«Вы можете убедить большое жюри предъявить обвинение даже сэндвичу с ветчиной», — эта мрачная шутка американских юристов идеально описывает системный кризис правосудия, в котором прокуроры обладают абсолютным иммунитетом от ошибок. Когда окружной прокурор Дж. Д. Томлинсон попытался сломать эту практику и освободить несправедливо осужденных, система ответила уголовным преследованием его самого прямо в разгар выборной кампании. Это история о кастовом неравенстве, политической мести и катастрофической цене неспособности признать собственные промахи.
⚖️ Ложные обвинения и политическая вендетта: Дело «Огайской четверки» 0:54
Дело «Огайской четверки» и сфабрикованные улики 0:54
История «Огайской четверки» — Эла Кливленда, Джона Эдвардса, Ленворта Эдвардса и Бенсона Дэвиса — началась в 1991 году с жестокого убийства Марши Блейкли в округе Лорейн . Тело женщины со множественными ножевыми ранениями и перерезанным горлом было обнаружено за торговым центром; на ее останках отчетливо виднелись следы протекторов шин . Через несколько часов после этой находки полиция обнаружила вторую жертву — мужчину по фамилии Эпс, убитого схожим образом .
Джош Дубин подчеркивает, что следствие изначально зашло в тупик, не имея ни прямых улик, ни свидетелей. Однако социальное давление и «шумиха в сообществе» заставили полицию искать подозреваемых среди приезжих торговцев наркотиками . Несмотря на отсутствие доказательств, полиция включила имена четверых мужчин в отчеты как приоритетных подозреваемых просто на основании их присутствия в городе . Не сумев найти реальных зацепок, прокуратура пошла на отчаянный шаг, публично пообещав награду в размере 2500 долларов любому, кто предоставит информацию о преступлении .
Уильям Эвери: роль платного информатора в фальсификациях 3:27
Ключевым инструментом обвинения стал Уильям Эвери-старший, давний платный осведомитель местной полиции . Вскоре он привел своего сына, Уильяма Эвери-младшего, который начал давать показания против Эла Кливленда и его товарищей. Дубин указывает на вопиющие несоответствия в этих показаниях: Эвери-младший описывал кровавую драку в квартире, где жертву якобы жестоко избивали, переворачивая столы и стулья . Однако следственные фотографии того же помещения зафиксировали «кристальную чистоту» и идеальный порядок, что полностью опровергало версию свидетеля .
Манипуляции правосудием продолжались и в зале суда. Перед началом первого процесса Эвери-младший попытался вымогать у прокуроров 10 000 долларов, заявив, что выдумал всю историю ради награды . Его отправили в тюрьму за неуважение к суду, но через месяц он внезапно изменил свои показания: если раньше он утверждал, что лишь слышал признание Кливленда, то теперь объявил себя непосредственным очевидцем убийства .
Несмотря на официальное письмо от Секретной службы США, предупреждавшее, что Эвери-младший — патологический лжец, уличенный в предоставлении ложных сведений ради денег, прокуратура продолжила использовать его услуги . В итоге все четверо мужчин получили приговоры от 25 лет до пожизненного заключения . Даже когда в 2004 году Эвери-младший признался ФБР, что оклеветал невиновных под давлением отца-наркомана , а в 2006 году повторил это в аффидевите, система заблокировала пересмотр дела. Судья Ротгери прямо в зале суда припугнул свидетеля обвинениями в лжесвидетельстве, если тот рискнет официально оправдать осужденных .
Уголовное преследование прокурора Дж. Д. Томлинсона 12:23
Дж. Д. Томлинсон стал прокурором округа Лорейн, имея за плечами 15 лет работы адвокатом и искреннее желание исправить системные ошибки . Его проблемы начались после того, как он инициировал пересмотр старых сомнительных дел (ранее в разговоре они вскользь касались дела Нэнси Смит). Эта деятельность вызвала ярое сопротивление со стороны правоохранительных структур, опасавшихся федеральных исков и репутационных потерь .
Кульминацией давления стало предъявление Томлинсону обвинений в трех тяжких преступлениях — подделке документов, запугивании и взяточничестве — 1 октября 2024 года, в разгар предвыборной гонки . Обвинения строились вокруг его личных отношений с сотрудницей офиса, которые закончились болезненным разрывом . По словам Томлинсона, местный шериф и политические оппоненты использовали его личную жизнь как рычаг давления .
