рубина, психоделическая комедия и наследие античности 1:15:24
Рик Рубин и предложение назваться KKK 1:15:24
Крис Робинсон подтверждает давний слух о работе с легендарным продюсером Риком Рубином на заре карьеры группы. Поскольку музыканты были родом из Атланты, Джорджия, Рубин предложил им вызывающее и откровенно провокационное название — Kark Kounty Krows. Замысел продюсера заключался в том, чтобы намеренно использовать аббревиатуру «KKK» ради шок-эффекта и хайпа в прессе. Сами музыканты посчитали эту идею абсолютно отвратительной, гнусной и лишенной какого-либо здорового контекста. Робинсон отмечает, что обычное название Cobb County Crows (через букву «C») звучало бы отлично, но вариант Рубина переходил все границы. Тем не менее, Крис подчеркивает, что не держит обиды на Рика, называя его выдающимся и крайне интересным мыслителем, в чьей голове подобные навязчивые идеи могли возникать спонтанно. В итоге группа пошла своим путем, добавив в название лишнюю букву «e» (The Black Crowes), что стало их уникальной фишкой.
Высокомерие «побережий» по отношению к Югу 1:18:07
Робинсон вспоминает, с каким снобизмом ему пришлось столкнуться во время продвижения дебютного рекорда. Ему приходилось лично объезжать до десяти радиостанций за утро в Кливленде и Цинциннати, общаясь с местными промоутерами. Несмотря на общую дружелюбность этих людей, многие из них демонстрировали поразительное высокомерие по отношению к уроженцам южных штатов. Крис регулярно сталкивался с патронирующим отношением и снисходительными вопросами вроде: «Ты из Атланты? А у вас там вообще есть школы?». Джо Роган соглашается, подчеркивая историческую предвзятость жителей Нью-Йорка и Лос-Анджелеса к так называемым «пролетным штатам». По словам Рогана, промоутеры вели себя так, будто каждый житель Рочестера обладает докторской степенью по французской литературе. Робинсон добавляет, что если раньше культурный разрыв между побережьями и глубинкой действительно ощущался, то с появлением интернета эта граница полностью стерлась, и сегодня в любом американском городе есть глубоко понимающая аудитория.
Билл Хикс и психоделическая комедия 1:20:38
Разговор о культурной восприимчивости переходит к наследию легендарного комика Билла Хикса, который прославился своим бескомпромиссным стилем и умением высмеивать стадное чувство толпы. Крис и Джо сходятся во мнении, что массовый зритель до сих пор не до конца дорос до уровня Хикса. Его культовые записи, включая альбом Rant in E Minor, навсегда изменили индустрию юмора. Хикс превратил стендап из обычного развлечения в высокое интеллектуальное искусство, заставляющее думать после взрыва смеха. Роган сравнивает его с Джорджем Карлином, но отмечает, что Хикс был уникален благодаря своему рок-н-ролльному духу и психоделическому опыту. Крис, неоднократно видевший Хикса живьем, описывает его как истинного художника, который категорически отказывался подстраиваться под формат телевизионных ситкомов ради легких денег.
Собеседники с сожалением констатируют, что погоня за многомиллионными контрактами на ТВ погубила многих сильных комиков 90-х годов, вынудив их включить жесткую самоцензуру. В эпоху социальных сетей ситуация усугубилась: современные артисты панически боятся разозлить публику и подстраиваются под алгоритмы одобрения, забывая, что роль творца — бросать вызов обществу. Робинсон подчеркивает, что настоящая рок-музыка должна оставаться живой и сырой, именно поэтому The Black Crowes до сих пор принципиально не используют на сцене компьютеры и плейбеки.
Элевсинские мистерии и древние психоделики 1:32:34
Рассуждая о масштабах истории, Крис делится впечатлениями от недавнего посещения Греции, где он побывал на раскопках в Элевсине — месте проведения знаменитых античных мистерий. Робинсону удалось осмотреть памятники архитектуры вместе со своим другом Брайаном Мурареску, исследователем и автором резонансной книги о роли психоделиков в зарождении западной цивилизации. Мурареску научно доказал, что ритуальные вина и напитки древних греков (такие как кикеон) содержали спорынью — природный источник алкалоидов ЛСД, что подтверждено анализами следов на античной керамике.
Джо и Крис восхищаются тем, что отцы-основатели демократии и классической философии создавали свои концепции равенства и общественного устройства, находясь под глубоким психоделическим воздействием. Подобные практики изменения сознания с использованием огня и зеркал существовали и в Древнем Перу. Роган отмечает, что упадок Элевсинских мистерий начался, когда элиты элитаризировали этот опыт, сделав его закрытым, а окончательную точку поставили практичные римляне, которые запретили ритуалы из страха перед дестабилизацией общества. Роган проводит прямую аналогию с 1960-ми годами, когда администрация США объявила психоделики вне закона (Schedule I), чтобы подавить антивоенный протест и движение «Черных пантер».