Самым шокирующим фактом этого «расследования» стало поведение ведущего детектива. Параллельно с ведением дела против Томлинсона, детектив пытался вступить в интимную связь с его бывшей девушкой, требуя у нее обнаженные фотографии и призывая «отомстить» прокурору . Томлинсон описывает атмосферу в офисе как крайне враждебную: шериф нанял на работу его политического предшественника и будущего оппонента на выборах, превратив правоохранительный орган в штаб по дискредитации действующего прокурора . Несмотря на наличие доказательств невиновности, включая текстовые сообщения, опровергающие версию о запугивании свидетеля, Томлинсон столкнулся с тем, что система, которой он руководил, обернулась против него самого .
⚖️ Политическое оружие и системные бреши правосудия 25:04
Во второй четверти беседы участники переходят от конкретики дела «Огайской четверки» к более широким и системным порокам американской юстиции. Центром дискуссии становится личный опыт Дж. Д. Томлинсона, который на собственном примере ощутил, как правоохранительная система может быть использована в качестве инструмента политической расправы.
Политическое давление и «грязные» методы расследования 25:16
Дж. Д. Томлинсон описывает период, когда против него самого были выдвинуты обвинения в совершении тяжких преступлений (felonies). По его словам, это произошло 1 октября — ровно за 30 дней до выборов . Следствие велось его политическими оппонентами, а методы детективов вышли далеко за рамки профессиональной этики.
Ключевым моментом стали показания женщины, с которой у Томлинсона были личные отношения. Детективы пытались интерпретировать их личную жизнь как состав преступления, фактически обвинив прокурора в подкупе свидетеля. Однако, как выяснилось позже, сама женщина была в шоке от таких обвинений. 4 октября она отправила ведущему детективу текстовые сообщения, в которых прямо заявила: «Джей Ди никогда не подкупал меня, это ложные обвинения» .
Несмотря на то что эти сообщения являлись оправдательными доказательствами (exculpatory evidence), прокуратура удерживала их более месяца. Томлинсон получил доступ к этой переписке только 7 ноября — через два дня после того, как проиграл выборы . Джо Роган характеризует это как классический пример «lawfare» (использования закона как оружия), отмечая, что подобная практика разрушает веру граждан в государственные институты . Ранее в разговоре собеседники упоминали, что именно это давление мешало Томлинсону сосредоточиться на деле несправедливо осужденных.
Кризис системы большого жюри: «Обвинение для сэндвича с ветчиной» 36:17
Обсуждая механизмы, позволяющие инициировать сомнительные преследования, Джош Дубин и Дж. Д. Томлинсон подвергают резкой критике институт большого жюри. В США этот орган задумывался как фильтр против необоснованных обвинений, но на практике он превратился в послушный инструмент прокурора.
Основные недостатки системы, озвученные в студии:
- Отсутствие защиты: Адвокаты не имеют права присутствовать на заседаниях большого жюри и представлять свои доказательства .
- Однобокость процесса: Прокурор единолично решает, какие факты показывать присяжным.
- Низкий стандарт доказывания: Вместо «отсутствия разумных сомнений» используется стандарт «вероятной причины» (probable cause) .
Дубин цитирует знаменитое изречение нью-йоркского судьи о том, что прокурор может убедить большое жюри «предъявить обвинение даже сэндвичу с ветчиной» . Статистика подтверждает это: количество случаев, когда большое жюри отказывается предъявлять обвинение, ничтожно мало и не является статистически значимым .
Джо Роган предлагает радикальное решение: заменить большой жюри независимой группой адвокатов, не имеющих финансовых или политических связей с местными властями . По мнению Рогана, такая прозрачная система с перекрестным изучением улик могла бы предотвратить множество сфабрикованных дел. Однако Джош Дубин скептичен: реформирование этой конституционной структуры встретит колоссальное сопротивление, так как она является фундаментом власти окружных прокуроров .
Психология прокуроров и страх признания ошибок 44:54
Заключительная часть главы посвящена «человеческому фактору» в правосудии. Спикеры пытаются понять, почему прокуроры продолжают удерживать людей в тюрьмах даже после того, как их невиновность становится очевидной. По мнению Джоша Дубина, корень проблемы лежит в эго и неспособности произнести четыре простых слова: «Я совершил ошибку» .
Система правосудия в США устроена как соревнование, где успех прокурора измеряется количеством обвинительных приговоров. Это порождает опасную психологию «победы любой ценой». Томлинсон отмечает несколько факторов, усугубляющих ситуацию:
- Прокурорский иммунитет: Отсутствие личной ответственности за сокрытие улик или незаконное преследование .
- Корпоративная солидарность: Судьи часто являются бывшими прокурорами из того же офиса и инстинктивно защищают престиж ведомства, отказывая в пересмотре дел .
- Отсутствие опыта защиты: Томлинсон убежден, что каждый прокурор обязан провести несколько лет в качестве адвоката, чтобы увидеть систему с другой стороны .
Собеседники сходятся во мнении, что страх перед «эго-смертью» (признанием собственной неправоты) заставляет чиновников годами игнорировать такие факты, как железное алиби обвиняемого в другом штате . В завершение Томлинсон упоминает, что его собственная открытость к пересмотру дел была частично сформирована его опытом защиты в деле Нэнси Смит, которое более подробно будет рассмотрено далее .
⚖️ Извинения прокурора и цена системных ошибок 50:19
Работа Дж. Д. Томлинсона на посту прокурора округа Лорейн началась с ревизии дел, которые десятилетиями считались закрытыми. Одним из самых резонансных стало дело Нэнси Смит и Джозефа Аллена, обвиненных в педофилии. Смит отсидела 15 лет, Аллен — 25. Анализируя материалы, Томлинсон обнаружил, что обвинение строилось на показаниях детей, чьи истории постоянно менялись и противоречили физическим фактам. Например, дети утверждали, что их возили в подвал дома Смит, хотя дом стоял на монолитной плите и подвала в нем не было в принципе .
Дж. Д. Томлинсон вспоминает, что в течение первых месяцев изучения дела он находил только оправдательные доказательства и тщетно искал хоть что-то, подтверждающее вину . В итоге он принял решение об оправдании. После судебного заседания Томлинсон совершил поступок, шокировавший правовое сообщество: он публично извинился перед несправедливо осужденными. Марк Гатси из «Innocence Project» отметил, что это был первый случай в его практике, когда прокурор нашел в себе силы извиниться за ошибки системы . Как отмечает Джош Дубин, официальные лица часто избегают извинений, считая, что это вредит интересам штата, но для Томлинсона справедливость стоит выше корпоративной солидарности .
Конвейер Розенбаума: статистика сломанных жизней 52:55
Расследование дела Нэнси Смит вывело Томлинсона на след системной проблемы. Ключевой фигурой в этих процессах выступал помощник прокурора Розенбаум, работавший под началом тогдашнего прокурора округа Грега Уайта . Выяснилось, что Розенбаум вел не только дело Смит, но и дела всей «Огайской четверки» (о которых ранее в разговоре упоминал Дубин).
Статистика работы этого госслужащего оказалась пугающей:
- Всего два дела, инициированных Розенбаумом, привели к неправомерному осуждению шести человек .
- В общей сложности эти люди провели за решеткой 162 года .
Дж. Д. Томлинсон признается: когда он начал открыто пересматривать эти кейсы, он мгновенно нажил себе врагов в лице старой гвардии прокурорского офиса. Система испугалась, что новый прокурор продолжит копать и найдет еще десятки подобных «ошибок» . Для Томлинсона это стало моментом крушения иллюзий — он не ожидал, что противодействие со стороны бывших коллег примет настолько радикальные формы .
Вердикт федерального суда: «Фактическая невиновность» 56:39
Особое место в этом противостоянии заняло дело Эла Кливленда. В американской судебной системе крайне редко случается, чтобы федеральный апелляционный суд прямо заявлял о вероятной невиновности осужденного, обычно ограничиваясь процедурными нарушениями. Однако в случае с Кливлендом суд вынес именно такое решение, указав на «обоснованное утверждение о фактической невиновности» .