Легализация каннабиса: от изгоя к пациенту 1:34:47
Исторические параллели выводят авторов на тему легализации каннабиса. Крис Робинсон с иронией описывает эволюцию собственного статуса: «Когда я только решил стать ежедневным потребителем каннабиса, я был преступником вне закона. Теперь же я — просто пациент». Роган добавляет, что если раньше государство демонизировало марихуану и преследовало контркультуру, то сегодня она признана официальным лекарством.
По просьбе Рогана его ассистент Джейми выводит на экран актуальные данные по легализации каннабиса в США на 2024 год:
- Рекреационное использование каннабиса полностью легализовано в 24 штатах, трех территориях и Вашингтоне (округ Колумбия).
- В 7 штатах хранение и употребление прошли процедуру декриминализации.
- Коммерческая дистрибуция разрешена почти во всех юрисдикциях, где легально владение, за исключением Вирджинии и Вашингтона.
- Самостоятельное выращивание в рекреационных целях запрещено лишь в четырех штатах: Делавэр, Иллинойс, Нью-Джерси и Вашингтон.
Собеседники сходятся во мнении, что запрет на контроль собственного сознания для взрослых людей выглядит абсурдно на фоне легальной продажи опасных рецептурных лекарств. Роган заключает, что власть всегда контролировала массы через страх, невежество и индустрию развлечений — от гладиаторских боев и раздачи бесплатного хлеба в Римском Колизее до современных алгоритмов TikTok, удерживающих людей в состоянии перманентного отвлечения внимания. В самом конце этого сегмента Крис упоминает книгу «Неаполь 44», намечая переход к теме послевоенного выживания, которую собеседники подробно разберут далее.
🇮🇹 Неаполь 1944-го и стойкость духа 1:40:45
В разговоре Джо Роган и Крис Робинсон обратились к теме невероятной человеческой выживаемости в периоды глубочайших кризисов. Крис настоятельно рекомендует книгу Нормана Льюиса о Неаполе 1944 года — произведении, которое, по его словам, описывает «невообразимые истории разложения», но в то же время «великие возвышенные человеческие проявления».
Робинсон оказался под глубоким впечатлением от того, как люди в условиях тотального дефицита находили способы сохранять чувство достоинства. Даже представители аристократии, лишившись тканей и нормальной одежды, умудрялись выглядеть шикарно, облачаясь в изысканно скроенные костюмы из старых армейских одеял, выкрашенных в черный цвет. Для Криса такие свидетельства стойкости — это не просто исторический факт, а урок того, как культура и искусство продолжают существовать и даже процветать наперекор самым темным временам.
Это обсуждение переросло в более широкую дискуссию о том, как европейцы — итальянцы, французы, испанцы — обладают иным отношением к жизни, во многом сформированным тяжелым опытом мировых войн. Крис вспомнил книгу «Вино и война» (Wine and War), которая исследует жизнь виноделов во время нацистской оккупации Франции. Он подчеркнул, насколько глубоко эта трагедия затронула ткань французского общества, где вино является не просто товаром, а «кровью нации».
Одним из самых болезненных моментов в книге для Робинсона стал эпизод, когда оккупанты уничтожили 300-летние дубовые бочки, являвшиеся семейной реликвией. Для владельца винодельни потеря этих невосполнимых инструментов была гораздо страшнее, чем конфискация самого вина. Этот пример иллюстрирует одну из самых мрачных сторон любой оккупации — уничтожение не просто материальных ценностей, но самой истории, технологий и уникальных знаний, накопленных веками.
🎸 Бессмертие Rolling Stones и дисциплина Мика Джаггера 1:57:35
Переходя к теме музыкальной выносливости, Крис Робинсон выразил искреннее восхищение формой участников The Rolling Stones. Говоря об их недавнем туре, Крис отметил: видеть 80-летних музыкантов, которые до сих пор выдают шоу такого уровня — это нечто невероятное. По его мнению, Мик Джаггер остается уникальным явлением, своего рода «бигфутом» от мира рок-н-ролла: «Когда он выходит на сцену, ты почти не можешь поверить, что это реально он».
Секрет такого долголетия, по словам Криса, кроется в железной дисциплине. Робинсон поделился любопытной деталью: Джаггер возит с собой два огромных трейлера, полностью оборудованных под тренажерный зал, и тренируется ежедневно. Эта физическая подготовка позволяет ему сохранять поразительную энергию и голос даже спустя десятилетия на стадионных площадках.
Робинсон также выделил важную особенность концертов группы:
- Живой звук: В отличие от многих современных артистов, которые используют цифровые подложки и практически не имеют звука на сцене, полагаясь на «in-ears» (мониторы-вкладыши), The Rolling Stones делают ставку на настоящий, хаотичный и живой звук.
- Энергетика: Крис, который сам гастролировал с группой по Европе в 1995 году, подчеркнул, что их способность удерживать внимание огромных стадионов спустя столько лет — это чистое искусство.
Во время посещения их концерта на стадионе Sofi, Робинсон наблюдал, как его 14-летняя дочь была до слез тронута исполнением «Wild Horses», что еще раз подтвердило для него вневременной статус музыки группы. Это, по словам Криса, пример того, что значит оставаться «настоящей рок-звездой» и продолжать гореть своим делом, не превращаясь в скучного обывателя.