Доказательства были неоспоримыми: у Кливленда было «железное» алиби. В момент убийства в Огайо он находился в Нью-Йорке, и физически не мог преодолеть это расстояние за имеющееся время . Федеральный суд подчеркнул, что если бы жюри присяжных знало об этом алиби и о последующих отказах главного свидетеля Уильяма Эвери от своих слов, ни один добросовестный присяжный не проголосовал бы за обвинительный приговор . Это решение стало прямым указанием судам округа Лорейн провести слушания по делу Кливленда .
Судебный разворот: метаморфозы судьи Криса Кука 1:04:31
В декабре 2020 года, когда срок полномочий Томлинсона подходил к концу, он вместе с защитой подал совместное ходатайство о пересмотре дел «Огайской четверки» на основании новых доказательств. Поначалу реакция судей казалась адекватной. Судья Крис Кук 23 декабря издал распоряжение, в котором резко раскритиковал попытки Генерального прокурора Огайо отложить решение до вступления в должность нового прокурора Тони Сайло . Кук писал, что концепция «замирания» работы правительства из-за выборов нелепа и неудобна для правосудия .
Однако всего через три дня, 26 декабря, тот же судья Крис Кук совершил разворот на 180 градусов . В новом постановлении он:
- Заявил, что дело, тянущееся 30 лет, не является «экстренным» .
- Обвинил Томлинсона в подрыве решений предыдущих администраций .
- Использовал дело Нэнси Смит как упрек Томлинсону, фактически высмеивая его стремление к справедливости .
Дж. Д. Томлинсон связывает такую перемену с личными связями внутри юридического сообщества округа. Новый прокурор Тони Сайло, который вступил в должность и немедленно отозвал ходатайство об освобождении людей, был протеже и близким другом того самого Розенбаума, чьи ошибки привели к трагедии . В этой системе личная лояльность наставникам оказалась важнее, чем судьбы людей, продолжающих отбывать сроки за преступления, которых они не совершали.
Барьеры системы: от саботажа прокуроров до «кастовой» несправедливости 1:15:16
Противодействие правосудию: позиция Тони Сайло 1:15:29
Одной из самых острых тем обсуждения стал саботаж процесса освобождения несправедливо осужденных со стороны нового прокурора. Джош Дубин выразил глубокое недоумение действиями Тони Сайло, который, едва вступив в должность, отозвал совместное ходатайство защиты и обвинения об отклонении обвинений . Это решение фактически заблокировало выход на свободу людей, чья невиновность была подтверждена новыми доказательствами и признаниями ключевого свидетеля в фальсификациях.
Дубин подчеркнул абсурдность ситуации: офис прокурора годами платил информатору (Уильяму Эвери) вознаграждение, а тот позже признался ФБР, что выдумал свои показания . Несмотря на это, Сайло предпочел игнорировать факты. Джош Дубин публично предложил прокурору Сайло формат открытой дискуссии:
«Если у вас есть хоть какие-то доказательства того, что эти люди действительно это совершили — любые доказательства — я предложу вам место рядом со мной, чтобы показать их всему миру» .
Ситуация осложняется личной историей Сайло. Дубин упомянул недавно обнаруженный документ, согласно которому именно Тони Сайло в свое время был назначен расследовать альтернативных подозреваемых по делу об убийстве Марши Блейкли . Одна из свидетельниц тогда указывала на человека, который чистил окровавленную одежду в ночь убийства и был знаком с жертвой, но это направление следствия было заброшено . Теперь Сайло, обладая властью «установить истину и закончить этот кошмар», предпочитает использовать бюрократические задержки, вынуждая осужденных, которые должны были выйти на свободу еще в декабре, оставаться за решеткой .
Социальная среда и детерминизм преступности 1:25:16
Обсуждая прошлое осужденных, собеседники затронули тему «детерминизма» — того, как среда предопределяет жизненный путь человека. Джо Роган жестко раскритиковал популярную концепцию «bootstrap» (идею о том, что каждый может добиться успеха, просто приложив усилия), назвав её нереалистичной для тех, кто растет в эпицентре криминала. «Если ты растешь в преступной среде, ты совершаешь преступления. Это реальность», — констатировал Роган .
Основные тезисы этой части дискуссии:
- Имитация атмосферы: Человек является частью системы, которая кажется неизбежной для семьи и друзей; нормальным становится видеть, как люди садятся в тюрьму или погибают .
- Фактор удачи: Роган сравнил рождение в благополучной семье с «выигрышным броском костей», процитировав шутку Криса Рока о том, что всё зависит от того, «из какой вагины ты выпал» .
- Разница между проступком и убийством: Тот факт, что осужденные в молодости занимались торговлей наркотиками, не делает их убийцами. Джош Дубин подчеркнул, что они не гордятся своим прошлым, но это не дает государству права «навешивать» на них чужую кровь .
Джош Дубин добавил, что у многих его клиентов никогда не было даже шанса на нормальную жизнь из-за физического и психологического насилия, а также наркозависимости в семье .
Американское общество как кастовая система 1:28:39
Развивая тему системного неравенства, Джош Дубин сослался на книгу Изабель Уилкерсон «Каста» (Caste: The Origins of Our Discontents). Он утверждает, что в США де-факто существует кастовая система, сложившаяся с момента основания страны . По мнению юриста, опыт чернокожего американца в судебной системе в корне отличается от опыта белого человека, и именно поэтому ошибочные приговоры непропорционально часто выносятся представителям меньшинств .
Роган поддержал эту мысль, отметив, что современная Америка часто борется лишь с «симптомами» (преступностью), игнорируя «болезнь» — наследие законов Джима Кроу и политики редлайнинга (дискриминации при продаже жилья), которые десятилетиями фрагментировали общество . Джош напомнил, что эти события — не дела тысячелетней давности, а история, свидетели которой еще живы: «На YouTube можно найти видео 1960-х годов, где на протестующих натравливают собак. Это время моего детства» .
Наследие дела О. Джея Симпсона и «грубое правосудие» 1:33:58
В качестве примера того, как ресурсы и социальный контекст меняют исход дела, собеседники проанализировали процесс О. Джея Симпсона. Дубин отметил, что 8 миллионов долларов на защиту могут сотворить экстраординарные вещи, в то время как обычных подсудимых просто «прогоняют через систему» с назначенными адвокатами .
Однако Джо Роган указал на более глубокую причину оправдательного приговора Симпсону — тень дела Родни Кинга и десятилетия полицейского произвола в Лос-Анджелесе .
«Я понимал этот вердикт не из-за системы присяжных, а из-за того, что происходило с сообществом Лос-Анджелеса, которое десятилетиями подвергалось насилию со стороны полиции», — пояснил Джо Роган .
Собеседники сошлись во мнении, что вердикт Симпсону был не торжеством закона, а формой «грубого правосудия» (rough justice) — реакцией общества на несправедливость системы в целом. При этом Джош Дубин акцентировал внимание на огромной человеческой цене: трагедии семьи Голдман и том, как подобные громкие дела, независимо от исхода, оставляют шрамы на поколения . Ранее в разговоре они касались того, что нынешний прокурор Дж. Д. Томлинсон сам стал жертвой политически мотивированного преследования, что, по мнению Дубина, помогло ему «сбросить прокурорскую броню» и проявить эмпатию к другим несправедливо обвиненным .
⚖️ Справедливость вопреки системе: путь к искуплению и диалогу 1:40:16
Битва за компенсацию: когда признания вины недостаточно 1:40:43
Освобождение из тюрьмы после многих лет несправедливого заключения — это лишь половина пути. Как отмечает Джош Дубин, государство часто продолжает бороться против бывших заключенных даже после того, как их невиновность становится очевидной. На примере дела Нэнси Смит (которое ранее обсуждалось в контексте системных ошибок) видно, насколько циничным может быть процесс получения законной компенсации. Несмотря на то что Смит провела за решеткой 15 лет за преступления, которых никогда не существовало , правовая система Огайо до сих пор оказывает ей яростное сопротивление.
В Огайо существует законодательный механизм возмещения ущерба, который составляет примерно 50 000 долларов за каждый год, проведенный в тюрьме . Однако для получения этих средств оправданный должен соответствовать крайне высокому стандарту доказательства своей «фактической невиновности». Дж. Д. Томлинсон признался, что, будучи прокурором, он предпринял необычный шаг: официально подтвердил в судебном ходатайстве, что Нэнси Смит и Джозеф Аллен невиновны . Этот поступок вызвал резкую критику со стороны его коллег, поскольку такое признание фактически означает подтверждение грубейшей ошибки штата. Тем не менее, Томлинсон убежден: если штат проявил безрассудство, разрушив жизнь человека в его лучшие годы, компенсация — это вопрос элементарной справедливости, а не политических торгов .