Ранее в беседе Крис вскользь упомянул Билла Хикса и его ироничные наблюдения за тем, как Rolling Stones продолжают выступать, несмотря на возраст.
🎸 Голос как мышца и дефицит рок-н-ролльного бунта 2:06:35
Обсуждая технику исполнения, Крис Робинсон (Chris Robinson) отмечает, что многие великие вокалисты, от Дэна Ауэрбаха до Мика Джаггера (ранее собеседники уже упоминали феноменальное долголетие фронтмена Stones), часто используют звуки и гласные вместо чётких слов, превращая голос в чистое выражение энергии. Для самого Криса вокал — это не просто дар, а прежде всего физическая практика, которую нельзя прерывать.
Вокальная тренировка и страх потери формы 2:06:35
Крис сравнивает свой голос с капризной сущностью: если он перестанет петь, этот навык просто исчезнет. «Это физическая вещь. Если я возьму отпуск на два года, я никогда не смогу вернуть свой голос в то состояние, в котором он находится сейчас» . Робинсон объясняет это биологией: за 35–40 лет карьеры мышцы шеи и голосовые связки привыкли к регулярным экстремальным нагрузкам. Как только тренировки прекращаются, «мышцы выходят из формы», и вернуть былую мощь становится практически невозможно .
Интересно, что The Black Crowes до сих пор исполняют свои хиты в тех же тональностях, в которых они были записаны десятилетия назад. После одного из первых концертов после пандемии в лос-анджелесском Forum продюсер их первых двух альбомов Джордж Дракулиас заметил Крису: «Если бы я знал, что ты всё ещё будешь петь через 30 с лишним лет, мы бы выбрали тональности пониже» . Однако в рок-н-ролле драйв часто строится на том, чтобы «поднять планку» в припеве, и Робинсон до сих пор справляется с этой задачей, несмотря на возрастные изменения тембра.
Хотя Крис признаёт, что рождён для сцены, пандемия дала ему иную перспективу. Он осознал, что у него много интересов за пределами музыки: желание написать книгу (или даже несколько), любовь к кулинарии и тихая жизнь с женой . Робинсон дорожит тем, что, несмотря на мировую славу, он всё ещё может спокойно ходить за продуктами, оставаясь для окружающих просто человеком, а не «селебрити» .
Наследие She Talks to Angels: музыка как терапия 2:11:43
Музыка для Робинсона — это не только работа, но и «духовная связь», необходимая для выживания. Он признаётся, что страдал от депрессии в молодости, и только искусство определённых авторов помогало ему «переплыть эти глубокие воды» и понять, что он не одинок в своих чувствах . Особое место в его жизни занимает песня She Talks to Angels.
Написанная, когда участники группы были ещё подростками, эта композиция стала гимном для людей, борющихся с зависимостью. Крис рассказывает, что его до сих пор смиряют истории фанатов, которые использовали эту песню, чтобы пережить смерть близких или преодолеть собственные тёмные периоды . Джо Роган (Joe Rogan) добавляет, что великие песни работают как «аудио-наркотик», буквально меняя химию мозга и давая слушателю необходимую энергию .
Размышляя о преодолении трудностей, Крис вспоминает своего друга Джима Джонса из группы Jim Jones All Stars, который в 90-е прошёл через тяжёлую героиновую зависимость. Робинсон восхищается его способностью взять на себя ответственность за свои ошибки и двигаться дальше без обид на мир . Для музыканта именно то, как человек справляется с невзгодами, определяет его личность. «Величайшие уроки — самые тяжёлые, они остаются с тобой дольше всего и заставляют расти» .
Дефицит мейнстримного рока и «продавцы» в индустрии 2:16:51
В финале беседы Собеседники затрагивают тему отсутствия новых рок-групп в широком медийном поле. Джо Роган (Joe Rogan) отмечает странный парадокс: стадионы на концертах AC/DC или Metallica забиты до отказа, люди всё ещё жаждут гитарного драйва, но новые коллективы с классическим составом (гитара, бас, барабаны) практически не появляются в мейнстриме .
Крис связывает это с трансформацией музыкального бизнеса. По его мнению, индустрией всегда управляли «продавцы», но раньше среди них встречались люди с Maverick Spirit (духом независимости) и выдающимся вкусом, готовые рискнуть ради чего-то необычного . В качестве примера он приводит подписание Боба Дилана: в начале его карьеры многие считали его «нерыночным», но кто-то в лейбле разглядел его масштаб .
Сегодняшнее поколение музыкантов кажется Крису слишком осторожным и зацикленным на лайках и внешнем виде.
«Мир выглядит довольно паршиво. Разве вы, ребята, не злитесь хоть немного? Или вам достаточно того, что штаны сидят правильно и причёска в порядке?» .
Робинсон не верит в миф о том, что у людей сократилось время концентрации внимания и их интересуют только пустяки. Он сравнивает массовую поп-культуру с «джанк-фудом»: она всегда доступна, но всегда найдутся люди, которые предпочтут этому качественное, сложное «блюдо» в виде настоящей, живой музыки .