Джош Дубин подчеркивает, что подобная жесткая позиция властей характерна для многих штатов. Однако ситуация начинает меняться, когда политики сталкиваются с человеческими историями лицом к лицу. Дубин рассказал о случайной встрече в самолете с Джоном Снайдером, представителем Палаты представителей Флориды и ветераном морской пехоты . Снайдер признался, что, будучи сторонником «жестких мер против преступности», он полностью изменил свой взгляд на систему компенсаций после того, как лично изучил процесс подачи исков от незаконно осужденных. По его словам, невозможно понять всю сложность и несправедливость системы, пока не увидишь, как она перемалывает жизни конкретных людей .
Этика правоохранителей: за кулисами применения силы 1:53:30
Обсуждая реформу правосудия, участники подкаста затронули сложную тему работы полиции. Дж. Д. Томлинсон, опираясь на свой четырехлетний опыт работы окружным прокурором, поделился статистикой: за это время он расследовал около десяти случаев применения полицией летального оружия . Вопреки распространенным стереотипам, каждое из этих происшествий было признано обоснованным. Томлинсон ввел политику, согласно которой он сам принимал решение о правомерности стрельбы, не перекладывая ответственность на большое жюри, если доказательства были очевидны .
По мнению прокурора, работа полицейского — это «неблагодарный и смертельно опасный труд». Главная проблема заключается в том, что после инцидента офицеры месяцами подвергаются критике со стороны «диванных экспертов», которые в деталях разбирают их действия, совершенные за доли секунды в состоянии колоссального стресса . Джо Роган поддержал эту мысль, вспомнив видеозапись одного из инцидентов, где офицер был вынужден применить оружие против агрессивного мужчины с психическим расстройством. После произошедшего полицейский буквально разрыдался от ужаса и шока — это наглядно демонстрирует, что для большинства сотрудников применение силы является трагедией, а не желаемым исходом .
Собеседники пришли к выводу, что общественное восприятие полиции сильно искажено из-за социальных сетей. Джо Роган назвал это «эффектом слайд-шоу»: миллионы позитивных или нейтральных взаимодействий полиции с гражданами остаются за кадром, в то время как единичные случаи неоправданного насилия транслируются бесконечно . Это создает когнитивное искажение, заставляя людей верить, что насилие — это норма, хотя статистически такие случаи крайне редки по сравнению с общим объемом работы правоохранителей .
Преодоление предвзятости и цена честного диалога 1:57:53
В завершение беседы Джош Дубин поделился личной историей, подчеркивающей важность признания собственных предубеждений. На одном из бейсбольных турниров своего сына он завел разговор с другими отцами о предвзятости при отборе присяжных. Дубин открыто заявил, что сам был бы плохим присяжным в деле против сотрудников тюрем, так как в его практике было слишком много случаев жестокого обращения с заключенными со стороны охраны .
Сразу после этого он осознал, что один из его новых знакомых, Райан Гиллис, сам является офицером исправительного учреждения . Дальнейшее общение с Райаном, который оказался мягким и глубоко порядочным человеком, помогло Дубину еще раз убедиться: в любой профессии есть замечательные люди, и нельзя судить о группе на основании негативного опыта общения с отдельными её представителями .
Финальным аккордом подкаста стал призыв к смирению и открытости. Дж. Д. Томлинсон отметил, что в современном обществе стало почти «святотатством» признаться в своем незнании или ошибке . Однако именно умение признавать неправоту и готовность слушать оппонента являются фундаментом для достижения истинной справедливости. «Мы должны быть быстрее к слушанию и медленнее к словам, когда речь идет о вынесении суждений о людях», — подытожил Дубин . Этот разговор, начавшийся с обсуждения системного произвола в «деле Огайской четверки», завершился на ноте необходимости человеческого сочувствия и объективности, без которых невозможно исправить ошибки прошлого.
